Шёпотом

      Наступление октября принесло Северусу Снейпу массу головной боли. Трижды проклиная себя за излишнюю инициативность, директор с честью принял в Хогвартсе приглашенных преподавателей, отчитался перед Министерством о проделанной работе и, со всей присущей себе твердостью, письменно ответил на вопросы, что пришли от Ежедневного Пророка.       Такой стиль интервью подходил для немого-для-всех-кроме-Поттера директора. История с его немотой была на руку: когда окружающие догадались о последствиях перенесенной раны, Снейп заметил одно выгодное обстоятельство — к нему реже стали обращаться коллеги, при встрече его не беспокоят по поводу пустяковой болтовни, а журналисты не кидаются на него ради эксклюзивных интервью. Потому, отчитавшись о проделанной работе еще и пред народными массами, директор мог позволить себе немного расслабиться и понаблюдать, как вся проделанная им работа становится на рельсы и движется в сторону светлого будущего, в котором Хогвартс возрождается из пепла и производит на свет образованных, подкованных во многих сферах жизни, уверенных в своих силах молодых волшебников и волшебниц.       К завершению первой недели октября Северус даже решил, что пока все складывается довольно удачно. Может, он даже сможет побаловать себя выходными вне замка, прогуляться по магловскому Лондону, поужинать в каком-нибудь ресторанчике и найти спутника на ночь. Но…       Но в роли напоминания о том, что Северус Снейп всё еще является заложником обстоятельств в виде директорства, выступил Майкл Бергз. Новоявленный профессор, при всем прочем являющийся председателем Попечительского совета, не стеснялся совать свой нос во всё, что происходит в школе.       «Неужели вернули соревнования по игре в плюй-камни? Великолепно! Но что насчет техники безопасности?»       «Открылась секция по игре в волшебные шахматы? Чудесно! Но не кажется ли вам, что эта игра немного жестока?»       «Дополнительные факультативы и новые дисциплины? Прекрасно! Но не добавляет ли это детям больше ненужной нагрузки?»       Чертов Бергз даже в меню подаваемых блюд влез, видите ли, слишком мало витаминов для растущих организмов, чтоб его!       Северус стоически терпел внезапные встречи в коридорах, кокетливые взгляды за обедом в Большом зале, и завуалированные намеки. Несмотря на свою назойливость, с профессорскими обязанностями Бергз справлялся блестяще. Об этом директору доложил Поттер, успевший посетить два занятия с новым профессором, и, судя по горящим глазам студента, Бергзу действительно было под силу заинтересовать подростков в своём ремесле:       — Мне сначала было жуть как неловко перед профессором Бергзом, — мальчишка потупился в неловком смущении. — Но, вскоре, я и забыл о тех внезапных встречах, ведь он так увлеченно рассказывает! Удивительно интересный предмет, впервые я в рядах первых благодаря знаниям.       Напросившийся на похвалу студент побежал на следующий урок, получив одобрительный кивок, а директор, выловивший своего недошпиона в коридоре, вернулся в директорскую башню.       И вроде бы всё, можно, наконец, подумать о себе, а не о благополучии сотни подопечных, но и тут Бергз нещадно развеял туман приятных мыслей.       — Самайн! — восхищенно воскликнул явившийся, конечно же без приглашения, в директорский кабинет профессор. — До праздника Дня Всех Святых осталось меньше месяца, нельзя терять такую возможность!       Снейпу осталось лишь вопросительно поднять брови и сложить руки на груди. Очередные идеи о восстановлении доброго имени великой Школы, уже наслышаны, спасибо.       — Да, я знаю, что каждый год в Хогвартсе проходит пир в эту ночь, но я хотел бы предложить, если позволите, организовать в этом году целый бал! Множество юных волшебников и волшебниц даже не подозревают о значении этого праздника, они не чтут предков, не получают благословений, не ведают о родовых ритуалах.       Снейп скептически повел подбородком в сторону. Ну да, может он и не из семьи чистокровных магов и не является наследником крупного Рода, но как-то же дожил до своих лет без ежегодных ритуалов и благословений предков. А может, потому и жизнь у него такая…       — Так вот, бал! Я не предлагаю что-то феерическое по типу Святочного бала на Турнире Трёх Волшебников, но мы могли бы отправить пригласительное письмо в Ильверморни, американским волшебникам этот праздник так же близок, как и нам.       