mistero nei tuoi occhi. the riddles in your eyes

˙˙˙ᵉʳᵃ ᵘⁿᵃ ᶜᵒⁿᵗⁱⁿᵘᵃᶻⁱᵒⁿᵉ˙˙˙

      — Во-первых, у меня есть подарок для тебя, Гарри, для вас троих, — Квиррелл вытащил три маленькие, обыкновенные палочки. — Гермиона, ты знаешь, что это?       Из них троих Гермиона была самой непредсказуемой. Она могла в любой момент сбежать и рассказать кому-нибудь о том, чему здесь учились трое детей. Поэтому он позаботился о том, чтобы дать ей все, что она бы хотела получить от учителя, чтобы привить ей преданность.       — Упражнения с волшебными палочками, сэр, для детей-волшебников, — ее большие передние зубы выглядывали из-под широкой улыбки, на которую Квиррелл тепло ответил.       — Верно. На самом деле они не колдуют сразу, но могут тренировать движения и взмахи. Палочки заискрятся, когда вы правильно произнесете заклинание. Что ж, с помощью нескольких заклинаний в ритуале, которому я сейчас вас научу, мы можем превратить их в палочки для одного конкретного заклинания.       Глаза Гарри расширились, и он засиял, всё его лицо озарилось. Он сразу понял, что Квиррелл делает это для него, чтобы помочь ему стать анимагом летом. Теплая привязанность легко настигла его, физическое проявление которого Квиррелл принял и послал в ответ, подталкивая его через их связь, одновременно передавая каждому ребёнку его новую тренировочную палочку, тем более теперь, когда он принял твёрдое решение не убивать мальчика. Их привязанность смешивалась и перетекала друг в друга, оставляя их обоих с головокружительнвм чувством. Это было странно, эта привязанность, которую он испытывал к Гарри, к Тому, но это было так приятно. Привязанность всегда облегчала общение с его последователями.       Главное, чтобы это никогда не мешало ему делать то, что необходимо.       Том бросил на него сердитый взгляд, и Квирреллу пришлось поднять бровь, успокоить его. К счастью, мальчик довольно быстро отступил и надул губы, вероятно, понимая, что его чувство ревности было иррациональным. Он был похож на ревнивого пса.       — Они смогут сотворить только одно заклинание по вашему выбору, но вы сможете сотворить его, когда захотите. Вам не разрешается колдовать вне школы, но… это… один способ обойти это ограничение. В магических семьях их оставляют с детьми на случай чрезвычайной ситуации, или если им нужно выйти из дома, обычно с заклинанием оглушения на случай появления чудовища или злоумышленника, или с заклинанием тревоги.       Гермиона подняла руку. Квиррелл усмехнулся.       — Не нужно поднимать руку. Здесь только мы, Гермиона.       Девочка растерялась.       — Они легальны? Я не хочу попасть в неприятности из-за использования этого вне школы и, конечно, рисковать исключением.       Квиррелл усмехнулся себе под нос.       — Превосходно.       — Если это законно, почему магазины их не продают?       — Потому что, хотя их изготовление и использование законны, Министерство не одобряет их. Как всегда, проблема в том, что маглорожденные будут использовать их для колдовства перед другими маглами, и нет такого способа продавать их только чистокровным волшебникам или детям-магам, живущим в волшебном обществе. Если их разрешат только изготавливать, а не продавать, будет больше контроля над тем, кто получит эти палочки, и более вероятно, что они попадут только в волшебные семьи. Вы все трое живете с маглами, но я знаю вас лично и могу сказать, что верю в то, что они не будут использованы не по назначению. Особенно ты, Гермиона. Ты такая ответственная юная ведьма.       Гермиона покраснела, ошеломленная, и Квиррелл понял, что успешно отвлек ее от любых потенциальных подозрений. К счастью для него, она была действительно такой податливой. В конце концов, он, возможно, даже сможет сделать из нее Пожирателя Смерти, когда она достигнет подходящего для этого возраста.       Никто не должен был узнать о её маглорождённом происхождении. Она могла просто носить маску, если это станет проблемой.       Квиррелл улыбнулся каждому из них.       — Для проведения этого ритуала требуется высокое мастерство трансфигурации. К счастью, вы трое — очень талантливые дети.       Как и ожидалось, все трое, каждый по-своему, наслаждались похвалой.       Гарри был самым застенчивым из них и просто отвлекся на еду.       Гермиона раздулась, словно вот-вот должна была попасть под действие заклинания парения.       Том выглядел самодовольным. Да, конечно, его хвалили, как и следовало ожидать. Он, как и все, кого он целенаправленно держал в своей компании, был исключительным человеком.       — Первый шаг: вырежьте эти руны на своей волшебной палочке.       Квиррелл раскрыл книгу на нужной странице и толкнул ее между детей.       — Для тренировки мы сначала нарисуем их здесь, — передал он каждому пергамент.       Выбор слов был преднамеренным. Не вы. Мы. Он включил себя в их число, чтобы в их сознании он ассоциировался с одним из них.       — Таким образом, ваши ошибки можно будет заранее найти и исправить.       Таким образом, он мог бы быть ближе к ним, ближе, чтобы воздействовать на их маленькие умы и раскрывать их наилучший потенциал.       О, как же Квиррелл любил преподавать!       Как же ему повезло, что к нему сразу попали три ученика.       — После этого я научу вас троих одному заклинанию резьбы, и мы перенесем ваши рисунки на палочки.       Как и ожидалось, Том завершил свою первую гонку без единой ошибки.       Гарри немного помучился, пока Том не дал ему несколько подсказокй, поправив его кулак с пером, и фигуры начали получаться правильными.       Прикоснувшись палочкой к локтю Гарри, Квиррелл направил энергию через палочку в его перо, позволяя намерению сильнее влиять на его действия. Как… интересно. Квиррелл, наблюдая за ним, запинаясь, сказал.       — Как же это интересно.       Когда их связь не была пугающей, она была завораживающей. По крайней мере, сама магия этой связи была завораживающей.       Квиррелл любил магию, любил открывать для себя что-то новое, новые взаимодействия.       Гермионе было тяжело. Оценки были отличными, но энергии просто не хватало, поэтому ничего не получалось.       — Ты должна позволить своей магии свободно течь через перо, когда рисуешь, так же, как она течет сквозь волшебную палочку, когда ты произносишь заклинание. Ты не просто рисуешь руны и символы. Ты произносишь заклинание.       И всё же Гермиона сопротивлялась. Квиррелл вздохнул и направил на неё свою палочку, тихо пробормотав заклинание себе под нос. Гермиона ахнула, её мягкие карие глаза светились медовыми сотами на пергаменте.       — П-профессор? — выдохнула она, задыхаясь от вибрации магии внутри нее.       — Я лишь немного вскрыл твою сердцевину, дорогая. Попробуй сейчас. — Квиррелл подмигнул.       Гермиона попробовала еще раз, но ее рука дрожала.       — Выпей это от тремора, — сказал Квиррелл, протянув ей зелье.       Она выпила и попробовала снова. На этот раз… — Квиррелл сиял от радости.       — Да. Идеально, — десять минут спустя её пергамент был полностью готов и соответствовал всем требованиям.       — Почему им удалось сделать это без посторонней помощи? — спросила Гермиона, мучительно переживая из-за собственных недостатков. — Я не понимаю…       — Вы молоды. Очень, очень немногие первокурсники способны на такое волшебство. Вполне естественно, что вам время от времени просто нужна помощь. У каждого из вас сильные стороны отличаются. Не отчаивайся. Радуйся этому. Это значит, что вы дополняете друг друга, можете компенсировать слабости друг друга и помогать друг другу совершенствоваться.       Он не сказал ей, что Том, помогая Гарри исправиться, раскрывал его внутренний мир гораздо более тонким способом. Ни один из мальчиков не осознавал, что произошло, и уж тем более, что это было инстинктивно и без использования волшебной палочки.       Сам Том был удивительным человеком. А их связь была чем-то невероятным. Связь Квиррелла с ним тоже его завораживала.       