see u next fall

❄

Чан сносит Чанбина, заставляет пухлые ноги подкоситься, и брюнет понимает, что пропадёт, когда заглядывает хохочущему Бану в глаза. Тот блестит от восторга и растаявших снежинок на ресницах, сильнее натягивает на уши светлую шапку, заворожённо следя за возвышающимся над ним Со. Чанбин не торопится обходить друга, а блондин не торопится вставать с ватрушки, на которой только что скатился с давно оледеневшей горки. Бан путается под ногами снова, баламутит прозрачный воздух морозным дыханием и паром очередной одноразовой убивалки лёгких. Чанбин не рискует обойти его, боясь проехаться по гладкой дороге или быть сбитым другим, чуть менее внимательным юношей. Они молчат несколько мгновений, анализируя сложившуюся ситуацию, а друзья за спиной Чана не замолкают ни на секунду, покоряя непослушную горку снова и снова. Ту горку, на которой днём катались дети, в мгле ночи решили развлечься здоровые лбы, задыхающиеся стенами собственных каменных домов. — Не ожидал тебя встретить, — начинает диалог первым Чан, как и всегда, прежде чем затянуться розовой дудкой, что вынул из кармана, без всякой боязни закашляться, хотя ночной влажный воздух забирается в горло, щекочет. — Взаимно, — а Со не меняется в лице, прячет красные руки в карманы своего пальто, такого же чёрного. Бан пытается проморгаться — парень плывёт перед его глазами, сливается с чёрным небом, где сияют частые звёзды, как на угольных волосах Бина снег. — Будешь? — такой сказочный дебил, сам ведь знает, что Чанбин не согласится, проигнорирует при лучшем раскладе, но всё предлагает, потому что чувствует острую потребность что-нибудь ему сказать, услышать его голос или задержать чуть подольше. — Ладно тебе, не смотри на меня, как на врага. Не хочешь прокатиться? Бан смеётся по-дурацки простодушно, затягивается снова, выдыхая над головой, чтобы глаза начали слезиться, а брюнет напротив выдал хоть одну эмоцию, пусть и брезгливость. Ему надоедает ждать: Чанбин делает шаг вбок, собираясь обойти, потому что пустой диалог его утомляет, но Чан подскакивает со своей радужной (Господь) ватрушки, пинает её куда-то к друзьям, поторапливаясь за Со. — Куда ты идёшь? Уже поздно, — хватает Чанбина под локоть, не замечая, что тот не отталкивает, хотя и не оборачивается к нему, надменно игнорируя блондина. — Хочешь, провожу тебя до дома? Романтично же. Фонарь мигает раздражающе, даже секундная слепота Чанбина выбивает из колеи, а рука под его боком ощущается невыносимым грузом, хочется раздражённо стряхнуть, отлепиться. Чан спрашивает о времени, вынуждая Со вытащить руки из кармана и глянуть на ослепляющий экран, — не позволяет себе отвлечься на телефон, хотя дудку из рук не выпускает, выдыхает противно-противно. — Розовый лимонад. Точно не будешь? — Чанбин отрицательно мотает головой, ощутимо ведёт плечами, чем радует Бана. Курить наедине с Со комфортнее, зная, что тот не скажет ничего против, хотя и не поддержит. Но это мягкое равнодушие обволакивает плотнее всякого морозного дыма, и Чан бессилен перед отсутствием всякого осуждения или сожаления в сумрачным взгляде. — Девчачий цвет, — брюнет окидывает коротким вниманием пылающее ярче ашки лицо одноклассника. Бан мгновенно набирает больше воздуха возмущённым вздохом, но комично проигрывает зиме и давится слюной и холодом. Чанбин усмехается, сигнализируя, что последующие аргументы будут расценены уже с половиной былой серьёзности. — Цвета нельзя разделять на гендеры, придурок. — Курить вредно, — и Бан от неожиданности замолкает, так и не успев развить мысль. Столкнулись столпы общества, целомудрие и прогрессивность, самим противно. А в интонации Со издёвка и не более, даже ударить хочется. Не то чтобы поставить синяк, но ощутимо; ощутимее, чем жжение мёрзнущих капель на щеках. Чан бьёт в мягкое плечо, шурша курткой, а брюнет молчит в ответ, как и всегда. Приятное тепло от хоть какого-то развития и ясное нетерпение преследуют кудрявую голову. К своим 17 Чан успел усвоить пару вещей из 'взрослого мира'. Но что в нём жило и процветало — детская безалаберность и способность на откровение. Чан и не скрывал: — Похоже, я в тебя влюбился. Бан не усвоил того, что люди бывают разные. Чанбин молча принял объятия на прощание, положив руку на чужую лопатку.