Шёпотом

      От плетения макраме директора оторвал дверной звонок.       — Кого опять там принесло? — зло выдохнул тот, оставляя свое занятие. Красные нити змейками расползлись по столу.       Направляясь к двери, Северус перешагнул через лежащего на полу Поттера, студент разлегся посреди комнаты и притворялся морской звездой, лишь глазами глупо хлопал, да пускал ртом мыльные пузыри.       — Северус, я увольняюсь! — Минерва протиснулась в открытую директором дверь. — Я не могу работать — у меня лапы!       Ведьма виновато вскинула вверх свои кошачьи лапки, с негодованием демонстрируя розовые подушечки.       —Я не могу подписать твоё заявление, — выдал директор нагло. — У меня крылья!       Волшебник так же поднял конечности, демонстрируя черное оперение. Поттер, с отчаянным вздохом, выпустил изо рта ещё несколько пузырей.       — Очень экзотично, Господин, — директорскую задницу облапили чужие ладони. — Помочь почистить перья?       Наглый Бергз, споткнувшись об одну из конечностей Поттера, подошел к Минерве, та недовольно зашипела и выпустила когти, лежащий на полу студент хлюпнул ртом и надул очередной пузырь.       — Счастливо оставаться! — директор подпрыгнул на месте, и, как ему показалось, очень эффектно перекинулся вороном в прыжке.       Под звуки восхищения и лопающихся мыльных пузырей Северус вылетел в окно. Вспышка голубого солнца ослепила, в ярком свете невозможно было не то что ориентироваться, даже открыть веки. Солнце резало глаза, переливаясь голубым свечением горело у самого лица, горело и звало:       — Профессор…       Распахнув глаза, Северус Снейп обнаружил себя в собственной кровати, чудной сон все ещё держал в объятьях, странная досада от недоплетённого макраме маячила на задворках сознания. Но синее солнце никуда не делось, после пробуждения оно обнаружилось прямо перед лицом.       Сотканный из магии ворон парил над кроватью, заикающимся голосом испуганного до чертиков Поттера он вещал:       — Профессор, я застрял… Потайной лаз под статуей спящего дракона. Вода прибывает!       Подорвавшись с места, но ещё не до конца осмысляя происходящее, директор Снейп бросился к выходу — не имея сил раздеться перед сном, он был не обременён долгими сборами.       Спящий дракон? Такая статуя находится в подземельях, неподалёку от гостиной Слизерина. Ещё во время учебы Северуса гуляли слухи, что мраморное изваяние извергает из пасти огонь, если как следует пощекотать его нос пером. Даже самые рисковые не отваживались проверить этот миф — мало ли. Не даром девиз школы звучал как — «Draco dormiens nunquam titillandus!», что на латыни означает «Никогда не щекочи спящего дракона!».       Пролетая по спиральной лестнице вниз, директор костерил Поттера самыми негативными эпитетами — дрянной мальчишка снова лезет куда не следует. И что значит «вода прибывает»? Перепрыгивая через ступени, срезая углы на поворотах, минуя широкие коридоры и беспокоя стуком каблуков спящие портреты, мужчина нёсся к подземельям.       У статуи спящего дракона было пусто. Судорожно ища какие-то зацепки, директор заметил лишь учебник по артефакторике, обёртку от конфеты и совиное перо.       «О, Мерлин! Поттеру удалось нарушить главное правило школы, буквально вытесанное на каменной стене в Холле»       Патронус в виде ворона вылетел прямо из постамента, но тут же растаял в воздухе, короткой вспышкой осветив коридор. Плохо дело, надо действовать! Подняв с пола перо, пощекотал ноздри застывшего дракона. Ничего. Попробовал снова.       Оглушительно чихнув, изваяние подняло каменную голову и расправило крылья, дракон поднялся с места и грозно огляделся. Под монументом был виден люк, при желании можно проскочить между массивных лап, но природная смекалка, помноженная на прилив адреналина, подсказала: дракон уляжется обратно.       —Иммобилус, — дракон замер в одном положении.       Протиснувшись под животом обездвиженной фигуры, скользнул в люк и, пролетев по трубе вниз, неудачно нырнул под воду. Вынырнув и ухватив глоток кислорода, директор подсвечивал люмосом вокруг, ледяная вода заливалась в уши, мышцы стремительно деревенели.       «О, нет»       Поттер обнаружился поблизости, он уже почти перестал барахтаться в воде, все реже поднимался над ней для вдоха, хрипел давясь ледяной водой. Сквозь шум воды, хлеставшей из каменных драконьих пастей под потолком, стремительно заполняющей небольшой грот, можно было расслышать крики о помощи. Очки, как и волшебная палочка студента, судя по всему, находились где-то на дне.       — Хватайся! — носовой платок превратился в спасательный круг, утопающий вцепился в дутый бок и откашлялся.       —Профессор, вода прибывает!.. Разгадка на дне!       — В следующий раз, если уж решил утопиться, не приглашай зрителей! — отплёвываясь от воды прохрипел, срываясь на кашель, прямо в перепуганное бледное лицо и, сделав глубокий вдох, нырнул.       Свет люмоса под водой делался ещё тусклее, заледеневшие пальцы не слушались, ноги еле ворочались, но злой как семь мантикор директор достиг пола и, с большим трудом, отыскал причудливую головоломку.       В центре затопленного зала, прикрепленные к каменным плитам на полу, размещались четыре широкие колбы.       «Зелья?»       Точно, в одной из ёмкостей клубилось испарениями простое перечное, во второй, судя по характерным алым отблескам — дурманящая настойка. В третьей колбе, если как следует подсветить, можно узнать противоожоговую мазь, а в четвертой — универсальное противоядие. Но что это значит? Вероятнее всего, нужно выбрать зелье спасающее от последствий встречи с этим видом дракона.       Вынырнув для для нового вдоха, Северус ударился головой о потолок — вода стремительно прибывала, кислород на исходе. Поттер, мокрый и жалкий, как слепой котёнок, цеплялся за трансфигурированный спасательный круг и из последних сил держался на воде, изогнув шею и жадно глотая воздух.       — Дракон! Что это за дракон? — прохрипел, привлекая к себе ускользающее внимание старающегося остаться в сознании студента.       — Ка-кажется, перуанский з-змеезуб, — щелкая зубами, слабым голосом ответил Поттер. Челюсть его сводило, желваки то и дело проступали на бледных скулах. Сколько же времени он провёл в ледяной воде?       Перуанский, значит? Этот вид славится своими ядовитыми клыками. Можно отмести вариант с противоожоговой мазью. Паника стремительно поднималась от пупка холодной волной. Не чувствуя онемевших пальцев директор откинул прилипшие к лицу волосы назад, сделал глубокий вдох и снова опустился на дно. Стараясь подавить в себе поднимающуюся тревогу и не думать о трепыхающемся в ледяной воде Поттере, Северус разбил каблуком ботинка стеклянную колбу с универсальным противоядием. Зелье, смешиваясь с водой, окрашивало её в тёмный цвет, в стенах что-то щелкнуло.       — Профессор… вода…— слабо пробормотал Поттер, как только мужчина вновь всплыл к потолку, и, не удержавшись окоченевшими пальцами за круг, соскользнул в воду.       — Гриндилоу тебя задери! — выругавшись, мужчина нырнул следом, непослушными пальцами сцапав утопающего за руку, поднырнул Поттеру под плечо и вернулся на поверхность, волоча на себе свою притихшую ношу. — Дыши, Поттер!       Отплевавшись от воды, Поттер шептал что-то посиневшими губами, но на большее был не способен. Вода стремительно убывала, гудение и шум эхом отражались от каменных стен, даже этого шепота в самое ухо было не услышать. Каменный потолок «вырастал» над головами заледеневших волшебников, продолжавших цепляться друг за друга негнущимися пальцами. Вода уходила в открывшиеся сливы в полу и стенах, держащиеся на плаву волшебники опускались вниз вместе с уровнем воды точно окоченевшие поплавки.       — Спа… спасибо, — прохрипел Поттер, как только их ноги коснулись пола — он все так же держался за мужчину, не в силах расцепить свои пальцы на чужой мантии. С каждым дюймом уходящей воды, теперь достигавшей пояса, вес собственного тела и мокрой одежды клонили к полу, слабость давила на плечи, заледеневший, он уже не ощущал холода — лишь тупую боль во всём теле. — М-можно я ещ-щё немног-го так пос-стою?       