В конце концов, Том, сам того не желая, соединил Квиррелла с этим телом, превратив его в Волан-де-Морта. Что еще мог сделать мальчик, даже не осознавая этого? На что еще он был способен, если использовать его?       — Хорошо, — Квиррелл положил перед каждым ребёнком деревянный брусок. — Я научу вас заклинанию резьбы по дереву. Держите пергамент в руке и…       Он вытащил свою волшебную палочку, сделал ею взмах, а затем взмахнул ею вверх и вниз, направив на свой собственный деревянный брусочек.       Они наблюдали за ним, и были одинаково заворожены — у него была аудитория. Ах, как же он скучал по тем временам, когда активно занимался вербовкой.       Это напомнило ему о его пребывании в Хогвартсе. Это напомнило ему о том, как он учил своих однокурсников и собирал их вокруг себя, чтобы они восхищались им, а затем и чем-то большим.       Это напомнило ему о том, как сильно он хотел заниматься этим в юности: приезжать сюда, учить, собираться вместе, наслаждаться общением с молодыми умами.       — Carve lignum.       Кончик его волшебной палочки вспыхнул теплым светом, и на его плаще проявились резные изображения. Улыбнувшись, он повернулся, чтобы рассмотреть каждое из них.       — Как только вы это повторите, мы наложим заклинание уже на волшебные палочки.       На этот раз Гермионе удалось добиться успеха первой, поскольку это был её особый талант.       Квиррелл получал огромное удовольствие, когда их взгляды встречались, и он впитывал исходящий от нее восторг.       — Превосходно. Видишь? Ты отлично владеешь волшебной палочкой, дорогая. Нет причин отчаиваться. Теперь используйте заклинание.       Том тоже закончил с заклинанием, а Гермиона помогала Гарри, поправляя его движения и произношение, пока он не освоил их идеально.       Все они добивались больших успехов, будучи при этом в таком юном возрасте.       Кто бы мог подумать, насколько великими они могут стать под руководством Квиррелла?       — А теперь. Следующее заклинание — это вариация заклинания, которое я наложил на тебя, Гермиона. Apertum centrum.       Том произнес заклинание еще до того, как его губы раздвинулись, чтобы заговорить, еще до того, как он пошевелил своей палочкой.       — Почему я не удивлен? Молодец, Том.       Квиррелл приложил к коже клинок.       — Теперь уколите палец и капните три капли крови на палочку.       Следующим этапом было трансфигурирование. Талант Гарри, отточенный интересом и дополнительными уроками, проявился здесь в полной мере. Закончив, мальчик улыбался, наконец-то обрадовавшись тому, что сделал что-то первым. Квиррелл улыбнулся ему в ответ, его глаза были теплыми и гордыми.       Гарри снова ушел в себя.       — Хорошо. Ваши волшебные палочки готовы. Когда захотите их активировать, просто возьмите их и произнесите заклинание по своему выбору. Это и будет заклинание ваших палочек. Молодцы, все вы!       Гермиона схватилась за грудь, слегка задыхаясь, Квиррелл наложил на нее небольшое диагностическое заклинание. Ее пульс участился. Заклинание открытия ядра и ритуал, проведенные одновременно, оказались слишком тяжелым испытанием для ее маленького тела.       Он дал ей лекарство, и она выпила его. Хорошо, скоро ей станет лучше.       — Я принесу закуски, — сказал Квиррелл, когда она отставила пустую склянку.       — Гермиона! — Гарри сосредоточил взгляд на ней, положив руку ей на спину, когда её сердцебиение стабилизировалось. — Гермиона, ты в порядке?       Девочка тихонько всхлипнула.       — Простите. Я…       — Это всего лишь небольшая магическая перегрузка, — сказал Квиррелл, — с ней все будет в порядке.       Зелёные глаза сузились, уставившись на него.       — И что стало причиной?       — Ее брюшная полость была вскрыта, и ее немного затопило.       Гарри выглядел так, будто готов поджечь весь мир. Ах… упрямый, но добродушный мальчик. Когда-нибудь это качество очень пригодится Квирреллу, когда тот будет защищать его, будучи Волан-де-Мортом.       В данный момент это было неудобно.       — Такое случается, Гарри.       Гарри сжал кулаки, и стол задрожал. Боже, темная магия немного придала ему сил.       