Волчья ягода

Миссис Ким застала Тома, когда бездельницы-медсертры набивали все существующие на его отмытой одежде карманы конфетами. Том отбивался вяло. Завидев её, все разбежались с видом, будто они тут ни при чем и мимо проходили. За час её отсутствия мальчик собрался с мыслями и успокоился. Вид равнодушия и безусловного превосходства вновь вернулось к нему, как обычно возвращается друг, забывший в гостях кошелёк. По неизвестной причине, ей было приятно видеть его таким, а не на грани отчаяния. Хотя она никогда не любила детей. — Здравствуйте. — И тебе не хворать, — её рука сделала плавный пируэт в сторону головы, обхватывая полы круглой шляпки и опуская её к низу. — Вы опоздали минут на двадцать. — Зато ты успел проявиться, как любимец женской публики. Мальчишка нахмурился и сложил руки на груди. Из темных навесов за ней пристально наблюдали две чёрных радужки-турмалина с прямым намерением разгадать её и залезть под кожу. Миссис Ким не повела и бровью. Выдерживать такие взгляды — часть её рабочей рутины. — Довольно кукситься. Поднимайся и бери меня за руку. Том без вопросов сделал, как она велела. Она смотрела на него сверху-вниз, на мальчика вдвое меньше её, с сокрытым за непричесанными вихрами лицом. «И всё же, это обычный ребенок, — успокаивала она себя. — И ничего более. Всего-то тощий дворовой мальчуган». — Держись крепко и не отпускай меня, иначе нас расщепит на атомы. Том раскрыл рот с намерением задать вопрос, но не успел. Длинная и гладкая палочка скользнула в здоровенную ладонь миссис Ким, и та рассекла ей воздух. Неприятные ощущения трансгрессии заполнили всё существо. Это одна из вещей, с которой она никак не могла свыкнуться. Только ноги коснулись земли, женщина ловко изогнулась своим долговязым туловищем и подловила падающего мальчика за локоть. Его долго шатало из стороны в сторону, как новорождённого олененка, но то ещё цветочки. Обычно, сразу после трансгрессии её выворачивало на ботинки первые года два. — Это ваш дом? — спросил Том, держась за голову. — Нет. Здесь раньше торговали лотерейными билетами. Разорились, бедняжки. Она легко переступила обвалившиеся балки. Из прилавка ей под ноги метнулось пару крыс и с писком исчезли в подполье. Том запутался в вековой паутине и неистово чихал. Улыбка сама, непроизвольно налезла на её застывшее восковой маской лицо. Коллеги, в прошлом «подружки» со школы, откровенничая, доверительным тоном сообщали ей, что улыбаться — привилегия красивой женщины. А ей своим оскалом только детей пугать. Доски жалостливо скрипели под её весом. Это место спустя годы сделалось совсем негодным. Про себя она добавила пунктик поменять цель перемещения на нечто более свежее и поближе к главной улице. Невероятный дуэт, состоящий сплошь из противоречий вынырнул из безлюдного ответвления и вписался в оживлённый людской поток. * * * — Мы на месте. Странная женщина застыла, задрав голову. В ответ на неё пялились чёрные окна приюта. — У тебя не будет проблем? — Нет. — отсутствующе заявил Том. — Нет? Ты исчез на день. Возможно, я могла бы помочь… «Конечно, она может помочь, — он осмотрел её исполинскую фигуру, невольно мимикрирующую под дерево. — Сейчас она, в этих дорогущих туфельках поцокает туда, поколдует, и я буду жить долго и счастливо. Интересно, она сама понимает насколько нелепо её предложение». И казалось она понимала, что сморозила чепуху. Отчего-то в её лице и манере держаться пробегало нечто… знакомое. Тоже жила в похожих условиях? — В общем… — следователь неловко потерла шею, не дождавшись утвердительного ответа. — Держись там молодцом. По