Сообщники. Часть первая.
9 сентября 2023 г., 17:09
˙˙˙ᵉʳᵃ ᵘⁿᵃ ᶜᵒⁿᵗⁱⁿᵘᵃᶻⁱᵒⁿᵉ˙˙˙
Все свое лето Гарри провел в раздумьях о том, как управлять Томом Реддлом, и пришел к выводу, что ему нужно больше следить за ним, чтобы быть уверенным, что будет рядом, когда он найдет Комнату. Дальше все было как-то туманно. Также он пришел к выводу, что плохо строит планы, но вряд ли осознание этого так уж помогло. Он решительно отказывался думать о том, насколько проще было бы, будь рядом с ним Рон и Гермиона. Он не мог думать о своем одиночестве, потому что он так устал от собственной депрессии. Он самостоятельно поймает Реддла. И все будет хорошо. У него было все в порядке. Просто… он очень хотел, чтобы Гермиона была здесь. Она была такой умной. Она бы точно знала, что делать в такой ситуации. Гарри попытался представить, что бы она ему сказала, но, к своему ужасу, обнаружил, что забыл как звучал ее голос. Он пробыл в прошлом уже больше года. Это казалось очень долгим сроком, но Гарри и об этом старался не думать.˙˙˙
Несмотря на все заговоры и планы Гарри, выстраиваемые в течение лета, теперь, когда момент, которого он так ждал, наконец настал, он обнаружил, что не совсем знает, что делать. Тренировка по квиддичу затянулась. И Гарри даже не мог поворчать по этому поводу, поскольку теперь был капитаном, и ему некого было винить, кроме самого себя. Ну, самого себя и О’Коннора, который по-прежнему был ужасным вратарем, но почему-то лучшим из всех, кого мог предложить факультет Слизерина. К тому моменту, когда Гарри закончил тренировку О’Коннора, он успешно опоздал на свои привычные ритуалы выслеживания Реддла. И теперь его нигде не было видно. Он не был ни в общей комнате, ни в библиотеке, ни в кабинете Слагхорна, ни в Большом зале, чтобы перекусить. Исчерпав все другие варианты, Гарри помчался в туалет, где находился вход в Комнату, со стучащим сердцем в горле. Он приказал Комнате открыться, и его встретило зрелище, которое он боялся увидеть больше года: видимая потертость на грязи внизу туннеля, свидетельство того, что чье-то тело проскользнуло сквозь отверстие. Гарри не стал долго думать. Все еще в плаще-невидимке, он последовал за Реддлом, не сбавляя скорости, пока другой ученик не оказался в поле его зрения. У него хватило духа прищуриться, убедившись, что василиск еще не вылез. И его тут не было: Реддл стоял один, осматривая дверь в главном коридоре Тайной Комнаты. Он остановился. И что теперь? Реддл нашел Комнату. Что мог сделать Гарри, чтобы остановить его от ее использования? Почему он не продумал так далеко вперед?! Не имея другого выбора, Гарри применил свою наиболее часто используемую тактику: он играл по интуиции. Он стянул плащ, расправил плечи и заговорил. — Что, по-твоему, ты делаешь, Реддл? Слизеринец подпрыгнул и обернулся, выхватив палочку в руки. Он не опустил ее, даже когда заметил, что это был всего лишь Гарри. — Думаю, правильнее будет спросить: что здесь делаешь ты, Поттер? Палочка Гарри успокаивающей тяжестью легла в его руку, и он позволил ей подняться, указывая острием на Тома. — Я мешаю тебе делать то, чего ты не должен. — Не должен? Это мое право по рождению. Я Наследник Слизерина, и все в этой Комнате принадлежит мне, — сказал Реддл, и на его лице скользнула довольная жесткая улыбка. — Включая чудовище Слизерина. Это василиск, ты знал? Черт. Гарри надеялся, что Реддл еще не обнаружил его. — Ты не хочешь этого делать, Реддл. Не выпускай чудовище в школу. Он повертел палочку в руке, словно полностью контролировал ситуацию. — Назови мне хотя бы одну вескую причину. Гарри быстро сообразил. Апеллировать к несуществующей морали Реддла было бесполезно, зато угрозы вполне могли бы быть. — Я расскажу всем, что ты наследник Слизерина и стоишь за всеми нападениями. Тебя отправят в Азкабан. Глаза Реддла сверкнули. Он не выглядел запуганным. — Убедительный аргумент, чтобы не позволить тебе покинуть этот зал с целой памятью, но далеко не убедительный, чтобы я не продолжал исполнять свои планы в жизнь. Сердце Гарри колотилось в груди. Он не думал, что Реддл сможет сказать что-то, что заставит его нервничать еще больше, но случайная угроза, произнесенная так лаконично, но с полной уверенностью, что он сможет осуществить ее, заставила дрожь страха пробежать по его спине. Он продолжит сражаться несмотря ни на что. — Как только станет известно, что ты наследник Слизерина, они поймут, что именно ты натравливал василиска на студентов. Реддл пренебрежительно махнул рукой. — Пока не окончу Хогвартс, я не позволю факту, что я Наследник, стать широко известным. Лишь немногие привилегированные из Слизерина будут знать об этом, и они будут довольны проделанной мною работой, мы оседлаем слабых Хогвартса. Гарри хотел бросить вызов этой уверенности — мог ли он действительно доверить своим сверстникам хранить секреты? Но они, должно быть, делали это в прошлом, поскольку Реддла никогда никто и не считал виновным. Он приготовился возразить по-другому. — Значит, ты никогда не расскажешь миру, что ты наследник Слизерина? Даже