Квиррелл посмотрел на Тома, а Том положил руку на плечо Гарри, чтобы успокоить его.       Передай спокойствие через связь. Квиррелл сосредоточился, не отрывая взгляда от покрасневших во время ритуала глаз.       Инстинктивно Том подчинился, но, возможно, потому что он уже открылся и коснулся интимной зоны Гарри, он переборщил, и мальчик обессиленно рухнул. Инстинктивно Гарри схватил свою сумку и поставил её между собой и Томом, прежде чем прислониться к нему и прижаться сумкой к груди Тома. Том был осторожен, касаясь плеча Гарри рукой в ​​перчатке, сохраняя при этом расстояние между своей рукой и телом Гарри.       Выражение лица Гарри отражало ту безграничную преданность, которая и переполняла разум Квиррелла из-за его связи с сыном-каннибалом.       Том практически боготворил этого ребенка.       — Люблю тебя, — сонно пробормотал Гарри.       — Ммм… — Том про себя покраснел. —       Мне нужно узнать, делают ли одеяла из драконьей кожи. Я больше не могу это терпеть.       — Да, но эти одеяла довольно дорогие, — прошипел Квиррелл, чувствуя, как в ответ на слова мальчика его захлестывают сильная боль и тоска.       Том был так поглощен объятиями с Гарри, что даже не стал брать закуски, когда Квиррелл их принес. На его предплечье уже появились грубые ожоги от того, что он время от времени касался плеча Гарри, и Квиррелл сочувственно зашипел, а эхо боли передавалось через связь в их сознании.       — Я могу наколдовать для него мягкую подушку, — предложил Квиррелл, желая избавить своего ребенка от боли.       — Я не хочу его отпускать, — прошептал Том, не соглашаясь с ним.       — Том, — вздохнул Квиррелл, немного взволнованный и раздраженный.       На самом деле, Тому нужно было больше внимания уделять самосохранению.       — Он сказал, что любит меня, — Том поцеловал Гарри в макушку, отчего его губы жарко покраснели. К счастью, поцелуй не был долгим, чтобы Том смог обжечься, но Квиррелл знал, что это всё равно было больно.       Квиррелл не знал, как им помочь, поэтому сосредоточился на утешении Гермионы.       — Я так горжусь тобой. Ты такая замечательная ведьма.       — Я никогда… не… чувствовала себя так… в к-классе, — Гермиона подняла на него свои сияющие глаза. — Почему?       Квиррелл тепло ей улыбнулся.       — Это продвинутая магия, предназначенная только для лучших и самых талантливых, — хвалебно заворковал он. — Обычно этому учат учеников намного старше тебя, но я знаю, что такая ведьма, как ты, редкая жемчужина, справится.       Щеки Гермионы раскраснелись от похвалы.       — Другие гриффиндорцы тебя не понимают, правда? Твой гений больше подошел бы для Равенкло, но твое сердце, дорогая моя, такое громкое и сильное, что оно покорило даже твой несравненный ум.       После еще нескольких похвал Гермиона успокоилась, но в ее глазах царила смущенная неразбериха. Она жаждала признания и чувства принадлежности. Слова учителей значили для нее очень много, особенно учитывая, как сурово ее осуждали сверстники. Ей было легко держаться за его слова. Она была умна, почти чересчур умна. Если бы не ее уязвимость, она бы уже начала его понимать. Ему повезло, что ее сердце было так сильно ранено.       Квиррелл кивнул ей.       — Съешь немного фруктов, дорогая.       Он набрал ягод в миску и передал ей и вложил в руки, наблюдая, как она постепенно успокаивается, медленно съедая их одну за другой.       В конце концов, ее светящиеся, похожие на медовые соты глаза вернулись в нормальное состояние, и действие препарата прекратилось, когда Гарри, моргнув, проснулся.       Том всегда применял темную магию так, будто ничего не было, будто его ничто не могло остановить.       Его ядро было настолько настроено на это, словно это было для него так же естественно, как и дыхание. Он был словно создан для того, чтобы управлять темной магией так же легко, как другие в ней тонут.       — Я провожу Гермиону обратно в башню Гриффиндора. Мальчики, не могли бы вы встретиться со мной здесь завтра? У меня к вам несколько вопросов.       