Шёпотом

      Господин директор, откинувшись на спинку кресла и закинув ноги, в вычищенных до блеска туфлях, на стол, крутил в пальцах неприкуреную сигарету и задумчиво глядел на письмо с ответом Ильверморни. Иностранный коллега, директор Чейз, прислал ответ довольно быстро, послание было не таким официальным и деловым как приглашение, в какой-то мере даже небрежным. «Американцы», скривившись подумал Снейп.       В ответном письме директор Чейз справляется о здоровье заморского коллеги, так, словно они были приятелями или, по крайней мере, знакомы лично; удивляется скорому восстановлению школы после пережитых ужасов войны; делится опасениями насчет безопасности визита на остров; но, всё же, соглашается принять участие в «новой доброй традиции» и посетить бал в честь Дня Всех Святых.       Втайне, Северус надеялся на мягкий отказ со стороны иностранной школы — это, опять же, очень упростило бы его жизнь. Но не теперь, когда Чейз принял предложение, деканы факультетов официально представили эту новость студентам, Попечительский совет пылко одобрил инициативу, а профессора завозились в предвкушении праздника как сороконожки под камнем.       Сейчас, когда до намеченного прибытия гостей оставалось чуть больше двух недель, Северусу Снейпу снова грозила опасность остаться на это время без здорового сна, который, несомненно, положен каждому волшебнику в его возрасте. Сколько ещё предстоит сделать!       Радует одно — Поттер семимильными шагами идёт на поправку, такого скорого результата даже Северус не ожидал. Но теперь директор полностью убедился в улучшающемся самочувствии мальчишки шастающего по ночам по замку.       «Нет, всё же не стоило отпугивать Пивза, пусть бы проучил мальчишку, от пары новых синяков ему ничего не сделается, может и правила нарушать прекратит, пока не вляпался в очередную историю»       В воображении профессора встала картина расцветающих на тонкой коже ссадин, царапин на узких ладонях и ран на бледном лице.       «Нет, с Пивзом точно нужно что-то делать, он мне так всех детей угробит»       Такую перемену в собственном настрое профессор проигнорировал, закурил и поднялся с места. Шагая по кабинету и разминая задеревеневшие от долгого сидения мышцы, Северус раздумывал о грядущем праздничном вечере. Сам он его таковым не считал, но не лишать же детей праздника, в самом деле, тем более, весь преподавательский состав школы на ушах стоит не хуже учеников.       Взять ту же Минерву. Она с таким энтузиазмом приняла идею Бергза, что норовила выпрыгнуть из собственной остроконечной шляпы, промышляя планированием вечера; Хагрид с присущим ему воодушевлением поручился доставить для праздника лучшие тыквы со своих грядок; Флитвик, кажется, стал немного выше, когда на его плечи водрузили обязанности по украшению замка к приезду гостей; Трелони, не изменяя себе, предсказала трагичную смерть всем кто будет в этот светлый праздник кривить душой, что бы это не значило; лишь Бергз оставался в стороне, время от времени подкидывая дров в разгоревшуюся суету.       Северус Снейп не смог бы назвать себя слизеринцем, если бы не сбагрил не самые значительные обязанности, начиная от подбора праздничного меню, и заканчивая развлечениями для гостей бала, своим коллегам. К тому же, сам Господин директор ни черта не смыслил в подготовке такого рода мероприятий — не та жизнь у него была прежде.       Взгляд невольно зацепился за портрет покойного Альбуса. С видом древнего мудреца он взирал с полотна за директорским столом. Плечи нервно дергались от вида даже нарисованного Дамблдора, хвала Мерлину, что он молчит. Больших трудов новоиспеченному директору стоило подобрать заклинание для заморозки портретов. Сколько писчих перьев было переломано от испуга от внезапного напевания из-за спины, а сколько раз Северусу пришлось отказаться от нарисованных лимонных долек? Не счесть.       Вот и сейчас старик улыбался глазами и напоминал о былом. Да, уж Альбусу Дамблдору не было равных в расшаркиваниях на министерских приемах, визитах к заграничным коллегам, планировании балов. Этот старый паук вообще планировать любил, особенно блестяще он справился с планированием жизни Поттера.       «Тьфу, опять туда же…»       Фильтр докуренной сигареты был раздражённо смят в хрустальной пепельнице, господин директор вновь вернулся за рабочий стол и снова перечитал ответное письмо.       Стоит подумать насчет размещения заморских гостей на те пару дней что они прогостят в замке, пригласить журналистов из Ежедневного Пророка на вечер — пусть во всех красках осветят восстание школы из пепла, а так же попробовать вытрясти из министерства финансирование.

