Шёпотом

      Северус просидел в библиотеке три дня. Он старался не думать о привычных вечерах перед камином, которые проводил с бокалом и журналом в руках, старался не вспоминать о мирных прогулках по Лютному, просто чтобы не скучать по тем временам. Три дня он тщательно изучал всю мало-мальски подходящую литературу, стараясь найти мельчайшую зацепку или крохотную подсказку. Директорские обязанности в это время исполняла Минерва, она сама вызвалась, когда поняла всю серьезность ситуации —старалась способствовать исцелению Поттера по мере своих сил.       Стащив литературу со всего замка, Северус прочно засел в своём кабинете, подкармливаемый личным эльфом, раздраженный от собственного бессилия, угрюмый. Голова его уже трещала от информации, а свиток пергамента, на котором Северус взялся помечать возможные причины поттеровского недуга и возможные же способы борьбы с ним, оставался всё также чист.       К концу третьего дня, изнеможённый, он рухнул в постель, пренебрегая ежедневным «ритуалом» по уходу за шрамом на шее — он уже не надеялся вернуть нормальный голос и избавиться от этого уродства. И в момент, когда тело стало совсем тяжёлым, а темнота под веками заплясала, он подскочил на кровати, мысленно ругая себя самыми последними словами.       Он ведь вторгся в сознание Поттера, пока тот был без сознания. Он видел эти дурацкие качели, ощущал эту грозу. Пускай, это не было его воспоминанием или сиюминутными мыслями, но это, несомненно, была его подкорка, то место, где он прятался от всего и всех. Так почему же он, треклятый Северус Снейп, не подумал подобраться к изнанке Поттера таким же способом? Какая глупость! Он провёл в библиотеке уйму времени, словно блуждая по дремучему лесу, но тропинка была прямо перед его чертовым носом!       Северус рухнул обратно на подушки, ощущая себя полным идиотом.       Да, то, что он провернул в Больничном крыле, многим отличается от обычной легилименции, но не показывает всего того, что Снейпу нужно разглядеть, но в тот раз он успел увидеть хоть что-то. Вероятно, дело было в отключке Поттера — его разум был усыплён и не сопротивлялся вторжению.       Следующим утром Северус удивил всех своим появлением на завтраке в Большом зале. Минерва, увидев его, заметно расслабилась — если он нашёл время появиться на завтраке, значит нашёл способ помочь Гарри, так она решила и тут же поспешила проверить свою догадку:       — Северус, ты продвинулся в своих поисках? — сдержанный кивок. — Это просто замечательно! Мне отправить Гарри к тебе вечером? — он снова медленно кивнул, устало прикрывая глаза.       Декану Гриффиндора неважно удавалось скрыть облегчение и благодарность во взгляде. Ей было немного стыдно за то, что она свалила всю ответственность за Гарри на Северуса, но она решительно не понимала, почему директор наотрез отказывается от обращения в Мунго или Министерство. Решив не лезть к нему с расспросами, ведьма заняла своё место за столом.       «Будем надеяться, что сегодняшний сеанс пройдёт относительно спокойно и без жертв», — размышлял Северус, взглядом цепляясь за худые поникшие плечи Поттера, неохотно расправляющегося с овсянкой в противоположном конце зала.       Этот день прошёл сумбурно. Окопавшись в библиотеке, Северус чуть было не позабыл всех «прелестей» своей должности. Отец какого-то когтевранца прислал длиннющее письмо с вопросом: «Почему моего сына не взяли в команду по квиддичу?» — отвечать пришлось почему-то Северусу. Министерство требовало в кратчайшие сроки явиться и согласовать с ними изменения в школьной программе; Майкл Бергз написал очередное письмо с завуалированным предложением оказаться в одной постели; Спраут жаловалась на испортившуюся рассаду Хищных Тенёвок, требовала заказать новую партию — в октябре она входит в программу изучения третьего курса; Филч не может самостоятельно справиться со сквозняками в коридорах; Хагрид продвинулся в своих экспериментах с селекцией и расплодил целое стадо невиданных доселе тварей, которые, мало того что ужасны на вид, так ещё и склонны к спонтанному воспламенению. И со всем этим должен был разобраться Северус.       Бегая по замку, он решал чужие проблемы, четко осознавая, что его личная проблема постучит в дверь его кабинета в семь вечера.       Так и случилось — ровно в семь часов после полудня в дверь слабо постучали. Не было ни желания, ни сил язвить на тему проснувшейся в ученике за эти годы пунктуальности и совести. Поэтому, он, заклинанием открывая дверь и кивком головы приглашая Поттера присесть в кресло у камина, пожелал себе сил и терпения.       — Добрый вечер, профессор.       