Шёпотом

      Тот факт, что птицы и боль по-другому ощущают, не остался для Северуса Снейпа незамеченным. Множество раз профессору доводилось принимать костерост, он понимал, через что снова вынужден пройти, но был приятно удивлён возможностями птичьего организма. Крыло, безусловно, болело, но, благодаря высокому птичьему болевому порогу, боль была терпимой. Насколько Снейп мог быть уверен в своей памяти — никому ещё не приходило в голову лечить животных, в том числе и птиц, зельями, предназначенными для людей, сейчас же зельевар словно участвовал в эксперименте. Не на добровольных началах, конечно, но из этой ситуации можно извлечь и свою выгоду — унять исследовательский интерес.       Поттер крепко спал, но не ворочался во сне, не издавал звуков, да и всем своим видом напоминал покойника. Худого, бледного и измученного. Неужели мальчишке и впрямь не снятся сны?       Северус Снейп не был бы собой, если бы не извлёк из этой возмутительной и раздражающей ситуации свою корысть — Поттер за столь недолгое время рассказал ему больше, чем за всю неделю. Отчего-то спесивый гриффиндорец не желал идти навстречу в их беседах, Снейп чувствовал, что его водят за нос, не врут, но недоговаривают. Оказалось, что Поттер обладает истинно слизеринским навыком незаметно уводить нить разговора в другое русло. Но что, чёрт его задери, этот несмышлёный юнец может от него скрывать?       За размышлениями время тянулось не хуже магловской жвачки. Пусть в комнате и не было окон, Снейп ориентировался по простым магловским часам с будильником, что валялись на полу у ножек дивана. Если просунуть голову меж прутьями клетки и немного ее наклонить, можно было разглядеть стрелки на циферблате. Поттер по-прежнему не подавал признаков жизни.       На секунду Снейп представил собственный приговор к поцелую дементора за смерть национального Героя, от досады он зашёлся тревожным карканьем, куча пледов и подушек на диване завозилась.       Очки неудобно съехали с носа, два невидящих ото сна глаза обвели комнату мутным взглядом.       — Я уснул? — подскочил Поттер, поправляя очки. — О, прости, я и не заметил. Я всю ночь читал, — доверительно поведал он, широко зевая. — Профессор Снейп порекомендовал мне артефакторику, и знаешь, мне очень понравилось читать об этом, поскорее бы начались занятия. Вот только, я толком ничего и не смогу — мне запрещено колдовать, — студент заметно скис, достал откуда-то из-под своры подушек магловскую тетрадь и что-то быстро в ней накорябал.       Ворон мысленно отметил что-то для себя и принялся разминать затёкшие от долгого стояния в одной позе конечности. Сначала он перемялся с лапы на лапу, размял плечевые суставы, подняв крылья вверх, а затем потянул каждое крыло вместе с лапой в стороны, умело меняя точку опоры.       Сонный Поттер загляделся на изящные птичьи жесты.       — Крыло выглядит здоровым, — задумчиво пробормотал он. — Ты уже соскучился по полётам? Понимаю, когда-то я без своей метлы жить не мог… Вот только теперь квиддич меня совсем не интересует, надоело что-ли.       Ворон, казалось, игнорировал откровение волшебника, что-то выискивая в своих перьях и щёлкая клювом, на деле внимательно слушая и запоминая.       — Пора тебя выпустить, — студент встал со своего места и, потянувшись в попытке прогнать сонливость, подошёл к клетке.       Всю дорогу от странной комнаты, в которой содержался мистер Снейп в своём птичьем обличии, ворон крутил головой по сторонам, старался запомнить путь. Редкие студенты, встречавшиеся на маршруте странной парочки, косились на местного Героя с клеткой в руках. Никто не отважился поинтересоваться причинами чудачеств Поттера, до поляны неподалёку от хижины Хагрида добрались без эксцессов.       Поттер осторожно поставил клетку на траву, с робкой улыбкой взглянул на своего прошлого пациента и поднял металлическую задвижку на дверце. Ворон с опаской выбрался из своей «тюремной камеры» и на пробу взмахнул крыльями. Не почувствовав боли от недавнего перелома, птица резко взлетела и понеслась прочь от своего спасителя. Снейп был снова свободен.       Уже приводя себя в порядок после обретения привычной человеческой формы, директор Снейп понял, что изрядно вымотался: он не спал вторые сутки, успел побыть раненым и излеченным, порядком проголодался и нуждался в переосмыслении новой информации. Мысленно расставив порядок действий по приоритетности, профессор подобрал оставленную на полу одежду, обошёл свой рабочий стол, поднялся по закрученной лестнице, распахнул ближнюю дверь и очутился в тишине своей спальни. Сначала он поспит.