Усталость навалилась на спасителя, очередное испытание в каком-то ежедневном адском марафоне было успешно завершено, сил не оставалось не то что ругаться на Поттера, но и на членораздельный отказ. Так и стояли обнявшись двое волшебников, заледеневшие и насквозь мокрые, загнанно дышащие. Поттер до жути напуганный. Снейп страшно уставший.       Когда вода совсем исчезла, подняв тяжелую руку профессор высушил обоих, навел согревающие чары, призвал палочку и очки неудачливого исследователя и снова зажег люмос.       — Я видел дверь, — благодарно кивнул обессиленный, но отогревшийся Поттер. — Но как только я коснулся ручки — вода начала прибывать.       Обратив внимание на дверной проём в стене, директор отлепил от себя не сопротивляющегося студента и двинулся в её сторону. По-хорошему, головоломка была разгадана, значит в этот раз дверь должна открыться. Не без риска, но точно без страха, мужчина отворил дверь, та поддалась с первого раза.       — Удивительно! — Поттер маячил за спиной и старался разглядеть что-то впереди. — Это же лаборатория!       И правда, за дверью вспыхнули факелы, волшебникам явилась скрытая зельеварческая лаборатория — пыльные стеллажи обнесенные паутиной, ветхий от времени разделочный стол, покрытый мхом большой котёл по центру —такими уже лет пятьсот никто не пользуется— и истлевший в углу небольшой диванчик. Вернее, груда гнилого дерева и труха бывшей ткани, что напоминала небольшой диванчик.       — Кто-то очень не хотел видеть здесь посторонних, — мрачно бормотал Поттер, оглядывая пустые полки.       — Отсюда всё вынесли, — с ноткой огорчения сказал Снейп.       Помимо старой, разваливающейся от времени, мебели, в комнате было пусто. Ни зелий, ни книг, ни ингредиентов. Это место было давно заброшенным, навевало тоску — никто никогда не узнает кто обосновался под статуей спящего дракона, и какие зелья он тут варил. От досады Поттер пнул один из ящиков громоздящихся в углу, поднял вековую пыль, расчихался.       — Нам пора выбираться, — сказал мужчина, заметив небольшой рычаг в стене.       Оба покинули чьё-то тайное убежище через открывшийся в стене проход. Оказавшись в слизеринских подземельях, но на этаж ниже статуи дракона, оба молча уставились друг на друга.       — Я не хочу выслушивать ваши объяснения, сейчас на вашу трескотню у меня не хватит терпения, — остановил директор приготовившегося к монологу студента. — Я снимаю с вашего факультета пятьдесят баллов за ночные прогулки, пятьдесят за то, что подвергли себя неоправданному риску и пятьдесят за то, что выдернули меня из постели.       Наглядевшись на виноватое выражение на лице Поттера, волшебник продолжил:       — Сейчас же отправляйтесь к мадам Помфри, пусть осмотрит вас и даст укрепляющее и бодроперцовое, после чего отправляйтесь куда бы то ни было, и ложитесь спать. До обеда завтрашнего дня я жду от вас пергамент на два фута, в котором вы подробно изложите причины и следствия своей глупости.       Переведя дыхание и, снова заметив зарождающуюся попытку оправдаться, прервал:       — Сейчас же!       Глядя в след убегающему студенту, Северус Снейп возносил мысленные молитвы всем известным ему магловским богам — пусть эта чехарда, наконец, закончится.       Не подозревая о директорских тягостях, Гарри бежал в указанном направлении путаясь в обессиленных ногах и глупых мыслях. Профессор спас его! Пусть и снял рекордное количество баллов, не страшно — их можно заработать снова, но какое-то приятное чувство, наперекор легкому обморожению грело изнутри, вызывало улыбку. Слова профессора о том что он может больше не приходить больно ударили по нему — юноша успел привязаться к немногословному, но располагающему директору. А потому и полез в пасть дракону, лишь бы не горевать от испытываемого чувства лишения. Об этом механизме ему не так давно намекнул профессор Бергз, приводя пример о том, что артефакты могут представлять из себя и такие громадины как Хогвартс.