Поттер явно не ожидал, что обещанное «не скоро» наступит так скоро, но явился по первому же зову — горько жить в магическом обществе и не сметь взять палочку в руки. На занятиях он чувствовал себя белой вороной, когда все колдовали и разучивали новое заклинание, ему приходилось писать конспекты, да ловить на себе сочувствующие взгляды. Гарри стало очень жаль Филча — он всю жизнь жил рядом с магией, но сам не мог даже применить очищающее, манящие чары или воспользоваться люмосом.       Северус не стал садиться за свой стол, он расположился в соседнем от Поттера кресле — стоило настроить ученика на волну доверия. Прежде чем снова пытаться сунуться в голову к этой бестолочи, следует хоть немного расположить его к себе. Пережитый опыт дал понять, что с бурей в голове мальчишки не так просто справиться.       — Сегодняшнее наше занятие будет отличаться от прошлого, — тут же ответил он на удивление студента. Гарри снова вперился взглядом в лицо директора, так воспринимать хрипящий шёпот казалось легче. — Я собираюсь проникнуть в ваш разум другим путём, тем же, что и в Больничном крыле, но это крайняя мера, на которую мы пойдём ещё не скоро. В прошлый раз вы намеревались вышвырнуть меня оттуда ураганом, — директор скривился на последних словах, но Гарри не обратил на это внимания.       — Вы тогда будто выдернули меня из дурного сна, — припомнил Поттер, Северус кивнул.       — Перед тем как начать, я хочу узнать, как вы провели лето, — першение в горле заставило Северуса замолкнуть и наполнить водой бокал, призванный из бара. Он мог шептать, но это приносило ощутимый дискомфорт. Он старался сводить это ощущение к минимуму, поэтому все вокруг думали, что он абсолютно нем, а сам Северус даже поднаторел в использовании невербальной магии. — Естественно, я не желаю слышать о ваших геройских похождениях, но мне нужно больше информации. Возможно, вас прокляли, нам стоит разобраться, когда и как это произошло.       Гарри задумался. Он перевёл свой взгляд с лица профессора на огонь, пляшущий в камине. Молчание затянулось, но директор не торопил.       — После победы мне было некуда идти, я расположился в доме Сириуса, на Гриммо. Местный домовик, что все время обзывался и пакостил, намекнул мне на то, что я теперь хозяин этого дома, а со смертью Сириуса, Тонкс и Беллатрисы я считаюсь наследником Блэков, потому что никого из них больше не осталось в живых, — эти слова давались мальчишке с трудом. — Сириус распорядился так в своём завещании, которое составил почти сразу, как бежал из Азкабана. Я не хотел принимать род, не понимал, зачем мне это. Но почему-то стало жаль труд всех этих людей, что создавали по кирпичикам магический особняк, копили знания и собирали библиотеку, обставляли комнаты и пропитали своей магией каждую вещь в доме. Мне было стыдно входить в комнату с гобеленом, казалось, что все эти предки минувшего времени смотрят на меня с осуждением. Я не хотел, чтобы Сириус… все они погибли зря, не хотел, чтобы такой Дом прекратил своё существование из-за моих капризов.       Мальчишка снова замолк. Северус раздумывал о неуместном героизме своего собеседника.       — Вальбурга Блэк оказалась довольно вменяемой дамой, — неожиданно продолжил Поттер. — Она не кричала и не выгоняла меня. Она, поняв, что я не собираюсь «осквернять имя Блэков», разворовывать имущество и устраивать из ее родного особняка проходной двор, ни разу не оскорбила меня и вела себя почтительно. Ее мне тоже было почему-то жаль. И я решил, что теперь не буду жить по чужой указке, я теперь ничего не должен Магическому Миру, смогу сам вершить свою судьбу и поступать буду так, как мне заблагорассудится. Моей целью стало вернуть Дому Блэк былую славу, возродить его и не быть чьей-то марионеткой, а самому встать во главе правления.       Северус слушал. Эти мысли были настолько ему знакомы, что слова, произносимые мальчишкой, он угадывал наперёд — точно так же он думал и про свою жизнь, точно так же сам хотел стать ее единственным хозяином.       — Я стал знакомиться с магией рода, изучать родовую историю, беседовал с Вальбургой, готовился принять обязанности. Но все оказалось довольно непросто: прошлая Глава была дамой далеко не глупой. Леди сама имела несколько степеней в различных магических научных дисциплинах, не терпела глупости и невежественности, в своих научных изысканиях достигла многого. Того же она требовала от своих потомков, поэтому завещала, когда была способна мыслить здраво, что минимальный порог для преемника рода — образованность, раскрытие одного врожденного таланта, полная готовность вести дела рода и грамотность, способная привести род Блэк к процветанию.       