секрету скажу, скоро, буквально со дня на день, случится нечто ну очень хорошее, что изменит твою жизнь. — Да? — Том саркастически выгнул бровь. — Ненавижу секретов. Странная дамочка улыбнулась. Ну, или сделала нечто со своим ртом, подразумешающее улыбку. Уголок её губ растянулся, рассекая щеку до самого нижнего века. Другой же не сдвинулся и на миллиметр. Она развернулась на каблуках и бодро пошагала прочь. Оказавшись внутри, стало не до странных следователей. Приют за время его отсутствия встал на уши и крутил сумашедшие хороводы. Одноразовая акция, когда не до детей, и те представлены сами себе. Никому в действительности не было до него дела. Так он думал, когда шёл прямиком в тесную комнатушку, к притертой кровати. Странные стенания и глухие всхлипы он сумел отделить от общей какофонии звуков, будучи в метре от двери. Том немножко смутился. А потом решил, что комната его, и стоять так, и мяться под порогом — удел слабаков. Первое, что он увидел — это лежащего пластом на его кровати Джерри. Его опустошённой взгляд направлен в потолок, губы быстро шевелятся, как у умолешенного. На полу, поджав ноги, сидела какая-то девчонка, взлахмаченная, как огородное пугало. Она молчала и гладила сложенные на груди руки соседа своей маленькой ладошкой, успокаивая. «Неужто умер кто?» — пронеслось в голове у Тома. Он запнулся о что-то, и это что-то капнуло горячим на его ботинок. — Знаешь, Эми, он был таким хорошим другом, — прошептал осипшим голосом Джерри. — Знаю, знаю. — А он ушёл и не вернулся. Может, это я виноват? Ему не понравилось дружить со мной, и он ушёл искать другого друга. — Знаю, знаю. — Ушёл, главное, и слова не сказал. Ни весточки не оставил. — Знаю, знаю. Вот он гад, конечно. — Да… — Змея подколодная. Упырь! — Я вам не мешаю? — спросил Том, не скрывая раздражения в голосе. Подумать только, он исчез на день, а его уже хоронят. Две пары глаз впились в него. — И что, черт возьми, с моими книгами? Том поднял непонятную конструкцию с пола, ту, о которую запнулся. Какой то уникум вздумал, что использовать книгу вместо подсвечника — хорошая идея, и теперь жалкий огонёк пылал в опастной близости от бумаги, запачкав обложку, пол, а заодно и его ботинок воском. — Мы думали, тебе они больше не нужны, — сказала девочка-пугало. Джерри освободил чужую кровать, и теперь опасливо, маленькими шажками, подбирался к Тому. — Том, это взаправду ты? — говорил Джерри, всё ещё таращась на него, как на привидение. — А кто ещё, Санта-Клаус? Хватит валять дурака, приберись здесь и выпроводи эту клушу. Нам надо много о чем поговорить. Джерри теперь стоял впритык к нему, и Тома это неимоверно раздражало. Тишина жила не долго. А потом случилось немыслимое. Джерри поднял бледную рученку и коснулся его щеки. Том готов был взорваться и вывернуть эту наглую тощую конечность, но за доли секунды бледнота Джерри сменилась на пылающий алый на щеках. — И где ты был? — спросил всё ещё тихо, но уже совсем не по-доброму его сосед. — Я что, отчитываться перед тобой должен? — негодовал Том, отмахиваясь от руки, как от назойливой мухи. — Не должен. Взбесившийся незнамо от чего сосед оттолкнул его от порога и исчез, оставив недоумевающего Тома один на один со странной девочкой. — М-да. Вот нужно было тебе заявиться и всё испортить. — Пошла вон. Плутовка обошла его по кругу, держась на максимально далёком расстоянии и хитро щурясь. Уже убегая прочь по коридору, она, уверенная в своей безопасности, крикнула ему очередную несуразицу. Том лишь устало потер переносицу и завалился навзничь на освободившуюся кровать. — Что за цирк.