***

      Дни полетели быстрее испуганного фестрала. И с каждым новым днем Северус Снейп становился всё угрюмее и раздражительнее.       «Северус, может ли школьный хор исполнить не гимн Хогвартса, а «Магию твоих объятий» Селестины Уорлок?», — Минерва покраснела и отвела глаза под грозным взглядом.       «Директор, дак мож мы и мышей, этих, летучих запустим? Пущай летают под потолком, и деткам радость то!», — Рубеус разом поник от молчаливого, но красноречивого отказа.       «Господин директор, могу дать вам пару приватных уроков бальных танцев. Соглашайтесь, я очень чуткий партнёр», — неуёмный Бергз сдался под разгневанным взглядом.       Даже Поттер, словно прознав, что из директорского кабинета снова случился проходной двор, стал наведываться без приглашения, чаще натыкаться на директора в коридорах и тянуть время в моменты пятничных визитов.       «Профессор, а уроки точно не отменят?»       «Сэр, скоро мне можно будет забрать палочку?»       «Профессор, сэр, я принёс вам шоколадных котелков, случайно купил слишком много, угощайтесь»       И если с прочими визитерами можно было разобраться одним лишь недовольным взглядом и нервным передергиваем плечей, то Поттера не получалось унять даже словами. Мальчишке обширный арсенал ругательств директора — как с гуся вода, он попросту перестал бояться фирменного Снейповского гнева.       «Ну вот и втерся в доверие на свою голову», — с тоской Северус осознал что теряет сноровку в запугивании учеников.       Поттер так и продолжил таскаться в директорский кабинет по поводу и без, словно робкий бездомный щенок, запомнивший единственную дорогу. В то же время, дни летели со страшной силой.       Наконец, настал последний подготовительный вечер, профессора, ответственные за подготовку праздника, уже отчитались об успехах, замок был подобающе украшен, культурная программа составлена, а покои для гостей подготовлены. Северус мог позволить себе немного отдохнуть и провести время наедине с собой и свежим выпуском «Зельеведа», прежде чем уснет без задних ног. И вот, заняв место у камина, предварительно прихватив с собой бутылку огневиски и бокал, господин директор раскрыл журнал на интересующей его статье, закурил, откинулся в кресле и…       Выругался под нос от внезапного стука в дверь.       «Пятница, чтоб её»       — Профессор, добрый вечер.       Сейчас Поттер как никогда напоминал щенка. Живые зеленые глазищи бегали от профессорского кресла к бутылке, к сигарете в директорских пальцах и обратно. Студент ждал приглашения занять соседнее место с никудышно скрываемым нетерпением: мялся у двери и теребил в пальцах рукав свитера.       «Интересно, если сказать ему «можно», он завиляет хвостом?»       Снейп скрыл кривую ухмылку в гранях бокала и приглашающим жестом указал на соседнее место. Поттер мигом оказался в соседнем кресле и завозился в подушках, чуть не взвизгивая, таким он выглядел довольным.       «И как мне теперь отвадить его таскаться сюда? Словно подкормленная дворняга, право слово»       — Как ваше самочувствие? — привычный вопрос.       — Отлично, сэр! Лучше чем сейчас уже давно не было! — в сравнении с сияющим студентом, Снейп чувствовал себя полудохлым инферналом, но что-то внутри потеплело от облегчения.       Не силясь встать с кресла, Северус призвал из ящика в своем столе чужую палочку. Поттер привычно взмахнул ею, вызывая с кончика пёстрый сноп искр, тут даже директор не смог бы ответить: глаза студента так сияют, или это сотни искорок отражаются в стеклах его очков.       — Трансфигурируйте подушку в щенка, — прозвучало небрежно, но черные глаза прикипели к собеседнику.       Поттер справился с заданием с первого раза и звонко рассмеялся, когда оранжевый щенок с кисточкой вместо хвоста облизал его щеки. Над теорией стоило поработать, но в целом неплохо. Директор развеял заклинание и в руках студента снова оказалась оранжевая подушка с кисточками на углах.       — Призовите пепельницу с моего стола, — продолжил директор.       