Шёпотом

      — Ах, Гарри, как приятно снова свидеться! — широкая ладонь Кингсли сотрясала юношескую узкую. Вспышка колдокамеры известила о скором появлении снимка в Пророке. — Северус, — сдержанно и без яркой улыбки кивнул министр Поттеру за спину.       «Поздоровайся»       — Добрый день, министр, спасибо за приглашение. Мне и директору Снейпу очень приятно поучаствовать в благотворительности, — начал играть молодой курвец.       «Не переигрывай»       — А как же, Гарри, кому как не нам, — понимающе развёл руками здоровяк в пёстрой мантии. — Скачки начнутся с минуты на минуту, поспешите сделать ставки и занять места.       «Не стой столбом!»       Придуманный давеча план подразумевал стать голосом директора в полном смысле этого слова. Теперь Гарри улавливал у себя в голове мысли Снейпа и действовал согласно им.       Ещё вечером профессор популярно объяснил непонятливым: упускать такой шанс новоиспеченному лорду — кощунство. Незадачливый «лорд» устыдился тому что совсем позабыл о цели своего возвращения в школу.       — Связи, Поттер…       — Гарри, вы обещали так меня называть, сэр.       — Связи, Гарри, — поморщился, но исправился. — На кусте не растут. Важно зарекомендовать себя в обществе не только как спаситель, но и как меценат, благодетель и достойный Глава Рода. Лишним не будет.       — А что же вы?       — А у меня нет других вариантов.       — Профессор, я считаю что вы тоже благодетель и достойный!       — Я достоин, по всей видимости, лишь роли вашего телохранителя, но спасибо за сомнительный комплимент, не знал что занимаю такую полку в вашем миропредставлении.       — Что вы… я, сэр… ну не то что бы… — Поттер снова неловко раскраснелся в рекордные сроки.       — Так и быть, помогу вам решить извечную проблему косноязычия, а вы, в свою очередь, официально станете моим голосом на один день.       И план хорош — не придраться, и идея интересная, и исполнение на высшем уровне. Утром, встретившись перед отправлением в директорском кабинете, профессор поставил Гарри перед собой и начал сложное колдовство. Нараспев читая заклинание, он коснулся кончиком палочки своего лба, а затем и лба волшебника напротив. Тонкая серебряная нить протянулась от лица к лицу, мигнула и погасла.       «Как слышно?»       — Ой! — студент подскочил на месте. Голос внутри головы хмыкнул.       «Вижу, проблем со связью нет. Сейчас вы слышите не все мои мысли, а лишь те что я намеренно транслирую в вашу голову»       — Это странно, сэр, — не отрывая взгляда от лица напротив бормотал Поттер, прислушиваясь к ощущениям.       К странностям можно было приписать тот факт, что Голос внутри головы вещал обычным Снейповским тоном, довоенного образца. Оно и логично — связки директора были повреждены только физически. Думал он, наверняка, своим родным голосом. Успев позабыть о том, какой у директора был глубокий и бархатный баритон, как говорил тот, растягивая гласные, чтоб напустить трепета на испуганных детей, как шипел в злости и кричал в ярости, Гарри не сразу понял что к нему снова обращаются. В мыслях скользнула тень раздражения. Чужого.       «Прекратите ворон считать!»       — Профессор, я чувствую ваши эмоции?       «Ничего нового вы в них всё равно не отыщете. Такое волшебство используют авроры — отличная альтернатива магловским рациям, заклинание способно помогать волшебникам проговариваться на расстоянии, а так же улавливать самые яркие эмоции — для предотвращения опасностей»       Наскоро «откалибровав» новоприобретенную возможность, двое отправились за границу антиаппарационного барьера. Чтобы быть тут же схваченными папарацци в толпе зевак.       Покинув общество министра магии, оба сделали ставки, отделались от кучи журналистов и перездоровались с половиной присутствующих на мероприятии магов, и все это благодаря сплоченной работе. Снейп — думал, Поттер — вовремя открывал рот.       В какой-то момент Гарри заметил, что воспринимает Голос в голове как данность, а калейдоскоп чужих эмоций, не отличающийся разнообразием, совсем не сбивает с собственных мыслей. Профессор, в основном, испытывал раздражение, изредка злость, ещё реже — удивление.       «Идите мимо, не останавливайтесь»       — Но наши места…       — Северус, мой старый друг!       «Чёрт!»       Перед волшебниками возник сияющий лорд Малфой в сопровождении жены. Люциус принялся пожимать директору руки, Нарцисса чинно склонила голову в приветствии.       «Скажи что я очень рад встрече, но сейчас мы спешим, я потом пришлю ему сову»       Кажется, директор немного нервничал, пусть по его прямой спине и нечитаемому лицу можно было предположить лишь скуку и вежливую отстраненность.       — Добрый день, лорд Малфой, леди, — сказал Гарри с поклоном, привлекая внимание на себя. — Директор Снейп рад вас видеть, но сейчас не самое подходящее время. В ближайшие дни ожидайте директорскую сову.       — Ах ты, Северус, — совсем не подобающе лорду Малфой старший пригрозил шутливо пальцем. — Директорство тебе к лицу, уже кем-то обзавёлся, — а присмотревшись, чуть не упал на месте. — Да и кем! Поттер, не ожидал вас встретить. Сменили имидж?       «Уходим» — с таким тоном и не поспорить, даже если бы хотелось.       — Хорошего отдыха и удачи на скачках.       Двое торопливо ретировались, но лица не потеряли. Нежелание обоих занимать отведенные им в ложе места в соседстве с Малфоями, вынудило спуститься на пару рядов ниже и занять два свободных места с краю.       «Ничего не говори, — директор прервал зарождающийся поток вопросов с такой ловкостью, словно сам слышал мысли визави. — Скачки начинаются»       Гарри обратил свой взгляд в центр ипподрома. И правда, фестралов уже загнали в боксы — каждый на своей дорожке, судьи устроились у финишной прямой, прогудел свисток.       Дверцы боксов одновременно распахнулись, семь фестралов без жокеев резво стартовали, толпа на трибунах неаристократично загудела.       — Сэр, но почему они не взлетают?       «Скаковым фестралам подрезают крылья при рождении»       Гарри стало очень жаль этих животных. Рождённые летать, они были обречены скакать кругами на потеху публике, довольствоваться загоном и постоянными тренировками. Ещё никогда он не проникался таким пониманием к животным.       Тоску развеяла пышная дама, занимающая место на ряд ниже — она никак не могла понять куда смотреть, потому глупо мотала головой из стороны в сторону.       Обернувшись, юноша понял — далеко не весь высший свет знаком со смертью, глядя кто-куда волшебники растерянно переговаривались; взволнованно причитали; откровенно скучали. Сидящий рядом директор неотрывно следил за третьим номером.       Заезд длился отсылы пять минут — когда фестрал под номером 6 первым пересек линию финиша, судьи подняли красный флаг, раздался звуковой сигнал. Растерянные до этого волшебники повскакивали с мест, всё силясь что-то разглядеть.       «Нам пора»       Не став спорить — изящества этого вида спорта Гарри так и не понял — молча кивнул. Двое встали с мест. Уйти получилось проще, чем появиться — зрители не покидали мест ожидая оглашения результатов, на спешащих за пределы антиаппарационного купола волшебников не обратили внимания. Двое просто сбежали, минуя вторую, самую лицедейскую часть праздника — богатый фуршет, сладкие тосты, назойливых репотреров. Каждый из них оставил сегодня на ипподроме кругленькую сумму — во благо семей пострадавших от войны не жалко — потому с чувством выполненного долга аппарировали к школе.       «Чего притих?»       — Фестралов жалко, во многом я их понимаю.       Директор ничего не ответил, но Гарри почувствовал его мысли на этот счет. В своей голове он уловил послевкусие чужой жалости.       Дойдя до замка волшебники разошлись в разные стороны, оба задумчивые и позабывшие о соединяющем их разумы заклинании.

***

      — Ну наконец-то! — Гарри держал в руках свой собственный артефакт, свою первую работу и величайшую свою гордость. - Наконец!       Вернувшись после скачек, он сел за чтение, как внезапно поймал просветление. Теперь у него есть магия! Точно, он ведь может испробовать все все заклинания на практике, даже зачаровать песочные часы и дверные ручки!       Руки нещадно чесались и нетерпеливо подрагивали пальцы, множество идей промелькнуло под растрепанной шевелюрой: начиная от убегающего будильника — гоняясь за таким обратно уже не заснёшь; заканчивая усовершенствованиями для мётел, часами наматывать круги по стадиону сидя на узком древке — то ещё удовольствие. Гарри полистал учебник и наткнулся на подробное описание артефакта, который был способен очень облегчить ему жизнь. Злободневная, вернее, злобоночная проблема не отпускала — постыдные сны.       Изображение на странице напоминало ловец снов, какой Гарри доводилось видеть ранее у маглов, дарил артефакт схожий с названием эффект — отлавливал дурные и нежелательные сны. Да и состоял он не из особых материалов, а все составляющие повезло обнаружить в выручай-комнате. Правда, пришлось из неё выходить, представлять себе склад потерянных вещей, и заходить обратно, но всё же!       Сейчас юноша, сияя глазами и пританцовывая от счастья, держал в руках сплетенный из ивовых прутьев ободок — ива отлично подходит для артефактов от которых требуется лечебный или успокаивающий эффект; пространство внутри занимала сплетённая паутинкой шёлковая нить — благодаря своей упругости, но прочности она легко справится с поимкой кошмаров; нанизанные на нити цветные бусинки агата, по мнению автора учебника, защитят владельца от дурной магии, принесут спокойствие; раскачивающиеся снизу чёрные перья — для красоты.       