Шёпотом

      Директор, измученный ничегонеделанием, успел извести себя до предела. Не привыкший к безделью, он готов был получить важное письмо, принять нежданных гостей, снова куда-то бежать и суетиться, но вместо чиновничьих голов в камине, наглых сов и нетерпеливых патронусов лишь тишина. Словно затишье перед бурей.        Даже Бергз, получивший красноречивый отказ в их прошлую встречу, перестал попадаться на глаза. Неужели волшебник понял, что ему ничего не светит в постели Господина Директора? Не верится.        Отправив запропастившегося Поттера за покупками, он маялся в слепом ожидании хоть малейшего движения. Ртуть, используемая в магловских термометрах, очень пригодится для одного эксперимента — вытяжка её паров пусть и является страшнейшим токсином, но стоит лишь добавить к ней размельченный лунный камень и ещё пару ингредиентов, как получится отличная заживляющая мазь. Рог двурога же на рынке не сыскать, а потому приходится пользоваться подпольным способом добычи — сквиб, обитающий в магловском ларьке с прессой, давно поставляет редкие ингредиенты прямо в руки искушенным зельеварением умам.        Но вот последний пункт в списке…        Директор добавил его по собственной прихоти. Конечно, он не нуждался в магловских средствах, сам при желании мог сварить лубрикант высшего качества — с добавлением мышечного релаксанта, анестетика и с заживляющим эффектом. Да ещё какой! Ни один из малочисленных любовников не уходил недовольным! Пользоваться магловскими средствами не могла позволить гордость, достоинство выдающегося зельевара не стоило ущемлять.       Но Поттера хотелось подтолкнуть к границе «взрослого» мира. Что-то неправильное было в том, как он воспринимает тему сексуальности, возводит в табу, запрещает и отменяет для себя. Полового воспитания ему явно не доставало. А потому, грязно играя, директор самолично отправил гриффиндорца в занимательное место, по счастливой случайности располагающееся близ первых двух в списке.       По задумке, Поттер преисполнится увиденным, поймет КАК нужно и КАК можно, отыщет себе партнера по изучению «нового предмета» и смоется из его поля зрения и из директорского кабинета. Но вот часы на каминной полке пробили девять раз, а студент все не торопится вернуться в родные стены альма-матер, уж не на выставочные ли экспонаты в «Экспромте» он засмотрелся? Неопределенное чувство сухо поскреблось внутри — «не засмотрелся же?».       Успев разделаться с бумажными делами второго плана, почитать, — определенно лишь ради общей осведомленности, — «Артефакторику для чайников», принесенную из библиотеки эльфом, и искупаться, директор занял привычное место у камина, дожидаясь блудного студента.        И вот, из жерла камина, рассыпающего горсти зеленых искр, совсем не элегантно вывалился Поттер. Директор закинул ногу на ногу и с затаенным интересом уставился на поднимающегося с пола, запыхавшегося волшебника.        — Добрый вечер, — совсем не доброжелательно буркнул тот. — Вот.       На столик у кресел с высоким звоном опустился полиэтиленовый пакет с градусниками, с тупым стуком рядом опустился сверток с рогами двурога. Завершил комичный натюрморт пластиковый тюбик смазки. Поттер выглядел несчастным и расстроенным.       — Доброй ночи, — студент намеревался поскорее сбежать, но был остановлен сразу же.       — Постойте, — по велению волшебной палочки в руках директора, пакет и сверток исчезли со стола, на их месте возникли два хрустальных стакана и бутылка огневиски.        Застывший в дверях гриффиндорец не спешил поворачиваться, он сжимал кулаки и терпел наваждение в виде глубокого директорского голоса в голове.        — Вы очень выручили меня, не справедливо будет не отплатить вам. Присядьте.        На негнущихся ногах тот подошел к креслу, присел на край, не касаясь спинки. Глазами ненавидяще уткнулся в яркий тюбик на столе.        — Выручил?        — Выручил, — растягивая буквы, кивнул директор, забавляясь дующимся на магловскую приблуду студенту. Поттер взглядом прожигал в пластиковом боку тюбика дырку, словно он был предметом всех его несчастий. — Как прошла прогулка?        Светский тон директора, его спокойные интонации и плавные движения рук, разливающих огненный виски по бокалам, были полной противоположностью нервничающему Гарри, жующему нижнюю губу от стыда и досады.        Зачем Снейп послал его в этот притон? Хотел что-то доказать? Поиздеваться? Или ему и в прямь так был необходим этот, прости Мерлин, лубрикант? Настолько, что он послал за ним студента? Неужели он не видит в этом проблемы?        — Нормально, — хмуро боднул он воздух лбом в кивке, но глаз не поднял.        — Перестаньте так пялиться, иначе содержимое неминуемо свернется под таким напором. Выпейте, — бокал с щедрой порцией льда был придвинут ближе.        Залпом выпив, Гарри немного расслабился и, шумно выдохнув, поднял глаза на собеседника.        — Что это вообще такое? Зачем оно вам? Почему я?        Директор жадно ловил исходящее отчаяние и негодование на чужом лице. Являясь наркоманом до чужих эмоций, он испытывал что-то вроде ломки — скучная директорская жизнь была скупа на щедрых в испытываемых чувствах студентов. Раньше он наслаждался тем, что мог вскипятить кого-нибудь одним словом, сразу же поставить в тупик, одной фразой свести на ноль чужое спокойствие, властвовать над людским настроением. А теперь же, когда единственным собеседником оставался Поттер, порывистый, легковоспламенимый и импульсивный, желание поиграть на чужих нервах взяло верх. И вот он сидит, в негодовании краснея до корней волос, сжимает в руке пустой бокал и прячет взгляд. Что в нем? Смущение? Тревога? Отвращение? Возбуждение?        — Это всего лишь смазка, успокойтесь. Мне она без надобности. Это для вас.        — Что?! Зачем это?        Снейп молча наполнил бокалы вновь. Поттер тут же опрокинул в себя свою порцию, игнорируя грозный и неодобрительный взгляд.       — Для наслаждения, — кончики губ дрогнули, но не позволили рту растянуться в довольной ухмылке. Поттер сидел напряженно и без движения. — Она, знаете ли, очень скользкая, применять можно по-разному.        — Мне незачем, — показательно отвернулся он, стреляя глазами наискосок. — Я таким не занимаюсь.        — И очень зря, — заметил между делом директор. — Что это на вас?       Не сразу уловив резкую смену темы диалога, Гарри только сейчас заметил, что до сих пор одет в магловскую куртку с меховым воротником.        — Гермиона сделала, — он махнул палочкой и чары рассеялись. За распахнутыми полами мантии виднелась надпись.        — Непослушный. Но и ты не мой папочка, — прочел Снейп и поперхнулся. — Что ж, учту в следующий раз, когда буду выслушивать жалобы Пивза на ваши ночные прогулки.       Передумав смущаться, Поттер вскинул подбородок и посмотрел прямо в черные глаза, которых избегал все это время. Фатальная ошибка.       Профессор выглядел расслабленным и довольным, он сидел, откинувшись на спинку, покачивая на весу ногой в мягкой домашней туфле. Одет Снейп был более чем свободно — мягкие на вид черные брюки, молочного цвета шелковая рубашка, а поверх всего халат из черного атласа. Стальной ворон, сияя черным глазом, надежно закреплен на отвороте халата. Профессор выглядел так, будто готовился ко сну, без привычных слоев из жилета, сюртука и широкой мантии он казался совершенно безобидным и домашним. Гарри жадно запоминал каждую деталь, ругая себя за это — он кормил необузданное воображение, которое припомнит ему директорский облик в самое неподходящее время.       — Сообщите, когда наглядитесь, — хмыкнул профессор. — Я сменю позу.        Голова закружилась от стыда, или это проделки алкоголя в крови? Пряча глаза, снова уткнулся взглядом в яркий тюбик на столе.        — Я подумал, что было бы неплохо поощрить вашу тягу к знаниям, — как ни в чем не бывало вещал мужчина. — К сожалению, в Хогвартсе нет оборудованной мастерской для студентов, желающих практиковаться в создании артефактов, а потому я хотел бы предложить вам работать здесь.        — Простите?        Директор встал со своего места и жестом пригласил Поттера следовать за собой. Волшебники обошли рабочий стол и поднялись по одной из спиральных лестниц выше, оказываясь перед двумя широкими дверьми.        — Директор Дамблдор использовал это помещение как мастерскую, один из его артефактов даже побывал у вас в руках, —Гарри воскресил в памяти маленький делюминатор, оставленный в наследство Рону. Снейп же отворил дверь и пропустил студента вперед. — Я организовал здесь небольшую лабораторию, но избавиться от его вещей не поднялась рука.        Гарри оказался в просторной комнате, разделенной на два сектора. По левую сторону располагался уголок для создания артефактов. Восхищенно вздохнув, он осматривал покоящиеся на массивном деревянном столе приблуды. Здесь было всё! Начиная от верстака, набора молоточков и небольшой наковальни, горелок и щипцов, чаш для плавления металлов, инструментов для работы с камнями, заканчивая аккуратно отсортированными по ящикам большого стеллажа материалами.       Другой угол помещения был оснащен как небольшая зельеварческая лаборатория: котлы разных размеров, полки с ингредиентами, ножи, пипетки, разделочные доски и прочая утварь. Все содержалось в идеальном порядке. Два рабочих стола находились в отдалении друг от друга, но меж ними, у стены, стоял миниатюрный диванчик, как раз на две персоны. Низкий журнальный столик перед диваном блестел лакированной столешницей.        — Думаю, что могу позволить вам приходить время от времени и работать здесь. Все равно простаивает, — директор повел плечами, будто говорил о чем-то незначительном, но Гарри такого взгляда не разделял.        — Сэр, это!.. Я не могу даже слов подобрать! Спасибо вам большое! — студент снова сделался похожим на счастливого пса, преданно заглядывающего в глаза напротив, виляющего хвостом от восторга и с трудом подавляющего в себе желание пробежаться по помещению и осмотреться. — Это очень облегчит работу, теперь не нужно будет изворачиваться и трансфигурировать инструменты из подручных средств и…        — Это моя инвестиция в ваше будущее, я надеюсь, что она принесет свои плоды. Вы можете посещать это место в свое свободное время, но есть лишь одно правило: на мою половину не заходить, руками ничего не трогать, любопытный нос в мои котлы не совать! Иначе распрощаетесь со своей мастерской быстрее, чем мяукнет книззл.       Студенту оставалось только горячо кивать и соглашаться, обещая, что ноги его на запретной территории не будет. Про себя парень робко ликовал: они будут работать в одном помещении, может даже сидеть на том маленьком диванчике и пить чай в перерывах от работы, беседовать о всяком, ох, Мерлин!       Они вернулись в кабинет. Гарри был задумчив и взбудоражен, в уме он прикидывал фронт работ: осмотреться в мастерской, разобрать инструменты, заняться сортировкой материалов, а там можно будет и идеи в жизнь воплощать. Никто и никогда не делал гриффиндорцу таких подарков — оборудованная мастерская дело нешуточное! Чувствуя себя очень обязанным и благодарным, он смотрел на директора как на Мерлина. Но тот не придавал значения случившемуся.       