Бергз еще некоторое время восторженно и в красках описывал свою идею, приводил доводы о пользе огласки для репутации школы, уверял в необходимости поддержания праздничного духа — в такое-то непростое время, намекал на пользу дружественных связей со знаменитой заморской школой.       Поразмыслив над всеми обстоятельствами и тщательно взвесив масштаб надвигающегося головняка, Снейп, всё же, согласился. Волшебники обсудили основные детали бала: Бергз настоял на костюмированном вечере во всех традициях Хеллоуина, так, мол, и магглорожденным будет привычнее, да и традиции будут почтены. Когда тема была обсуждена и вдоль, и поперёк, Майкл не спешил откланяться. Директор прятался за пергаментом, на котором уже начал набрасывать пригласительное письмо директору Ильверморни, тем самым красноречиво намекая гостю о своей занятости, но навязчивый волшебник не собирался легко сдаваться:       — Господин директор, — Бергз придвинулся ближе к директорскому столу и понизил голос. — Я не могу оторвать от вас взгляд, когда вы заняты делами! — и на грани слышимости: — Вам когда-нибудь отсасывали за рабочим столом? Я был бы не против упасть на колени перед таким харизматичным начальством.       Этот мурлыкающий, волнительно-низкий тембр заставил волоски на затылке привстать, к слову, привстали не только они. Снейп давненько не посещал борделей, стресс последних месяцев отодвинул эту необходимость на задний план, а сейчас перед ним статный и привлекательный мужчина прямым текстом предлагает себя.       Взмах ресниц, горящие медовые глаза встретились с грозными черными. Северус Снейп пытался договориться со своей совестью. Он с детства не привык отказываться от предложенного десерта, но поступиться ради этого рабочей этикой? Завести служебный роман? Приняв решение, директор опустил взгляд на пергамент и продолжил как ни в чем не бывало набрасывать текст приглашения. Собеседник лишь изящно откинулся на спинку стула и усмехнулся:       — Ваша недоступность, право, возбуждает еще больше.       Оглушающий грохот, пинком распахнутая дверь, взволнованный крик:       — Профессор, сэр!       Оба мужчины вздрогнули и в оцепенении уставились на пришельца. В дверях стоял никто иной как Гарри Поттер, подросток тяжело дышал, как после долгого бега, одежда его была в беспорядке, а в руках волшебная палочка.       — О, профессор Бергз, извините, я помешал? — мальчишка спохватился, разглядев посетителя, и постарался придать себе более подобающий вид.       — Что вы, мистер Поттер, я как раз собирался уходить, — вежливо улыбнулся Бергз, вставая с места. — До встречи, Господин директор.       Снейп готов был поклясться — Бергз ловит кайф, обращаясь к нему как «Господин», директора же от этого обращения воротило. Взглядом проводив артефактора до камина, директор выжидающе уставился на второго за час незваного гостя. Что за проходной двор вечно получается из директорского кабинета? Позволить горгулье впускать без пароля — фатальная ошибка, может стоит ввести часы приёма?       — Мистер Поттер, потрудитесь объяснить свое поведение, — Снейп начал привычно заводиться, в надежде поскорее выдворить студента.       — Профессор, палочка! — Поттер явно не замечал недовольства визитером, он стремительно подошел к директорскому столу. — Я взял ее в руки, а она…       Подбирать слова взбудораженный чем-то мозг Поттера просто отказывался, вместо этого мальчишка взмахнул волшебной палочкой и восторженно воскликнул, когда из её кончика вылетело несколько цветных искр. Снейп задумчиво наблюдал за этим представлением, прикусив ноготь на большом пальце.       — Конечно, не как в лавке Олливандера, но уже кое-что! Как думаете, профессор, это хороший знак? — будучи недавно лишённым магии, сейчас студент ликовал, он пыхтел от волнения и сиял, как начищенный кнат.       — Я склоняюсь к этому, — кивнул Снейп. — Что бы вы не делали — продолжайте в том же духе, это приносит положительный результат. А палочку я попрошу оставить мне.       Поттер мигом скис от последней фразы, но почему-то обрадовался её продолжению:       — Будете пробовать колдовать под моим присмотром, каждую пятницу после ужина.       — Да, сэр, так точно, сэр! — студент выглядел, как угодивший хозяину щенок, только хвостом не размахивал. Послушно оставив палочку на темной поверхности рабочего стола, он с глупой улыбочкой потоптался на месте, не справляясь с возбуждением, но, уколовшись о недовольный взгляд директора, поспешил удалиться.       — Цирк с конями, — устало констатировал Снейп сам себе, направляясь к скрытому за витражными дверцами бару.