Гарри сосредоточился, но с задачей справился на «ура», хрустальная пепельница впрыгнула ему прямо в ладонь, а затем заняла место на столике меж кресел, Снейп затушил в ней недокуренную сигарету.       — Что ж, неплохо, — новая улыбка расцвела на юном лице от неожиданной похвалы. Некоторое время профессор о чем-то раздумывал, а потом принялся раздавать указания: — Призовите второй бокал из бара, осторожнее, вот так, наполните его водой до середины, не проливайте мимо, Поттер, воду заморозьте. При помощи левитации поднимите бутылку и налейте поверх льда на один палец виски. Нет, Поттер, не больше. Хорошо.       Гарри словно наблюдал за творившимся волшебством со стороны, так непривычно было справляться со столькими задачами подряд, но закончив и оглядев результат своего творения он не поверил своим глазам.       «Неужели Снейп станет учить меня пить огневиски?»       — Пробовали ранее? — спросил директор, слова с губ слетели вместе с уставшим вздохом.       — Да, мне уже доводилось пить Огденское, мы поминали Грозного Глаза в день его гибели, — лицо Гарри помрачнело, тяжелые мысли проникли в голову.       — Надеюсь, что сегодня мы с Вами никого не поминаем, — невесело отозвался директор, переводя взгляд с хмурого лица юношы на огонь в камине.       — Тогда мне не очень понравилось, у меня будто горло обожгло, — доверительно поведал студент стараясь прогнать мрачные думы.       — На то оно и называется огненным виски. Лёд в вашем стакане немного остудит его, но Поттер, — Снейп осадил взявшего в руки бокал Гарри. — Ради всего святого, не залпом. Пейте маленькими глотками, не глотайте сразу, а подержите немного во рту, этим напитком можно насладиться, а можно и напиться до беспамятства.       Уверенно кивнув, Гарри пригубил немного из своего стакана, подержал напиток во рту, как было велено, неспешно проглотил обжигающую, но не до ожогов гортани, жидкость. Впечатлённый взгляд говорил сам за себя.       — Надеюсь, вы не станете алкоголиком в восемнадцать с моей лёгкой руки, — Снейп зачем-то отсалютовал студенту своим бокалом и тоже немного отпил, Гарри заметил что в его стакане не было льда.       Некоторое время молчали. Поттер боялся нарушать тишину, а Снейп чувствовал себя слишком уставшим для пустого трёпа.       — Профессор, вам не одиноко? — Поттер нашел в себе смелость заговорить первым.       — Прошу прощения?       — Я заметил, что вы ни с кем не разговариваете, неужели не хочется порой поболтать с кем-то, да хоть просто обсудить погоду? Так недолго и родной язык забыть, — студент замолк и уставился на сжатые в белую нитку губы.       — Вы, как всегда, наблюдательны, Поттер, — после недолгого молчания съязвил директор на ходу теряя раздражительность в своих словах. — Чести выслушивать мои хрипы удостоены лишь вы, остальные уверены что я нем как большой кальмар в Черном озере.       Гарри почувствовал собственное превосходство, будто только он достоин беседовать с профессором. Но ничего такого, конечно, это не могло означать, ведь иначе Снейп попросту не смог бы помочь студенту с его самочувствием.       «И вовсе не хрипы, очень даже чувственно»       — Надеюсь, вы не станете спрашивать о моем лечении и причинах состояния моего голоса, — Снейп предугадал следующий вопрос и вздернул брови. — В самом деле, Поттер?       Гарри подловили, а он даже и рта открыть не успел, неужели все написано на его лице? Смутившись наблюдательностью директора, Поттер отвёл взгляд и уставился на бокал в своих пальцах, лёд начал понемногу таять и смешиваться с огненным виски. Но любопытный взгляд мигом вернулся на изученные до последних морщинок губы:       — Когда я очнулся от комы в Мунго, колдомедики уже абы как заживили рану и обращаться к магловской хирургии было поздно. К тому же, в спешке после боя никто не стал разбираться с ядом Нагайны, кому какое дело до здоровья будущего заключенного Азкабана.       — Почему вы вернулись в Хогвартс, сэр? — Поттер ловко перевёл тему разговора, как он надеялся, на более приемлемую, но прогадал.       