если тебя не было в Хогвартсе десятилетиями, как только они поймут, что ты виноват, они придут за тобой. Реддл снова улыбнулся. В этом выражении не было тепла, только жестокость. — К тому времени, когда я выпущусь из Хогвартса и даже через десятилетия, я буду неприкосновенным для Министерства, — он стал ходить широким кругом вокруг Гарри, шаги были неторопливыми, но хищными. — Но ты уже знал это, не так ли, Поттер? Ты знаешь мое будущее. Ты знаешь, кем я стану. Кем я стану. Слабая надежда, которую питал Гарри на то, что Реддл спланирует другой путь, рухнула и сгорела, его желудок скрутило, а руки начали дрожать. Страх разозлил его еще больше, а гнев сделал Гарри безрассудным. Он рвано заговорил, отчаянно пытаясь подорвать уверенность Реддла, и не думая о последствиях. — Я знаю, что ты потерпишь поражение. Что ты едва продержался десятилетие как Темный Лорд, прежде чем потерпеть неудачу, став слабым, призрачным существом. Я знаю, что если ты сделаешь это, если откроешь Комнату и пойдешь по этому пути, ты потерпишь поражение, — Гарри вложил в свой голос каждый дюйм презрения, которое он испытывал к Волдеморту, и ни капли страха. Лицо Реддла побледнело, прежде чем румянец залил его щеки. — Ты врешь! — прорычал он. — Я не вру! — горячо запротестовал Гарри. — Тебе нечего сказать? Лорд Волдеморт потерпит поражение. Реддл тяжело дышал через нос, его ноздри бешено раздувались. — Скажи мне, — скомандовал он, слова были полны магии. Гарри открыл рот, готовый выпустить яд, страстно желая рассказать Реддлу, насколько жалкой была его призрачная форма, каким гротескным было его воскресшее тело, как его последователи массово отправились в тюрьму и обо всем, что он проделал как Темный Лорд. Как его повергли, а его наследие стало ни чем иным, как воспоминанием о страхе. Прежде чем хоть звук сорвался с его губ, он поймал себя. Он не собирался так много рассказывать Реддлу, что он будет делать с этой информацией? Сможет ли он убедить его правдой, или она подтолкнет его к еще большим высотам зла? — Я ничего тебе не скажу, — просто выдал Гарри, мрачно довольный тем, как лицо Реддла исказилось от ярости из-за того, что ему отказали. — Империо! — сказал Реддл, поймав Гарри в угол. Его окутало теплое спокойствие, и он услышал, как Реддл заговорил будто издалека. — Расскажи мне, что ты знаешь о моем будущем. Расскажи мне, что ты знаешь о Лорде Волдеморте. Гарри расслабился в мягком тепле на один долгий момент, прежде чем согнуть свою волю и вырваться на свободу. Это было легко. — Отвали, Реддл! Я ничего тебе не скажу. Магия отскочила, когда Гарри разрушил заклинание, резко ринувшись обратно к Реддлу. Он отступил на шаг с бледным лицом, прежде чем спохватился. — Как?! Гарри посмотрел на него. — Я сопротивлялся Империусу волшебников гораздо сильнее тебя, — сказал он, так отчаянно пытаясь оскорбить его, что даже не понял, что сделал комплимент Волдеморту. Реддл зарычал и выругался, посылая в Гарри ярко-красное проклятие. Он отошел в сторону и вернул разговор к самому важному: к безопасности Хогвартса. — Не делай этого, Реддл. Не используй василиска. Это ни к чему хорошему не приведет. — И я должен просто поверить тебе на слово? — прорычал слизеринец. — У меня уникальное положение, чтобы знать, не так ли? Поверь мне, я сказал правду: ты потерпишь неудачу, и все начнется здесь, — сказал Гарри, его голос был наполнен уверенностью, плечи расправлены, а тело обращено к Реддлу на расстоянии в несколько футов. Он был неустрашим. И он сделает то, что ему нужно. Реддл, казалось, почувствовал это. Он долго молчал, а затем повернулся и отошел прочь, остановившись лицом к стене. Его спина двигалась от силы его глубокого, успокаивающего дыхания, и Гарри наблюдал за ним, напрягшись, реагируя на любое движение, с палочкой наготове. После нескольких долгих минут молчания староста повернулся к нему лицом и медленно заговорил. — Возможно, мы сможем заключить сделку. Ты не хочешь, чтобы я открыл Комнату. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что ты знаешь о моем будущем. Я предлагаю договоренность. — Еще одна сделка? — подозрительно спросил Гарри. — Да. В обмен на то, что я не натравлю на студентов монстра Слизерина, я хочу получить безграничную информацию о будущем. Мысли Гарри закружились в поисках ловушек. — Без ограничения по времени. Ты не сможешь натравить василиска ни на кого, будь то студент или кто-то еще, если я дам тебе информацию. Даже если у меня закончится интересующая тебя информация, сделка останется в силе. — Пока ты не откажешься предоставлять мне информацию, сделка остается в силе, — Реддл кивнул. — Если ты откажешься мне что-то говорить или солжешь, наше соглашение аннулируется, и я смогу использовать чудовище Слизерина по своему усмотрению, и ты не будешь никому раскрывать, что я стою за атаками. Гарри сузил глаза. — Отлично. Но информация, на которую ты имеешь право претендовать, касается только будущего — или того, что я знаю о мире из своего прошлого. Я не обязан отвечать на твои вопросы о вещах, которые я узнал в этой временной шкале. Реддл не выглядел довольным, но согласился. Он протянул руку. Гарри осознал это, и они поклялись. Их магия слилась в ярком вихре силы, пульсирующей, теплой, мощной и соблазнительной, от которой у Гарри побежали мурашки по спине. Как только они закончили, он вырвал свою руку из руки Реддла и отступил на несколько шагов. Слизеринец с удовольствием смотрел ему вслед. — Что ж, Поттер, — сказал он, создавая кресло из воздуха и элегантно садясь в него, как будто только что не угрожал разуму Гарри. — Предлагаю тебе начать говорить.˙˙˙