Поттер говорил это так, словно повторял давно выученный наизусть текст, говорил уверенно. Он никогда не отличался красноречием, а такие грамотные мысли и тщательно подобранные слова снова заставляли засомневаться «Поттер ли это, в самом деле?»       — Все эти условия обязывают меня продолжить обучение в Хогвартсе, потому я и вернулся. Мои друзья нашли себя в другом, поэтому я вернулся в школу один, — подвёл итог Поттер, снова переводя свой взгляд на лицо профессора.       — Вы говорили, что не хотели колдовать.       — Я так сказал, чтобы не беспокоить профессора Макгонагалл, — студент потупил взгляд. — Бытовые заклинания получались как и прежде, но с каждым разом вызов патронуса или аппарация выходили не всегда удачно. Сложное колдовство стало редкостью в моём арсенале. Недавняя попытка вызвать патронус будто выжала меня досуха.       — Как вы чувствовали себя на протяжении этого времени?       — Все лето я не покидал дом. Сначала просто не было желания никого видеть, а потом был занят подготовкой к вступлению в род, — по лицу Поттера пробежала еле заметная рябь эмоций, было видно, что он пересиливает себя. — Я не смог смириться с происходящим, старался отвлечься и загрузить себя работой, мало спал и ел, в итоге загремел в Мунго.       К этой части повествования Северус прислушивался с особой внимательностью. Если верить письму Министра, то о «недуге» Поттера, мягко говоря, догадывались еще до начала учебного года. Северус старался не пропустить ни одной детали из монолога.       — Я провалялся там пару недель, они списали все на нервы и физическое истощение, миссис Уизли хотела меня силком утащить в Нору и откормить, но не вышло. Мне порекомендовали не возвращаться в Хогвартс, а заняться собственным здоровьем, но я был непреклонен — мне надоело, что с моим мнением никто не считается. Я разругался со всеми, с кем только мог, и снова заперся в особняке на Гриммо.       — А теперь, я полагаю, общее самочувствие ухудшилось в разы? — словно о чём-то незначительном спросил Снейп.       — Наоборот, несмотря на то, что я не могу пользоваться палочкой, в замке мне стало как-то легче дышать. Возможно дело в смене обстановки, — пожал плечами Поттер. Взгляд его был расфокусирован, но направлен в сторону Северуса, мальчишка и сам не замечал, что «таращится» — мысли его были далеки от той комнаты и Снейпа. — Да и аппарировать сюда у меня получилось не с первой попытки.       — «Получилось» это сильно сказано, мистер Поттер.       Они просидели так ещё некоторое время. Поттер невидящим взглядом уставился на пляшущее в камине пламя, а Северус размышлял, прикрыв глаза. От ученика исходило отчаяние, но выглядел он равнодушно. Старался выглядеть равнодушно. Но Поттер не был бы собой, если б на его лице не были бы написаны все его эмоции — смятение и тоска, довольно необычно.       Тишину комнаты нарушало лишь потрескивание дров в камине, но для того, чтобы расслышать слова директора, Гарри приходилось концентрировать все своё внимание на лице мужчины.       — На сегодня мы закончим. Приходите завтра в то же время, — только и сказал он, поднимаясь со своего места.       Поттер поднялся следом и недоуменно уставился на профессора.       — Но сэр, мы ведь ничего толком не сделали, не продвинулись…       Северус поднял руку в просьбе замолчать, Гарри послушно затих.       — Я узнал достаточно, на сегодня хватит.       Студент выходил из кабинета, чувствуя, как в его животе снова зашевелился комок чего-то неприятного, нервного.       Северус узнал действительно достаточно. Поттера явно не прокляли — он даже не явился на церемонию награждения героев войны, на которую валяющегося в коме директора не пригласили. Это он узнал позже от негодующей Минервы. Значит, после последней битвы он сразу заперся в особняке. А когда лежал в Мунго его, скорее всего, охраняли не хуже Букингэмского Дворца.       Сам нарвался на какую-то гадость? Это более вероятно. Зная «везение» Поттера влипать в истории, его неграмотность и обилие «тёмных» артефактов в особняке на Гриммо, такой поворот событий был даже предсказуем.       Значит, стоит конкретнее узнать, какую гадость он мог подцепить самостоятельно, а самое главное — как от этой гадости избавиться.       На секунду подумалось, что стать ужином дементоров не такая уж и плохая перспектива, в сравнении с тем, что Северусу ещё предстоит пройти.       На следующее утро от разглядывания пылинок в солнечных лучах Северуса отвлёк появившийся в комнате домовик. Такой наглости этот пройдоха себе ещё не позволял.       — Господин директор, на территории замка председатель Попечительского Совета, просит встречи с директором, — поклонился ушастый. — Пригласить его через пол часа в ваш кабинет?       