Глава 2. Гитара.
6 декабря 2023 г., 12:11
Мужчина остановился на пороге. Сейчас он был без маски, капюшона, кепки и очков. Это оказался очень красивый парень. Его серые короткие волосы были чистыми, но растрепанными. Его кожа была бледная, белая, словно снег. Среднее телосложение, самая обычная непримечательная одежда. Но в его внешности было, кое-что, что сразу приковывало к себе взгляд. Это алые, словно пламя, глаза. Сейчас они были пьяными и мутными, а зрачки то сужались, то расширялись, фокусируясь на окружающем мире с трудом. Его взгляд остановился на юноше в длинной футболке. Мужчина закрыл за собой дверь, а после подошёл к нему и присел на корточки.
— И снова здравствуй. Ты долго спал. Как ты себя чувствуешь? — Голос мужчины звучал приветливо, словно они были старыми друзьями. Он казался дружелюбным, добрым и заботливым. И в это можно было бы поверить. Можно было бы купиться и на широкую открытую улыбку, если бы не глаза… Глаза, полные безумия и нездорового любопытства.
В комнате был полумрак. Тусклых лампочек под потолком явно не хватало, чтобы осветить помещение полностью, поэтому в некоторых местах тьма проглатывала углы или части стен.
Синдзи сидел в углу, сжимая голову руками. Слезы градом капали из глаз на мягкий пол и мгновенно впитывались в него. Синдзи не двигался. Осознание приходило в голову очень медленно, с мыслями о том, что всё кончено, и притом самым ужасным способом. Снотворное уже прекратило своё действие, но после него сильно болела голова. Мысли таяли. А когда похититель зашёл в подвал, Синдзи чуть не задохнулся от нарастающей истерики. Но внешне это проявлялось только в слезах, а так же учащенном дыхании и сердцебиении. На лице же ни один мускул не дрогнул, словно парень и не испытывал никаких эмоций. Бессилие накрывало волной с головой, топило.
— Почему я?..
— Меня зовут Каору. — Вместо ответа на вопрос, наконец, представился мужчина. Он продолжал улыбаться ему, а после погладил его по голове. — Бедняжка, наверняка ты сильно напуган… Иди сюда, я обниму тебя. — Каору протянул к нему руки, а после, не дождавшись реакции или ответа, он сам обнял его, встав на колени на мягкий пол. Это были крепкие, но всё же очень нежные объятия, словно показывающие, что мужчина на самом деле не желает ему вредить. — Ты голоден? До завтрака еще далеко, но я могу что-нибудь приготовить специально для тебя… Так как ты у меня впервые, я могу немного побаловать тебя. Скажи. Что бы ты хотел?
В горле разом застряли комок, все знакомые оскорбления и эмоции. Словно по щелчку пальцев Синдзи глубоко вздохнул, закрыв глаза и расслабляясь. Зрачки расширились очень сильно, блеск из глаз словно пропал. Синдзи попытался собраться, но апатия, увы, обнимала так же крепко, как Каору.
— Моя гитара… Это всё, чего я могу желать… — Только и смог выдохнуть Синдзи, ощущая дискомфорт и отвращение ко всему происходящему. Мысли крутились вокруг осознания того, что ему нужно сопротивляться, бежать, давать отпор. Но на деле руки опустились, и он словно смирился. Словно мальчик, не умеющий плавать, зашёл в воду по пояс, напугался и решил утонуть прямо здесь.
— О… Хм… Ту, что была с тобой при нашей первой встрече? — Каору нахмурился, стараясь вспомнить, про что вообще была речь только что. Какая гитара?.. Для него это была столь незначительная, ничтожная деталь, что он даже не заметил этого. Собственно, как и совершенно забыл вытащить гитару вместе с другими вещами парня из своей машины… А ведь такая неосторожность могла сыграть с ним злую шутку.
«Гитара… Это первое, о чем он попросил… Для него, должно быть… Это важно… Хм…» — Каору отстранился, озадаченно разглядывая подростка на цепи. Пьяный мозг совершенно отказывался соображать, поэтому он ждал, что сам мальчишка ответит ему на его вопрос.
— Да… моя гитара… — Синдзи продолжал не шевелиться, находясь в объятиях пьяного мужчины. Это не было для него чем-то необычным, этот запах… Синдзи давно к нему привык, ведь отец часто в таком виде являлся к нему, чтобы успокоить своё эго очередными побоями сына. Подросток чуть тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. — Я могу сыграть для вас, если хотите… — Парень чувствовал острую необходимость утонуть в собственной музыке, а не в отчаянии.
