Волчья ягода

Джерри было не по себе. Он лежал на постели и плевал в потолок, изнывая от жары. Прошло ровно четыре часа, как Том смылся в неизвестном направлении, ничего не обговорив с ним. Он бросил полный тоски взгляд на аккуратно заправленную койку и соскочил со своего насиженного места. «Это совсем не дело», — думал он, скитаясь по заднему двору приюта. В тени огромного здания было прохладно и отлично думалось. «А если он помер? Или загремел за решётку? Вроде такой умный, но иногда такой, такой…». Даже в мыслях казалось неприемлемым как-либо обозвать своего друга. Но то непонятная обсессия, убеждавшая, будто Том материализуется за его спиной, прочухает об его думах и треснет по носу. Над головой затрещали ветки. — Эй ты, мальчик! Джерри недоуменно поднял глаза на шатающиеся в трех метрах от земли сук. На ответвлении, вцепившись руками и ногами в кору, кричала девочка. — Сделай же что-нибудь, а не смотри! Я тут пол часа висну. Джерри и рад был бы оказать посильную помощь, но не успел. Ветка надломилась у самого основания, и девочка полетела вниз, громко визжа. Перед глазами пронеслась вся жизнь, а после море боли. Неизвестная мягко приземлилась на медлительного парня, случайно ударив того в солнечное сплетение локтем. — Я цела! — прокричала она, вздымая руки к небу. — Слезь… — прохрипел Джерри с земли. Лёгкие жадно набрали воздуха, когда придавившее их тело откатилось в траву. — Ты мне почки отбила. — Ах если бы. С отбитыми почками особо не поговоришь. И не скажешь тут ничего. Он отвернулся от неё. Позабытые из-за этой нелепой ситуации мысли вновь захватили всё внимание. Трава неприятно колола щеку. Под рубашку заполз муравей, и он поспешил подняться на ноги. — Мне пора, — пробубнил Джерри, смешно отряхиваясь. — Прости, ладно? Я на спор туда залезла, а потом все убежали обедать и забыли обо мне. — Ничего. Научись выбирать себе нормальных друзей. — Смешно слышать это от тебя, хвостик Реддла. Джерри с неприкрытым недоумением повернулся к наглой девчонке. Её лицо показалось смутно знакомым. — Я Эми! Это я навещала тебя в больнице, недалёкий ты дундук! — Мне всё равно. Уходя, он чувствовал недовольный взгляд, буравчиком сверлящий в его затылке дыру. На этом всё и кончилось бы, но Эми оказалась на удивление благодарной особой, нетерпящей оставаться в долгу. — Я соврала тебе. На самом деле, у меня нет друзей, — кричала она ему в догонку. Он не раскрывал рта, и всё шёл и шёл, глядя под ноги. А когда понял, что Эми увязалась за ним, закатил глаза на манер Тома. — А где этот твой, — невзначай спросила Эми, поравнявшись с Джерри. Из-за собственной неприязни язык не поворачивался назвать кого-то вроде Реддла чьим-то другом или хотя бы по имени. — Не твоё дело, — Джерри вдруг стало совестно за свою грубость. Эми вроде не вредина, только немножко странная.— Он ушёл давно и не вернулся. Я волнуюсь. — Вот оно что. — сказала девочка с видом, будто ей известны все тайны мира. Её рука жила собственной жизнью и в отрыве от хозяйки теребила выбившуюся из причёски прядь. Под отросшие ногти забилась грязь и кусочки коры. — А я знаю где он. — Правда? Говори, говори скорее! Эми, довольная производимым впечетлением, еще долго молчала, пока Джерри изводил себя от любопытства. — Дело в том, что Реддл — вампир, укушенный оборотнем. Скоро полнолуние. И, как ты уже заметил, он вышел на охоту. От услышанного уши свернулись трубочкой. Руки накрыли ушные раковины, препятствуя проникновению бреда в них. Джерри мотнул головой раз, потом ещё и ещё. Но странная Эми не стремилась исчезать. Напротив, в её голубых глазах разлитым растворителем плескалось недовольство и интерес. — Я не хочу. Оставь меня. — Подожди! — тоненькие пальчики вцепились в предплечье и держали его, подобно тискам, не давая ступить и шагу. — Допустим, я пошутила. Что ещё может любить Реддл, кроме питья крови. Джерри всхлипнул и утер нос. Чего же любил Том? — Ему запеканка нравится, — тут мальчик, конечно, слукавил. Тому нравилось всё, что можно съесть. Еда для него не имела ни запаха, ни вкуса. Только лишь инструмент для утоления голода и жажды. Поразмыслив ещё немного, его озарила чудесная мысль. — А ещё он без ума от книг. Читает днями на пролёт. Если бы ему позволили, он бы и за едой книгу из рук не выпускал. Эми приободрилась от полученной информации. Какая никакая, но зацепка. — Вот видишь! Твой Реддл зачитался и забыл дорогу в приют, а ты волнуешься. Сейчас сидит, небось, обложился книгами и в ус не дует. — Может, ты и права. Но у меня дурное предчувствие. — Тогда найдём его! И вернём в родное гнездо. Джерри слегка опешил. Неподдельный энтузиазм Эми казался ему подозрительным. — И ты так просто поможешь мне? Тебе же никто не нравится, а Тома ты вообще ненавидишь. — Да, ненавижу. А ещё я ненавижу оправдываться за свои дела. Так что избавь меня от этого. Эми засунула руку в бездонный карман своего платья. Немного пошуршав, она вытащила смятый лист бумаги и погрызанный карандаш. После девочка развернулась на пятках к нему спиной, сгорбилась и зашуршала. — Что ты творишь? — Рисую фоторобот.— Эми резко выпрямилась, разглядывая свою работу на расстоянии вытянутой руки. — Это не Том. — он показательно сморщился, выражая своё отношение к рисунку. Том на нём почему-то получился похожим на чертёнка, с рогами и окровавленными клыками. — Это фоторобот. Все характерные черты умышленно преувеличенны. Джерри дёрнул её за ухо и вырвал листок. — Я с этим справлюсь лучше. Без обид. Эми нарезала круги вокруг и говорила под руку чего добавить, а чего убавить. Джерри важно качал головой на каждый коментарий, но всё равно делал по-своему. Лёгкими движениями карандаша обозначились овал лица, копна волос. После своё место нашли глаза. Радужки— угольки, но графит блекнет в сравнении с всепоглощающей чернотой жизни. Нос, губы, глаза, уши. Всё порознь — будто Том, но вместе рассыпалось. Не то. Мальчик с картинки был не тот. Слишком простой и блеклый, когда Том — сплошь контрасты. — Это неплохо. Но я бы ещё добавила… Он не видел своего рисунка пару минут. Только настороженно глядел на широкие размашистые движения карандаша в чужих руках. — Оцени-ка. — Эми впихнула ему листок и сложила руки на груди, готовая к комплиментам. Что ж, стало лучше. Девочка не боялась давить на карандаш. Да, это всё ещё не Том. Но если показать этот рисунок Миссис Коул, то она, со стопроцентной вероятностью, перекрестится. — Похоже. Но у Тома не такие густые брови. — Мы и так простояли здесь черт знает сколько! Пошли уже, пока магазины не закрылись. За рукав грубо потянули, и он, как козлик на верёвочке, пошагал к воротам.