see u next fall

🐞

У Чанбина пухлые губы и холодные щёки, на толстовке 'ложное чувство любви', а на уголках рта следы чановой помады, что тот из интереса стащил у пассии. Нежный коралловый оттенок, совсем не тот, что нужен, Со бы предложил потемнее, а Чан не хочет даже в зеркало на себя посмотреть, прячется и пытается раствориться, чтобы не столкнуться с дырами на месте карих глаз, елозит на коленях друга, и Чанбин совсем-совсем не уверен, что они должны это делать. Просто не остановиться. — Твоя жадность мне льстит, — отмечает Со, ведя носом по пылающей щеке, и едва брезгливо хмурится от сладкого запаха электронки. Приторно и невкусно. — Ты что, всё-таки способен на флирт? — Бан уязвлённо вздёргивает нос, чтобы спрятать робость в смытых алкоголем чертах. У Чанбина всего лишь такое же помутнение. — Ты пьяный. — Не пьянее тебя, — и Чан не спорит, потому что не может объяснить, почему они заперты в туалете и измазаны помадой одноклассницы, которая недостаточно следила за своими вещами. От прикосновения губами к коже мурашки по спине, а от ледяного кафеля ноги мёрзнут сквозь тонкие носки. — Нам пора выходить, наверное. — Может быть, — и в голосе снова ни одной эмоции, как и в мутном взгляде. — Вроде. — Как скажешь. А Чан не знает, забывает, как вообще говорить, сминая буквы на толстовке в агрессивном жесте, который, как и предыдущие, предупреждает только очередные поцелуи в мягкие щёки. И он чувствует, как пачкается, словно всё худи брюнета насквозь пропитано маслянистым сигаретным дымом. — Я думал, ты лучший друг. — Лучший друг, — Чан смеётся коротко, заливисто-саркастично, врезаясь в него губами больно, даже чуть брезгливо. У них вообще почему-то нежно не выходит, как ни старайся. В дверь стучат отчаянно, с отличительным кряхтеньем, так, что сразу ясно становится, кто пришёл. — Это Минхо, — Чанбин не предпринимает попытку отстраниться, Бан всё равно наваливается на него всем телом. — Я терпеть не могу Минхо. — У вас это взаимно, — и секундное переглядывание отвечает на все вопросы. Минхо подождёт. — Можно тебя поцеловать? — такой нелепый вопрос сейчас, когда раскрашены уже уголки губ и размытые полосы на щеках горят. Но Чан всё равно спрашивает, опустив глаза, потому что нутром предчувствует ответ: — Нет. Помада тяжело оттирается водой с губ и щёк, а взгляд Бана не гаснет, в душе томной что-то только разгорается, получив лишь дразнящую струю кислорода. Чанбин ничего не отвечает, потому что Чан больше ничего не спрашивает, и со своим классом они отныне никуда вместе не ходят.