Собрать материалы не составило труда: для прутьев пришлось расплести старую метлу, нить выпустить из старомодного шарфа, а для бусин порвать некогда изящный браслет. Лишь перья, в обилии осыпавшиеся с раненного ворона и бережливо спрятанные меж книжных страниц вместо закладок, не пришлось разыскивать во второй версии выручай-комнаты.       Гарри был собой доволен, пусть и радоваться пока рано — предстояло зачаровать артефакт, настроить на нужный эффект. Для этого, как советует автор учебника, волшебник должен вырвать волос со своей головы и вплести его в веточки на ободке, после чего без остановки водить палочкой по кругу и заговаривать артефакт представляя нежеланные сновидения.       Не без труда справившись с завершающим этапом работы — представлять особо было нечего, ведь сны представляли из себя не пошлые картинки, а, скорее, ощущения — Гарри скептически оглядел артефакт. На вид, ничего не изменилось, все такой же ловец снов, ни тебе всплеска магии, ни волшебного свечения, ничего. Но проверить его работу можно только в деле. Закрепив ловца с обратной стороны диванного подлокотника в стороне «изголовья», волшебник ещё раз счастливо оглядел свое творение.       Магловский будильник на кофейном столике показывал 02:17, ох и долго же посидел за работой! Ругая самого себя юноша разделся, нырнул под одеяло и зажмурился. Поскорее бы заснуть и…       Колючая дрожь пробежала от затылка до поясницы, волоски на руках поднялись, грудь похолодило от мурашек. Ощущение, такое волнительное и внезапное в своём появлении, побудило глаза распахнуться в удивлении, сквозь сжатые губы не смог вырваться стон, превратившись в мычание.       Тепло. Приятно.       Тело нагрелось, Гарри чувствовал как собственные движения становятся плавнее в попытке отбросить в сторону одеяло — стало слишком жарко. Паникуя, он чувствовал как с силой колотится в груди сердце, ускоряясь, причиняя почти боль.       Почти больно. Но сладко.       Сладко и тонко заныло внизу, пальцы на ногах поджались, юноша, сквозь шум в ушах, услышал свой собственный жалобный стон. Стыдно, стыдно и мучительно. Но тело ныло, бёдра напрягались и расслаблялись, дыхание перехватывало. Низкий стон, почти рёв, куда-то в кулак, думать стало тяжело. В голове пусто, в трусах влажно.       Горячо.       Пальцы подрагивали, но уверенно потянулись вниз, под резинку белья, без промедлений. Снова скулёж в ладонь. Почти насилие над самим собой, но разве от насилия получают удовольствие? А он получал.       Вот так, ладонью сдвинуть крайнюю плоть, большим пальцем пройтись по уздечке. Задушенный стон. Губы пересохли. В кулак и вверх-вниз, сжать у основания и снова вверх. Его телом руководили, потому что разум давно его оставил, руки сами знали что и как делать, ноющему телу было плевать на моральные принципы своего хозяина.       Ах?!       Закушенная губа волнующе ныла, пальцы левой руки мягко сжали затвердевший сосок, мошонка поджалась. Бёдра дёрнулись наверх, горячий и липкий он ворвался в тесноту кулака. Захлебнулся слюной и вскрикнул.       Хорошо!       Ноги, согнутые в коленях, раздвинулись в стороны, пальцы сжали яички и оттянули упругую кожу мошонки вниз. Вторая рука накрыла член. Недостаточно. Сердце стучало изнутри, готовое разорваться сию секунду — рука рваными движениями заскользила у самой головки. Чувствительная кожица сладко саднила. Недостаточно.       Соленый привкус во рту, влага на висках, терпкий запах разгоряченного тела. Он выгибался силясь переступить порог, губы распахнуты, мышцы напряжены. Тяжелая волна побежала по телу, расходясь мурашками, отдаваясь дрожью в бёдрах. Мучительный жар собрался в паху, свернулся пружиной, стянулся в узел и…       «Да-а»       —Да-а! — взвыл на одной ноте выгибаясь в пояснице.       Горячая сперма толчками выстреливала на голый живот, оставляла влажные, терпкие речки на коже. Ноги свело судорогой, бешеное сердце на миг остановилось. Тонкий звон в пустой голове и белые пятна под зажмуренными веками. Живущее своей жизнью тело расслабилось, стало невесомым, мягким и ленивым.       «Ч-чёрт» — с мучительным удовольствием.       — Чёрт, — с испуганно заколотившимся сердцем.       Обессиленный и выжатый, застыженный самим собой и сконфуженный чужим глубоким голосом в голове, готовый провалиться на месте от досады и обиды, ощущающий уходящие волны неги и остывающую на животе влагу, он рыдал в раскрытые ладони, не находя сил дотянуться до волшебной палочки и очистить себя. Раздавленный и совершенно растерянный от двоякости ощущений, давился горечью и выл вслух.       Ночь укрывала собой безутешного гриффиндорца и укачивала на волнах дрёмы расслабившегося при принятии ванны директора, совсем позабывшего разорвать ментальную связь со студентом.