И Гарри говорил. А когда закончил, его голос охрип. Лицо Реддла сменилось из выражения живого интереса в пустую маску, в гнев и в отвращение. Говоря об этом, Гарри заносил в каталог рассказа свои реакции, ломая голову надо всем, что знал о возвышении Волдеморта и его же поражении, а также о его шагах по восстановлению власти за последние несколько лет. Наконец Гарри погрузился в молчание. Реддл долго сидел ничего не говоря, сцепив лишь пальцы перед лицом. — Ты не лжешь, и все же я не могу в это поверить. Я не могу поверить, что паду так низко. — Ну, ты все же это сделал, — ехидно сказал Гарри без всякого сочувствия. — Ты бы видел себя на кладбище: безумен, и гораздо уродливее чем ты сейчас — это о чем-то говорит. — Покажи мне, — потребовал Реддл. — Что? — Опусти окклюменционные барьеры. Покажите мне. — Это не входит в наш договор! — Сделай это! Я не могу в это поверить! Мне нужно увидеть. — Ну, ты лучше придумай, как в это поверить, потому что я не впущу тебя в свою голову. В глазах слизеринца снова появилось то же маниакальное выражение. — Еще одну сделку. Гарри сузил глаза. — У тебя нет ничего, что я бы хотел. — Это просто не может быть правдой. Гарри на мгновение задумался. Его живот сжался от воспоминаний о вине. — Перестань вымогать деньги у Симпсон, и я покажу тебе одно воспоминание. — Пять. — Одно. — Три. — Два. — Договорились. Я перестану вымогать деньги у Симпсон. А ты опустишь свои барьеры. Гарри так и сделал, и через мгновение почувствовал режущее присутствие, проникновение в его разум, Реддла, тяжесть, очень нежелательную тяжесть. Мелькнули воспоминания, и Реддл увидел воспоминание, которое дементоры раскопали в разуме Гарри, о смерти его матери и попытке убийства Волдеморта. Затем наблюдал за воскрешением на кладбище, а после отступил. Реддл был бледен и выглядел ужасно. Его руки слегка дрожали, но как только Гарри это заметил, староста сжал их в кулаки и спрятал в рукава мантии. — Я же тебе говорил, — прохрипел Гарри, тяжело сглатывая. Ментальная атака сама по себе не была болезненной, но определенно неудобной. Почти неприятной. Ему не нравилось чувствовать себя таким уязвимым. Реддл встал, расхаживая туда-сюда. — Как ты пережил смертельное проклятие? — Я не знаю. Я думаю, что это сделала моя мама. Дамблдор сказал, что ее жертва спасла меня. Реддл бросил на него недоверчивый взгляд, который быстро превратился в ухмылку. — Какое идиотское объяснение. Как будто твоя мать первой пожертвовала жизнью ради своего ребенка. — Не имею представления, — пожал плечами Гарри. — Хм, — Реддл возобновил свои шаги. — Ты сказал, что мои последователи сразу же распались, но это неправда. Если я подарил сыну Абраксаса заколдованный дневник, призванный вновь открыть Комнату, а он хотел исполнить мою волю, отдав его Уизли, то, возможно, сохранилась подпольная сеть, придерживающаяся моих идеалов. Гарри действительно не думал об этом, и ему не нравилась эта идея. — Если и была, то слабая. Они ничего не добились за долгие годы твоего отсутствия. — И все же многие вернулись ко мне в ночь моего воскрешения. Гарри нахмурился. — Волдеморт сказал «так мало», а не «так много». Значит, ты, должно быть, потерял многих своих последователей. Реддл самодовольно ухмыльнулся. — Мне приятно видеть, что при моем воскрешении это — мало. Моих последователей, должно быть, действительно было много, учитывая мой статус. Гарри гневно вспыхнул. — Да? Что хорошего это сделало для тебя? Ты фактически умер в шестьдесят с чем-то лет. Это половина средней продолжительности жизни волшебника! Ты был слабым, бессильным призраком и воскрес в какое-то отвратительное существо! Твои последователи разбежались, и все, что ты успел сделать при жизни, было полностью уничтожено после твоей же смерти, и весь волшебный мир праздновал твою смерть! Ты потерпел неудачу. Ты проиграл! Разве ты не видишь? Если ты снова пойдешь по этому пути, если снова превратишься в Лорда Волдеморта, ты выберешь неудачу. — Если? Ты действительно веришь, что я сделаю что-нибудь еще помимо этого? — усмехнулся Реддл. — Я стал величайшим волшебником нашего века. Я был рожден для власти! Гарри усмехнулся. Он продолжал тираду о том, каким был титулованным, высокомерным говнюком, и Гарри, зная, что это не будет настолько продуктивно, сказал. — Тебе нужна власть? Величие? Не думай, что становление Темным Лордом приведет тебя к этому. Дамблдор победит Гриндевальда через несколько лет. А ты потерпишь поражение в тысяча