Волчья ягода

— Старайся лучше. Джерри сотый раз вытянул руку по направлению к стакану. До этого был карандаш, но Том посчитал, что это слишком просто. — У меня голова сейчас лопнет! — Это же элементарно. Последний раз показываю, запоминай. Том раскрыл ладонь, стакан, позвякивая на неровностях стола, плавно заскользил ему на встречу. Без малейших усилий, он творил настоящее волшебство, которое и рядом не стояло с его потугами. — Я не могу больше, сейчас расплачусь… — Это не моя прихоть, Джерри. Ты думаешь, мне нравится мучить тебя? Ничуть. — Но у меня не выходит, ничего не получается. Может, это не моё? — Нет. Сказал, как обрубил. — Ты не можешь быть жалким маглом, только не рядом со мной. Само слово «магл» Том подчерпнул из той самой волшебной газетёнки. Это звонкое и простое слово, служившее обозначение людей без магических способностей пришлось ему по душе. Он его запомнил, и теперь оно довольно часто использовалось в качестве ругательства. Джерри откинулся на подушку и отвернутся от Тома. Сама идея научится колдовать звучала заманчиво, но когда они приступили к исполнению… — Куда ты лёг? Его принялись тормошить за плечи, но Джерри не поддавался. В древние времена, когда он был ещё меньше, чем сейчас, тётя объяснила ему, что если по близости окажется медведь, то нужно просто упасть и притвориться мёртвым. Это знание до сегодняшнего дня ему так и не пригодилось, медведей он видел только в зоопарке. — А ну вставай. «Вот упертый» — Джерри железной хваткой держал подушку, чтобы вырвать её из его рук понадобиться по меньшей мере ещё три Тома. — Урок не окончен. Том ухватился за покрывало и со всей силы дёрнул на себя. Со звонким шлепком Джерри свалился на пол, но подушка всё ещё была при нём. — Мне надоели твои капризы. — Ты так жесток, — кричал с пола Джерри, — я же ещё хромаю. — Пардон, совсем забыл. «Забыл он, как же» — Джерри запустил в Тома подушкой, целясь ровно в довольное лицо, но прицел оказался сбит, снаряд пролетел мимо цели ровно на два сантиметра. — У меня заложник. Поднимайся, Джерри, и садись за стол, иначе я начну выщипывать из неё перья. — Твоя взяла. Только отпусти подушку, она тебе ничего не сделала. И всё вернулось на круги своя. Том, наслаждающийся отведённой ролью учителя, и Джерри, ощущающий себя жалким жуком. — Обьясни мне, зачем я это делаю? Только вчера выписался, а ты… — Сила — наше приемущество. Это самое ценное, то, что отличает нас от большинства, — последнее слово Том зло выплюнул. — Мне нужно будет исчезнуть на день. Не знаю, когда вернусь, но если понадобится, то прикрой меня от этой старой грымзы. — Как скажешь. Том казался удовольтворëнным его простым ответом. Лишние вопросы только привели бы к ещё одной потасовке и не более. Джерри совершенно незачем знать, что завтра он отправиться прощупывать границу нового мира. Один. * * * Раздобыть денег оказалось проще паренной репы. В этом ему посодействовал дальний друг — Деннис, который прекрасно коротал дни в психушке, окруженный мягкими стенами. Мысли о Деннисе, об искажённом в ужасе чужом лице будоражили. Том как на яву ощутил бьющуюся под ладонью сонную артерию, диаметр тёплой шеи, запах страха. Каждый раз, встречая ночь в обшарпанном приюте, он доставал эти воспоминания из самых глубин своего мозга и, как любимую киноплёнку, пускал по новому кругу. Вид врага, доведенного до крайней стадии отчаяния, десятки тел разной степени разложенности, тень пещеры. Это заставляло забыть о действительности, где он всего лишь ненужный сирота, лишний рот для государства, не имеющий ни прав, ни власти. Придёт время, он окрепнет, обретёт самое желанное — силу, и с радостью испытает вновь это чувство триумфа и мрачного веселья, когда чужая жизнь висит на волоске, мотается из стороны в сторону, как йо-йо, и только лишь ему суждено решать, подбросить чертика вниз или вверх. Так вот, о деньгах. Инферналы, вдоволь наигравшись, выбросили Денниса на сушу, а Том прикарманил все найденные им безделушки. Найти ломбард, способный принять всё, не задавая лишних вопросов, оказалось сложной, но исполнимой задачей. Том подозревал, что ломбардщик бессовестно обесценил принесённые ценности и не додал половину стоимости. Но в любом приличном заведении его бы скорее всего прогнали взашей или отвели к полисмену, так что пришлось держать всё недовольство при себе. Монетки позвякивали и приятно тяжелили корман. Он чувствовал некое притяжение, манившее его идти дальше по улице. Из другого кармана Том извлёк обрывок волшебной газеты и, укрывшись от любопытных глаз, сверился с ним, как с картой. Даже изученная вдоль и поперёк газета смогла удивить. Объявление в честь открытия нового сорта пива в каком-то волшебном пабе пряталось в самом низу страницы. Под статьёй размещалось фото, где вместился сам паб, его владелец и половина фасада близлежащего здания. Именно это и зацепило, в располовиненном фотографом доме Том узнал книжный