Волчья ягода

Сова улетела также стремительно, как и появилась, унося на крыльях всё напряжение. И наверняка обиделась на них, ведь её не угостили вкусной крысой, так не вовремя показавшееся из-под дырявого носка — спального мешочка. Тем не менее Джерри был рад, что всё закончилось на хорошей ноте. Но неприятный осадок остался. Их прежние ссоры были больше бытовыми, потому что никому не нравится, когда твои вещи берут без спроса или съедают все припасы «в одно рыло». Теперь же мальчик ощущал, будто что-то треснуло и отломилось. И это было не в нём самом, а в Томе. Он изменился. Незначительные мелочи бросались в глаза, и чем старательнее он пытался их игнорировать, тем явственнее они проступали на ровном полотне повседневной жизни. Как говорила тётя Молли — «Слон в комнате». Однажды, ворвавшись в комнату без стука, он застал Тома за письмом. Тот сидел сосредоточенно, выпрямившись по струнке, и старательно…водил ручкой по пустой бумаге. — Стучать не учили? — отчеканил тогда Том своим будничным тоном, а-ля я-здесь-самый-умный. — Яблоки! Джерри вывернул подол растянутого свитера, фрукты покатились по столу из импровизированной сумки прямо на новенькую тетрадь и какие-то исписанные листы. До этого они валялись на земле и ждали своего часа, пока какой-нибудь хозяйственный человек вроде него подберёт их и найдёт им более практичное применение, чем бессмысленное гниение. Но во время своего ожидания детки дикой яблони изрядно вымазались, а Джерри не додумался хотя бы отряхнуть их или вымыть. «Ну вот, — вздумалось ему тогда. — Сейчас он меня прогонит. И яблоки эти в одно место засунет… «. — Ух ты, как много. И где же ты набрал столько? — Ну, эм… Ты знаешь ещё одну яблоню по близости? — О, — Том поднял одно, с симпатичным красненьким бочком и откусил, — Ничего такие. В прошлом году была одна кислятина с горох. — Хе-хе, да. Знаешь, я, наверное, пойду. — Погоди. Джерри так и застыл на месте, наблюдая как Том перегибается через стол за самым шустрым яблоком. — Отнеси половину на чердак. Будет заместо лакрицы, которую ты слопал. — Ничего я не лопал, — взвинтился Джерри, — Это всё та прожорливая крыса! — Тебе жалко сладостей для подружки? — Я не про Эми, я про Люсю! — Обознался. А может и нет. У них много общего. У бедного раскрасневшегося Джерри чуть пар из ушей не повалил. Покидая комнату, его провожала в путь неестественная до посинения улыбка друга. Так странно, вроде рот улыбается, а глаза какими были безразличными, такими и остались. Жуть берёт! « У-у, черт, — одно яблоко чуть не выскользнуло из рук, и Джерри прижал их ещё теснее к груди, словно собственных детей. — Лезть теперь на этот жуткий чердак. Вот не понимаю, можно же просто сказать:"Джерри, уйди! Я пишу белыми чернилами на белой бумаге, дурью маюсь, короче говоря, а ты заявился сюда и всё испортил!». Нет, надо обязательно спровадить, да чем заковыристей, тем лучше! Съедят меня пауки, и поминай, как звали… «. Странное было место, этот чердак. Он есть, но о нём никто не говорит, никто о нём не думает, и никто его не прибирает. Из цельной аппликации приюта просто отрезали кусок под крышей и выбросили. А ведь какой потенциал! Нужно лишь смахнуть вековую паутину, выгрести хотя бы часть мусора, задохнуться в пыли и осознать, что… пошло оно всё. И без чистого чердака жилось неплохо. Мальчик бубнил под нос нечто по-старчески ворчливое про то, какой же Том вредина, забираясь на верх. Дальше выверенный алгоритм действий: зажмуриться, протянуть левую руку, нащупать масляную лампу, зажечь, пока никто не увидел его торчащий из-под чердачной двери зад, и вскарабкаться внутрь, наконец. Как там говорилось? Ловкость рук и никакого мошенничества. Джерри набрал свежего воздуха в грудь. Ближайшие минут десять ему светит глотать комки пыли, которые старше его и самой миссис Коул. По инерции мальчик выпрямил спину и тут же пребольно приложился об пыльную перекладину. Конечно, как можно было забыть о таком нюансе. Передвигаться по пыльному чердаку возможно только на карачках, параллельно с этим собирая на штанины мышиные экскременты и прочую прелесть. «Где же, где, — Джерри почти в слепую шарил руками по сгнившим доскам. — «Сбоку, под «раритетным» капотом корзина, а там… «. Джерри неуклюже поскользнулся на фланелевой скатерти и задел мыском ботинка фонарь. Тот отскочил от него, обидевшись, и покатился в самый дальний и грязный угол. — Подожди! Джерри черепашкой пополз следом, молясь, чтоб стеклянная дверца не отворилась, и огонь внутри не подпалил какую-нибудь древнюю тряпку. Выпад, и вот нахал у него в руках, неприятно жжёт ладони. Джерри устало закрыл глаза и посчитал до десяти. «Хочу вниз, — заноза на большом пальце настойчиво пульсировала. —Яблоки и здесь