***

      — Спасибо, что нашёл время, Северус, — Минерва встала со своего места и метнула на него недовольный взгляд. — Ты ведь знаешь, что можешь поручить мне часть своих обязанностей? Я все ещё заместитель директора.       Дождавшись усталого кивка, она развернулась и проследовала к двери, по пути бормоча что-то о том, что Снейп обязательно загоняет себя и сляжет с переутомлением, если не прекратит всё тянуть в одиночку.       — Кстати, — обернулась она, уже взявшись за дверную ручку. — Как дела у мистера Поттера? Пригласить его к тебе сегодня? — спросила ведьма после увиденного жеста, растолкованного ей как «так себе».       Снова кивнув и дождавшись, пока гостья покинет кабинет, Снейп встал и зашагал по комнате в раздумьях.       Почему мистер в-каждой-бочке-затычка в этом году ниже травы? Неужели, из-за отсутствия в замке его подпевал? Но разве такой сиятельной персоне трудно завести новых друзей? А как же квиддич? Когда-то мальчишка был готов спрыгнуть с астрономической башни за отлучение от команды. У Слизерина появился серьёзный шанс завоевать кубок школы в этом году, неужели это нисколько его не волнует? Почему ему не снятся сны? Почему он стал выглядеть, как свежий труп? Почему он не спешит в очередной раз сунуть голову в львиную пасть и не ищет приключений на свой тощий зад? Почему?       Профессор Снейп чувствовал себя дураком, так же, как дураком чувствует себя опытный учёный, поставленный в тупик нестыкующимися фактами, как ощущает себя профаном детектив, неспособный связать улики и гипотезы, как мнит себя недоучкой доктор, что не может определить болезнь по симптомам.       Недуг Поттера перестал быть чем-то вроде небесной кары, теперь Северус видел в нем больше загадку, вызов для пытливого ума, объект исследования. Не решить эту головоломку — значит предстать полнейшим дилетантом и невеждой, пусть и перед самим собой, но своя гордость дорога и не хочется наступать ей на хвост.       Нежеланное директорство отбирало много сил и времени, исчерпывало запасы нервных клеток, но Северус ещё надеялся найти кого-то более подходящего на роль своего преемника. Ни гордые за своего декана слизеринцы, ни уважение в глазах коллег, ни надежды попечительского совета, ни, даже, достойное жалование не удержат его на этом посту ещё на год. Он принял решение.       Осталось разобраться с болячкой Поттера и удавка на шее ощутимо ослабится. Как только в школу прибудут новые профессора, вся система нововведений встанет на рельсы, а часть обязанностей с благодарностью будет спихнута на Минерву, вот тогда можно будет совсем расслабиться.       В компании приятных мыслей директор Снейп отправился на ужин в Большой зал.