***

      — Северус, — Минерва поджимала губы и щурила глаза в порыве кроткой злости. — Куда за одну ночь подевались сто пятьдесят очков со счёта Гриффиндора?       В ответ директор лишь закатил глаза и продолжил истязать кусок бекона на своей тарелке. Волшебник был уверен, сколько бы баллов он у Поттера не отнял, — за дело, между прочим! — вдвое больше ему начислят коллеги. В справедливое присуждение баллов он давно не верил.       — Повезло мне, что Поттер поступил не на Когтевран, — хихикал откуда-то снизу, зрящий не в бровь, а в глаз, Филиус.       — Северус, не будь столь строг к мальчику, — вмешалась в разговор сидящая поодаль Синистра. — Он и так натерпелся, а в этом году он очень прилежно относится к учебе. Не нужно уметь читать по звездам, чтобы понять — он очень старается реабилитироваться перед тобой.       Знали бы они, как он старается! Этой ночью он очень старался утопиться. Какой скандал бы поднялся, если бы Снейп не успел на помощь — до этой ночи директор и не догадывался о тайном проходе под статуей, труп Поттера нашли бы, разве что, очередные исследователи тайных комнат, ещё лет через сто. Какой кошмар! Привязать его? Завалить делами, или назначить отработки до конца года, чтобы времени влипать в передряги не было?       Северус поднял взгляд от тарелки лишь когда понял что кусочек бекона под его ножом превратился в мясные опилки. Поттер сидел на своем привычном месте и с аппетитом уминал яблочный пирог, ему не было никакого дела до крошек, что сыпятся прямо на страницы лежащей на коленях книги.       — Северус, отдохни сегодня, — Минерва отошла от праведного гнева, в её речь вернулись материнские нотки, она беспокоилась. — Ты выглядишь очень уставшим.       Остальные профессора закивали, уставившись на директора, кто-то серьезно, кто-то сочувственно, а кто-то обеспокоено. Снейп, растерявшись, хлюпнул в кубок. Хорошо, что за завтраком не присутствовал Бергз — он, наверняка, предложил бы расслабляющий массаж.       Пораженный заботой окружающих, растерявшийся, но лишь на миг, директор кивнул. Он чувствовал благодарность.       Встав из за стола и кивнув Минерве, Северус направился в свою башню, прикидывая в голове план на внезапный выходной. Может, сходить в лес? Давно пора проверить ту поляну, на которой вот-вот должны расцвести снежные маргаритки — их сок годен для варки зелий, лишь будучи выжатым в день первого цветения бутонов. Или почитать? Гаррет Диксон, американский зельевар, за творчеством которого время от времени следил Северус, разослал по экземпляру своей нашумевшей книги каждому выдающемуся коллеге. Выбраться в Лондон? Побродить по людным улочкам, отыскать новый для себя ресторанчик, снять кого-нибудь на ночь?       Нет, бродить по лесу совсем не хочется, да и читать очередной опус тщеславного Диксона тоже, тем более не хочется общаться с кем-то и терпеть шум магловского Лондона. Северус Снейп чувствовал себя подавленным.       «Это все из-за чертовой должности»       Первым делом отключив камин, заперев дверь и наложив на окна отпугивающие сов чары, директор уселся за рабочий стол и уставился на свои руки. Уж не макраме ли заняться?       «Тьфу ты!»