Том кивнул им обоим, и Квиррелл отправился проводить Гермиону обратно в её комнату. В каком-то смысле ему повезло, что никто в Гриффиндоре не ладил с девушкой настолько, чтобы заметить или обратить внимание на то, что что-то не так.       Она определённо была… не в себе. Немного потрясена.       Ах, скоро с ней все будет хорошо. И ей, и Гарри станет лучше, когда они смирятся с этим и даже начнут желать этого.       — Гарри, — твердо сказал Драко, — мы волнуемся за тебя. Я, и остальные слизеринцы.       — Почему? — Гарри поерзал, явно чувствуя себя неловко.       — Ты ведёшь себя необычно, — почти отчитывал его Драко. — Ты явно подавлен и ходишь как в тумане. И я имею в виду ходишь. Раньше ты не ходил. Мы едва могли удержать тебя на месте больше десяти минут подряд.       Гарри вздохнул и пожал плечами.       — Похоже, первоначальный… восторг от замка уже прошел.       — Так продолжается с самого матча. Ты в порядке? — умолял Драко, настойчиво, но мягко требуя честности.       — Я… я стараюсь.       — Тебе тоже снятся кошмары, каждую ночь, — Драко всегда был прямолинейным.       Гарри прикусил нижнюю губу.       — Я веду дневник снов. Профессор Квиррелл посоветовал… Наверное, со временем я все в нем исправлю, — пожал плечами. — Извини, если мешал спать       — Дело не в этом. То же самое и с Риддлом. Ему тоже снятся кошмары. Не так громко, но всё равно. Мы слышим, как ты говоришь во сне, Гарри. Эти сны… они тревожные, ужасные, кровавые… — Драко понизил голос, хотя они были только вдвоём, положив руку ему на плечо. — И ты иногда сильно дёргаешься, — а затем он перешел на шепот. — Ты практикуешь тёмную магию?       Гарри покраснел и опустил голову. Драко ахнул. К этому моменту он уже достаточно хорошо знал своего друга, чтобы распознать его поведение.       — Это так. Кто вообще тебя учит?       Гарри прикусил нижнюю губу и вздохнул.       — Мне нельзя было говорить.       — Послушай, Гарри. Я прекрасно понимаю твой интерес. Это захватывающая тема. Я сам постоянно её изучаю.       Гарри немного оживился, взгляд стал менее настороженным, а поза — менее закрытой.       — Это захватывающе, многие темы имеют более древние корни. Иногда она даже способна исцелять! Между магией и телом появляется более глубокая связь, когда она применяется. За этим стоит богатая история, насчитывающая столетия, и самые могущественные ведьмы и волшебники использовали её. Даже Дамблдор использовал.       Постепенно Гарри всё больше расслаблялся, и к концу даже улыбнулся.       — Да. Это довольно круто.       — Да, это так. У меня дома полно книг. Надо бы пригласить тебя к себе почитать.       — Это было бы круто!       Драко глубоко вздохнул. Теперь настала очередь той самой загвоздки. Всё остальное было лишь разминкой, чтобы заставить Гарри прислушаться к нему.       — Я просто думаю… — вздохнул он. — Ты должен немного подождать, прежде чем начинать изучать ее на практике.       Как и ожидалось, Гарри снова поерзал в дискомфорте.       — Нет. Серьезно. Мой отец хочет сам научить меня некоторым заклинаниям темной магии, но он сказал, что лучше подождать, пока я не достигну хотя бы третьего курса, чтобы лучше освоить магию. Дать моему внутреннему ядру время для роста и развития. Он говорит, что слишком много знаний и слишком рано могут навредить, затормозить развитие или даже поранить.       — Меня обучает взрослый, — сказал Гарри, — он следит за тем, чтобы ничего плохого не случилось.       Взрослый? Это плохо.       — Но… — Драко откашлялся, его лицо помрачнело. — О? Ну, хорошо, что за тобой присматривают. Это наставник?       Гарри кивнул.       — Да, он был наставником. Кажется.       — Это один из профессоров? — спросил Драко.       — Я не могу сказать, — Гарри нахмурился.       Драко шумно вздохнул.       — Ты можешь мне доверять, Гарри, ты можешь доверять всем нам, слизеринцам. Ты знаешь, что мы на твоей стороне, — он нежно погладил Гарри по щеке, и тот покраснел.       — Э-э… ​​нет-нет. Я тебе доверяю. Это Том. Том заставил меня поклясться не говорить. Если бы дело было только в моей уверенности, я не раздумывая рассказал бы тебе. Просто я не хочу предать его доверие.       — А что, если я не расскажу ему, что ты мне сказал? Или кому-нибудь ещё. Пусть это останется только между нами.       Гарри покачал головой, но крепко сжал плечи Драко.       — Ты отличный друг. Один из моих лучших приятелей. И я говорю это искренне. Спасибо, — он поцеловал Драко в щеку, отчего его бледная кожа вспыхнула ярко-красным цветом. Затем он похлопал Драко по плечам и отпустил его, чтобы нагнуться за своей сумкой.       — Т-тебе нужен сон без сновидений? Всмысле зелье. Может, оно поможет? — спросил Драко, застигнутый врасплох. Маленький Гарри был таким ласковым, порой словно совсем маленький ребенок.       Гарри замер, в его глазах мелькнула тоска.       — Хотел бы, но нет. Часть… уроков… я должен дать мечтам сбыться, — он устало вздохнул, встал с кровати и с тяжелым грузом на плечах ушел.       Драко подошел к Тео, пока Гарри выходил из комнаты.       — Ты превратился в одно из тех яблок, которые ты постоянно засовываешь себе в мантию, — фыркнул Тео, пряча книгу за захлопнувшейся обложкой. Ах, чудесно. Как будто Блейза было недостаточно. Теперь и Тео дразнил его.       - Замолчи!       — Поздравить тебя или сказать Гарри, чтобы он поумерил пыл? Полагаю, это может быть слишком утомительно…       — Да, это ошеломляет, но это не плохо и не странно. Это просто по-другому. Клянусь…       — Забудь об этом. Это не имеет значения. Я понимаю. Подшучивания я оставляю Блейзу. В любом случае, что ты узнал?       — Он занимается темными искусствами под руководством одного из профессоров. Он не говорит, с кем именно, потому что Том заставил его поклясться о неразглашении, но очевидно, что это профессор Квиррелл.       — Нам следует рассказать профессору Снейпу, — и это была отличная идея.       — Да. Дядя Сев, — Драко оборвал себя, глядя на толстую, приподнятую бровь Тео, — профессор Снейп сможет разобраться, что происходит.       — Что это за румянец? — спросил Блейз, проходя мимо.       — По всей видимости, это секрет между ним и Гарри, — сказал Тео с самой злобной ухмылкой.       О, Тео был настоящим мерзавцем.       — О! — рассмеялся Блейз. — Так тебе все-таки повезло?       — Забини, я наложу на тебя заклятие…       — Если бы я наложил на тебя заклинание легилименса… если бы у меня был этот талант, которого у меня нет, — Блейз покрутил палочку, — что бы я увидел?       Драко икнул. Честно говоря, он просто чуть-чуть растерялся. Это было совсем не так!       — Ты бы ничего не увидел.       — Драко… — промурлыкал Блейз, наклонившись вперед и обхватив плечи Малфоя, — Ты был бы рад, расскажи я Риддлу, что Гарри сделал что-то, что озарило твою жизнь… и лицо? Потому что я скажу!       — Он просто поцеловал меня в щеку. Он совершенно ничего плохого не сказал. Он просто… такой! Наверное, повторяет за старшими слизеринками, которые его обожают.       — О, Драко. Я так рад за тебя. Молодец, дружище. Может, ты и не умрешь девственником.       — Ты тоже девственник, Забини. Нам одиннадцать, — Драко часто задавался вопросом, не повторяет ли он просто то, что подслушивал в разговорах взрослых, когда миссис Забини принимала у себя друзей-мужчин и своих возлюбленных.       — Ах, но я же целовал девушку… и двух парней… в губы, — Блейз постучал Драко по губам, и тот метнул в него жгучее заклинание, заставив того вскрикнуть, — Так ты, может, и догонишь. Конечно, Реддл тебя убьёт, но я всё равно буду за тебя радоваться. Чёрт, ты выбрал не того парня, в которого стоит влюбиться.       Драко закатил глаза, посчитав особенность Блейза зацикливаться на такой пустяковой вещи странной. Вот почему он предпочитал ходить с Крэббом и Гойлом. Они, может, и тихие, но не такие странные.       — У меня нет к нему симпатии. Просто я никак не ожидал, что он поцелует меня в щеку, ради всего святого. Он мой лучший друг!