полежат, не испортятся. Было бы во что завернуть… » Неприметная плетеная корзина для пикника сама попалась на глаза. Судьба, не иначе. Сначала он приложил ухо к крышке. Шебуршания и писка не было, а значит ничьи квартиры сегодня не пострадают. Думая только о хорошем, он перевернул корзину вверх дном. Внутри друг о друга бились и стучали, как кастаньеты, крошечные вещички. «Бусы, — пронеслось тогда в голове у мальчика. — Если их на леску нанизать, то получится подарок для Эми. Вот она обрадуется…». Так он думал, за делом не замечая, как крышка немного приоткрылась и из щели посыпалось содержимое. Мальчик опешил и принялся сразу же собирать всю мелочь в ладошку. Бусины имели странную форму. Джерри всё утешался мыслями о небычном дизайне, или, чего уж греха таить, голодной крысе, но не перетерпел и поднёс лампу ближе. Глаза слезились, картинка расплывалась. Только проморгавшись как следует и привыкнув к прямому свету, он сумел-таки оценить необычные дизайнерские бусы. — Что за… С размаху он отправил горсть молочных зубов в противоположный угол чердака, и теперь усердно тер руки об штанины. «Это не чердак, а ведьмин терем! Что я найду следующим? Заспиртованное сердце? — мысли лихорадочно сменялись одна другой. Рациональный Джерри справедливо рассуждал, что когда он полезет сюда за сладостями снова, то разбросанные молочные зубы до крови вопьются в колени и руки, так что следует собрать их обратно и по-тихому свалить. Другой его коллега подстегивал убраться отсюда, да поскорее, и к гадости этой и мизинцем не прикасаться. — «А с другой стороны, ну зубы как зубы. У меня у самого такие есть, чего кривиться?». Джерри потер переносицу — второй жест, перенятый у Тома. Потом поставил корзину на место, где темнел пол от отсутствия пыли. Голос разума и голос страха, так часто являющиеся на подмогу в моменты опасности, меркли, рядом с банальным интересом. Так и сейчас, Джерри уже не помнил о зубах-кастаньетах. Внимание сместилось на странные настенные загогулины. «Это местечко выглядит обжитым, если так подумать, — размышлял мальчик про себя, ведя пальцами по глубоким царапинам. — Может, пару лет назад не было этой свалки, и тут жили дети? » Неровные линии складывались в слова детской считалочки: «Эни, мини, майни, мо, Ухвати за пятку кролика. Если крикнет — пусть идёт, Эни, мини, майни, мо.» Бессмыслица. Джерри подобрал ноги под себя и протиснулся в самый угол. Как не парадоксально, но он отлично встроился в антураж Богом забытого чердака. Будто судьбой ему было уготовано родиться здесь, вырасти и умереть, но что-то пошло не так. И теперь он, Джерри-которого-бросили, протирает штаны в хламовнике на пару с пауками и разглядывает творение юного стихоплета. «Мда. Жизнь — она такая. Непредсказуемая». Атмосфера забытых вещей убаюкивала. Джерри зевнул, не прикрывая рот кулаком. К чему этикет, когда он один одинешенек. «Том не будет против, если я посплю немного. Ему известно, где меня найти. — он подслеповато ощупал пространство вокруг себя в поисках чего-нибудь мягкого. «Тут пианино даже есть, неужели не нашлось места хотя бы для одной плохенькой подушки с одеяльцем? — Под руку попалось нечто плюшевое, и мальчик сразу подумал об медвежонке с бантиком на шее и пуговичными глазками. Но то, что он вытянул из тёмного угла было не медведем, а лишь сшитым из тряпок обезглавленным тельцем неизвестного зверя, что вполне мог бы принадлежать кому угодно. Кукле, в том числе. Джерри огорченно вздохнул и посадил тряпичного калеку рядом. — И как тебе здесь живётся? Ему, ожидаемо, никто не ответил. — Понятно. Потом он поднял его на руки и придирчиво осмотрел. — Ну и не настолько ты и грязный. Вымоем, голову новую сообразим, и будешь как новенький. Я тебя здесь не оставлю. Нет сомнений, будь Том поблизости, то не упустил бы возможности высмеять его нежные чувства к испорченной игрушке. Джерри взглянул ещё раз на нового друга и утешительно погладил того по долговязой лапке. — Будешь зайчиком. Из рваных краёв торчали нитки и катышки ваты. В центре «раны» торчал каучуковый шнурок, и Джерри подумал, а почему бы и нет. Бедняге вполне могли оторвать голову, чтобы спрятать всякую мелочь внутри, а пришить обратно впопыхах не успели. Получается, что тайник он всё же нашёл, но не совсем тот, который надо. Джерри потянул за верёвочку и вытянул из ваты кусочек белого меха. «Щекотно. И мягкий очень, как облачко или кошка. Да, я как будто глажу котёнка!» — Джерри надавил на середину, и меховой комочек сложился в двое, как палец Етти. Не долго думая, он перекинул каучуковый шнурок через шею и спрятал милую вещицу под свитер. — Том точно скажет, что в тебе спрятали, — обратился он к рядом сидящей игрушке. — Он, знаешь ли, много читает!