девятьсот восемьдесят первом году. Такие террористы — как Темные Лорды? — они не побеждают. — И что же ты об этом знаешь, Поттер? Ты родился вместе со властью. Наследник Поттер, рожденный в богатстве и привилегиях, место в Визенгамоте с твоим именем на нем. Я выше всех мальчишек в этой школе, и все же мое заявление на стажировку в Министерстве отклонялось три раза подряд, а Абраксас Малфой, который едва держит палочку, получил роль пажа Визенгамота! Система сфальсифицирована, и если меня туда не пустят, я ее уничтожу. Ты не представляешь, что значит сражаться и цепляться за каждую крупицу власти, которую ты заслуживаешь, — это просто унижение! — Люди не просто так получают свою власть! Не важно, сильнее ли твоя магия, это не значит, что ты должен управлять миром. Реддл смотрел с отвращением. — Конечно. — Нет! — как вообще спорить с таким человеком? Гарри был в растерянности, и чувствовал, что ответственность за переубеждение Реддла ложится на его плечи. Этот вес душил. Он попытался привести аргумент, который Реддл выслушал бы, но он устал, в горле пересохло, а голова болела. Он не хотел быть одиноким. Он хотел, чтобы Рон и Гермиона были здесь, чтобы они помогли ему. — Однако в чем-то ты прав, — медленно начал Реддл. — Лорд Волдеморт потерпел неудачу. Я признаю, что был… разочарован ужасной работой своего будущего «я». Отвратительно даже. Подумать только, что я мог пасть так низко… Мне придется внести изменения в свой путь, чтобы избежать тех же ошибок. Каким-то образом, хотя он и жаждал услышать, что Реддл не собирается идти той же дорогой, что и Волдеморт, он не почувствовал облегчения.˙˙˙
На долгом пути через Комнату обратно в гостиную Реддл повернулся к Гарри с ухмылкой на лице. До сих пор он был спокоен и явно погружен в свои мысли. Неприятные, судя по морщинам на лбу. — Я перестал вымогать деньги у Симпсон в прошлом году. Гарри остановился как вкопанный. — Что? Слизеринец тоже остановился, глядя на Гарри через плечо. В туннеле было темно, единственный свет исходил от светящихся сфер, заколдованные ими плыть, покачиваясь, высоко над их головами. Свет подчеркивал его черты: высокие скулы и прямой греческий нос, длинные темные ресницы, достаточно густые, создавали тень. — Я перестал вымогать у нее деньги, как только выиграл турнир. Не было необходимости продолжать рисковать, как только я получил призовой выигрыш. Гарри слишком устал, чтобы чувствовать должное возмущение, он застонал. — Ты подлый ублюдок. Реддл ухмыльнулся, кривой улыбкой, правая часть рта приподнялась. Это был самый честный признак веселья, который Гарри когда-либо видел у него, и это делало его, к несчастью, красивым. Жаль, что он был таким чертовым ублюдком. — Ты не очень хорош в переговорах, — сказал Реддл и снова двинулся. Гарри громко вздохнул и поплелся за ним. Если он неслабо топал, это было оправдано. — А еще ты плохой сталкер. Разве ты не следил за мной, чтобы убедиться, что я не замышляю ничего гнусного? Я не разговаривал с Симпсон с апреля — как ты это пропустил? Гарри нахмурился, хотя в выражении лица не виднелось настоящей горячности. — Но я нашел тебя здесь довольно скоро, не так ли? Ухмылка Реддла сползла с его лица, и он бросил на Гарри задумчивый взгляд. — Так ты и сделал. Ты действительно преследовал меня? — Ага, — без стыда признал Гарри. — Я шел за тобой каждый раз, когда ты покидал гостиную. Я следил за тобой и в прошлом году. Подбородок Реддла вздернулся, и он, казалось, стал на дюйм выше, чего Гарри не мог себе представить, учитывая его и без того превосходную осанку. Гарри устало посмотрел на него. — Почему ты выглядишь таким самодовольным? Это признак того, чтобы тебе не доверять. Тебя хочется оскорбить. — Это признак того, насколько я опасен, по-твоему. Это комплимент моей силе. — Разве ты не слышал всего, что я только что рассказал тебе о Волдеморте? Очевидно, что ты опасен! После этого Реддл стал выглядеть еще более самодовольным. — Спасибо. — Это был не комплимент! — Возможно, для тебя. Я нахожу довольно приятным, когда кто-то понимает, насколько я опасен. Меня иногда оскорбляет то, как легко умилостивить массы. Они действительно думают, что я ручной маленький ягненок. Если бы это не было так полезно для моих планов, это бы быстро свело меня с ума. — Ты активно манипулируешь ими, заставляя их думать, что не представляешь угрозы, и злишься за то, что они не понимают, что ты опасен? — Ну, если так выражаться, — сказал Реддл. — Полагаю, это не их вина, что я отличный актер, а они такие доверчивые. — Ты когда-нибудь думал, что с тобой что-то не так, Реддл? — Нет. Почему ты спрашиваешь? Реддл очевидно издевался над ним, его необычайно хорошее настроение выглядело почти игривым, но Гарри все еще не знал, что ответить. Он был не в своей тарелке. Ему очень нужна была книга по психологии, ну или двенадцать. — Но ты же понимаешь, что стать Темным Лордом — глупая цель, верно? Ты больше этого не хочешь? Слизеринец долго не отвечал, обдумывая вопрос дольше, чем Гарри ожидал. Единственным звуком были их шаги, эхом