Волчья ягода

Из огня да в полымя, как говорится. Или из одного дурдома в другой, как бы перефразировал Том. Его в наглую игнорировали уже сутки. И что самое ужасное, он ничего не мог с этим поделать. Сперва это знатно веселило. Ему было интересно, сколько продержится сосед, прежде чем приползти к нему на коленях, вымаливая прощение. Но время двигалось своим чередом, а Том сидел на завтраке в одиночестве и катал по столу жухлое яблоко. Иногда, когда посещало вдохновение, он мечтал. Сейчас, например, поглядывая на пустое место напротив себя, он фантазировал о том, как замечательно было бы, разорвись он на две свободномыслящие части. Или на три. Или на четыре. Или вообще в неограниченное количество Томов. Тогда ему бы не пришлось жить в окружении идиотов, обижающихся на пустяки. Да и кто поймёт тебя лучше, чем ты сам? Том задумчиво откусил яблоко, пожевал и выплюнул на тарелку. Фрукт оказался на редкость мерзким и отдавал гнилью. * * * В комнате неестественно тихо. Это первое, что он заметил, эту неестественность. Как мало времени оказывается надо, чтобы свыкнуться с чужим присутствием. Это отведённое после завтрака время он хотел потратить на себя, на чтение. Но чтение, как и другие важные занятия, требует большой концентрации. А словить её бывает ох как непросто. Особенно, когда в комнате висельником болтается под потолком неразрешенный конфликт. Буквы разбегались, а смысл строчек ускользал. Том понял это (и смирился с этим), читая одну и туже страницу по несколько раз незаметно для себя, и убрал книгу, от греха подальше. Мальчик подпер голову, подставляя лицо ласковым лучам уходящего лета. Природа преподнесла таким образом прощальный подарок: прошлые дни выдались по-осеннему холодными и дождливыми. По этому поводу малышня высыпала во двор. Том без интереса наблюдал за их возней. В этом не было ни пользы, ни умиления, но вид шныряющих по двору муравьишек умиротворял. Вот, какой-то сопляк свалился наземь, играя в чехарду, и поднял вой из-за расшибленных коленей. Том прищурился и разглядел только жёлтые цыплячьи лохмы. Надетая ранее кепочка валялась поодаль от пострадавшего, позабытая в кутерьме событий. В чём-то он похож на Джерри. Тот рыдал также отчаянно первые свои дни, когда думал, что его не слышат. Джерри. Опять этот Джерри. Он зарекся думать о нём не больше миллисекунды, но теперь мысли об обиженном соседе настойчиво ломились наружу. Где он сейчас? Что делает? С кем разговаривает? Ну как с кем, ответ же очевиден. Как там звали эту девчонку? Эни, Эмма? Том закусил щеку. На лице застыло задумчивое выражение. Нужен план «Б» на случай, если Джерри растреплет всё девочке-пугалу. Пусть это даже звучит, как нечто маловероятное, но непростая жизнь сама его научила мудрой истине: лучше перебздеть, чем недобздеть. Если Джерри предаст его доверие, то, каким бы славным другом он ни был, от него придётся избавиться. И от его подружки заодно. Том отщипнул небольшой кусочек слизистой, и рот заполнила соль. Ранка осталась невидимым напоминаем о столь тяжёлом решении и больно саднила. Где-то во втором измерении тихонько скрипнула дверь. Умей Том видеть затылком, то сразу же обернулся бы на предмет своих размышлений. А так Джерри застал его скрюченного на подоконнике, бездумно пялющегося на играющих детей. — Том? Сутулые плечи дрогнули, и он резво обернулся. Еле слышно хрустнули молодые позвонки. — Ты…занят? — спросил Джерри, с сомнением косясь на отложенную книгу. «Моби Дик», — прочёл он на обложке. — Не особо. — Тут он вскинул руку, будто сверяясь с невидимыми часами. — Вау, и двух дней не прошло. Новый рекорд! — Ты в порядке? — неуверенно, больше для собственной уверенности поинтересовался Джерри. — В полном. А вот ТЫ как? — Том стек с подоконника кошкой и теперь подбирался к мальчику