Снейп нахмурился и скрестил руки на груди, две черные бездны, что по ошибке зовутся глазами, с усталостью и недовольством сверлили собеседника напротив.       — У нас тут интервью? Мистер Поттер, я вам не приятель, держите свой неуёмный интерес при себе, — на этот вопрос Снейп не мог ответить и самому себе. Тогда, в Мунго, ему ничего не стоило послать Минерву и весь чертов магический мир лесом. Он мог скрыться, начать жизнь под новым именем и новой внешностью, мог сбежать на другой континент, мог никогда не вспоминать о прошлом, по крайней мере попытаться. — Чувство долга?       Снейп сам не сразу понял, что сказал это вслух. Два слова, разобрать которые, из-за жуткого хрипа, казалось невозможным, произнесенные тихо, как мысли вслух, пророненные по неосторожности. Но этого хватило. Мальчишка напротив понимающе кивнул и помрачнел. Синхронно отпили из бокалов.       — В прошлый раз, когда вы спросили меня о любимых вещах, — Поттер снова первым подал голос. — Если честно, я растерялся. Раньше я без колебания сказал бы что-нибудь про пирог из почек, запах полироли для мётел, свитера миссис Уизли и звук, рассекающих воздух крыльев снитча. Но тогда это действительно поставило меня в тупик. И мне стало интересно, что любите вы.       — Поттер-р… — Снейп, кажется, начал закипать.       — Профессор Макгонагалл говорит что вы любите вишнёвую медовуху, а ваш домовик сообщил мне о шоколадных котелках.       Гарри шёл ва-банк. Директор Снейп являлся, практически, единственным постоянным собеседником студента, совершенно точно единственным отвечающим словами, а не карканьем, а потому, естественный интерес узнать больше о собеседнике взял верх. В последнее время Поттер очеловечил Снейпа в своих глазах настолько, что это даже удивляло. Раньше он не особо задумывался о личности мрачного высокого человека в черном, все вокруг твердили что он ублюдок, двуличный негодяй, скользкий мерзавец, и Гарри верил. Как тут не поверить, если он раз за разом проезжался по личности студента, открыто презирал его отца, третировал на уроках и портил нервы своими ядовитыми шпильками.       Но с тех пор как Гарри заглянул в чужие воспоминания, тогда, перед финальной схваткой с безносым уродом, былые предрассудки и выношенная годами ненависть слетела с него, будто вуаль, он понял его тогда, а теперь и принял.       А сейчас перед Гарри Поттером, устало откинувшись в кресле, сидел хмурый человек, за всю свою жизнь хлебнувший столько горечи и страданий, что и думать больно. Несчастное детство с ужасным отцом; школьные годы полные гонений и ненависти; страшная ошибка повлёкшая за собой только горе, включая гибель Лили по собственной вине; годы проведенные в ненавистных школьных стенах; новая война и служение на обе стороны; убийство Дамблдора; почти-смерть. Кажется, что и сейчас директор работает на износ, словно не может остановиться и, по какой-то инерции, выжимает из себя все силы до капли. Был ли профессор когда-то счастлив? Успел ли пожить для себя? Как он справлялся тогда с теми ужасами, если Гарри до сих пор не может справиться с одним единственным совершенным убийством, пусть это и был красноглазый маньяк.       Перед Гарри Поттером по-прежнему сидел хмурый человек, но теперь он не видел в нем негодяя, предателя или труса, как считал ранее. Теперь это был просто профессор Снейп задумчиво прикуривший новую сигарету, пьющий со студентом огневиски и протянувший ноги к камину в очень человечном жесте.       — Я люблю порядок во всём, — неожиданно отозвался директор, шёпот его от долгого молчания сделался еще более неразборчивым. Кашлянув, прочищая горло, и отпив немного из своего бокала, он продолжил: - Во всём, начиная от заправленной постели и заканчивая нумерацией на флаконах зелий. Мне нравится просыпаться без спешки и некоторое время смотреть на солнечные лучи. Я радуюсь чашке кофе, выпитой до завтрака, и люблю посещать магловские рестораны.       Профессор замолчал, Гарри сделался задумчивым.       — Никогда прежде не был в ресторанах…       — Рекомендую Рулз, атмосфера очень напоминает магический мир, — чопорно отозвался профессор. — И пирог с почками там тоже подают.       