портрет

      взмах.       трепет крыльев.       свист лезвия косы.       на стену падают расторопные брызги, они пляшут в воздухе, а после намертво припадают к старому тёмному кирпичу заклёпкограда.       оперетта стонов восходящей в диезах агонии и скачущих по октавам мучений сгущалась в матрице сознания, проталкивалась вглубь, терпко выжигала понимание чего-то кроме цели уничтожить опасные для подземья криминальные элементы, не идущие на контакт и не желающие объединиться с диким огнём для общего будущего.       последний вдох.       резкий взгляд.       осколки кванта и реальности расплываются и падают в пропасть тишины.       тиши.       ны.       нет словно ничего, кроме чего-то горячего, приплавившегося.       и сердца, сердца, сердца.       стуки,       отражения,       вибрации.       сееле вздыхает и смотрит на совсем пустое пространство заброшенного города.       последний выдох.       тихий сигнал и, скрыв скалящуюся косу, девушка выуживает телефон. броня: *розы* броня: здравствуй, сееле, как твои дела? чем ты занимаешься?       улыбка касается губ и своды подземья расходятся над головой, мрак и тоска не сгущаются более. сееле: у меня всё ок. только что закончила красить стены.       кажется, это забавный каламбур, ведь она окрасила их кровью врагов белобога. броня: в какой цвет? сможешь показать?       сееле прыскает со смеху и в закутке лопается её косматый голос, окутывает воздух и проносится ароматом веселья по стенам.       вот только проблема.       что она броне сфотографирует? грязь подземья?       нет, она, бесспорно могла бы.       это факт её жизни, жизни брони и с ним они борятся.       и броня его никогда не отрицала.       её взор не был перекрыт пеленой позитива и она смотрела на всё трезво.       как и сееле.       и они понимали друг друга в этом.       именно поэтому сееле не сделает этого.       и, кажется, есть курьёзная авантюра на этот счёт.

***

- о, сееле, дорогая, твой дружище сампо коски всегда лишь рад помочь, - плут фирменно ухмыляется, принимает купюры кредитов и подмигивает девушке, на что та закатывает глаза, а сампо выставляет перед ней банки краски. разной. их много.       и сееле кивает. а после оборачивается на стену клиники наташи.       она чувствует себя безбашенной и ей это нравится.       она сделает это, даже если это самая дурацкая выходка в её жизни, поэтому..       взмах.       трепет крыльев.       нежный и спонтанный мазок.       мазок,       мазок,       мазок,       мазок.       аккуратный контур. аккуратные румяна, аккуратные глаза и аккуратные волосы.       неаккуратная сееле, такая аккуратная броня.       сееле рисовать не умеет, но на стене клиники наташи верховная хранительница выглядит очень даже хорошо.       и присохшая к коже краска была трофеем стараний и их доказательством.       бронислава собственной персоной красовалась и одаряла строгой усталой улыбкой своих серых глаз всех жителей. и все жители улыбались ей в ответ.       и улыбалась сееле. сееле: *фотография* броня: сееле... это немного... броня: спасибо!       и улыбается сееле.       крылья внутри трепещут, где-то в груди по сердцу высекают что-то, иначе не сказать.       эти чувства слишком режут.       они сгущаются в матрице сознания.       проталкиваются вглубь.       терпко выжигают понимание чего-то кроме любви к этой девушке.