***

      Гарри Поттер на всех парах нёсся к заветной стене в коридоре восьмого этажа, сегодня он чувствовал небывалый прилив сил, а последние новости заставляли воспрянуть духом. Совсем понемногу, но магия возвращается, Гарри чувствует это, а потому юноша сам себе дал обещание не отчаиваться и положить все силы на достижение результата.       К тому же, профессор Снейп обещал встречи каждую пятницу, Гарри принял это за еженедельную награду за свои старания — визиты в директорский кабинет оставались одними из самых ярких происшествий в этом учебном году. Сначала Поттер переживал, что посиделки у камина прекратятся, как только проблема со здоровьем будет обнаружена и решена, но теперь он не мог не порадоваться своей удаче.       Развалившись на мягком диване, гриффиндорец размышлял о пережитых за последнее время волнениях. Новый предмет в расписании, новый профессор, новое увлечение. Как же жаль что он так и не смог зачаровать песочные часы — профессор Бергз объяснял классу об особенной нише волшебства и демонстрировал заклинание бесконечного размножения на примере песчинок в песочных часах. Каждый в классе опробовал новые знания на практике, у кого-то получалось зачаровать часы таким образом, чтобы песок бесконечно сыпался, постепенно исчезая снизу, у кого-то получилось лишь полностью наполнить часы песком. Гарри был уверен, если бы он мог воспользоваться волшебством, то его часы бы бесконечно отмеряли время. Ах, поскорее бы вернулась магия!       Блуждающий по потолку взгляд спустился на высокие книжные шкафы. То, что Комната воссоздает интерьер и обеспечивает нуждающегося необходимыми предметами, Гарри знал. Как знал и то, что Комната не может предоставлять еду, воду и, как оказалось, спиртные напитки. Вернувшись и застав своё убежище в новом амплуа, юноша первым делом проверил бар, за которым, в настоящем директорском кабинете, хранилась так понравившаяся студенту медовуха, но в поддельном кабинете бар оказался пуст. Но вот книги, будут ли они тоже пустышками?       Гриффиндорец резво поднялся с места и направился к ближайшему книжному шкафу. Выручай-комната очень точно подделала рельеф и старость резного дерева, даже стопки сухих пергаментов и сети паутинок точь-в-точь, как запомнил Гарри. Но вот корешки книг, поражающие своими пестрящими названиями, удивили своим содержанием: «Артефакторика для чайников», «Первые артефакты сумасбродного самоучки», «Особенности драгоценных самородков в ювелирных артефактах». Гарри Поттер не мог поверить своему счастью, хотелось как-то отблагодарить Комнату за такой подарок — таких книг в библиотеке он еще не встречал. Но Комнате никакие благодарности, конечно, не нужны, за века своего существования она привыкла выручать нуждающихся.       Не теряя времени зря, студент углубился в чтение, почему-то очень хотелось доказать новому профессору, что даже без магии можно стать лучшим на курсе по предмету. Руки уже чесались от предвкушения практических занятий — профессор Бергз обещал обучить класс вручную вырезать руны на различных поверхностях, такой ручной труд он объяснил тем, что магические потоки мастера не должны переплетаться с магическим фоном рун, особенно если артефакт изготавливается на заказ. Ах, как жаль, что Гарри не посещал класс рун, но ничего, он с большой охотой наверстает упущенное самостоятельно!

