Затухшее пламя

      У Вэй Усяня было стойкое чувство, что что-то идёт не так. А ощущения его почти никогда не подводили.       Он развалился на широкой груди Лань Ванцзи и звонко поцеловал того в губы, чтобы привлечь внимание.       — Что-то происходит.       — М? — Лань Ванцзи уже готовился отходить ко сну. Он ласково провел пальцами по изгибу спины Вэй Усяня и полусонно взглянул на него. — Что Вэй Ин имеет в виду?       — Цзян Чэн, — коротко ответил Вэй Усянь, и Лань Ванзци очень изящно и мило скривился. — Ну ты послушай! И Цзинь Лин тоже! Они оба вели себя сегодня странно.       — Я не заметил.       — Это потому что ты не знаешь их повадок.       — Хорошо, что не знаю.       — Лань Чжань! — Вэй Усянь не стал подавлять свой смешок. — Ты оказывается такой злопамятный! Цзян Чэн выглядел сегодня очень потерянным, и Цзинь Лин отчаянно пытался сделать вид, что он не расстроен чем-то. А Цзян Чэн и не пытался это скрыть.       — Цзян Ваньиню это не свойственно.       — Да! — Вэй Усянь был так рад, что его мысль уловили, что дернулся и случайно попал локтем в живот Лань Ванцзи. — Ой, Лань Чжань!       Лань Ванцзи не издал ни звука, лишь крепче обнял Вэй Усяня и прижал к груди так, что тот не мог сделать лишних движений.       — Продолжай, Вэй Ин, — мягко сказал он, отвлекая Вэй Усяня, уже готового напасть на него с поцелуями. — Почему тебя это обеспокоило?       — Точно. Да. Цзян Чэн обычно так не делает, значит, случилось что-то серьёзное. И Цзинь Лин об этом знает и постоянно обеспокоенно смотрит в его сторону, будто боится, что Цзян Чэн растворится в воздухе. А Цзян Чэн в свою очередь все смотрел в нашу сторону. Это нормально, что я переживаю?       — Мгм. Все чувства Вэй Ина — нормальны.       — Я не хочу оглядываться на прошлое. Не хочу снова быть рядом с ним. Но я переживаю, что с ними что-то происходит.       — Вэй Ин очень добр. Люблю. Вэй Усянь распылся в улыбке и поцеловал Лань Ванзци.       — Лань Чжань, почему он так смотрел на нас? Неужели он хочет попросить помощи?       — Цзян Ваньинь искал Сюнжана.       — Лань Сиченя? Зачем же? До этого он старался не смотреть в нашу сторону, делал вид, что все в порядке, а как только Лань Сичень отбыл по делам клана, внезапно начал беспокоиться?       — Сюнчжан и Цзян Ваньинь когда-то были близки.       Вэй Усянь распрямился так сильно, что смог вырваться из объятий. Его глаза горели искренним любопытством и восторгом.       — Цзян Чэн?! С твоим братом? Как близки? Как мы с тобой?       — Не уверен. Сюнчжан много не рассказывал, но все закончилось плохо.       — Цзян Чэн оставил его?       Лань Ванцзи немного помолчал, обдумывая, что можно рассказать об этом деле минувших дней.       — На самом деле, в тот раз Сюнчжан был виноват, — тихо признал он. — Цзян Ваньиня оклеветали, и Сюнчжан поверил. Была ссора.       — Твой брат миролюбив и добр, кто должен быть солгать про Цзян Чэна, чтобы он вообще в это поверил?       Лань Ванцзи многозначительно промолчал.       — О, — у Вэй Усяня не нашлось слов.       — Это было уже после того, как Вэй Ин… — Лань Ванзци не договорил, но Вэй Усянь понял по его тоскливому взгляду. Он погладил его по щеке и уткнулся носом в шею Лань Ванзци, утешая его. — Цзян Ваньинь после этого долго скорбел, и решил направить свою ненависть и боль на темных заклинателей. Наверное, это ему помогало.       — Да, я слышал об этом.       — Конечно, Сюнчжану это не нравилось, но мы понимали, что Цзян Ваньинь так переживает свою трагедию. Сюнчжан не хотел поднимать с ним эту тему. Но Цзинь Гуанъяо как-то решил обмолвиться, что Цзян Ваньинь отлавливает обычных мелких воров и заклинателей из малоизвестных кланов, и пытает их до смерти. Это совпало с пропажей нескольких людей из маленьких кланов. Я был ещё тогда ранен, но все равно заметил, как сильно расстроен был Сюнчжан и как пытался найти всему это оправдание.       — Цзинь Гуанъяо хотел получить преданного союзника и избавлялся от соперников его власти, — заключил Вэй Усянь. Он вздохнул и скатился с груди Лань Ванцзи, уютно устроившись у него под боком. — Закончилось все тем, что Лань Сичень пришел к Цзян Чэну с требованиями предоставить объяснения, и задетый Цзян Чэн его прогнал?       — Мгм. Почти.       — Было что-то ещё?       — Да. Сюнчжан сказал, что никогда больше не поверит ему, потому что сердце Цзян Ваньиня слишком тёмное и жестокое. Что он жалеет о том, что старался его оправдать в своих глазах. Сказал, что ему теперь никогда не отмыться от греха.       — Ох. Цзян Чэн бы не перенес такого унижения.       — Да. Они больше никогда не разговаривали. Сюнчжан винил себя за то, что сорвался на эмоции и не дал ему шанса объясниться.       — Лань Сичень понял, что ошибался после смерти Цзинь Гуанъяо?       — Да. Сюнчжан мучался из-за своих ошибок и потери близких в уединении. Наверное, на этом собрании Сюнчжан пытался просить прощения, но Цзян Ваньинь его оттолкнул.       Вэй Усянь мог только вздохнуть. Неужели все волнение и тревога Цзян Чэна сегодня были вызваны лишь Лань Сиченем? Его так сильно волновало и ранило это, но неуемная гордость всегда переполняла Цзян Чэна, затапливала с головой и часто мешала сделать вдох. Вэй Усяню было правда жаль его. Хоть и все осталось в прошлом, казалось, он был единственным, кто все ещё понимал натуру Цзян Чэна, его глубокую ранимость и уязвимость перед лицом близких, его ярость, его боль.       Но что он мог сделать в этой ситуации? Он не имел права лезть в навсегда теперь чужую жизнь. Да и хотел ли Вэй Усянь? Страхи прошлого после стольких счастливых дней с Лань Ванцзи улеглись, нужно ли было лезть во все это? Вэй Усянь желал оставить прошлое в прошлом, но та ниточка, которая связывала его с Пристанью Лотоса и с Цзян Чэном никуда не исчезла. Она иногда становилась невидимой, а после снова мерцала и тянула тоскливой болью к когда-то родному человеку.       Нет, решил Вэй Усянь, это больше не его дело. Не после стольких лет и всего произошедшего. Цзян Чэн сможет с этим справиться.       Успокоив сознание этой мыслью, он поудобнее устроился в тёплых объятиях Лань Ванцзи и закрыл глаза, прекрасно понимая, что ещё не сможет заснуть. Просто не хотелось упускать ни минуты нежности и любви Лань Ванзци, тем более, что сонным тот становился ещё очаровательнее и притягательнее.       — Засыпай, — тихо прошептал Вэй Усянь, проводя пальцами меж длинными и тёмными прядями его волос. — А когда ты проснёшься как всегда рано утром, я скажу, как сильно я тебя люблю.       — Вэй Ин может сказать об этом сейчас.       Тихий смех и жаркий шёпот признаний Вэй Усяня прервал яростный стук в дверь. Стучавшийся был явно в дурном расположении духа и отчего-то спешил.       Лань Ванцзи сонно моргнул, проведя рукой по плечу Вэй Усяня, который уже натягивал нижнее одеяние:       — Я открою и посмотрю кто там.       За дверью стоял Цзян Чэн и смущенный Цзинь Лин. Вэй Усянь опешил. Цзян Чэн выглядел так, будто он был в ярости, но красные следы волнения на щеках выдавали его обескоенность.       — Что произошло? — Вэй Усянь сразу понял серьёзность ситуации. Просто так бы Цзян Чэн никогда к нему не пришёл, ещё и так поздно. Позади него одевался Лань Ванцзи, так изящно, словно минуту назад он не засыпал под бормотания Вэй Усяня.       — Куда отправился Глава Ордена Лань? — Цзян Чэн перешёл сразу к делу. Вэй Усянь смущённо посмотрел на Лань Ванцзи.       — Глава Ордена Лань отправился урегулировать свои дела, — спокойно ответил тот, повязывая свою налобную повязку и приглаживая растрепанные волосы.       — Я знаю это, — нетерпеливо выпалил Цзян Чэн. — Куда именно и зачем он пошёл?       — Это дело ордена Гусу Лань, — упрямо отозвался Лань Ванцзи.       