Домовик дождался короткого кивка и исчез.       Какой-то тип решил испортить Северусу день с самого утра. Кто в здравом уме захочет принимать посетителей в столь ранний час, жертвуя при этом первой за день чашкой кофе? Северус точно не входил в число таких благодушных добряков. Поэтому, решив, что ранний посетитель — не его проблема, а проблема исключительно посетителя, Северус отправился в ванную, приводить себя в божеский вид.       В кабинете директора дожидался Майкл Бергз. Мужчина вальяжно расселся в кресле, но при появлении Северуса сразу встал, протягивая руку для рукопожатия.       — Доброе утро, директор, — рукопожатие длилось немного дольше, чем было необходимо, а прикосновение его рук было слишком мягким для такой формальности.       Северус сдержанно кивнул, отнимая руку, и разместился за своим рабочим столом. Он уже сожалел о той слабости, что допустил в прошлую их встречу, теперь же он был уверен, что никаких отношений, кроме деловых, иметь с мужчиной не стоит. Поэтому, соблюдая формальности, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс принимал посетителя, как это было положено.       — Мистер Снейп, — подал голос Бергз. — Приношу свои извинения за столь ранний визит, но Попечительский Совет считает дело безотлагательным. Дело в том, что, судя по отправленному вами отчету, в этом году Хогвартс переживает не лучшие свои времена. Да, несмотря на то, что вами были предложены впечатляющие нововведения, в этому году в школе проходит обучение в два, а то и в три раза меньше студентов, чем планировалось. Это бьет по статусу и престижу школы, не смотря уже на то, что обучение в Хогвартсе не бесплатное. Получаемых средств недостаточно для содержания замка. Министерство, конечно, заинтересовано в качестве обучения, но не может взять на себя все расходы. А это, в свою очередь, делает невозможным большую часть предложенных новшеств.       Северус молча слушал, не меняясь в лице. С каждым новым словом мужчины он все явственнее ощущал, что на него повесят какие-то новые обязательства.       — Такая ситуация, предположительно, продлится не один и не два года, людям нужно время, чтобы оправиться от ужасов войны, а Хогвартсу необходимо поднять свою репутацию, снова стать одной из самых востребованных школ волшебства и магии. Министерство попросту расформирует школу, работающую в убыток, ведь как это не прискорбно — в современном мире многое зависит от денег, директор Снейп.       Несмотря на всю свою блистательность и непревзойдённый внешний вид, Бергз выглядел разбитым. Казалось, что новость о возможных переменах расстраивает его больше чем Снейпа, что сама мысль о закрытии школы причиняет ему физическую боль. Но Северус не был дураком, он понимал, что представитель Совета не явится к нему на личную встречу, чтобы просто поделиться своими опасениями. Северус ждал, когда собеседник перейдёт к сути разговора.       — Попечительский Совет может предложить два варианта выхода из ситуации. Первый: отказаться от обременительных новшеств, закрыть половину замка, расформировать часть профессорского состава и просто ждать. А второй: каким-то образом обратить на Хогвартс внимание общественности, привлечь студентов из других школ, доказать всем, что школа возродилась из пепла и пылает ярче чем когда-либо.       На ум Северусу пришёл треклятый турнир, но устраивать такой парад безумия и отваги совсем не хотелось. Как и ожидалось, Майкл Бергз прибавил директору головной боли, удовлетворил свою потребность во флирте и отбыл по каминной сети. Называя адрес, он подмигнул Снейпу, что можно было расценивать как приглашение на «чашечку чая», которым тот никогда не воспользуется.       Остальное время до завтрака, Северус не вставал со своего места за рабочим столом. В голове он рассматривал оба варианта, предложенные Бергзом.       Конечно, можно было плюнуть на все, согласиться с первым вариантом, протянуть несколько лет и найти преемника, на которого он спихнёт директорские обязанности. Либо же, дождаться закрытия школы, но прослыть не только темным волшебником, с не менее темным прошлым, но и человеком, погубившим великую школу волшебства и магии. Был и третий вариант: плюнуть на школу и все обязательства, инсценировать свою смерть, бежать в другую страну и, всю жизнь прячась под чужой личиной, продолжать свою зельеварческую карьеру. Как бы не был соблазнителен третий вариант, дававший Северусу надежду попасть на конгресс, а его трудам шанс попасть в «Зельевед», что-то решительно не позволяло ему задуматься над этим планом всерьёз.