магазин, мимо витрины которого не сумел пройти, не засмотревшись на бесконечное множество выставленных книг за стеклом. Шляясь по Лондону, Том много на что заглядывался, в основном на вещи недоступные и слишком дорогие. После лицезрения предметов роскоши возвращаться обратно в приют ощущалось новым сортом психологического насилия над самим собой, но он всё равно подбирал момент, когда Миссис Коул закроется у себя с бурбоном, и сбегал. Тучная женщина выметала пыль со ступенек книжного магазина, когда Том пролетел мимо, едва не задев её плечом, чеканя каждый шаг, как солдат. Зажатый между двумя приличными магазинами старый паб не вписывался в аккуратную и вылезанную улочку, этакий гаткий утёнок в стае лебедей. Осмотреть внутреннее убранство паба и его посетителей через мутное стекло оказалось невозможным. Над входной дверью по ветру болталась ржавая и пустая вывеска. Том растерялся, неужели он ошибся? По мере приближения на пустой вывеске невидимой рукой художника проявились буквы, буквы сложились в слова и тогда он убедился, что пришёл куда надо. — «Дырявый котёл», — беззвучно, одними губами прошептал Том. Рука уверенно легла на кованную ручку, та поддалась и отворила перед ним ворота в новый и волшебный мир. В лицо ударил перегар, уши заложило чужим гомоном и звяканьем пивных кружек. Паб оказался доверху забит разномастной толпой, не утихавшей и минуту. С наружи возле паба царила тишина, так что без сомнений и здесь было замешено волшебство. Том попытался пробиться через народ, да так старался, что выбил у какой-то ведьмы пинту пива из рук. Вонючее пойло стекало за воротник, дамочка принялась визжать сиреной и сыпать проклятиями. Он быстро ретировался подальше от эпицентра скандала ближе к стене, где было не так много людей. В самом углу он заприметил одинокого человека разбитого вида, переодически подливающего себе настойки в рюмку. — Я не помешаю, сер? Ответом стал неразборчивый бубнеж. Тот, кого при плохом освещении Том принял за старика, оказался парнем лет двадцати пяти, только сильно обросшим и взьерошенным. Пьяниц Том на дух не переносил, но среди всех посетителей паба этот парень выглядел самым адекватным, так что именно ему и выпала честь стать первой «жертвой». — А тут шумно, да? «Жертва» опрокинула в себя ещё одну рюмку, икнула и тупо уставилась на Тома. — Барни. — Чего? — Я — Барни! Это моё имя, пацан, — он навалился грудью на стол, едва не опрокинув бутылку с огнеопасным содержимым и растопырил огромную ладонь. — Том. Будем знакомы. Скажите, а вы, случаем, не волшебник? — Да я волшебник с большой буквы! Могущественнее всего сброда здесь вместе взятого. — Я так и подумал. От вас прямо и веет аурой опасности. «Ага, а ещё аурой неприятного запаха». — Вот, нормальный собеседник нашёлся! А то всякие тут ходят, не хотят со мной пить, знаете-ли, — Барни с сомнением осмотрел своего нормального собеседника.— А тебе я пожалуй даже наливать не буду. Мелкий ещё. Барни оказался весьма разговорчивым парнем, к великому неудовольствию Тома. Когда бутылка за столом опустела, он уже досконально и во всех подробностях знал о нелёгкой судьбе Барни, о его неблагодарной девушке, ублюдке боссе и о чёрном безразличии окружающих. Но было и нечто полезное. Так Том понял, что Барни обучался в школе чародейства и волшебства, но потом, после учиненного им скандала, перешёл на домашнее обучение. — Вот чëрт, — Барни перевернул бутылку горлышком вниз, одинокая капля разбилась о стол. — Том, у тебя случаем не найдётся пару монет взаймы? — Конечно, не проблема, сер. Только мне нужно задать парочку вопросов. — Ну что за приятный мальчишка. Том аккуратно вложил деньги в раскрытую и трясущуюся, как у пропойцы, руку Барни. — Постой, приятель. Это что, магловские деньги? — Что не так? — Да ты прямо с Луны свалился, в самом деле. Магловская валюта у нас здесь не в обороте. — Я не знал, сер. Понимаете, я только недавно выяснил, что являюсь волшебником. — Ну, это многое объясняет, — Барни задумчиво почесал бороду, на стол посыпался снегопад из перхоти. — Ты, небось, и в Косом переулке ни разу не бывал? — Нет, сер. — Погоди секунду. Из-под стола была изъята потрёпанная почтальонка, Барни порылся в ней и извлек стеклянный пузырек, с каким уже Тому приходилось иметь дело. После выпитого зелья взгляд Барни прояснился и засиял, лицо приобрело более здоровый оттенок. — Бодрящее, — пояснил он. — Так значит, никогда не был в Косом переулке. Ты хороший парень, я думаю, что смогу тебе помочь. — Что за переулок, объясните, сер. — О, это чудесное место. Я помню, как родители привели меня туда первый раз перед школой. Тогда у меня не было даже палочки, я был совсем зелёным, — от удовольствия Барни зажмурился, его и так маленькие глаза совсем исчезли с лица в кожанных складках. — В общем, расклад такой. Я отведу тебя в Косой переулок и покажу, где можно обменять валюту, но после делим все денежки на пополам. Идёт? — Идёт.