Гарри прыснул от смеха и оглядел веселым взглядом профессора, тот снова выглядел расслабленным и удовлетворенным, плавным жестом палочки он вновь наполнил свой бокал, но студенту больше не стал подливать.       — Вы уже позаботились о наряде на завтрашний вечер? Среди гостей будет приглашенный журналист Ежедневного Пророка, я готов поклясться что он будет преследовать вас весь вечер, — кажется, Снейп издевается, но колючими его слова не были, он словно подтрунивает над вмиг озадаченным собеседником.       — О нет, Кричер сойдет с ума от позора, что я обрушу на драгоценный Род, явившись на бал в школьной мантии, — поддельная трагичность во фразе вышла почти достоверной, но то, как Поттер закатил в конце глаза — выдало его иронию с головой.       — На вашем месте, я бы не стал пренебрегать подобными условностями. Если вы не передумали возрождать Род, то общественность не простит вам такого попустительского отношения к светским раутам, даже к столь скромным как завтрашний бал.       — Ну и где же мне раздобыть… — нервный смешок. — …карнавальный костюм, сэр?       — Над этим, Поттер, мы подумаем завтра, — профессор стремительно поднялся с места, намекая о завершении беседы. Правда, пришлось приложить усилия чтобы сдержать лицо и не выдать лёгкого, но опьянения. Да… пора завязывать выпивать в компании студентов.       Гарри сразу понял что сейчас его вновь будут провожать, перспектива прогулки с молчаливым спутником, от чего-то, обрадовала, но всё же он не смог сдержать разочарованного вздоха зашнуровывая — и когда он только успел разуться? — на ногах старые кроссовки. Снейп застыл молчаливым изваянием и сверлил нерасторопного мальчишку взглядом, дожидаясь у двери.       — Могу я забрать палочку? — красноречивый взгляд. - Нет? Ну ладно, попытка не пытка, — с трудом оторвавшись от насиженного места Поттер побрёл за профессором.       «Прогулка» вышла странной. То ли от выпитого, то ли от хорошего настроения, Гарри шёл рядом чуть ли не вприпрыжку. Должно быть, дело и правда в выпивке: ноги мягко пружинили при каждом шаге, а голова совсем немного кружилась, делаясь шальной. Стараясь поспевать за молчаливым спутником, Поттер пару раз споткнулся с тихим ойканьем, но тут же пьяно хихикал и нагонял стремительный шаг директора. Оба резко остановились.       — Северус? Гарри? — на пути возникла растерянная Минерва Макгонагалл, сегодня ей выпала честь патрулировать коридоры. — Прогуливаетесь?       Кажется, в мыслях она не смогла подобрать более удачного, на её взгляд, слова. Снейп передернул плечами будто от сквозняка. Гарри глупо улыбнулся.       — От любопытства кошка сдохла, — захмелевший разум не сдержал такой же хмельной язык.       Декан оскорблено округлила глаза, но эта картина осталась позади, когда чья-то — чья же еще? — крепкая рука схватила за плечо и поволокла дальше по коридору. Тут же прилетел подзатыльник. Не больно, даже, в какой-то мере лестно — профессор пусть и выглядел разозленным, но глазами он ухмылялся.       В такой же тишине дошли до памятного коридора на восьмом этаже, но профессор не поспешил сразу же развернуться и уйти, а чуть склонился к растерянному лицу и прошептал:       — Поттер, сразу же спать, даже не думайте шнырять по замку после отбоя.       — Но откуда вы?..       — Пивз нажаловался, — выкрутился директор, а в следующую секунду Гарри уже наблюдал за ускользающей прочь тёмной фигурой.       Выпитый огневиски отдавался приятным шумом в голове, тяжестью в руках и сонливостью, потому студент не стал искушать судьбу и покидать комнату для поиска новых приключений, вместо этого он выбрал мягкие объятия уютного дивана у прогоревшего камина. Размышляя об утреннем кофе, солнечных лучах и магловских ресторанах, Гарри плавно соскользнул в сон.       А на утро, пусть разобрать ночные картинки в воображении не представлялось возможным, разомлевший и истомлённый юноша, с удивлением и стыдом, обнаружил на себе влажное нижнее бельё.