отражавшиеся от стен трубы, и случайный хруст костей животных под ногами. — У меня нет доступа к нынешним силовым структурам волшебного мира. Мне запрещено появляться в высшем обществе из-за моего статуса и отсутствия богатства и связей. Я стал менять это, извлекая выгоду из своего успеха в Турнире, и процесс ускорится, если я открою миру, что я потомок Слизерина, это все равно будет отличным подъемом вверх. Захват власти вне системы — самый прямой путь. — Разве ты не можешь быть просто нормальным парнем? — сморщил нос Гарри. — Я имею в виду, зачем тебе власть? Разве ты не можешь просто… найти работу по душе, жениться, завести несколько детей, выбрать хобби? Реддл повернулся и посмотрел на него с выражением недоверия и отвращения на лице. — Это стало бы преступной тратой моих талантов и, что еще хуже, невыносимо скучно. — Я имею в виду, что если тебе хочется бороться или соревноваться, ты можешь присоединиться к дуэльной клубу. Кружку плюй-камней? Я просто говорю, что тебе нет смысла захватывать мир. — Мне просто нечего делать. — Правильно, верно, ты планируешь захватить мир, потому что хочешь, а не потому, что должен. Ты же понимаешь, что от этого лучше не станет? — Как же ты попал в Слизерин, если честолюбие для тебя так отвратительно? — Это тоже твоя вина. Реддл выглядел заинтригованным. — Объяснись. — Дамблдор сказал, что часть твоих сил перешла ко мне в ту ночь, когда ты пытался меня убить. — Так вот как ты стал змееустом! Это кажется логичным. — Ага. Думаю, распределяющая шляпа могла это почувствовать в первый раз. Я уговорил ее отправить меня на Гриффиндор, но она хотела, чтобы я поступил на Слизерин. Когда я вернулся в прошлом году, мне даже не дали возможности договориться. Она просто посмеялась надо мной, — жалобно сказал Гарри. Он не возражал против Слизерина, но это его немного раздражало. В душе он считал себя гриффиндорцем. — То, что ты изначально был гриффиндорцем, многое о тебе говорит. — Спасибо. — Это был не комплимент. — Возможно, для тебя. Но я нахожу это довольно приятным… — начал Гарри, изображая Реддла как мог. У него не очень хорошо получалось, и ему пришлось остановиться, смеясь над обиженным лицом Реддла. — Я так не говорю. — Ты действительно так думаешь? Реддл выстрелил жалящим заклинанием, от которого Гарри увернулся, а затем последовало заглушающее проклятие, ударившее его в голову. Гарри отменил его, засмеявшись, просто чтобы показать, что он может. — В любом случае, ты действительно должен сказать всем, что ты наследник Слизерина, если ты хочешь вступить в старый клуб чистокровных, — произнес Гарри как можно небрежнее, что не очень у него получилось. — Ты хочешь, чтобы я сделал свою родословную известной, как сдерживающий фактор для открытия Комнаты, чтобы любые нападения были немедленно возложены на меня. — Да, — признал Гарри. — Но на самом деле, если ты хочешь произвести впечатление на этих старых фанатиков, ты знаешь, что скажешь им, что ты наследник Слизерина. — Хм, — промычал Реддл, не вдаваясь ни в какие подробности. Гарри остановился на этом. К тому времени, как они вернулись в гостиную, Гарри был совершенно измотан. Он едва успел очистить всю грязь после посещения Комнаты, прежде чем упасть лицом в подушку. Каким бы уставшим он ни был, он ощутил большое облегчение. С его плеч свалился груз. Момент, которого он боялся больше года, настал, и он сумел предотвратить катастрофу. Может быть, он действительно мог сделать это, помешать Тому Реддлу стать Волдемортом и спасти всех.˙˙˙
Теперь, когда Гарри не нужно было тратить столько времени на выслеживание Реддла, избегая его, у него было гораздо больше свободного времени. В первую очередь он посвятил его улучшению стратегий Слизерина для квиддича, планированию новых тренировок и перепросмотру записанных комментариев к предыдущим играм, чтобы лучше узнать слабые стороны других команд. Его товарищи по команде еще не благодарили Гарри за дополнительные тренировки — несколько раздраженные возросшей сложностью и интенсивностью — но когда они выиграют Кубок, они будут благодарны. Гарри был в этом уверен. Реддл продолжал подстерегать Гарри и требовать ответов, только теперь он был обязан их дать. Каким бы самостоятельным ни был староста, большинство вопросов относились к Волдеморту. — Ты сказал, что он сошел с ума. Что вызвало это безумие и когда оно начало проявляться? И… — Какие из целей Волдеморта были наиболее приемлемыми для населения Волшебной Британии в целом, а какие — наиболее нежелательными? Иногда он отклонялся, хотя большинство запросов так или иначе относились к нему. — Ты сказал, что Дамблдор победит Гриндевальда. Он убьет его? Тюрьма, говоришь? Какие меры безопасности были предприняты? На этом последнем вопросе Гарри равнодушно посмотрел на Реддла. — Ты боишься, что однажды тебя бросят туда гнить рядом с Гриндевальдом? — А если? Ты все равно обязан рассказать мне об этом в соответствии с условиями нашей сделки. К счастью, Гарри ничего не знал о большей части волшебного мира, так что Реддл не мог бы извлечь