***

      — Профессор Снейп, сэр? — предварительно постучав, Гарри заглянул за гостеприимно отворившуюся дверь директорского кабинета, его уже дожидались.       В комнате был приглушен свет, всё освещение составляли пара канделябров с горящими свечами в глубине помещения, да свет от огня, падающий трепещущим полукругом у камина. Даже солнце медленно брело на покой, последними лучами цепляясь за оконные витражи. Атмосфера расслабленности и безмятежности окутала утонувшую в тишине комнату. Приглашающий жест, мягкое кресло, жар от трещащих поленьев, цветы, распускающиеся на фарфоровом боку чашки, изучающий острый взгляд.       Второй раз за день сносить компанию Поттера оказалось легче — директор уже был измотан событиями минувшего дня, на злость сил уже не хватало. Что же, пора приступать к беспроигрышной тактике по завоеванию доверия своего неудачливого визави.       — Мистер Поттер, могу ли я поделиться с вами тайной и быть уверенным в её сохранности?       — Тайной? — глупо переспросил Гарри. Неужели у Снейпа ещё остались тайны? Какая глупость, конечно они остались, он ведь живой человек, пусть порой и заставляет усомниться в этом факте своей пугающей мрачностью.       — Личной, — не спеша и не раздражаясь, ответил мужчина, внимательно изучая реакцию сидящего напротив.       — Конечно, сэр, — мальчишка придвинулся ближе и тоже, почему-то, зашептал. Во все глаза он смотрел в лицо директора и был явно очень заинтересован.       Снейп не спешил, растягивая момент. Из внутреннего кармана новенькой, расшитой узорами, но попрежнему чёрной мантии он достал серебряный…       — Портсигар? — охнул мальчишка.       Гарри редко встречал курящих волшебников, их нечасто можно было заметить в Кабаньей голове или Дырявом котле, но и курили они исключительно трубки, присасывались к вытянутым мундштукам и причмокивали, выдыхая удушливый дым.       Снейп привычным жестом откинул серебряную крышку, украшенную изящной резьбой, достал тонкую коричневую сигарету с чёрным фильтром, задумчиво покрутил ее в пальцах.       — Вы когда-нибудь пробовали? — он обратился к студенту, но взгляд его был направлен на табачное изделие.       — Нет, — честно ответил Поттер, для верности помотав головой. Иногда он замечал группки старшекурсников за трибунами на квиддичном поле, они дымили магловские папиросы и тщательно скрывали следы своей шалости перед уходом. Сам Гарри никогда не попадал в дурную компанию — так о курящих подростках отзывалась тётя.       Снейп молча протянул Гарри сигарету, но тот не спешил принимать табачную палочку из рук директора. Вдруг профессор его проверяет, или хочет подсадить Гарри на сигареты, он наслышан о никотиновой зависимости.       — Это не табак, берите. Этот сбор я самолично вырастил и подготовил. Лечебные травы, обычно их раскуривают в курильнях для благовоний, эти помогают мне с болью в горле и успокаивают после тяжёлого дня. Они более эффективны, если вдыхать их дым в небольшом количестве.       — У вас был тяжёлый день? — робко спросил Поттер, не уверенный в том, что ему ответят, но сигарету принял.       — В последнее время других не бывает, — Снейп достал вторую сигарету, уже для себя, закрыл портсигар и легко постучал фильтром о серебряную крышку. Поттер повторил жест — вдруг это такой своеобразный этикет курильщиков.       Директор был не похож на себя обычного. Он был явно чем-то загружен, но не раздражён. Неужели он, Северус Снейп, бывший учитель и декан, директор Хогвартса, сейчас будет учить Гарри курить? Странное волнение свернулось в тугую спираль в животе, кончики пальцев покалывало, Гарри Поттер затаил дыхание и замер, чувствуя себя так, словно он собирался сделать что-то неправильное, взрослое и запрещённое, и пусть это всего лишь лечебные травы.       Гарри не двигался и глупо пялился на профессора, словно этот мираж сейчас развеется, а мистер Снейп зло посмеётся над ним, выставит идиотом и прогонит из тёплого кресла и уютного кабинета. Но тот сидел как ни в чем не бывало. Сигаретный фильтр оказался меж губ профессора, на кончике волшебной палочки, поднесённой к противоположному концу, зажегся огонёк, на миг лицо мужчины обняло мягкое свечение. Снейп затянулся и выдохнул дым, затылком откидываясь на спинку кресла.       