…

      Том… выглядел ужасно голодным. Квиррелл протянул ему очень сырой бургер, и он тут же принялся есть, не отрывая взгляда от одной из самых ценных для Квирелла вещей. Он добавил в котлету успокаивающее зелье, потому что… ну, это не повредит. По крайней мере, его поведение подтверждало, что чувства Тома распространяются на все крестражи.       — Ах, какая красавица, — проворковал Гарри. — Привет, дорогая. Как тебя зовут?       — Нагини, — прошипела ему любопытная громадина, облизывая воздух.       — Можно тебя погладить?       Фамильяр Волдеморта за секунду обвился вокруг Гарри.       — Да, только если разрешишь себя обнять, малыш.       Гарри хихикнул, поглаживая змею. Том напрягся, но плечи расслабились, когда он понял, что змея действительно не желает Гарри зла.       — Ты смотришь на меня, как на мышку, — прошипела Нагини Тому, двигаясь к нему.       — Извини. Наверное, это из-за того, что я чуть-чуть проголодался, — сказал Том, недоуменно морща лицо в перерывах между жеванием, когда она обняла его ноги.       Как всегда, даже сам Том намекал на то, что его собственные фантазии его тревожат.       — Гарри. Ты видишь глазами что-нибудь знакомое, связывающее меня и мою Нагини?       Гарри кивнул.       — Это та же самая цепь и якорь, которые связывают нас с тобой. А еще есть тот же самый механизм, похожий на натяжение губ, который соединяет ее и Тома.       — Превосходно. Фантастика. Спасибо, Гарри.       Гарри кивнул, затем задумчиво вздохнул.       — Я не знаю, хочу ли я, чтобы Гермиона и дальше участвовала в наших уроках.       Ох. ​​Увы. Не все всегда идеально соответствовало планам Квиррелла. Иногда над людьми нужно было работать потихоньку.       — Но ей очень весело с нами, Гарри.       По крайней мере, у Квиррелла ещё был Том. Он помог бы мальчику измениться. Или же расстояние пошло бы на пользу всем. Том сблизился бы с Квирреллом, пока Гарри не сдался бы и снова не уступил.       — Она плакала, — настаивал Гарри, — и выглядела неважно. Профессор Снейп сказал мне, когда я лежал в больничном крыле, что темная магия вредна для ведьм и колдунов нашего возраста. Я не могу отговорить Тома, но…       Профессор Снейп. Ах. Квиррелл поднял бровь. К этому человеку все еще оставалась какая-то привязанность, даже после того, как стало известно, что тот, скорее всего, желает ему смерти. Честно говоря, это еще и говорило о низкой самооценке Гарри.       Все эти дети были нелепы.       — Ты можешь попытаться отговорить её от наших занятий, но она будет в ярости, ты же знаешь, — сказал Квиррелл. — Она не стала бы упускать возможность учиться. Ты ведь не хочешь, чтобы она почувствовала себя преданной, а это случится, если ты попытаешься её ограничивать. Ты же не хочешь обидеть чувства своей подруги, правда? Я знаю, как много она для тебя значит.       — Я не хочу! Я просто…       — Она блестящая ведьма и способна принимать собственные решения, Гарри.       — Гарри! После всего, чему он нас научил, ты можешь хотя бы довериться ему, — настаивал Том, обменявшись искренним взглядом с Квирреллом, которому тот ответил тем же.       — ХОРОШО! — Гарри встал и сердито посмотрел на него. — Похоже, я не прав, раз мне здесь одному не все равно! — И тут мальчик выбежал наружу, внезапно сорвавшись на крик.       Бывали случаи, когда случались и подобные вещи. Люди, которые становились невосприимчивыми к толчкам и побуждению, словно резинка на шее.       — Поговори с ним, — вздохнул Квиррелл, когда Гарри хлопнул дверью. Том кивнул и направился вслед за ним.

˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