***

      Гарри Поттер же, муками безделья совсем не тяготился. Воодушевленный положительным результатом своих трудов, — маленький ловец снов, прикрепленный к изголовью его ложа, отлично справлялся со своей задачей — юноша замыслил создать новый артефакт. Подойти к работе стоило ответственно, дело требовало тщательной подготовки и детального внимания к материалам — артефакт станет подарком.       Движимый не только муками совести, но и искренней благодарностью, Гарри загорелся идеей создать что-то для директора. Какую-нибудь небольшую вещицу, что-то простое, но полезное. Идея пришла внезапно.       Целый день, после ночного инцидента с маленьким потопом, Поттер искал в книгах описания подобных артефактов, примеры похожих работ, описание подходящих рун и упоминания о значении составляющих: камней и металлов. О, если все удачно подобрать — пол дела будет сделано.       Урывая время между уроками, а порой и попадаясь за чтением на занятиях, Гарри ловко избегал наказаний от преподавателей и отмахивался от косых взглядов студентов — все догадывались о виновнике пропавших баллов, но не решались устроить гриффиндорцу темную. Вся информация была собрана довольно быстро, чего нельзя было сказать о материалах, а потому, быстро пообедав, студент бросился к статуе одноглазой ведьмы.       Первым делом, попав в Хогсмид, юноша направился к местному кузнецу, у которого, за символическую доплату за конфиденциальность, приобрел кусочек волшебной стали. На самом деле, ему повезло обнаружить её здесь — этот сплав, напитанный магией, используют чаще для изготовления оружия, чем для подков и прочих штуковин, что удалось разглядеть в тёмной кузнице.       С камнем пришлось труднее — побывав в ювелирном салоне, забежав в лавку старьевщика и присмотревшись к ассортименту минералов в магазине волшебных принадлежностей, искомое он обнаружил случайно, по воле случая заглянув в витрину парикмахерского салона мадам Снеллинг. Всевозможные заколки, шпильки и булавки для причесок были украшены камнями на любой вкус. Шпилька с обсидиановой головкой была выкуплена и спрятана в карман.       Подхваченный нетерпением, студент поспешил вернуться обратно в школу — творить.       С плавлением металла трудностей не возникло, но недостаток оборудования заставлял отвлечься от работы для поиска подходящих инструментов. Заменить посуду, пригодную для плавления, помогла смекалка — Гарри зачаровал чайную чашку на прочность так, чтобы она выдержала высокие температуры. Но вот инструменты для ковки, формы для литья и штихели для гравировки, были очень нужными инструментами, найти замену которым было возможно, но это лишь отнимало время и негативно сказывалось на качестве будущего изделия.       «Купить все необходимое» — сделал себе заметку на будущее, в очередной раз уколовшись трансифгурированным из писчего пера штихилем.       Работа спорилась, Гарри, стирая со лба пот, лишь успевал подмечать изменения положений стрелок на магловском будильнике. Спустя долгие часы работы, когда неспешный ход часовой стрелки указывал на десять после полудня, начинающий артефактор придирчиво вглядывался в готовое изделие.       Брошь, представляющая собой стальную булавку с головкой в виде силуэта вороньей головы, в глазу которой закреплен кусочек не ограненного обсидиана, выглядела скромно, немного неумело, но вполне симпатично. Несгибаемому как сталь человеку, с такими же черными колдовскими глазами и острому как булавка, такое украшение в самый раз.       