Это лишь видимость. На самом деле, Снейп думал об этом с тех пор, как Поттер принёс ему стальной вороний силуэт, так впечатлился внезапным подарком. Мальчишка толковый, из него может выйти что-то дельное, если не обленится и не забросит свое увлечение. Ах, если бы Слагхорн, в свое время, не стал бы покровительствовать пятикурснику Северусу, предоставляя лабораторию, подработку и небольшой заработок на продаже зелий, быть может, судьба его сложилась бы в стократ хуже. А теперь, счастливый Поттер сидит рядом и витает в облаках, даже о мозолившем глаза тюбике позабыл.       «Снова противоречишь себе? Только понадеялся выдворить мальчишку, как сам приглашаешь его в свою лабораторию. Ты безнадёжен» — только и подумал директор.        — Профессор, а куда ведёт вторая дверь? — Поттер спустился с небес и привычно расслабился в кресле, поджимая ноги и стреляя глазами на портсигар в руках директора.        — В мою спальню, — губы поймали сигаретный фильтр. — Не терпится осмотреться?        Поттер пристыжено замолчал и отвел взгляд. Ему, бедолаге, и невдомёк — Снейп получает большое удовольствие, всякий раз обескураживая и смущая студента своими репликами.        — И все же я не понимаю. Зачем вы отправили меня в этот магазин, — эмоции поутихли, теперь в кресле сидел не злой и взвинченный подросток, а вполне себе рассудительный молодой человек, измотавший себя догадками о директорских намерениях.        Поделившись сигаретой и огоньком, директор некоторое время молча наблюдал за умиротворенным лицом напротив. Поттер так повзрослел, но до сих пор мало чего понимает.        — Вы спрашивали меня «как», а я ответил «как позволит фантазия». Понадеялся, что ваша аномальная неприязнь к самой обычной сфере человеческой жизни пройдёт, стоит вам увидеть «как» это делают другие люди.       — Я таким не занимаюсь, — повторил свою недавнюю реплику, но уже спокойно.        — Все занимаются, — пожал плечами директор, сминая сигаретный фильтр в пепельнице. — Почитайте на досуге о магических каналах в организме волшебника.        — Каналах?        — Маглы называют их «чакры», описывают как каналы, по которым протекает жизненная энергия и верят в циркуляцию силы по телу человека. Они не далеки от истины. Вы никогда не задумывались, почему можете творить колдовство? Точнее, как вы это делаете? Так же, как сон и пища, важно удовлетворять все телесные потребности. Только вот вы, почему-то, не можете взять это в толк.        Гарри притих. Профессор по-прежнему говорил очень смущающие вещи, сама ситуация казалась дикой, но что-то в его словах заставило не бежать вон, а задуматься. Пожалуй, стоит побольше разузнать об этих «каналах».        — Вам пора, — директор поднялся с места, Гарри поспешил встать следом.        — Не надо меня провожать, я и сам без труда доберусь, — попросил студент, когда оба оказались у двери.        Нечто под названием «лубрикант», благодаря ловкости директорских рук, оказалось в широком кармане мантии студента.        — Не попадитесь Филчу, он такого юмора не оценит, — ухмыльнулся директор, красноречиво разглядывая надпись на чужой футболке.        Скомкано попрощавшись, Гарри Поттер выскользнул за дверь в надежде, что прогулка до выручай-комнаты освежит голову. Подумать было над чем.        Прикрыв за гостем дверь, Северус Снейп боролся с желанием обернуться вороном и проследить за студентом. Здравый смысл победил — пусть и было любопытно, но опускаться в своих глазах до отметки «вуайерист» решительно не хотелось.