«О мама! Прости. Я снова разочаровываю тебя. Снова твой чёртов сын доставляет тебе неприятности. Прости, мама… Надеюсь, ты не будешь переживать слишком сильно. Я знаю, что тебе будет больно, когда ты вернёшься из командировки. Но, быть может, так будет даже лучше… Моё отсутствие решит такое большое количество проблем для тебя… Прости, мама, своего никчемного жалкого сына…».
Каору же думал совсем не долго, любопытство взяло верх. Он поднялся и, пару раз кивнув, пошел к выходу, чуть пошатываясь.
— Она, наверное, осталось в машине… Я поищу, никуда не уходи… — Как будто мальчик мог куда-то сбежать. Каору начал подниматься по лестнице. Он соображал всё хуже. Но даже под алкоголем ему было любопытно послушать, как его радужный мальчик будет играть для него на гитаре.
Он вышел на улицу. Свежий ночной ветерок охладил кожу. Каору поежился немного, а после прошел к машине, чтобы открыть её. Вещи, конечно же, лежали ровно на том месте, где он их оставил вечером. В свете автомобильного салона он взял их и вытащил. Свободной рукой Каору снова закрыл машину, и, наконец, пошел обратно домой. Он ничего не чувствовал, ему было совершенно всё равно на весь этот грёбаный мир. Вокруг разливалось тепло из-за алкоголя, он же здорово туманил разум, заставляя все мысли растворяться, оголяя нервы и острые ощущения.
«Музыка радужного мальчика…» — Думал Каору, спускаясь к Синдзи в подвал. — «Она должна быть столь же радужной».
Когда он оказался внутри, он протянул Синдзи чехол с целой гитарой.
— Спасибо… — Школьник взял предмет, вытянув ноги, и удобно устраивая футляр на коленях. Икари осторожно раскрыл чехол и с облегчением осмотрел целый инструмент. Мальчик ласково погладил деревянный корпус гитары, а после грустно вздохнул. Этот инструмент был для него самым важным. Эту гитару ему подарила мама. Юи долго копила на неё, откладывала деньги, как только узнала о том, что сын мечтает о том, чтобы играть на ней. Женщина сделала всё, чтобы исполнить мечту сына. Но она строго предупреждала сразу, что это очень дорогой инструмент, поэтому сын должен быть очень осторожен и бережен с ним. Это было важно, потому что на новую гитару у них денег не хватит, и школьнику бы пришлось жить без неё долгое время, если бы вдруг произошла какая-нибудь поломка.
— Доволен? — Каору сощурился, облизывая потрескавшиеся губы и сверкая алыми глазами.
— Да… — Едва слышно отозвался Синдзи, осторожно доставая гитару и обнимая её так бережно, что у Каору почти что защемило сердце от этой сцены. — Теперь можно и умереть спокойно…
Школьник взял небольшую паузу, чтобы расположить на коленях гитару поудобнее, а после начал играть. Мелодия началась плавно, словно стараясь успокоить мальчика, перенести его снова домой. И парень словно снова очутился в своей комнате, но даже там он не чувствовал себя в безопасности.
На ум приходили самые разные моменты из его жизни. Всё вперемешку: и хорошие воспоминания, и плохие.
Вот мама дарит ему гитару. Вот через какое-то время она уезжает, и Сидзи ночью прячется под кроватью вместе с гитарой, потому что пьяный отец ищет его по всему дому с повышенной агрессией, грозясь разбить в щепки «вещь, на которую только зря потратили такие большие деньги». А вот Синдзи играет в музыкальной школе, и его учитель восторженно начинает аплодировать ему и хвалить в конце. А Синдзи просто нравится музыка, ему просто нравится жить внутри песен, бежать от этой ублюдочной мерзкой реальности.
С уст сорвалась песня так же легко, как музыка лилась из-под пальцев, что соприкасались со струнами. Синдзи словно старался морально подготовился, он прощался с этим миром. Для него всё было кончено. Это похищение, наконец, поставит точку в его жалкой, ничтожной жизни. Именно поэтому Синдзи прощался. Он прощался в своей песне со всеми, с музыкой, с матерью, даже с агрессивным ужасным отцом, с друзьями, которых нет, с учителями, со всем в мире. И пока песня наполняла пространство вокруг, Синдзи ощущал умиротворение, лёгкость. Он даже начал слабо улыбаться, словно найдя в себе толику сил, чтобы сделать что-нибудь. Но он не стремился ничего сделать с этим. Синдзи просто пел и играл на гитаре, не собираясь бороться за свою серую, унылую жизнь.
«Прости, мама, я устал, я не смогу сражаться дальше…».
Каору нахмурился еще с самого начала, как Синдзи взял гитару в руки. Нежелание не то, что бороться за себя, но прямо откровенное нежелание жить взбесило Каору не на шутку. Он сидел рядом, едва сдерживаясь, чтобы ничего не делать. Он желал услышать эту песню до конца.