Гарри не знал почему выбрал вороний силуэт в качестве украшения. Змеиная пасть смотрелась бы на лацканах одежд закоренелого слизеринца органичнее, но студенту совсем не хотелось напоминать директору о его почти-смерти от яда и зубов представительницы пресмыкающихся. К тому же, вороний друг, чей облик, совершенно неожиданно для волшебника принял патронус Гарри, очень напоминал директора своей ворчливостью и изяществом. Мыслям про «изящество» Гарри удивился, но тут же постарался заменить их мыслями о мрачности директора.       Волнение перекрыло собой эйфорию от оконченной работы. Примет ли? Будет ли носить? Не высмеет ли жалкую попытку загладить вину?       Поспорив с самим собой насчет уместности подарка, Гарри не выдержал переживаний и уверенно поднялся с места, сжимая в руках стального ворона. Комната переживала не лучшие свои времена — стальная стружка на ковре, пролитый по столу сплав, горка неудачных лекал под столом и крошка дробленного обсидиана у камина, бардак из книг и инструментов. Стоило придумать комнате новое обличие, может она и справилась бы с воссозданием мастерской.       Мысленно извиняясь перед комнатой за бардак, Гарри нацепил мантию невидимости и помчался к директорской башне. Пусть он его отчитает, пусть снимет баллы или посмеется над ним за неуместный подарок, но студент просто не сможет дождаться утра. Сейчас, когда внутри, точно расплавленная сталь, жжёт нетерпение, Гарри может лишь потворствовать ему, уверенно двигаясь к горгулье.

***

      Он скучал. Да, директор полистал журнал, подремал в кресле, выпил чаю, побродил по комнате и даже сварил в собственной лаборатории порцию умиротворяющего бальзама, так, чтобы форму не терять. Но он изнемогал от непривычной скуки. Даже отпер дверь и открыл камин — вдруг что-то важное.       «Не этого ли ты хотел?» — ехидна в голове неустанно путала мысли.       Да, он хотел отдыха, желал хотя бы один спокойный день без происшествий, но, кажется, устал настолько, что и на отдых не хватало сил. Чувствуя себя больше сбитым с толку и подавленным, чем отдохнувшим, Северус уже собирался готовиться ко сну, пусть и спать совсем не хотелось, как в кабинет, сияя уверенностью в глазах, вломился Поттер.       Он был всполошен и принёс с собой хоть какую-то жизнь в тишину директорского кабинета. Наверное, Северус даже обрадовался какой-никакой компании, пусть этого он никогда и не признает.       — Профессор Снейп! — юноша глядел уверенно, но взволнованно, не решаясь пройти он топтался на пороге.       — Вы принесли мне пергамент с объяснениями, что я вчера ночью потребовал от вас? — черная бровь изогнулась, издевающийся тон в голосе. Да, Северус, отличная идея для досуга — поизводить Поттера перед сном.       — Нет, сэр, — испуганно замер в дверях студент, совершенно забывший про пергамент в два фута.       — Хотите объясниться в словесной форме? Мне хотелось бы во всех подробностях узнать, на кой чёрт вам понадобилось лезть под эту статую и какими мотивами вы были движимы, никому не сообщая о месте и времени своего ухода.       Снейп сидел в кресле у камина, локти его стояли на мягких подлокотниках, в жесте пытливого детектива он соединил пальцы рук треугольником. Злорадная ухмылка расцвела ядовитой лозой на узких губах извергающих притворно-ласковые интонации.       — Не стесняйтесь, проходите, — видом своим директор напоминал дракона, что заманивает глупца в своё логово с целью наиграться с будущим ужином. Сам нашел в себе сходство с ловушкой, в которую давеча попал Поттер — спящий дракон, покорно ожидающий очередного храбреца. Только вот противоядия поблизости не наблюдается.       Поттер сглотнул и неуверенно шагнул в сторону свободного кресла.       На такого Героя не хотелось кричать, срываясь на хриплое карканье, не хотелось обзывать или выставлять за дверь. Странное настроение можно было охарактеризовать как «игривое» — такого Поттера хотелось медленно изводить, сбивать с толка, заставлять сбивчиво объясняться, как первокурсника, и отводить глаза.       — Профессор, я вам кое-что принёс, — перетерпев скользнувший по спине холодок, начал Гарри, усаживаясь в «своё» кресло.       — Несомненно, Поттер, принесли, — с легкой улыбкой кивнул директор, продолжая в уме: «лекарство от скуки.       — Гарри, так меня зовут, — поправил, не поддаваясь цепляющим интонациям, но жутко смутившись и положил на стол стальную булавку.       — Что это? — директор, по привычке, палочкой проверил предмет на проклятья и сглазы. — Новая находка в очередной экспедиции по тайникам замка?       —Нет! — юноша замотал готовой, пропуская мимо ушей очевидный выпад. — Это артефакт, который я сделал.       Гарри затих в кресле, наблюдая, как саркастичное выражение на лице директора меняется на заинтересованное, а затем и на настороженное. Снейп аккуратно взял брошь в руки и внимательно пригляделся к головке иглы. Ворон блестел обсидиановым глазом, профессор тяжело молчал.       — Ворон? — еле слышно спросил директор, не отрывая глаз от изделия.       — Да, — Гарри улыбнулся в волнении вороша волосы на затылке. — Меня вдохновил мой вороний друг, чем-то вы с ним похожи.       Директор медленно перевёл взгляд на глупо улыбающегося Поттера, а затем, совершенно неожиданно, рассмеялся. Смех его был хриплым и каким-то недобрым, срывающимся на сухое карканье, картина смеющегося профессора, запрокинувшего голову и прикрывшего глаза, выбила из Гарри все мысли.       «Он умеет смеяться?»       Ну конечно умеет! И плечи его содрогаются, и слезинки блестят в уголках глаз, рукой он хлопает себя по бедру, силясь побороть внезапное веселье. Студент растеряно замер, считывая, запоминая, изучая человека перед ним. Кривая улыбка застыла на губах профессора, он склонил голову к плечу и прикрыл глаза.       Бедный Поттер. Тебя водят за нос, ты очень близок к сути, но продолжаешь верить человеку в черной мантии и с черной душой. Как ты отреагируешь на правду? Проклянешь? Разозлишься? Устроишь скандал?       — Это вам, профессор, — еле слышно с соседнего кресла.       Выражение на бледном лице застыло, лишь на секунду оно оставалось таким же непринуждённым, но уже спустя миг недоуменность черных глаз столкнулась с нервной зеленью.       — Что?       — Это подарок, — Гарри сделал большой вдох, но от волнения забыл выдохнуть, так и сидел, затаив дыхание и теребя нервными пальцами манжеты мантии.       Совершенно растерянный и озадаченный директор вновь перевел взгляд на брошь в своей руке, и обратно на Поттера.       «Что?»       Никто не делал ему подарков. Не считая Покойного Альбуса, каждый год дарившего ему цветные носки на Рождество — «В подземельях сквозняки, береги суставы смолоду, мне ли не знать», так всегда он говорил, хихикая в бороду; и Минервы, приносящий бутылку скотча на каждый день рождения — такой подарок она делала всем без исключения коллегам. Но студенты?       Профессор Снейп никогда не мог похвастаться расположением среди студентов, наоборот — чем больше его остерегаются, тем меньше от него спрос. Но Поттер… Уже второй раз он заявляется на порог этого кабинета без приглашения с подношением в руках.       — Зачем?       Сбитый с толку, директор не сразу понял, что спросил вслух, но оживший студент, рдея от гордости, робко пояснил:       — Артефакт поможет вам с общением.       «Нет, не может быть»       — Он совсем простой, но я вдохновился тем волшебством, что вы использовали в тот день, на ипподроме, — он замялся, отогнал непрошеные мысли и продолжил: — Он может транслировать ваши мысли, те что вы намереваетесь передать, но делать это будет автоматически. Для этого не потребуется то аврорское заклинание, достаточно лишь зрительного контакта.       