***

      «Не пропускайте приёмов пищи, сердце мадам Помфри не выдержит, она уже грозится отыскать вас и кормить с ложки. С.С.»       Такую записку получил Гарри от школьного домовика, подстерегающего адресата неподалеку от кабинета истории магии. Что это, неужели директор беспокоится о нем, неужели ищет взглядом темную макушку вдоль Гриффиндорского стола во время завтраков, обедов и ужинов? Гарри с легким волнением спрятал записку в карман.       «Нет же, дурак, профессор Снейп беспокоится вовсе не о твоем пустом желудке! Ведь если ты в очередной раз загремишь в больничное крыло — медиведьма точно не позволит легко отделаться. Догадается о практически полной потере магии и сдаст в Мунго», — подсказал ворчливый внутренний голос.       «Нельзя подставлять профессора, придется посещать трапезы в Большом зале. Как жаль, что книги невозможно вынести за пределы Выручай-комнаты…»       С такими мыслями Гарри занял привычное место за первой партой и приготовился к душераздирающей лекции о побоище кентавров и вампиров в 1253 году. Но что-то было не так. Какое-то волнение вместе со студентами проникло в класс и не собиралось испаряться. Перешёптывания и возбужденные переговоры перелетали с парты на парту, зудящий рой приглушенных голосов, в большинстве своём девичьих, не смолкал. Какие уж тут кентавры?       Гарри придвинулся ближе к краю скамьи и прислушался к разговору Лили Мун и Лайзы Турпин, однокурсницы, так же как и Гарри, остались, чтобы доучиться послевоенный год, таких можно было пересчитать по пальцам — остальные побоялись возвращаться в Хогвартс и оставили обучение, либо перевелись в другие школы.       Из разговора Гарри удалось подслушать немногое: что-то о нарядах, прическах и кавалерах. Массовое помешательство на последних модных новинках прервал профессор Бинс, преподаватель попросту проплыл сквозь ряды парт, обдавая неугомонных студентов загробным холодом. Так вот, кентавры…