Она была невероятно красивой, голос мальчика мог бы затронуть не только струны гитары, но и самые далекие струны души. Однако, Каору песня вовсе не трогала, она не вызывала ни грусти, ни сочувствия. Она злила. Каору чувствовал, как что-то внутри начинало противно кипеть, обжигая внутренние органы, заставляя всё переворачиваться. И чем дольше играла музыка, чем чувственнее становилась песня, тем хуже себя ощущал Каору.
«Неужели я ошибся? Я так долго искал… Я так тщательно выбирал своего мальчика… И что это такое? Неужели он — самый обычный мальчишка, ничем не отличающийся от мерзких взрослых?» — Каору чувствовал острое разочарование, что неприятно сдавило горло, вызывая легкую одышку.
Он сжал кулаки, в бешенстве глядя на Синдзи. Мысленно Каору понимал, что юноше грустно, что он в отчаянии, но это были далеко не те привычные эмоции, которые он видел на лицах своих жертв раз за разом, словно по шаблону. Эти грусть и отчаяние, даже нет, какое-то неестественное спокойствие, оно бесконечно раздражало Каору, как раздражает надоедливый комар в темноте, которого прихлопнуть нельзя, потому что ты банально не видишь, где он. Вот и здесь Каору не мог понять, откуда у парня взялась такая реакция на происходящее.
«Он готов к смерти…» — Мелькнула мысль у Каору, когда мальчик уже доиграл и допел песню.
Нагиса молча поднялся, испепеляя Синдзи взглядом, отобрал у него гитару и пошел вместе с ней на выход.
«Нет, это совершенно невыносимо» — Думал мужчина, запирая мальчика одного в подвале.
Синдзи проводил взглядом своего похитителя, потом тяжело вздохнул и обнял собственные колени. Было очевидно, что Каору разозлился на него, что он прямо-таки затрясся весь от ярости. Синдзи подумал о том, что Каору разобьёт его гитару, когда он выхватил её грубо из его рук. Но, к счастью, мучитель ничего не стал с ней делать и просто унёс. Сердце заныло при мысли о том, что гитару мальчик больше не увидит.
Синдзи чувствовал себя разочарованием. Было ли это связано с тем, что Каору разочаровался в нём? Может быть. Иногда болезненным уколом может стать даже такая мелочь, как разочарование в тебе даже твоего собственного похитителя.
Кажется, теперь безболезненной и быстрой смерти ему не видать. Уж мучитель точно постарается сделать всё, чтобы тот не умер спокойно…
***
Прошло несколько часов прежде, чем звук шагов раздался вновь. Каору спустился вниз и открыл дверь, крепко держа в руке поднос с завтраком. На нем стояла тарелка с гречневой кашей и сосиской, а в стакане было что-то вроде сладкого чая. Каору выглядел уставшим, каким-то измученным и в этот раз даже не пытался улыбаться. Он сел на коленях, держа в руках поднос, а после сменил позу, скрестив ноги. Поднос он аккуратно расположил на коленях, а после посмотрел на Синдзи серьёзно. — Садись удобнее, я покормлю тебя. Приготовил наспех, но надеюсь, что тебе понравится. — Его голос был безжизненным, отстранённым. Глаза застилало безразличие, от чего оттенок красного напоминал засохшую кровь. Мужчина выжидающе смотрел на Синдзи, казалось, его так и не отпустило что-то, что появилось в нем во время их ночной встречи. Но сейчас он старался прогнать это. К тому же, мужчина протрезвел и больше держал себя в руках, пряча где-то в грудной клетке разъедающую его пустоту и боль. Синдзи, как было велено, сел удобнее. Он не собирался перечить Каору и сопротивляться, он ощущал необходимость вести себя хорошо, чтобы вновь получить свою гитару назад. Школьник не смог сомкнуть глаз этой ночью, поэтому выглядел не менее уставшим и измученным, чем сам похититель. Каору начал кормить своего мальчика, внимательно наблюдая за ним. «По крайней мере, мой радужный мальчик не отказывается от еды, как жёлтый, синий или фиолетовый» — Каору кивнул сам себе, мысленно пролистывая список всех подростков, что побывали у него в подвале. Синдзи был самым послушным из всех. — «Его даже ломать не придется. Но я сбит с толку, что мне тогда делать? Он идеально подходит для меня. Но я никогда ещё не добивался такого послушания… Что мне делать?». Синдзи же неторопливо, спокойно ел свою еду, которой его кормил Каору. Подросток смотрел в одну точку на поднос своими синими, бездонными глазами. Сейчас они были темные, без блеска, совсем как Марианская впадина. Этот оттенок синего пугал Каору. Сам же Синдзи ничего не чувствовал. Он был абсолютно спокоен и не собирался сопротивляться. «Нужно