***

      Горячая волна прокатилась от затылка до кончиков пальцев на ногах лишь от одной мысли, чем он сейчас собирался заняться, волнующая дрожь холодила бёдра. Гипнотизируя взглядом яркий тюбик перед собой, Гарри неподвижно сидел на широком диване среди ярких подушек и пледов.        Сейчас, почти протрезвев от той смехотворной, но достаточной для юного организма порции огневиски, бегущей с кровью по венам, он вновь проклинал директора за «взрослый» разговор. И за черный атлас халата, струящийся по крепким плечам, за преступно расстегнутые верхние пуговицы шелковой рубашки, демонстрирующие всему свету впадинку между ключицами, острый кадык, неспешно гуляющий под светлой кожей, и розовые шрамы, набухающие чудной паутиной на горле. Как ему только удалось выжить с такими ранениями?        Память услужливо подкидывала разгоряченному разуму картинки: лукавый блеск в потусторонней черноте глаз, тонкие губы, выпускающие сладкий дым, сигаретный фильтр в длинных пальцах. И голос.       Гарри готов был проклясть сам себя — знал бы он о том, как на него будет действовать тот самый голос, он не стал бы изготавливать этот артефакт. Волнующе-глубокий, рычащий, гибкий, но бархатный баритон, тянущий гласные, небрежно играющий интонациями, но строгий, он не оставлял Гарри никаких шансов — он звучал прямо внутри черепной коробки.        Нахмурившись, юноша прикрыл глаза, роняя голову на спинку дивана. Нет, непозволительно думать о профессоре в таком ключе, необходимо переключиться. Но сколько бы он не пытался воссоздать в памяти милое лицо Джинни, робкую улыбку Чжоу, ласковые руки Маргарет или горячие поцелуи Бенджамина, чернота под веками неотвратимо принимала облик Тьмы, сияющей жгучими глазами, тянущей губы в коварной ухмылке, складывающей длинные белые пальцы треугольником. Гарри с досадой признал: образ профессора, — лениво гоняющего виски в бокале, расслабленно замершего в кресле, неспешно пускающего ртом дым, цепко глядящего в глаза, — был словно создан для того, чтобы думать о нем в таком ключе.        «Я безнадежен» — пронеслась в голове последняя здравая мысль.        В животе словно натянули тетиву, в районе пупка загорелся ежесекундно растущий огонек, дыхание сбилось. На миг почудился аромат раскуриваемых в самодельных сигаретах трав, Гарри обернулся, ожидая увидеть профессора в точной копии его кабинета. Но это был лишь морок.        Интересно, застань Снейп сейчас Поттера, он стоял бы, скрестив руки на груди и заламывая бровь, с отчетливым «идиот» во взгляде? Или рассвирепел бы, раздувая ноздри, и, в молчаливой ярости, скрылся бы за дверью, хлеща подолом мантии по щиколоткам? Выдал бы что-нибудь саркастично-издевательское, чем смутил бы студента? Или?.. присоединился бы?       Щеки обожгло, будто кипятком плеснули. Гарри зашипел, выдыхая сквозь зубы. Тяжелая волна прокатилась по торсу, останавливая свой бег в паху. Колени разъехались.        Посмотрел бы остро, с ироничной ухмылкой? Покачал бы головой и цокнул языком? Подошел бы ближе?        Откинув в стороны полы мантии, Гарри негнущимися пальцами вцепился в пуговицы на брюках и задрожал в нерешительности. Волшебникам не мешало бы придумать молнии на одежде. Воображаемый профессор Снейп продолжал искушать:        «Брюки стоит снять, если не хотите заниматься стиркой» — приглушенно и насмешливо, так бы он и сказал.        Гарри послушно стянул брюки вместе с бельем до коленей и сглотнул густую слюну.        Придуманный затуманенным разумом директор довольно хмыкнул от открывшегося вида и продолжил: «Воспользуйтесь смазкой, маглы достаточно продвинуты в вопросах самоудовлетворения».       Гарри облизал сухие губы и потянулся к цветному тюбику. Колпачок поддался немеющим пальцам, прохладная и вязкая субстанция оказалась в ладони, ноздри защекотал насыщенный запах вишни.       «Ну же, смелее, коснитесь себя» — нетерпеливо, но мягко проговорил воображаемый профессор, не двигаясь с места, но не отводя острого взгляда.       Гарри накрыл влажной ладонью свой ещё мягкий, но ощутимо набухший член, и тут же зашипел сквозь зубы от контраста температур — тонкая и нежная кожица у головки оказалась очень чувствительной. Не открывая глаз, он фантазировал о том, как профессор оказывается ближе, садится на колени меж разведенных ног и наблюдает. За черными пиками ресниц танцует Тьма, и Гарри вглядывается в неё, а она глядит в ответ. В ладони стало горячо, он плотнее обхватил ноющее естество.        «Не останавливайтесь, вот так».        Проглотив внезапный вскрик, юноша задержал дыхание, жмурясь. Наколдованный сознанием мужчина в черном наслаждался видом, цепко следил за каждым движением узкой ладони, двигающейся вверх-вниз.        Внизу было горячо и влажно, смазка с пошлым звуком чавкала в ладони, розовая головка то пряталась в кулаке, то показывалась наружу. Гарри прерывисто дышал через рот, глуша внезапные стоны мычанием, ощущая влагу на висках и над губой. Сердце больно стучало где-то в горле, готовое вот-вот разорваться от набранной скорости.       «Используйте обе руки», — сыто мурлыкнула Тьма.       С удивительным послушанием Гарри потянулся вниз второй рукой, коснулся кончиками пальцев поджавшихся яичек, поувереннее сгрёб их в ладонь, немного оттянул. Раскаленным утюгом щеки жег стыд, но, Мерлин, пусть это никогда не заканчивается. Пальцы на ногах поджались.       Вскидывая бёдра и поскуливая от перевозбуждения, он довел себя до грани за пару движений. Липкий и тяжелый член приятно лежал в руках, нежная кожа немного саднила, но руки не прекращали своего движения. Откинувшись затылком на спинку дивана, он застыл, прикусывая губы изнутри, запечатывая за ними удивленный стон. Бёдра сводила дрожь. Горячие и вязкие капли упали на втянувшийся живот, бушевавшее в горле сердце на миг остановилось. Гарри мог поклясться, что взлетел над своим изнуренным телом, стал прозрачным и невесомым. Но слов клятв, как и любых других, он сейчас не способен был сформулировать.       Тело остывало, кровь приливала обратно к голове. Тьма довольно ухмыльнулась и растворилась, оставляя тяжело дышавшего студента один на один с вопросом:        — …за что?..

***

       — Ах, Мария, булочки просто чудо! — пропела неподалеку белокурая девчушка.        — Ах, Мария! Тьфу! — шепотом передразнил Гарри, хмурясь ещё больше.        Утро не задалось с самого момента пробуждения: кнопка выключения на магловском будильнике, которым Гарри пользовался все это время, сломалась. Пластиковый дьявол с циферблатом вместо лица верещал всё утро. Должно быть, верещит и сейчас. На этом беды не заканчивались.        В попытке как можно скорее собраться и сбежать от орущего будильника, — жалко было разбивать его о стену, — Поттер споткнулся о ножку стола, больно ударившись мизинцем. По пути на завтрак, потирая покрасневшие от вчерашних слез глаза, налетел на группу младшекурсников, теряя в полете сумку и всё её содержимое.        Вот и сейчас, пережевывая подгоревший тост, он внезапно вспомнил об обещании помочь Хагриду с уходом за какой-то новой живностью, что тот втихаря от руководства развел в пристройке к дому. Его там обязательно подожгут, отравят и задушат. Ну и пусть, тогда не придется бесконечно ненавидеть себя.        А Гарри ненавидел. Как только послеоргазменная нега отлила от расслабленного тела, он очистил себя заклинанием, натянул штаны и сразу принялся себя корить, чем и занимался всё воскресенье. За недопустимость мыслей. За проделанные с собой мерзости. За черные глаза, подначивающие к грехопадению. Громкая ругань с самим собой перетекла в тихую истерику, прекратившуюся лишь с наступлением беспокойного сна без сновидений.        Выходной день тянулся липкой патокой, и Гарри чувствовал себя попавшей в сладость мушкой — ни сил, ни желания двигаться. Провалявшись весь день под одеялом и пережевывая безвкусные тосты, утащенные с завтрака, он то и дело обнаруживал на своих щеках влагу. Герой простодушно раскис в черном, словно глаза из видений, болоте из собственных переживаний. Рита Скитер слопает свое перо, если узнает, о ком грезит «Золотой Мальчик».        «Гадкое утро, недаром понедельник».        — Доброе утро, — больно и отвратительно жизнеутверждающе разнеслось внутри черепа.       Подскочив от неожиданности, он уронил приборы под стол. Потянулся их достать, но приложился лбом о край стола. Гадкий понедельник.        С профессорского стола на Гарри, ухмыляясь, глядела Тьма.        «Никакая это не «Тьма»! Это профессор Снейп, чертов ты извращенец!»        Побег с завтрака был растолкован самому себе, как спешка на занятия.