Эта картина пригвоздила Гарри к месту. Профессор Снейп, растянувшись в кресле, курит прямо перед ним. Разрыв шаблона. Азарт, адреналин, а может и вовсе желание не опростоволоситься побудили Гарри к действию, он обхватил фильтр губами. Снейп поднёс к его лицу палочку, маленький огонёк плясал не её кончике и бликовал в стёклах очков.       — Не торопитесь, втяните через фильтр воздух в рот, — мягко шептал Снейп. — Спокойно, а то поперхнётесь и закашляетесь. Вот так. А теперь вдохните воздух ртом. Не держите в себе, выдыхайте.       Следуя инструкциям, Гарри справился с первой затяжкой. Было непривычно и сложно следить за дыханием, да и ощущение дыма в легких было в новинку. Скосив глаза к носу, он наблюдал, как из собственного рта струится, закручиваясь в чуднЫе спирали, дымное облачко.       Какое-то время они сидели молча, Снейп раздумывал о чём-то, а Гарри боялся спугнуть момент. Время от времени профессор затягивался и стряхивал пепел в неглубокую хрустальную пепельницу на кофейном столике, Гарри повторял за ним. Воздух в кабинете наполнялся лёгким ароматом трав, на вкус дым был приятным, не горьким, каким Гарри думал он будет, слегка сладковатым.       В животе распутался клубок тревоги, мысли в голове разбежались и попрятались по углам, руки стали тяжелыми и расслабленными. Гарри скинул с ног свои старые потрёпанные кроссовки и забрался в кресло с ногами, поджимая колени к груди. Докуренная сигарета нашла своё последнее пристанище в пепельнице.       — Чем вы обычно занимаетесь? — шёпот откуда-то сбоку, Гарри привычно нашёл глазами губы директора. — Когда не хандрите в своём «безопасном месте»?       Гарри прыснул от подражающего ему тона профессора на фразе про безопасное место.       — Я читаю, прогуливаюсь по замку, хожу на занятия, — Гарри был спокоен, как слон, и расслаблен, как спящий слон.       — А как же друзья, разве вы ни с кем не общаетесь?       — Кроме вас только с вороном, я спас его недавно. И то, он улетел сразу, как только появилась возможность.       — Думаю, он вам очень благодарен, — чуть резче, чем было необходимо.       — Я не знаю, могут ли птицы испытывать благодарность. Люди могут, а вот… Он был со мной недолго, но мне было приятно о нем заботиться, а теперь он улетел и я каждый раз надеюсь снова его увидеть. Знаю, глупо.       — И правда, мистер Поттер, как же вы отличите его от сотни его пернатых собратьев? — усмехнулся Снейп, но не со злостью. Видимо профессор тоже расслабился и пребывает в этом обволакивающем состоянии покоя.       — Очень просто, сэр! — Гарри озорно улыбнулся и наклонился над столиком меж их креслами, глаза его искрились. А может это и вовсе блики от огня в стёклах очков. — У моего ворона на голове есть белое пятнышко! Слева от глаза.       Если бы в помещениях могли бить молнии, то одна из них непременно попала бы в Северуса Снейпа. Холод сковал все внутренности, больших трудов стоило заставить свою руку, собиравшуюся поправить волосы слева, вернуться на подлокотник. Нет! Мальчишка совершенно точно не мог догадаться о человеческой личности своего пернатого знакомого. Спина под чёрной мантией напряглась, но лицо закоренелого шпиона не выдало ни одной эмоции, кроме дежурной заинтересованности. Директор достал портсигар.       — Сэр, а можно мне тоже? — в смущении промямлил студент.       — Не увлекайтесь! — слишком грубый ответ. Снейп был на краю обличения, из-за чего сделался резким и отстранённым.       Студент поник и притих в кресле. Понимая, что доверительная атмосфера рассыпается, а в воздухе снова повисает неловкое молчание, директор протянул Поттеру вторую сигарету.       — Как вам пришлась артефакторика? — после недолгого молчания Снейп развернул русло беседы.       — Я и правда читал о ней. Как вам стало известно, сэр? — удивился студент, а в Северуса Снейпа ударила вторая невидимая молния.       — Мадам Пинс за ужином поделилась своим изумлением по поводу вашей тяги к знаниям, — соврал Снейп и не был пойман.       — Это очень увлекательно, — Поттер разглядывал тлеющий кончик сигареты в своих пальцах. — Правда я не знаю, это очередное временное увлечение, или мне по-настоящему интересно.       — Что вы имеете в виду под временным увлечением? — Снейп навострил уши, но не подал виду.       — Когда я жил на Гриммо, то решил затеять ремонт. Мне очень нравилась эта идея. Я набросал планировку, Кричер притащил мне всякие журналы и каталоги, что волшебники используют для выбора отделки. Я даже заказал обои и почти нанял бригаду домовиков-строителей, но отчего-то забросил эту идею. Обои до сих пор лежат на чердаке.       — Вам не хватает опыта в таких делах, вы ведь никогда прежде не распоряжались таким имуществом, как особняк, — поддержал беседу Снейп.       — Да, наверное. Летом я нашёл в домашней библиотеке старую кулинарную книгу, заказал у Кричера все необходимые продукты, он подготовил всю посуду. Раньше я готовил еду в доме тёти, тогда мне это нравилось, летом снова стало интересно попробовать себя в этом. Но дальше трёх блюд я не продвинулся. Мне стало неинтересно, разонравилось.       — Хорошо, что ваш домовой эльф не даст вам умереть с голоду, — обронил Снейп задумываясь.       — Когда пришло письмо с приглашением вернуться в школу, я загорелся идеей написать роман. Автобиографический. Кричер притащил откуда-то старинную печатаную машинку, даже отполировал клавиши. Но дальше первой главы я не продвинулся, забросил.       Поттер замолчал. Снейп молчал за компанию.       Со студентом точно происходило что-то странное. Поттер потерял все свои Поттеровские привычки, он больше не шляется по ночам по замку в поисках приключений, не рассекает ветер над квиддичным полем, не болтает с друзьями на уроках и не нарушает школьные уставы. Все это директор невзначай выведал у своих коллег, а в дополнение к новой информации картина складывается совсем печальная. При других обстоятельствах Снейп выдохнул бы с облегчением — Поттер стал обычным студентом, он не пытается угробиться или подкинуть проблем. Но Поттер, вернее сказать «то, что от него осталось», сам стал большой проблемой и перестал быть собой. Как многолетние привычки и склонности могли так просто исчезнуть? Связано ли это с его проблемами с магией?       — Вам по-прежнему ничего не снится?       Поттер кивнул. Вторая сигарета совсем разморила юношу, он так и сидел в кресле, привалившись к спинке боком, одно колено он обнимал руками, а вторая нога съехала с кресла на пол. Два мутных от находящего сна глаза были полуприкрыты и обращены на профессора.       — Я думаю, что мы можем попробовать снова, сэр, — тихо выдохнул тот. — То что вы провернули тогда в больничном крыле. Мне кажется, что я готов.       Снейп и сам хотел подвести сегодняшнюю беседу к этой мысли, но не хотел торопиться. Идея о том, как быстро втереться в доверие мальчишке — разделить с ним «тайну», пришла к профессору, как только он проснулся и по привычке потянулся за портсигаром. Конечно, это вовсе не являлось никакой тайной, хранить её не было никакого смысла. Но вот Поттер, поверивший в то, что их теперь объединяет что-то личное, похоже купился и готов к сотрудничеству.       Профессор кротко кивнул и тут же, собрав в голове уставшие мысли, отогнал расслабленность и вновь превратился в серьезного и могущественного волшебника. Действовать стоило аккуратно, но быстро. Сейчас разомлевший Поттер представлял собой идеальный объект для ментальных практик.       Мистер Поттер тихо ойкнул, когда кресло под ним трансформировалось в мягкую софу, но быстро сориентировался и удобно устроился в объятии подушек, расслабляясь. Директор Снейп устроился рядом, он встал на колени на полу у изголовья.       — Давайте, — доверительно шепнул студент, снимая очки.       В камине тихо потрескивали поленья, старинные часы с маятником, тикая, складывали секунды в минуты, чудаковатые серебрянные приборы в дальнем углу звенели и клацали, директор, склоняясь над софой, еле-различимо нашептывал незнакомые слова катрена. Спокойствие и сонливость находили волнами, тяжёлые веки то и дело смыкались, но Гарри, как зачарованный, неотрывно смотрел в чёрные глаза напротив, вслушивался в шёпот, растворялся среди маленьких подушек в уютном полумраке комнаты. Убаюканный мягким шелестом голоса профессора, Гарри легко соскользнул в сон.