***

      — Я слышала, что он не женат, — Элли Бридж, однокурсница на год младше, в волнении накручивала локон на пальчик и косилась вглубь коридора, то и дело кого-то высматривая.       — Нет же, он женат на француженке, но она не переносит местный климат. Меня в этом уверяла Кейт, — с горячностью оспорила Линда Стоун.       — Я вообще сомневаюсь, что он женат, он ведь не носит кольца! — прикрывая рот, воскликнула Джуди Хилл.       Гарри продолжал свою шпионскую деятельность, слившись со стеной в коридоре. Небольшая кучка взбудораженных чем-то студенток была так увлечена разговором, что никакого дела до подслушивающего Поттера никому не было.       — Невозможно, чтобы такой мужчина и…       — Добрый день, студенты!       Гарри Поттер вжал голову в плечи, боясь разоблачения, но девушки по-прежнему игнорировали молодого человека, затесавшегося в их кружок по интересам. Все взгляды были устремлены на подошедшего. Профессор Бергз вновь отличался блестящим внешним видом: волосы его были собраны в высокую прическу, борода аккуратно уложена, сюртук тщательно разглажен, коричневая мантия струилась по широким плечам. Кто-то рядом, кажется, потерял сознание.       — Линда, будьте добры сопроводить Элизабет в больничное крыло, кажется ей нехорошо.       Названная Линда горячо кивнула и с особым рвением потащила подругу вглубь по коридору.       — Итак, седьмой курс, тема сегодняшнего занятия перед вами, — профессор широко улыбнулся и жестом руки указал на дверь. Студенты скептически переглянулись. — Попробуйте открыть дверь, — подсказал Бергз.       Джимми Адамс, стоявший ближе к двери, ведущей в кабинет артефакторики, потянулся к дверной ручке и… она исчезла.       — Дверная ручка является артефактом. Она настроена на меня и не позволит никому постороннему открыть дверь, — смеющиеся светло-карие глаза наблюдали, как студенты, один за одним, тщетно пытаются ухватиться за исчезающую с деревянной поверхности ручку.       — Сэр, но ведь существуют зачарованные замки, к которым невозможно применить отпирающие чары, — поднял руку Брайан Миллер, тот еще зубрила, но до Гарри ему было далеко.       — Чары имеют свойство рассеиваться со временем, — профессор отпер дверь и вошел в класс, студенты поспешили занять свои места. — Чары можно отменить или обмануть.       Профессор занял привычное место на возвышении перед партами, широко оглядел класс и с торжеством продолжил:       — Артефакторика — это монолит среди магических ремёсел! Сегодня мы сопоставим эту точную науку с чарами, вычленим сходства и различия этих двух отраслей и сделаем выводы насчёт их совместимости.       Сдвоенный урок в полтора часа пролетел так стремительно, что Гарри не успел и опомниться, как звон колоколов объявил об обеденном перерыве. Все это время он, кажется, просидел с открытым ртом. Тщательно конспектировал материал, старательно зарисовывал схемы и с завистью следил за колдующими однокурсниками. Сегодня профессор Бергз разбил учеников по парам и предложил зачаровать свои перья, чтобы теми было невозможно писать, затем ученики обменивались нерабочими писчими принадлежностями и пытались отменить чары. Студенты справлялись с переменным успехом.       В конце занятия профессор продемонстрировал ученикам своё перо и предложил всем попробовать снять чары и с него. Никто не справился.       — Что ж, владение широким кругом заклинаний — это блестяще. Но если совместить обе науки, то можно добиться идеального результата. Мое перо — это артефакт, суть его заключается в исправлении грамматических ошибок при письме, но оно зачаровано так, что работать будет лишь в моей руке, — мудрым взглядом обвёл притихнувшую аудиторию. — Всем спасибо за занятие, в следующий раз мы рассмотрим виды и способы привязки артефакта к владельцу. Домашнее задание на доске.       Гомонящая толпа вынесла Гарри в коридор.       Надо же, как много подводных камней в этой науке! Гарри не переставал удивляться глубине дисциплины, даже с учетом прочитанного в книгах. Несмотря на теоретическую подкованность, практические аспекты занятий захватывали дух.       Ах, поскорее бы он смог пользоваться палочкой!       Ноги сами принесли на обед в Большой зал, впервые за долгое время юноша чувствовал зверский голод. Кажется, будто интерес к учебе «разбудил» юный организм. Перекладывая здоровенный кусок пирога с почками в свою тарелку, гриффиндорец впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему живым.       За факультетским столом атмосфера была более чем оживленной. Местами, у некоторых представительниц прекрасного пола, вместо тарелок на столах можно было разглядеть каталоги с модными новинками. Перешептывания превратились в гудящий рой голосов, девушки стреляли кокетливыми взглядами во все стороны, Гарри старался увернуться из под огня, как мог.       — Ванесса, — студент пятого курса, чье имя Гарри не мог вспомнить, выглядел очень собранным и серьезным. Он замер над столом, взгляд его устремился на студентку напротив. — Станешь моей парой?       Девушка, названная Ванессой, раскраснелась и горячо кивнула, от чего завитые в кудряшки волосы смешно подпрыгнули. Кто-то одобрительно хлопнул парня по плечу, сидящие рядом заулюлюкали и ободряюще загомонили, подруги тут же склонились к Ванессе и принялись ей что-то нашептывать на оба уха.       Такой-себе-шпион Гарри Поттер до сих пор не мог понять, что происходит вокруг. В поиске каких-то ответов он обратил взгляд на преподавательский стол.       По центру, на ничем не отличающемся от других стуле сидел директор, он без аппетита ковырял что-то в своей тарелке, то и дело скупо кивая кому-то или пожимая плечами. Справа от Снейпа занимала место профессор МакГонагалл, она явно была чем-то взбудоражена и, словно светилась в каком-то восторге, время от времени она обращалась к директору, но возвращалась к трапезе, получив очередной сухой кивок головы. Слева сидел профессор Бергз, движения его были тягучими в своей плавности, он выглядел иначе, чем в классе артефакторики: профессор изящно орудовал столовыми приборами и время от времени склонялся к директорскому плечу, что-то нашептывая на ухо. Как-то уж слишком интимно.       Такой профессор Бергз Гарри почему-то не нравился.       С полным желудком всеразличных яств и с полной головой вопросов, оставшихся без ответов, студент вылез из-за стола и направился в свое логово. С чем бы не было связано сегодняшнее помешательство на нарядных мантиях и поиске пар, Гарри попробует разведать обстановку в директорском кабинете. Профессор Снейп будет ждать его после ужина. А пока можно привычно вздремнуть.       Но сон не шел, как бы Гарри не старался уснуть. Понимая, что без отдыха вряд ли осилит путь до директорской башни, Поттер уже пересчитал, кажется, всех овец в Шотландии — безрезультатно. Но голова оставалась светлой, а мысли ясными, прилив бодрости не позволил без дела валяться на диване. Время до ужина Гарри скоротал за чтением.