Цзян Чэн так зло сверкнул глазами, что Вэй Усянь невольно почувствовал опасное сожаление:        — Цзинь Лин, может ты объяснишь, что происходит?       — Дядя переживает за Главу Одена Лань, — нехотя отозвался Цзинь Лин.       — Да кто тут переживает! Да я…       — Дядя, тебе нельзя лишний раз волноваться!       Цзян Чэн тут же закрыл рот, сожалея из-за того, что расстроил племянника, но не забывая бросать злобные взгляды исподлобья на невозмутимого Лань Ванцзи.       — С главой ордена Лань все в порядке. Вам лучше вернуться к себе, — спокойно произнес тот.       По щекам Цзян Чэна снова пошли красные пятна, и Вэй Усянь напрягся, вспомнив недавний разговор об прошлых отношениях глав двух именитых орденов. За беспокойством Цзян Чэна явно скрывалось что-то еще, нечто ему неведанное, нечто более личное. Только Вэй Усянь набрал побольше воздуха, чтобы выложить всю информацию о нахождении Лань Сиченя и положить конец этой странной перепалке в их комнате, как Цзян Чэн вытащил из-за пазухи скомканные листы бумаги:       — Все в порядке?! Тогда какого дьявола он оставил мне письмо с извинениями на целых три листа?! Вэй Усянь краем глаза заметил, как спокойствие Лань Ванцзи треснуло, и с интересом потянул листы из рук Цзян Чэна, отчетливо различая изящные и ровные иероглифы, плавно выведенные кончиком кисти.       — Это мое! Что ты творишь? — Цзян Чэн остервенело вырвал листы из чужих рук и прижал их к груди. Глядя на взъерошенного и расстроенного Цзян Чэна, Вэй Усянь поспешил извиниться, в самом деле испытывая стыд, что на мгновение забыл, в каких отношениях они сейчас находились. Раньше он бы мог без спроса взглянуть на любые любовные и даже самые откровенные записки и получил бы за это лишь ворчание и метелкой в место пониже спины. Но сейчас Цзян Чэн выглядел очень уязвленным и пристыженным его действием.       — Что в письме? — Лань Ванцзи нисколько не терзало то же чувство вины, что и Вэй Усяня.       Цзян Чэн сильно смутился:       — Он извинялся за одну ситуацию. Но это все было странным, это выглядело так, будто…       — Будто он прощается, — закончил за него Цзинь Лин. — Он приходил ко мне накануне, чтобы извиниться за неожиданные дела в Ордене. Глава Ордена Лань выглядел странно счастливым.       Вэй Усянь остолбенел, у него и в мыслях подобного не было, но учитывая все то, с чем столкнулся миролюбивый Лань Сичень…       — Сюнчжан отбыл по поручению в Цайи. В окрестностях появился сильный демон, он кровожаден и опасен. Сюнчжан вызвался с этим разобраться.       — Ты отпустил его одного? — Цзян Чэн не знал, на кого ему сейчас злиться, поэтому избрал Лань Ванцзи для своей великой цели. Вэй Усянь невесело скривил уголки губ.       Лань Ванцзи проигнорировал этот неистовый вопрос:       — Мы с Вэй Ином сейчас же отправимся на подмогу. Глава Ордена Цзинь, Глава Ордена Цзян, — он поклонился. — Не беспокойтесь и возвращайтесь ко сну.       — Я пойду с вами!       — Дядя!       — Цзян Чэн, останься, как и просит Цзинь Лин, — Вэй Усянь старался говорить как можно более участливо. — Мы со всем разберёмся, ты вскоре вновь его увидишь.       По взгляду Цзян Чэна, Вэй Усянь прекрасно видел, как клокочет ярость в его душе, как его разрывает изнутри желание выкрикнуть что-то навроде «Да кто вообще хочет увидеть этого Лань Сиченя?», но он сдержался, и это было неожиданно.       — Вы его не знаете до конца, — в конце концов произнес Цзян Чэн. — Я не утверждаю, что тоже знаю его полностью. Но уверен, что в его душе происходит намного больше бурь, чем он позволяет себе показать остальным. Я пойду с вами.       — Вы уверены, что мой брат желает видеть вас сейчас? — тон Лань Ванцзи был очень грубым, и даже Цзинь Лин поражённо замер.       — Хочет или не хочет — придётся.       Вэй Усянь только удовлетворенно прищелкнул языком, видя, как Цзян Чэн вскакивает на свой меч.