Всё ещё не веря, Снейп снова уставился на вороний силуэт в руке. Что, хотел поиграть с Поттером? Поставить его в неловкое положение? Теперь сам сидишь, драконий хвост поджал. Непривычно, когда кто-то думает о твоих интересах? Когда кто-то беспокоится о твоём удобстве? Тратит своё время на тебя?       — Его нужно настроить, — снова привлёк внимание на себя Поттер. — Если вам… если вы хотите его использовать.       «Примет? Высмеет? Пошлёт? Что, что, что?»       — Спасибо, — сухой кивок, но растерянная благодарность в глубокой черноте глаз.       Настройка артефакта оказалась простой до зубной боли — уколоть палец иглой под зачитываемое заклинание. Вороний глаз, кажется, слабо замерцал.       — Приколите её к одежде, руны с обратной стороны не позволят ей потеряться, а так же предотвращают разрыв связи, — Поттер удовлетворенно кивнул, «выключая» свои очки — все что нужно он уже разглядел.       Чувствуя себя совершенно выбитым из колеи, директор глупо выполнял всё требующееся. Чёрт с ним, с голосом! Он уже давно привык к тому, что никто от него не ждёт светских бесед, мимолётной болтовни или недовольного ворчания. Сама мысль о подарке, о внимании, цеплялась за застарелую отрешенность от человеческих чувств, как цепляется репей к шерстяному пальто — раздражающе. Но… трогательно? Это идиотское чувство       — Попробуйте, — шепнул Поттер, не скрывая нетерпения и интереса. Он перевесился с подлокотника своего кресла, по пояс застыв над низким кофейным столиком. — Ну же!       — Аконит, асфодель, бадьян… — не зная что сказать, профессор стал мысленно перечислять названия ингредиентов для зелий, уставившись на нетерпеливо кивающего студента, «нащупывая» канал связи с артефактом.       — Я слышу! — Поттер подорвался с места и завертелся перед профессорским креслом счастливым щенком. — Ещё!       — Беладонна, — неумелая улыбка вернулась. — Бубонтюбер, валериана.       Студент рассмеялся совершенно немыслимо — легко и счастливо, чуть ли не подпрыгивая на месте от радости. Глаза искрились, не отрываясь от директорских, вспотевшие ладони беспокойно сжимались и разжимались, ноги сами шли в пляс. Абсолютно потерявший голову в круговерти эмоций, он то и дело порывался… обнять? Но, справившись со странными побуждениями, плюхнулся обратно в кресло.       — Спасибо, — признательно и тронуто.       Смотрели друг на друга и улыбались. Поттер — счастливо. Снейп — заразившись счастьем.       — Только вот… — студент тут же принял задумчивый вид. — Я пока не придумал, как сделать так, чтобы это слышали остальные, пока получается провернуть это лишь с одним собеседником.       — Уверяю вас, мне этого более чем достаточно.       — Профессор, скажите ещё что-нибудь, — с упоением попросил Гарри, снова устраиваясь в кресле.       Сидеть вот так, в мягком кресле, и слушать глубокий, прежний, голос, немного иронично и насмешливо озвучивающий ингредиенты для зелий, завораживающий и обволакивающий мягким бархатом, еле-слышный, но гипнотизирующий, было лучшей благодарностью за труд, и стало лучшей колыбелью — сам того не замечая, Гарри задремал примерно на букве «т», сморенный негромким, но глубоким тембром, звучавшим прямо в голове.       Директор, наблюдая как смежаются веки притихшего в кресле юноши, не прекращал свой монолог. Он заметил как выгнутые в восторге брови возвращаются в исходное положение, как дрожат редкие пики длинных ресниц, как расслабляются сжатые в кулаки ладони, услышал тихое сопение и лишь тогда замолчал.       «Дурацкий Поттер»       В сонной тишине комнаты не спал лишь человек в черном. Ещё недавно будучи злым драконом, намеревающимся слопать обреченного храбреца, теперь он представлял из себя лишь задумчивую тень, что грела в пальцах стальной вороний силуэт и не решалась потревожить чужой сон.