***

      — Добрый вечер, сэр, — дверь привычно скрипнула, студент прошмыгнул в кабинет.       Гарри получил кивок в ответ и осмотрелся. Огонь в камине погашен, в воздухе явно пахло летучим порохом, возможно профессор недавно пользовался перемещением по каминной сети. Взгляд скользнул по пустым креслам. С тоской гриффиндорец подумал о том, что чай ему сегодня вряд ли предложат.       — Ворон считаете? — сидящий за рабочим столом профессор привлёк внимание, и тут же прикусил язык:       — Это я умею, сэр, — лучезарная улыбка, Гарри подошел ближе.       Снейп молча достал из выдвижного шкафчика в столе волшебную палочку и положил её на стол ближе к вечернему посетителю.       — Как ваше самочувствие? — Снейп задумчиво водил большим пальцем по нижней губе и внимательно осматривал пришельца.       — Отлично, сэр, — Поттер отчего-то смутился и отвел взгляд от профессорских губ. — В последние дни я стал менее сонным, появился аппетит.       — Что же, это прекрасно. Возьмите палочку, — профессор явно был очень занят и торопился, как можно скорее, вернуться к делам и отправить студента восвояси, потому тон его казался требовательным и приказным. — Плавно взмахните ею.       Гарри подчинился и плавно взмахнул палочкой. Сноп искр, пусть и не таких ярких, как при первой встрече с этой боевой подругой, вырвался из кончика, дыхание перехватило. Знакомое чувство покалывания в ладони, нагревшаяся рукоятка, гладкость обработанного дерева под пальцами. Все эти ощущения захлестнули студента, истосковавшегося по волшебству, он чуть было не пустил слезу от облегчения и робкого счастья, но трогательный момент воссоединения был безжалостно прерван.       — Сотворите люмос, — директор не отводил взгляда от человека перед собой.       Кивнув и исполнив требование, Гарри с замиранием сердца наблюдал, как тусклый огонек появляется на кончике палочки. Свет слабо мерцал, то и дело затухал, но он был!       — Профессор, сэр, я… Сэр… — слов, как всегда, не находилось, глаза все же покраснели от несдерживаемых чувств. — Спасибо, сэр.       — Моей заслуги в этом нет, — профессор поморщился, взгляд его вернулся к пергаментам на столе. — По всей видимости, занятие артефакторикой и правда благоприятно влияет на ваше состояние. Оставляйте палочку здесь и продолжайте в том же духе, встретимся через неделю.       — Сэр… — Гарри вернул палочку на стол и замялся на месте, прощаться так скоро не хотелось.       Черные глаза поднялись от бумаг, требовательно уставились на гостя. Директор явно дал понять, что занят, но один вопрос, беспокоивший Гарри на протяжении всего дня не позволял уйти. А может, Гарри просто не хотел уходить?       — Студенты сегодня весь день на ушах стоят, все время что-то обсуждают и планируют. Особенно девчонки, они так вообще с ума посходили. Вы не знаете, что произошло?       — Бал, — коротко ответил директор. — В ночь на Хеллоуин состоится костюмированный бал, на вечер приглашены студенты из американской школы волшебства Ильверморни.       Гарри замер. Хеллоуин. Эта ночь стала роковой в его судьбе, она никогда не казалось праздничной и веселой, вот и в этом году совсем не так он собирался её провести.       — Можно ли пропустить? — сухо спросил он.       — Поттер, — директор вздохнул и с пониманием посмотрел прямо в глаза. На вид он сделался похожим на уставшего от жизни старца. — Я понимаю, что эта ночь значит для тебя. Но ты планируешь возрождать Род, пора подумать о будущем, завести знакомства, больше узнать о традициях магического общества. Довольно смотреть в прошлое.       — А у вас хорошо получается не смотреть в прошлое? — Гарри сам от себя не ожидал такой резкости, словно пощечина наотмашь. Он прекрасно видел, как меняются эмоции на лице мужчины и уже ожидал, что его выкинут за дверь, скатят с лестницы и запретят подходить к директорской башне за такие слова, но профессор молчал. А Гарри продолжил:       — Я не собираюсь участвовать в вашем этом маскараде, я отлучусь из школы, посещу могилы родителей и возложу цветы. Я совершеннолетний и имею на это право, а если вас это не устроит, можете пожаловаться министру.       