особой пользы из знаний Гарри. — Как можно так мало знать об истории? Такого невежды я еще не встречал. Это действительно поразительно, и это символ моего невезения, что именно ты отправился в прошлое, — проворчал Реддл. Гарри невозмутимо пожал плечами. К его удивлению, ему почти нравилось говорить со слизеринцем о будущем. Он не осознавал, насколько раздражающим было молчание, пока не начал говорить, а затем давление ослабло, словно открывшийся клапан. И Реддлу было любопытно. Он был рад услышать почти все подробности будущего — как менялась мода, какие дела стали успешными, кто на ком женился и какие у них были дети. Он может быть умен и любопытен, но Реддл не был склонен к сентиментальности и поэтому не хотел слушать истории, которые Гарри больше всего хотел рассказать. — Рон, Гермиона и я навещали нашего друга Хагрида — ну, Рубеуса Хагрида. Он третьекурсник из Пуффендуя. Э-э, уже четвертый год? Я думаю, Пуффендуй, во всяком случае, я никогда не приближался к нему в этой временной шкале, потому что это было бы слишком неловко. Ты добился его исключения из-за нападения Василиска, свалив все на его ручного акромантула после того, как открыл Тайную Комнату — в любом случае, Хагрид был лесником, и он был законно худшим поваром, которого я когда-либо встречал. Ранее он делал нам эти каменные пирожные, и когда Рон впервые попробовал один, он… — Подожди, вернись, — прервал Реддл, наклоняясь вперед. Они приватизировали несколько диванов в углу общей комнаты, подальше не только от огня, но и посторонних ушей, и их было легко охранять для уединения. Гарри растянулся на спинке дивана, а Реддл сидел прямо, свободно и удобно, но гораздо более достойно, чем Гарри. — Я подставил этого Хагрида за нападения? — Ага. У бедного Хагрида сломали палочку и все такое. Это было действительно дерьмо с твоей стороны. Реддл поднял брови. — На самом деле, довольно умно с моей стороны, хотя я не знаю, как мне удалось убедить кого-то, что акромантул способен нанести ущерб, причиняемый василиском. Гарри пожал плечами. — В любом случае, Хагрид стал сторожем, а со временем даже учителем, так что ему не пришлось покидать Хогвартс после того, как его исключили. Самое замечательное в Хагриде было… — Ты знаешь, как я это сделал? — Что? — Как я убедил их, что виноват акромантул. Гарри повернул голову ко слизеринцу, наблюдавшему за ним с праздным любопытством. — Я не знаю. А теперь послушай, я пытаюсь рассказать тебе о своих друзьях. — Да, и я стараюсь не слушать твою сентиментальную болтовню. — Ой! — Я не могу так легкомысленно волноваться о них. — Плохо. Ты единственный, с кем я могу поговорить о них, и я скучаю по ним, так что тебе придется слушать. Реддл встал, напрасно разглаживая свою мантию. Его чары опрятности не допускали ни единой складки, но он был привередлив до конца. — На самом деле мне нет надобности слушать об этом. Доброго дня, — небрежным взмахом палочки он развеял чары уединения и ушел. Гарри нахмурился и закрыл глаза рукой. Чертов гребаный Реддл. Чем дольше он думал о нем, тем больше раздражался. Ну что за самоуверенный придурок. Почему у него не было другого человека, с которым он мог бы поговорить о будущем? Реддл был худшим, и это без учета его огромной склонности ко злу. Гарри действительно нужно было завести друзей в этой временной шкале. Может быть, было ошибкой тратить все свое свободное время на выслеживание Реддла вместо того, чтобы общаться, как нормальный человек.˙˙˙
— Поттер. Расскажи мне о… — Я занят, — сказал Гарри, не поднимая глаз. — Ты рисуешь на полях страниц кроссворда Пророка. — Ага. Так что я занят. Уходи. Реддл фыркнул. — Ты должен ответить на мой… — Да, и я отвечу, но я не обязан быть у тебя на побегушках и откликаться ежеминутно каждый день. Мы можем назначать встречи или что-то в этом роде раз в неделю. Это по-прежнему будет соответствовать условиям сделки, — Гарри добавил еще один вихрь к пламени, которое рисовал, в огненном залпе, исходящего из пасти дракона. Ну, это должен был быть дракон. Гарри не был склонен к искусству. Реддл замолчал, но он чувствовал его приближение. Гарри не сдался, лениво макая перо в чернила и продолжая рисовать. — Это потому, что я не хотел слушать твою нелепую историю о друзьях, — обвинил его Реддл. — Ага, — легко признался Гарри, хотя и с явной прохладой. — Ты хрен. Я не хочу с тобой разговаривать. Реддл медленно отодвинул сиденье. Гарри не сдвинулся ни на дюйм, его взгляд был прикован к пергаменту перед ним. После долгого молчания староста заговорил. — Отлично. Я послушаю твои бессвязные, сентиментальные рассказы. Расскажи мне о готовке Хагрида. Гарри замер, чернила медленно вытекали из его пера и портили и без того довольно ужасный зрачок в глазу дракона. — Я полагаю, там были твои друзья Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер? — подтолкнул Реддл. Гарри посмотрел выше. Слизеринец неподвижно сидел в кресле с натянутым выражением лица. — Так ты слушал, когда я тебе о них рассказывал. — Я гений. Я помню все. — Да, но чтобы запомнить, нужно