только немного подождать, когда он наиграется. А потом всё закончится. Надеюсь, он не будет медлить и мучить меня…» — Думал подросток. — Простите… Могу снова получить свою гитару? — Синдзи посмотрел в глаза Каору с надеждой, с такими хрупкими эмоциями, что мужчина растерялся. — Я… эм… нет? — Каору запнулся на полуслове, он не ожидал, что подросток вот так начнет просить о чем-то. — Ты расстроил меня своей песней, я теперь не хочу давать тебе гитару. — Тогда… Может быть, я что-нибудь сделаю для вас, чтобы вы отдали мне гитару? — Синдзи не отставал. В его глазах словно появился блеск… или Каору это просто показалось? Но само предложение очень затриггерило Каору. Он тут же представил, как грубо укладывает Синдзи на живот, срывая с него эти мешающиеся трусики. А после наваливается на него своим весом, без проблем входя с помощью обильной смазки в анус мальчика. Каору представлял до дрожи в коленях, как он будет вбиваться в это худенькое тело подростка. Представил так живо, как он будет ласкать его член, пока трахает его бедра… Представил так ярко, что внезапно брюки словно стали меньше. Бугорок в штанах стал в крайней степени выделяться. Каору возбудился. Синдзи прекрасно видел его реакцию и ситуацию, в которой они оказались. У Синдзи никогда не было секса, он понятия не имел, как это делать вдвоём. Он не был сексуально просвещён, потому что дома ему было совсем не до этого. Он старался не попадаться на глаза отцу, лишь бы снова не избили. С трудом удавалось даже просто поиграть на гитаре, не то что уединиться для мастурбации. Да и Синдзи всегда считал себя мерзким, так что интимных частей тела касаться и вовсе не хотелось. И именно поэтому сейчас, когда Синдзи увидел и понял, чего хочет маньяк, он просто молчал. Он не знал, что ему сделать. Каору вернулся на землю, заметив, как мальчик задумчиво разглядывает его стояк. Мужчина задрожал, отставляя поднос в сторону. Он поднялся на ноги, спешно расстегивая штаны дрожащими руками. Этот взгляд, это выражение лица, это отсутствие стеснения у подростка… Каору снесло крышу. Для полноценного секса парням было необходимо очень тщательно готовиться, делать промывание, хорошо себя растягивать. В отличии от женской эластичной вагины анус крайне чувствителен к всяким видам растяжений. Именно поэтому можно с большей вероятностью повредить как раз таки задницу, а не вагину. И именно поэтому парни, желая сделать это, тратят гораздо больше времени на подготовку. Но в любой ситуации есть выход. И оба партнёра вполне могут остановиться на оральных ласках. Каору же собирался трахнуть Синдзи во все отверстия. Просто сегодня он сдержится и ограничится только ртом мальчишки. Синдзи больно схватили за волосы, заставляя вскрикнуть и открыть рот. Мужчина тут же засунул свой член в него и прошипел: — Прячь зубы за губами. Если ты хотя бы попытаешься прикусить его, я на тебе так отыграюсь, что ты свою мать забудешь. Синдзи дёрнулся, глаза мгновенно наполнились слезами, а тело исполнило предупреждение. Он спрятал зубы, стараясь пошире раскрыть рот и расслабить горло. Его напугало, что он может забыть матушку. Синдзи не желал этого. И страх заставил его постараться. Синдзи было тяжело дышать, пока рот и горло заполнял член насильника. Он едва успевал вздохнуть, пока мужчина быстро двигался внутри и крепко держал его. Синдзи уперся руками в ноги мужчины, чтобы не потерять равновесие от таких интенсивных движений. Подросток ощутил, как быстро устает челюсть, но передышки ему никто не собирался давать. Были слышны чавкающие звуки, по подбородку школьника текли слюни, которые он не мог проглотить во время действия. И слезы, крупными каплями лились из глаз, смешиваясь у подбородка со слюной. Вместе с тем, Синдзи начал ощущать солоноватый вкус предэякулята Каору. Подросток с трудом сглотнул. Его глаза расширились, он ощутил, что желудок вот-вот вывернет. «Если меня на него стошнит…» — В ужасе думал Икари. Он приложил все усилия, чтобы удержаться от того, чтобы сделать эту ситуацию ещё более мерзкой. К счастью или к сожалению, Синдзи продержался достаточно долго. И вот Каору вошёл в его горло по самые гланды, обильно кончая внутрь подростка. Синдзи давился, глотая сперму. Он чувствовал, что в глазах темнеет, а семенная жидкость льется и изо рта, и неприятно капает из носа. Захлебнуться спермой? Что за отстойная смерть?.. Синдзи потерял сознание.