Такой твердости в тоне студента Северус Снейп не слышал очень давно. Это одновременно и жутко бесило, и вызывало уважение. О своей традиции наведываться каждый год на кладбище близ Годриковой Лощины, профессор умолчал. До сих пор он тащит груз вины на своих плечах, и вряд ли когда-то сможет избавиться от этого креста, но мальчишка…       — Давайте так, — директор откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. — Я буду сопровождать вас на кладбище, а после мы отправимся на бал.       Гарри простоял без движения не меньше минуты, не отрывая глаз от серьезного лица Снейпа, он раздумывал над предложением. Идея почтить память родителей вместе с директором казалось какой-то… правильной, что ли. К тому же, студент не был уверен, что сможет добраться до Годриковой лощины самостоятельно.       — По рукам, — серьезный кивок. Гарри Поттер покинул кабинет директора.       Впервые за долгое время Гарри был не рад одиночеству. Проводя очередной вечер в Выручай-комнате, что по-прежнему являлась его личным убежищем от остального мира, он впервые усомнился в необходимости этого убежища.       «Сидел бы в гостиной Гриффиндора, может и новости бы сразу узнавал, а не подслушивал потом болтовню девчонок. Наверняка, декан созвала собрание и рассказала всем о бале», — чертыхнулся студент в уме.       Он привык жить один, руководствоваться личным распорядком сна и бодрствования; привык к уютному бардаку из книг, разбросанных вещей и фантиков; привык не задергивать полог кровати перед сном; привык не натыкаться на любопытные и заинтересованные взгляды; просто привык быть один. Но почему-то именно в этот вечер Гарри, как никогда остро, почувствовал одиночество.       Интересно, как дела у Рона и Гермионы? Друзья пока не ответили на последнее письмо, в котором Гарри во всех красках рассказал о нововведениях в школе, особо пылко он писал об артефакторике. Гермиона, должно быть, обзавидуется новым дисциплинам на выбор, похвалит прилежное отношение к учёбе, даст совет насчет предстоящих экзаменов; Рон, в свою очередь, спросит об успехах команды Гриффиндора на квиддичном поле, пошутит о том, что друг стал зубрилой, а так же пожалуется на муштру в Академии. Как же, порой, не доставало их посиделок в общей гостиной, вылазок в Хогсмид, прогулок вдоль берега Чёрного озера. Сегодня этого всего, отчего-то, не хватало с удвоенной силой.       Вот и сейчас, сидя на мягком диване перед камином, Гарри не находил себе места. Домашние задания давно сделаны, даже дополнительные, а за чтением учебника по основам древних рун за пятый курс Гарри даже умудрился задремать. Проснулся лишь через пару часов от стука — учебник выскользнул из ослабших пальцев и упал на пол. Такой необъяснимый прилив бодрости и отсутствие привычного безразличия ко всему вокруг немного сбивали. За последние несколько месяцев Гарри привык к слабости и собственной отчужденности, но сегодня ночью он, не зная чем заняться, впервые за учебный год покинул Выручай-комнату после отбоя.       Прогулка по спящему замку, мерно дышащему ночной прохладой, с его сонно скрипящими половицами и похрапывающими портретами на стенах, показалась машиной времени из магловских фильмов, она перенесла его обратно в беззаботное детство. С высоты своей юности Гарри не назвал бы прожитый период под названием «детство» совсем беззаботным, но светлая тоска и тоска по былым дням осели на сердце налётом ностальгии.       Без возможности подсветить себе путь люмосом, дорогу можно было разобрать с трудом. То и дело натыкаясь на старинные доспехи и спотыкаясь о неровности каменной кладки на полу, полуночник гулял по коридорам, бродил под высокими сводами галерей, то и дело оглядывался на серп луны, искажавшийся в витражных окнах, внимательно прислушивался к ночной тишине — не приведи Мерлин нарваться на кошку старика Филча.       Умиротворение и покой ночной прогулки, то и дело поднимавшей в Гарри азарт от возможности быть пойманным, прервал…       — О нет, Пивз! — капюшон мантии-невидимки упал с головы, в округленных от ужаса зелёных глазах отразился жонглирующий чьими-то ботинками полтергейст.       С мерзкой улыбочкой Пивз приближался к нарушителю школьных правил и напевал под нос в шутовской манере:

