Шёпотом

      Страшная паника на миг, всего на миг, завладела некогда холодным и острым, как разделочный нож номер шесть, разумом. Но этого мига профессору хватило: сердце запнулось и пустилось тяжело грохотать где-то внутри со страшной скоростью, адреналиновый рывок сузил мир перед глазами до крохотного окошка, в котором можно было разглядеть лишь разомкнувшиеся тонкие пальцы, из которых выпадает бесполезная, некогда волшебная палочка. Мысли побежали вперёд испуганного сердца:       «Министр лично меня приговорит.»       «Надо же, старый чёрт, загубил Национального Героя.»       «Самонадеянный трухлявый болван, взял ответственность на себя и не выгреб самостоятельно, браво.»       «Минерва выцарапает мне глаза.»       — Стоп!       Рваный хрипящий выкрик помог прервать чехарду мыслей, мальчишка в кресле старательно скрывал слёзы и не выдавал подрагивающих плечей. Вдох на пять, задержать, выдох на семь, открыть глаза. Из кресла напротив по-прежнему ни звука, но мокрые ресницы выдают с головой, палочка все там же на полу, огонь в камине продолжает свой танец, как ни в чем не бывало.       — Поттер, — позвал и ждет привычный взгляд в ответ. — Гарри.       С трудом вымолвленное имя непривычно слетает с губ и нелепо повисает в воздухе, но тот самый, что зовется этим именем, остаётся неподвижным. Тяжелая горечь, сменившая панику, поднимает с кресла, толкает вперед и вот уже директор стоит на коленях у ног того самого «Гарри». Чехарда продолжается:       «Мальчик остался без магии.»       «Он этого не заслуживает.»       «Снова платит по чужим счетам из своего кармана.»       «К дементорам министра, нужно спасти, вернуть…»       — Посмотри на меня, — оба вздрогнули от обычной фразы. Надломленно и тихо она прозвучала прямо как там, в углу одной из грязных комнат Визжащей хижины. Измученные зеленые глаза столкнулись с решительными черными. — Я верну тебе магию.       «Я задолжал мальчишке слишком много, вся магическая Англия, драккл ее раздери, в долгу.»       — Но без тебя я не справлюсь, да? Мы вместе справимся, подлатаем тебя, поставим на ноги. Будешь колдовать как раньше, даже лучше. Выучишь все заклинания в твоей этой книге про артефакты, примешь свой Род, от невест отбоя не будет, Поттер, — успокаивал как маленького, уговаривал, скорее, сам себя.       — Не нужны мне невесты, — сипло отозвался мальчишка.       — Значит, будут женихи, — неловкая попытка пошутить была встречена смешливым фырканьем, потеплел взгляд покрасневших от молчаливых слез глаз.       — Зачем вы помогаете мне? Я не держу на вас зла, вы ничего мне не должны, — Поттер поковырял ногтём дырку в потертых джинсах на колене, но опомнился и постарался скрыть этот жест.       — Потому, что мне есть до этого дело, — решительно кивнул директор и, встав с колен, занял привычное место в кресле. Серебряный блик, огонёк с кончика палочки. — Угощайтесь, вам необходимо успокоить нервы.       Поттер принял предложение и закурил, расслабленно откидываясь в кресле.       Некоторое время оба молчали и думали о своем: Гарри думал о бедолаге Кричере, что не переживет новости о потере магии, а Снейп думал о Гарри.       Директор не с первого раза смог охарактеризовать чувство, побудившее упасть на колени перед студентом и сбивчивым шепотом успокаивать чужие слезы. Определение слова «жалость» он смог припомнить не сразу — прошлая профессия шпиона на корню губила подобные чувства, заставляла испепелить душу, обрасти шипами и научиться пускать ими яд. Но сейчас, в этой скупо обставленной комнате, по убранству уступающей самой себе при прежнем хозяине, Северус Снейп не спешил отращивать седую бороду и прятать глаза за очками-половинками — рассуждать на тему всепрощения он не собирался: свою вину в случившемся он ощущал сейчас физически. И как бы Снейпу не хотелось вернуть себе мирное существование, но цинично отгородиться от обстоятельств, сдать мальчишку в Мунго и забыть, он уже не сможет. Поттера было мучительно жаль, но жалким он в глазах Снейпа не являлся.       — Как вы себя чувствуете? — совершенно несуразный вопрос при нынешних обстоятельствах.       Поттер поднял рассеянный взгляд и пожал плечами, но с интересом проследил за поднявшимся с места профессором.       — Не рискну предлагать успокаивающих зелий, не знаю точно как их приём скажется на вашем недуге, но кое-что от нервов у меня, всё же, есть.       На невысокий столик меж двух кресел, с тяжелым стуком, опустилась подарочная бутылка вишневой медовухи, а следом два стакана. Мерлин пресвятой, спускайте шлюпки, Господин директор спаивает учеников.       — Как вы догадались о моей слабости? — с напускной деловитостью поинтересовался директор, откупоривая бутылку и разливая содержимое по чудным низким хрустальным стаканам. — Могу предположить, что по наводке.       — Профессор Макгонагалл намекнула, — растерянно пробормотал Поттер, разглядывая придвинутый к нему напиток. Блики огня от камина играли на гранях резного стакана, темная жидкость лишь на дюйм покрывала хрустальное дно, себе профессор налил ощутимо больше.       — Вы когда-нибудь пили медовуху? Она намного крепче сливочного пива, — внешне собранный, в мыслях Снейп чертыхался на одну болтливую кошку.       — Профессор Слизнорт однажды хотел угостить нас с Роном, но напиток был отравлен, у Рона случился припадок, а мне так и не довелось попробовать, — напряженно отозвался студент.       — И слава Мерлину, что не довелось, — Снейп припомнил тот случай с безоаровым камнем, вот же удивил его тогда Поттер. — Могу заверить вас, эта бутылка точно не отравлена, мадам Розмерта лично пломбирует пробки сургучом.       В подтверждение своих слов, директор пригубил из своего стакана, Поттер поспешил повторить. Теплый и медовый, но в то же время терпкий, как спелая вишня, волнующе отдающий на кончике языка пряностями вкус. Ароматный напиток тягуче опускался по горлу, еле ощутимо согревал внутренности и расслаблял ссутулившиеся плечи. Поттер незаметно облизал сладкие губы и улыбнулся:       — Вкусно! — расслабленное лицо с трудом можно было уличить в недавних слезах, его выдавали лишь покрасневшие веки.       — Не злоупотребляйте, мистер начинающий алкоголик, такие напитки не принято выпивать залпом, — лениво пристыдил профессор, но подлил немного в опустевший стакан.       — Как хорошо, что завтра суббота, можно будет проспать до обеда, — кажется, звание алкоголика Поттер еще не заслужил, вон как язык развязался от пары глотков. Студент расслабленно потянулся и закопошился в кресле, удобнее устраиваясь в ворохе подушек.       — Неужели вы надеетесь напиться до беспамятства? Я вас огорчу, но этот стакан станет вашим последним на сегодня, — Снейп сам себе пока не мог объяснить эту выходку с медовухой. Пока как слабое оправдание ему подходила отговорка о том, что выпить ему все равно не с кем, да и Поттер совершеннолетний по всем меркам.       — Что вы, сэр, я бы ни за что… - Поттер смутился и потупил взгляд. — Просто, в последнее время мне требуется немного больше времени для сна.       — И когда вы собирались мне об этом сообщить? — Снейп напрягся, но спугнуть мальчишку от очередных откровений не спешил.       — Ничего критичного, — тут же горячо заверил студент. — Сон помогает скоротать время, заняться мне все равно больше нечем. Только и делаю, что читаю и занимаюсь учебой, увидела бы меня Гермиона — решила бы, что меня подменили.       Слабая улыбка при упоминании о старой подруге вышла печальной. Поттер выглядел совершенно одиноким человеком. Не одинокий он не стал бы лишний раз откровенничать с директором, да болтать с птицами, будто причудливая сказочная принцесса.       — Не вижу ничего дурного в том, что вы занимаетесь учебой, как и положено студенту в стенах этого замка. Или успели соскучиться по выискиванию неприятностей на свою голову? — между делом поинтересовался Снейп.       — Никогда я их специально и не искал, — слабо возразил Гарри. — Оно само как-то…       — Что ж, Поттер, авантюра, в которую мы с вами сейчас ввязались, может посоперничать и с поисками философского камня, и с открытием Тайной комнаты. Министерство очень озадаченно вашим состоянием, если они прознают о потере магии и моих намерениях самостоятельно ее возвратить — не сносить мне головы.       — Они не узнают, я им этого не позволю! — с пол-оборота завелся студент. — Эти бородачи в цыплячьих мантиях больше калечат, чем лечат. Я не вернусь в Мунго!       Гарри Поттер с содроганием вспоминал ту часть лета, которую ему довелось провести в госпитале. Бесконечные диагностики, не приводящие ни к чему, не приносящий положительных результатов, но нескончаемый поток зелий, колдомедики, устраивающие консилиумы прямо у кровати больного. Да и что они смогли? Лишь чесали бороды, с умным видом кивали, да хмурились. Но в результате Гарри все равно оказался на Гриммо, только по уши накачанный седативными зельями, вывернутый наизнанку таким лечением и смирившийся с ухудшениями.       — Не вернётесь, — тут же успокоил Снейп, завидя перемены в настроении гостя. — Давайте лучше подумаем, чем можно заткнуть вашу, извиняюсь, дыру.       — Заткнуть?       — Да, я думаю, что можно связать воедино воронку внутри вас, быстро сменяющиеся увлечения и ухудшение вашего здоровья, — директор стал задумчивым, несмотря на расслабленную позу. Он сидел, облокотившись в кресле и закинув ногу на ногу, в руках он держал стакан и немного поигрывал им, следил за тем, как преломляется свет от огня на резных стенках.       Поттер лишь неопределенно пожал плечами. Может, неудачные попытки начать ремонт, написать книгу и научиться готовить и правда можно было оправдать его «болезнью»? Парень давно привык, что в магическом мире многому не стоит удивляться.       — Расскажите мне о том, что любите, — задумчивый взгляд лениво скользнул по растерянному лицу напротив. — Чем предпочитаете заниматься в свободное время, чем наслаждаетесь, что занимает ваши мысли.       Такого вопроса Гарри точно не ожидал, отчего и впал в ступор на долгие минуты. Поттер усердно соображал, а профессор не торопил, лишь мельком рассматривал студента, не отнимая от лица очередной прикуренной сигареты.       Мальчишка давно не бедный сирота, теперь он победитель в войне, Золотой мальчик, Национальный Герой, символ наступившего «светлого и счастливого», как о нем пишут в газетах. Но если бы не отметина на лбу, его нельзя было бы отличить от обычного магловского подростка, выходца из неблагополучной семьи: застиранная футболка с выцветшим принтом на замену той, что не так давно директор собственноручно превратил в драную тряпку; широкие джинсы, на пару размеров больше, давно растянулись на коленях; старательно залатанная дырка на носке почти никак себя не выдавала, а завершала картину приклеенная на скотч дужка очков. Внешним видом молодой Герой напоминал если не уличного бродяжку, то шалопая-беспризорника точно. Неужели он решил отречься от банковских сейфов, коих, как считал Северус, было немало? Какое кощунство, не распоряжаться деньгами, что специально для него сохранили родители.       Северус Снейп мог понять такое отношения к своему внешнему виду. Раньше простому преподавателю зельеварения не было необходимости иметь в своём гардеробе больше пары рабочих мантий, самых простых и дешевых. В таких не жалко пожинать результаты зельеварческого «творчества» студентов, терпеть пытки Лорда или таскаться по не самым злачным местам, сливаясь с толпой, в очередной попытке что-то выведать для Альбуса. Да и не мог Снейп похвастаться, даже перед самим собой, своим материальным благосостоянием — на протяжении многих лет работать практически задаром, вывозить на «энтузиазме» при скупом окладе. Тут не до внешнего вида точно.       Теперь же, когда обе шпионские «ставки» в прошлом, взрывающиеся котлы оставлены в подземелье, а урон от навозных бомб не затрагивает окрестности директорской башни, Северус почувствовал себя Человеком. Человеком что-то значащим, занимающим высокую, пусть и нежеланную, должность, человеком, чей внешний вид должен соответствовать статусу. Поэтому теперь в шкафу Господина Директора можно было обнаружить целый ряд новеньких мантий, качественных и дорогих, пусть и не особо отличающихся выбором цветов — преобладающим остался привычный чёрный, порой серый, реже тёмно-зелёный. Свежие рубашки хрустели благодаря стараниям личного домовика, запонки и ленты для волос тщательно подобраны под каждый образ, несколько пар ботинок, начищенных до блеска, бережно хранились в коробках из обувной лавки. Северус Снейп не гнушался растрачивать внушительный директорский оклад на вещи, которых всю жизнь был лишён.       Не от привычки к самолюбованию он каждое утро разглядывал себя в зеркале и получал красноречивые комплименты от этого зачарованного предмета интерьера своей ванной комнаты. Благодаря регулярному крепкому сну, здоровому питанию и сократившемуся списку нервирующих обстоятельств, директор и сам заметил, что стал выглядеть гораздо презентабельнее. О чистых волосах и речи не идёт — отпала необходимость наносить на волосы защищающий от испарений зелий жирный состав, внимательные коллеги первое время с напускной тактичностью таращились на непривычно чистую голову директора.       В тайне от самого себя, Северус наслаждался недвусмысленными намеками Бергза, его повышенным вниманием, как к мужчине. Чего уж тут греха таить, Северус оставался мужчиной, да и к тому же, с некоторыми потребностями, которые уже привык если не задвигать в долгий ящик, то точно душить на корню. Но для телесных нужд по-прежнему остаётся посещение дома терпимости в Лютном под оборотным зельем, а для души — чтение и редкие эксперименты с составами зелий, в данных обстоятельствах о большем и просить грешно.       — Наверное… — тихий голос прервал рассуждения директора о говорящих зеркалах, борделях и запонках. — Наверное, квиддич. Пусть меня и не интересует гонка за кубок школы и всякие соревнования, но на метле я бы полетал. И чтение. Я уже прочел почти всю литературу об артефакторике, что смог найти. Только жаль, что не смогу применить эти знания.       — Временно не сможете, — поправил директор, зацепившийся за одну мысль: — Возможно, это ремесло и поможет в нашем деле. Обязательно запишитесь на курс артефакторики, может она — не одно из временных увлечений.       Поттер с уверенностью кивнул и потянулся за своим стаканом. Произошедшее далее, словно подпилило одну из ножек директорского кресла: камин чихнул, отплевываясь зелеными искрами, и из мраморного жерла на мигом напрягшегося директора и его захмелевшего гостя, уставился Майкл Бергз.       — Добрый вечер, Господин директор. О, мистер Поттер, рад новой встрече! — Бергз если и был озадачен, то не подал виду. — Простите мне мою внезапность, я не помешал?       — Нет, что вы, — пискнул вжавшийся в кресло Поттер. Он явно был сконфужен и дико смущен, за подушкой он старался спрятать свой стакан, а ноги опустил и сел в кресло, как подобает джентельмену, а не наглому подростку. Необходимо заметить: босому джентельмену — кроссовки продолжили валяться неподалёку от кресла.       — Тогда у меня есть пара организационных вопросов к директору Снейпу.       Чертов Бергз! Всегда появляется в неуместное время, будто завел себе дурацкий будильник с отметкой «Посетить Снейпа и застать его с Поттером в компрометирующей ситуации». Как теперь объяснить общественности сложившуюся ситуацию: по вечерам директор и студент выпивают в доверительной обстановке. Какой позор! Что ж, следует понадеяться на благоразумие Бергза и его умение держать язык за зубами, потому что в этот раз он точно не купится на актерское представление Поттера под названием «У нас тут дополнительные занятия».       К счастью обоих застигнутых врасплох, появившаяся в камине голова Бергза не стала развивать скользкую тему. Внезапный визитер и правда задал пару незначительных вопросов о том, необходимо ли ему посещать завтраки и обеды в большом зале, и можно ли ему будет самостоятельно обставить свой кабинет. На этом Бергз распрощался и исчез, растворяясь в ревущем зелёном пламени.       — Сэр, а что мистер Бергз имел в виду? — Поттер подал голос, но выглядел по-прежнему напряженным.       — Профессор Бергз, — поправил директор. — Он назначен на роль преподавателя курсов по артефакторике.       Каминный гость разрушил умиротворяющую атмосферу в кабинете, будто забрал с собой весь уют. Теперь оба не могли найти себе места, будто комфортные кресла мигом превратились в жесткие камни.       — Пожалуй, мне стоит вас проводить, — первым встал с места и подал голос мужчина, но тут же поморщился как от зубной боли: — Не возражайте, оставаться тут нет необходимости, время отбоя давно наступило, вы нетрезвы. Идёмте.       — И вовсе я не трезв… не нетрезв, — запутался в словах неохотно завязывающий шнурки Поттер, но с места встал и, схватив по-прежнему валяющуюся на полу палочку, поспешил за исчезающей в дверном проёме чёрной спиной.       — Не буду лгать, я знаю, где находится Ваше «безопасное место», Поттер, — пояснил директор на молчаливое удивление Гарри — шли они в противоположную от гриффиндорской башни сторону. — Я наслышан об этой комнате.       Снейп блефовал — ни о чем он не наслышан, просто запомнил дорогу, находясь в своём птичьем обличии. Насчёт загадочной, явно поддельной, гостиной львиного факультета стоило еще разузнать.       — Пожалуйста, сэр, только не рассказывайте декану Макгонагалл, иначе она самолично заложит стену Выручай-комнаты кирпичом, — взмолился спутник, чем сдал название таинственного убежища.       «Выручай-комната, значит…»       Директор ничего не ответил, идти продолжили молча.       Умело скрыв удивление от внезапно появившейся на неприметной стене двери, директор молча кивнул на прощание и, круто развернувшись на месте, зашагал обратно, уверенно чеканя шаг.       Каково же было удивление Гарри, когда Комната, на привычный запрос о «безопасном месте», открыла ему копию директорского кабинета. Вот только вместо двух кресел по бокам от кофейного столика, расположился просторный и мягкий диван, подле которого обнаружились все личные вещи и книги, оставленные в предыдущей версии Комнаты.