с пугающей отточенностью движений. — Я хотел поговорить. — Это замечательно. Целую вечность не слышал твоего голоса. — Не преувеличивай. — Джерри с трудом отвернулся от друга. Зрительный контакт не хотелось рвать до последнего, ему было страшно. — Мне кажется, ты мне не доверяешь. — И тебе не кажется. Меня день не было, а ты уже притащил к нам в комнату постороннего. — Эми хорошая! В тот день, когда ты исчез, она буквально свалилась на меня с дерева! А потом она предложила помочь, и мы до вечера искали тебя, а потом… — Довольно! Избавь меня от подробностей, пока не стошнило! — Но это правда! Она действительно хотела помочь. Джерри устало сел на кровать. Матрас прогнулся под ним, а пружины выдали протяжный скрип. Только Том остался стоять холодным истуканом, пугающе оглядывая его сверху-вниз. — Я думаю, что это всё глупости. Мы не должны ссориться, но я ничего не могу с собой поделать. — Джерри утëр лицо тыльной стороной ладони. — Ты же ушёл искать волшебство, я прав? В газете не хватало страницы, но я заметил это слишком поздно. — Это правда. — И случилось нечто настолько весомое, что заставило задержаться тебя на ночь. Ты можешь не рассказывать мне ничего. Просто мне… я…— Джерри спрятал лицо в ладонях. — Мне обидно, что ты считаешь меня обузой. — Ох, Джерри. — он похлопал его по плечу, призывая не разводить сырости. — То дерьмо, в какое я вляпался, врагу не пожелаешь, это так. Я не по своей прихоти исчез, и я не считаю тебя обузой. — Правда? — Джерри поднял на него краснеющие очи. — Правда. Ты ещё хромаешь, и я подумал, что тащить тебя в такую даль — античеловечно. — Отчасти это было правдой. Упроси он Джерри пойти с ним, то тот наверняка оказался бы мертвым, как лишний свидетель. И смотрел бы на него такими же тусклыми глазами, как и Барни. Стеклянное дребезжание прервало их душераздирающую беседу. Джерри испуганно подорвался с кровати, переживая о прочности стекла. — Это птица! Чертов сыч, мать его за ногу! Древние ставни не выдержали и впустили в комнату бешеного пернатого. Тот покружился с важным видом и чуть не сбил Джерри с ног, пикируя на подоконник. Том храбро шагнул к крылатой бестии и заметил, что вместе с совой на стол опустился объёмный свёрток. — Это мне? — спорил он птицу, но та лишь равнодушно чистила перья, щелкая острыми когтями. Том отвязал посылку и сорвал обёртку. Он сразу же узнал обложку справочника. Из вороха крафтовой бумаги ему под ноги вывалилась зелёная открытка, почему-то рождественская. Том нетерпеливо отложил справочник в сторону. Как он и думал, под ним оказался сборник, сумевший заинтересовать его с первой сказки. Серебрянные буковки задорно переливались на солнце, на страницах до сих пор жил запах удивительного магазина. — Это твоё? — крикнул Джерри из противоположного угла комнаты. Птица уж слишком агрессивно настроена к нему, и он не решался приблизиться, даже когда заживо сжирало любопытство. — Да так, пустяки. — Том довольно улыбался, смахивая липнущие перья с матовых страниц. От обертки нужно скорее избавиться, уж слишком навязчиво она кидалась в глаза на сером интерьере. Он собирался было смять всё в ком, но сова глухо угукнула и клюнула его в палец. — Ну чего ещё, — сердито процедил мальчик сквозь зубы. — Угу, — ответила сова и крутанула головой. Том опустил взгляд на бардак, и рассмотрел нечто чёрное и фактурное, выглядывающее сквозь мусор. За слоями бумаги пряталась тонкая кожанная тетрадь с золотыми уголками. Пальцем мальчик коснулся гладкой обложки, и тетрадь будто ожила. Веером распахнулись пустые страницы, шурша в разном направлении, создавая сквозняк, пока тетрадь не остановилась на самой первой. На белой бумаге невидимый каллиграф выводил рукой буквы с пышными завитушками: «Доверь мне любой секрет. Я буду нем, как могила».