«Бедный Потти по ночному замку рыщет, Уж не магию свою ли он ищет?»

      — Заткнись, Пивз, тише, тише, — взмолился Гарри, с опаской пятясь назад. От этого вредителя следовало поскорее уносить ноги — без палочки студент не сможет дать отпор, а значит имеет все шансы провисеть до утра приклеенным к потолку, или, чего хуже, остаться без последней пары обуви.       Но полтергейст не унимался, а только входил во вкус. Намереваясь перебудить шумом весь замок, он нырнул внутрь стоящего неподалеку доспеха и принялся вытанцовывать в новом «наряде», преступно громко лязгая металлом при движении. Гадкая песенка продолжалась:

«Потти бродит по ночам, По тумакам он заскучал!»

      Покинутые полтергейстом доспехи загремели, падая на пол грудой начищенного металла, Пивз погнался за удирающим студентом. Гарри изо всех сил старался увернуться от пинков и тумаков, отчаянно перебирая ногами и выискивая пути отступления, но неугомонный дух продолжил распевать свои стишки, гоняясь за лёгкой добычей:

«Славный герой в войне победил, Но от Пивза под зад пинок получил!»

      Настигнутый погоней Поттер резко присел, от чего шутовской ботинок полтергейста со свистом пролетел в паре дюймов от тёмной макушки. Кувыркнувшись в воздухе и разразившись премерзким смехом, Пивз вновь было замахнулся, но размытое чёрное пятно, вынырнувшее откуда-то из-за спины, с воинственным «Кар» налетело прямо на обидчика. Чёрный ворон с белым пятнышком у глаза прицельно сбил с полтергейста колпак и, хлопая крыльями, вцепился в волосы когтями.       — А ну брысь, летающая крыса! — взвыл оскорбленный дух.       Отцепившись от волос, ворон описал вокруг Пивза круг и, намереваясь, по меньшей мере, выклевать тому глаза, с громким кличем рванул вперед.       — Ай-ай! Убивают! Насилуют! Изверги! Живодёры! — теперь уже полтергейст удирал по коридору от неуёмного ворона, норовящего побольнее ущипнуть жертву, а Гарри посмеивался, вставая с пола.       Когда вопли сверкающего пятками Пивза растворились в далёкой темноте, ворон, с чувством выполненного долга, вернулся к студенту и, горделиво приосанившись, сел на подставленное предплечье. Мантия уже была снята, а Гарри подумал, что не зря надел свитер — будь он в футболке, на коже точно остались бы царапины от острых когтей.       — Спасибо, что выручил, этот старый чёрт не оставил бы меня в покое, — студент широко улыбался старому знакомому, даже осмелился погладить птицу по клюву.       Пернатый собеседник вывернулся из-под ласковой руки, защелкал клювом и пронзительно уставился на нарушителя ночного покоя замка внимательным чёрным глазом. Почему-то Гарри захотел объясниться:       — Знаешь, в последнее время во мне появилось непривычно много энергии, вот, решил прогуляться перед сном. Надоело сидеть взаперти, пусть даже и с огромной библиотекой в комнате.       Ворон издал невнятный звук, небольно ущипнул ладонь держащей его руки и встрепенулся, распушая перья.       — Знаю, опасно гулять по замку без палочки, — пристыжено пробубнил Поттер, странно чувствуя себя от необходимости оправдываться перед птицей. — Но иначе я не встретил бы тебя.       Трепетная улыбка вновь проявилась на лице юноши, а пальцы свободной руки погладили лоснящиеся чёрные перья на шее, повторили контур небольшого белого пятна сбоку от глаза, робкая ладонь скользнула по гладкой спине.       Ворон совершенно точно не хотел прямо сейчас проводить рефлексию и выяснять причины своего покорного принятия ласк от тёплой юношеской ладони. Вместо этого он размышлял насчет слов о «библиотеке в комнате», ворон совершенно точно помнил, что в гостиной Гриффиндора не могло найтись столько книжных полок.       Задумавшаяся птица не сразу обратила внимание на пропажу тонких пальцев со своего затылка, но вскоре замахала крыльями от неожиданного:       — Миссис Норрис!       Поттер побледнел и в ужасе уставился на хвостатую подругу местного завхоза, выскочившую из-за угла. Это могло означать лишь одно:       — Филч поблизости, мне пора бежать, — с явным сожалением в голосе Гарри обратился к своему молчаливому собеседнику.       Ворон понятливо заворчал и, ущипнув напоследок край рукава фирменного свитера Молли Уизли, взлетел и бросился в противоположную сторону по коридору, отвлекая на себя кошачье внимание. Укутавшись в мантию-невидимку, Гарри дал дёру на восьмой этаж.       Ночная прогулка возымела свой эффект: усталость сменила скачок адреналина, гудящие от бега ноги и радость от встречи с пернатым знакомым помогли ночному гуляке быстро и крепко заснуть. А на утро, — Гарри мог себе поклясться! — он осознал, что, кажется, видел сны. И пусть цветные и мутные картинки, на которых невозможно что-либо опознать, ускользали из памяти, но какое-то приятное чувство побудило гриффиндорца соскочить с дивана, отыскать в груде книг на полу магловскую тетрадь и написать в ней «Что-то снилось!».       Воодушевленный и жутко голодный Гарри Поттер бодро собирался на завтрак.