Волчья ягода

О, какие алчные и жестокие побуждения обуяли душу мальчика при виде настоящей волшебной палочки. Ещё не полностью отрезвевший Барни заметил нездоровый интерес Тома, но то ли по глупости, или от небольшого ума, спутал его с невинной детской любознательностью. — Это палочка — магический артефакт. Без него волшебник, как без рук. — Как необычно, сер. Можно рассмотреть поближе? Барни постучал по грудине мясистым кулаком и выпустил на свет громкую отрыжку. — Извини, от зелий всегда такая адская изжога, будто керосину наглотался, ей-богу. — Главное — не держать в себе, сер. — Как с языка снял, приятель. Холёное самообладание Тома грозило вот-вот разойтись по швам. Дело совсем не в панибратстве, нет. В голове не укладывалось, как этот мерзкий боров посмел иметь какое-либо отношение к магии и при этом влачить жалкое существование пьяницы. Такое поведение не достойно волшебника. Но выбирать не приходилось, отчего-то Том сразу смекнул, что показываться владельцу паба нежелательно. Маглы тут не в почёте, да и вряд ли кто-то, кроме Барни, станет слушать его россказни про газету и преступника из бункера. Разочарованию не было предела. Вместо легендарного Косого переулка его привели на пустой задний двор. Том уже было решил, буд-то его собираются ограбить и потянулся за заточкой, но Барни вышел вперёд к кирпичной стене, где покоился и вонял мусорный бак. — Смотри и запоминай, парень. Тебе это пригодится в будущем. Конец грубой и неотесанной, как и её хозяин, палочки три раза коснулся кирпича. Тот задрожал, заворочался в тесноте кладки и заразил этим своих близлежащих товарищей. Кирпичи расползлись, как тараканы, напуганные светом, образуя своим отсутствием высокую циркулярную арку. — Закрой рот, а то муха залетит. Гордость за самого себя переполняла Барни, в данный момент он ощущал себя мудрым наставником, милостиво приоткрывшим тайные знания несведущему. Иногда людям случается сталкиваться с вещами, обманывающими их ожидания. Так случилось и с Томом. Воображение рисовало волшебный мир утопией, местом без всякого мусора, живого и неживого, на которого он насмотрелся сполна в приюте и на улице. И что-же он видит? Теневую сторону Лондона, по сути. Длинная и извилистая дорога, мощëная камнем, стелилась у ног. Повсюду сновали люди разных возрастов, облачённые в причудливые одежды. Лавки нависали над ними, громоздились друг на друга, уходили далеко в небо. От разнообразия товара и цветных вывесок рябило в глазах. Барни не церемонясь подтолкнул зазевавшегося Тома под спину и наказал следовать строго за ним и не теряться. Не смотря на своё грузное тело, поступь Барни была легкой, а шаги широкими, так что Тому пришлось попотеть, чтобы нагнать его. Местом назначения оказалось величественное здание из белого кирпича и мрамора. — Это банк «Гринготс», — Объяснил его проводник, шагая по мраморным ступеням. — Внутри сидят примерзкие создания — гоблины, но ты главное не пугайся. По поводу мерзких созданий Барни попал в яблочко. Уродливые карлики с акульими ртами и кровожадными чёрными глазками. В довесок к этому шёл деловой фрак и гнусавый голосок. Подобной образины мог испугаться разве что Джерри. На гоблинов Тому откровенно плевать хотелось, куда интереснее уродливых морд ему казалась их работа, а именно возня с золотом и драгоценными камнями. — Приветствуем вас в нашем банке «Гринготтс», — проскрипел самый крайний гоблин у входа. — Чем могу быть вам полезен? — Сущий пустяк, друг. Нам бы обменять валюту. На этих словах Том поднялся на цыпочках и передал мешочек с деньгами восседающему за высоким дубовым столом гоблину. Тот рассыпал их по столу, пересчитал и куда-то удалился. Во время отсутствия их банкира, Барни заскучал и решил развлечь себя разговором. — А ты неплохо держишься. Когда я вживую увидел гоблина, то чуть в штаны не наложил со страху. Том выдавил улыбку. Мальчика утешала мысль, что ещё немного, и их пути разойдутся навсегда. Гоблин вернулся, и, по всей видимости, вскарабкался по невидимой для посетителя лестнице обратно за стол. — Ваши два галлеона и четыре кната. — Спасибо, сер, — сказал Том, забирая обратно свой мешочек из длинных крючковатых пальцев. Барни вышел вперёд и остановился у самых ступеней, потирая ладони. — Ну-с, давай делить денежки. — Нет. — Нет? Прости, но я видимо оглох. Повтори громче. — Вы не увидите денег, пока не вернете меня обратно в Лондон. — Ах ты сопляк! Да ты должен у меня в ногах валяться за то, что я позволил тебе, недомерку, взглянуть на это, — широким жестом руки Барни обозначил горизонт. — Я вам ничего не должен и своё слово сказал. Покажите, где ближайший книжный магазин? От гнева лицо и шея Барни сделались пунцовыми, уродливый рот искривился в непонятную кривую и всё время распахивался, осыпая Тома новой порцией отборнейших ругательств. Своим нелепым видом этот взрослый мужчина напомнил Тому младенцев из приюта, чьи крики ещё долго мерещились ему даже после переезда. Недокормленные и необласканные, торчащие обезьяньи мордочки из свёртков с раззявленными беззубыми ртами отдавали последние силы истерике, лишь бы на них обратили внимание. Но всё в бестолку. До Барни скоро дошло, что его ругань не проняла Тома, и здоровяк сдался. Плечи понуро опустились, и он, злой и растроенный, побрёл в сторону лавочек. — Спасибо, сер. Я отложу вашу половину. На его слова Барни лишь махнул рукой.