Потеха

      — Я любил её, поэтому сделал ей предложение.       — Я любил её, поэтому дарил ей дорогие подарки.       — Я любил её, поэтому отдавал ей бóльшую часть своего времени.       — Я любил её, поэтому мы занимались сексом.       А я любил её, поэтому делал всё возможное, чтобы не подпустить её к себе. Ведь я прекрасно знал, что не дам ей ничего стоящего: и был твёрдо уверен в том, что рядом со мной она будет лишь страдать.       — Я бы хотел взять т/и в жёны.       Если я уже давно смирился с тем, что нам попросту ну никак не суждено быть вместе, то почему эти простодушные слова вызывают у меня такую бесшабашную ненависть?       «Да о каком замужестве идёт речь, если ты не можешь даже назвать её полным именем!?»       — Опять пьёшь? Леви, что происходит? Какого чёрта ты творишь? — я вскинул на четырёхглазую такой тяжёлый, потерянный взгляд, что она тут же смутилась. — Леви, с этим не шутят. Однажды ты и впрямь проснёшься в подворотне.       — Отвянь. — только и бросил я небрежно, выпив залпом целую рюмку абсента.       «И зачем судьба заставила меня полюбить её, если нам всё равно не по пути?.. Если единственная роскошь, которую я могу себе позволить — это молча наблюдать за тем, как ею медленно овладевает другой?»       — Я никому не простил бы твою смерть, т/и.       Моё сердце заколотилось в бешенном ритме.       «Не простил бы никому её смерть? Не простил бы? Тогда какого чёрта ты прохлаждался в штаб-квартире в то время, как она умирала после битвы со Звероподобным титаном? Где ты был, сука, когда её едва ли не съели?»       — Я так рад, что ты выжила.       — Я неимоверно счастлив, что ты справилась.       — Я ни секунды не сомневался в твоих силах.       — Я знал, что ты обязательно вернёшься с победой.       «Легко говорить, когда опасность миновала. Но раз уж на то пошло, кто был рядом с ней во всех наиболее тяжёлых боях? Он? Нет, чёрт бы его побрал! Только я видел, как безжалостно судьба ломала все её ложные мечты и надежды на спасение».       Майк Захариус был рядом с ней только тогда, когда всё было хорошо. И он поддерживал её, разбитую и отчаянную, лишь на словах — после чего бесцеремонно тянул в постель.       «Почему она просто не может отказать ему, если после каждого секса бежит в туалет и рвёт!?»       — Леви, тебе нужна помощь? В последнее время ты ведёшь себя максимально апатично. — я раздражённо цокнул: обязательно очкастой нужно было лезть туда, куда не стоит. — Я переживаю.       — Всё в порядке. — холодно произнёс я, когда в моём захламлённом кабинете побывало уже более ста элитных эскортниц — а ещё больше было выпито трёхлитровых бутылок алкоголя.       — У тебя очень красивые ягодицы...       — Выпрями спину, нечего сутулиться во время секса...       — Умоляю, раздвинь ножки пошире...       — Прошу, обхвати же мой член руками: да, именно так...       «Ну какого чёрта!? Какого чёрта её ласкает он, а не я!? Чем я хуже него!? Чем!?»       Явившись в тускло освещённый склад Подземного Убежища, я нервно поднёс к своей голубоватой вене правой руки шприц с усыпительным — не спать третие сутки явно выходило за пределы нормы.       «Несмотря ни на что, только Майк может смело пообещать ей счастливую семейную идиллию. Отношения со мной были бы слишком нестабильны, да и она точно заслуживает лучшего».       — Леви, скажи честно, ты был в хранилище прошлой ночью? — взволнованно спросила четырёхглазая, когда мы встретились на внеплановом собрании.       — Нет. — хладнокровно промолвил я, ничуть не стыдясь своему бесстыдному обману.       — Я любил её пышную грудь.       — Я любил её округлые ягодицы.       — Я любил её изгибистую спину.       — Я любил её тонкую талию.       А я любил её всю. Удовлетворить свои грязные похотливые желания с её помощью могли все, ведь в этом плане она не умела за себя постоять — но лишь я показал ей, как оба партнёра могут быть по-настоящему удовлетворены невероятными плотскими наслаждениями.       — Я никак не могу дождаться твоего выздоровления, т/и.       Когда до меня донёсся этот басовитый, с лёгкой хрипотцой голос Майка Захариуса, я вздрогнул: но вовсе не от страха. Единственное, что я чувствовал — это бесшабашную ревность.       «Почему спас её я, а из лазарета не выходит он!? Какое вообще право он имеет рассуждать о её выздоровлении, сука, если даже поблизости не был в тот момент, когда она больше всего нуждалась в помощи!?»       — Леви, это уже не шутки! Ты себя хоть в зеркало видел? Нет? А жаль! Ты выглядишь просто ужасно! И да, я знаю, что ты крадёшь усыпительное из хранилища! — огорчённо пролепетала очкастая, разглядывая мой загрязнённый, как никогда, кабинет. — Леви, в чём дело?       — Скучно живётся. — ответил я пренебрежительно и, хмыкнув, допил четвёртую за день бутылку дешёвого вина.       «И всё-таки я до безумия любил её...»