сначала это услышать. Ты слушал. Ты знаешь имена моих друзей. Реддл фыркнул и пренебрежительно махнул рукой. — Да, хорошо. Такая информация может быть полезна в целях шантажа в будущем. Вымогательство, угрозы и так далее. Гарри не знал, поверил ли он в это, но альтернативой было то, что Реддл просто… слушал, как он говорит о вещах, которые его совершенно не касались, но были важны для Гарри, и это звучало неправильно. Он полагал, что причина на самом деле не имеет значения, поскольку он получил то, что хотел. Он положил перо и уперся локтями о стол. — Итак, каменные пирожные Хагрида… Реддл слушал со стоическим выражением лица. Гарри говорил дольше, чем обычно, наполовину из-за удовольствия от воспоминаний, и наполовину для того, чтобы посмотреть, сколько времени потребуется, чтобы заставить старосту сломаться. Он продержался дольше, чем ожидал Гарри, его терпеливое выражение лица постепенно становилось болезненным, но его глаза оставались сосредоточенными, и он издавал тихие звуки, показывая, что слушает. Гарри неохотно впечатлился, и, поскольку он не был на самом деле жесток — в отличие от некоторых других, которых он мог с легкостью назвать, — в конце концов избавил Реддла от страданий. — Так что ты хотел спросить? — Я исследовал зачарованные предметы со вселенными в них воспоминаниями. Ничего из того, что я обнаружил, не соответствует твоему описанию дневника. Расскажи мне об этом еще раз. Гарри задумчиво нахмурился, роясь в своей памяти в поисках деталей, и заговорил. — …а потом, я думаю, он сказал, что «передал» свою память в пятнадцатилетнем возрасте. Почему это звучит так, как будто он был старше, когда делал это? Но я действительно не знаю. Трудно вспомнить. — Покажи мне, — потребовал Реддл. — Нет, — рефлекторно ответил Гарри, привыкший принципиально отказывать Реддлу. — Поторгуемся? Гарри вздохнул. Он не особо возражал против того, чтобы показать Реддлу воспоминание, но он не мог так легко сдаться, иначе слизеринец одолеет его, пройдя вперед. Разговоры с другим мальчиком были действительно утомительными. — У тебя нет ничего, что я бы хотел. Староста нахмурился и задумался. Через некоторое время он сказал с недовольным видом. — Воспоминание за воспоминание. Гарри выпрямился заинтересовавшись. — Какое воспоминание? — Что-то неплохое, поскольку оно не имеет особого значения для тебя. — Я чуть не умер, так что пережить это вновь будет довольно травматично. Лучше покажи мне что-нибудь интересное, — сказал Гарри не потому, что верил в это, а потому, что наконец-то научился эффективно торговаться. Генри был бы так горд им. — Я чуть не убил тебя? — Ты натравил на меня василиска. Мне руку проткнул огромный окровавленный клык, — сказал Гарри, закатывая рукав и показывая шрам. Реддл взглянул на него с интересом. — Как же ты выжил? — Слезы феникса. Реддл медленно моргнул. — Я покажу тебе воспоминание о том, как Найтли напал на меня. Гарри сморщил нос. — Я не хочу этого видеть. Реддл недоверчиво выгнул бровь. — Ты казался ужасно заинтересованным в прошлом году. — Да, потому что я хотел знать, почему ты проклял его. Мне не нужно видеть, как тебя избивают до чертиков опять, спасибо. Реддл выглядел растерянным и расстроенным. — Тогда какое воспоминание ты хочешь увидеть? Гарри крепко задумался. Это была прекрасная возможность узнать больше о Реддле и, возможно, узнать что-то, что могло бы помочь ему предотвратить его превращение в Волдеморта. Не то чтобы Гарри заботился о нем, конечно, — ему просто нужна была вся информация, которую он мог получить, в стратегических целях. Знай своего врага и все такое. — Покажи мне, когда ты впервые узнал о Хогвартсе. Реддл кивнул. — Я первый, — он вошел в разум Гарри, нежеланное, неприятное присутствие было немного более терпимым из-за того, что уже было знакомым для него. Просмотрев все до конца, Реддл с недоумением уставился на Гарри. — Твоя удача поистине поразительна. — Удача? На мою удачу меня чуть не съел василиск. — Да, и тогда твоя удача обеспечила тебе выживание в столкновении с ним. Это определенно не было связано с твоим мастерством. Гарри нахмурился. — Моя очередь, — это был его первый раз, когда он использовал легилименцию, и он не был уверен, чего ожидать, но Реддл облегчил ему задачу, практически передав ему воспоминание. Гарри внимательно наблюдал, с интересом, который постепенно перешел в беспокойство. Гарри вырвался из разума Реддла с легкой гримасой на лице. — Приятно осознавать, что ты был жутким маленьким придурком и в 11 лет. Но Дамблдор был похож на… — Абсолютного ублюдка? — предложил Реддл. Гарри фыркнул от смеха. Он ничего не мог с собой поделать, он никогда раньше не слышал, чтобы Реддл ругался. — Ну, он определенно сразу невзлюбил тебя. — Это преуменьшение. Дамблдор всегда презирал меня. Ведь в мой первый год… Гарри откинулся на спинку кресла и слушал разглагольствования Реддла. Было приятно иметь компанию, даже если это был Том Реддл.˙˙˙
Гарри с урчанием в животе ввалился в Большой зал позже, чем обычно. Он помчался вперед по столу, поглощенный мыслью о беконе, и от неожиданности споткнулся, когда плечо Амикуса Нотта врезалось в его плечо. — Что… — начал он, поворачиваясь к Нотту, но другой мальчик даже не взглянул на него, выходя из зала. Гарри потирал плечо, пока шел к освободившемуся месту Нотта, садясь рядом с Реддлом. — Что заползло в задницу Нотта? — спросил он, нагружая едой свою тарелку. Реддл фыркнул на острый язык Гарри, но все равно ответил. — Я думаю, он ревнует. Гарри сунул в рот кусочек тоста и лихорадочно прожевал, проглотив половину, прежде чем сказать. — Завидует? Мне? Почему сейчас? — Нотт был моим самым близким знакомым. Гарри уже привык разбирать загадочную, чересчур драматическую чепуху старосты. — И что, он думает, что я теперь твой самый близкий знакомый? — Я полагаю, он думает, что мы друзья, — Реддл казался удивленным. Гарри был в ужасе. — Что? Вздор. Мы даже не нравимся друг другу. — Естественно. Нотт, по глупости, сентиментален и, по-видимому, у него довольно живое воображение, — очевидно, сказав все, что собирался, Реддл уткнулся лицом в Пророк. Гарри вернулся к еде и начиная есть. Друзья? То, что они иногда сидели вместе в классе и время от времени ели вместе, а иногда и проводили вечера, болтая в общей комнате и работая над домашним заданием, не означало, что они были друзьями. Если бы Гарри проглотил свой ужас, он, возможно, смог бы понять, как кто-то, кто не знал правды, мог так думать, но они не могли быть еще более неправы. Он и Реддл были врагами, и именно поэтому им приходилось проводить так много времени вместе: чтобы убедиться, что они не нарушат условий своей сделки, которая была единственным, что поддерживало мир между ними. Гарри следил за Реддлом на благо волшебного мира, а Реддл пользовался знаниями Гарри о будущем. Друзья. Как будто они наслаждались обществом друг друга! Нелепо. Гарри все еще был озадачен этой идеей. Реддл стоял, ожидая, пока он сделает последний глоток тыквенного сока, прежде чем они вместе пойдут на урок. Люди действительно были идиотами.˙˙˙
— Ты действительно не знаешь, чем я занимался после Хогвартса, прежде чем стать Волдемортом? — Я не думаю, что ты действительно чем-то занимался. Когда мы исследовали Тома Реддла на втором курсе, единственная информация, которую мы смогли найти, касалась твоего пребывания в Хогвартсе. Ничего из того, что ты делал после, не было записано, так что это не показалось важным, — ответил Гарри. Он не имел в виду расследования, но Реддл все равно нахмурился. — Никто и не знал, что Том Реддл превратился в Волдеморта. Может быть, ты исчез на некоторое время, прежде чем вернулся как Темный Лорд? Ты, должно быть, провел кучу ритуалов и прочего, раз выглядел так противно, и, конечно же, это должно было занять время. Реддл задумчиво нахмурился. — Признаюсь, это меня удивляет. — А что у тебя теперь после Хогвартса в планах? Реддл окинул Гарри оценивающим взглядом, решая, говорить ему или нет. В этом не было необходимости, он достаточно часто отказывался отвечать на личные вопросы, но ему, как, впрочем, и всегда, нравился звук собственного голоса. Через мгновение он выдал. — В твоей временной шкале Турнира никогда не было, и поэтому я бы не продвинулся ни на шаг в Министерстве. Поэтому любая работа, которую я взял бы на себя после Хогвартса, была бы в качестве прислуги и не производила бы никакого впечатления. Вероятно, я устроился клерком в какой-нибудь незначительный отдел, где мои таланты не признавались и использовались не полностью, и после того, как я устал бы от того, что меня не замечали, ушел, чтобы пойти по более темным путям. Или, возможно, я стал избегать Министерства, — размышлял Реддл. — Теперь, однако… ну, у меня больше возможностей. — В Министерстве? — подтолкнул его Гарри. Реддл кивнул. — Значит, ты хочешь работать в Министерстве, когда закончишь учебу? — Вероятно. Если я передумаю становиться Темным Лордом, получение связей в Министерстве будет иметь первостепенное значение. Моя сеть уже растет, но я нахожусь в невыгодном положении из-за отсутствия родословной и ее связей. Гарри не понравилось это «если». Он не знал, насколько серьезно Реддл все еще рассматривает идею стать Темным Лордом, ведь он не давал окончательного ответа. Гарри надеялся, что это произошло потому, что слизеринец действительно не был уверен, а не потому, что решил не рассказывать об этом, чтобы Гарри использовал эти знания против него, поскольку он не клялся хранить в секрете все, что Реддл делал в этой жизни. — Ну, у нас есть почти два года до выпуска. Уйма времени, чтобы поработать над связями. — Да. Этим летом я пройду еще одну стажировку, конечно же, в другом отделе, чтобы расширить свою сеть. — А как насчет семьи твоей матери? Линия Слизерина. У них должны быть какие-то семейные связи, на которые ты сможешь опереться? Темное облако пробежало по лицу Реддла, его переменчивый характер мгновенно вспыхнул, давая о себе знать. — Насколько мне удалось выяснить, у меня остался в живых один дядя, и он за всю свою жизнь не сделал ничего примечательного. Гонты не участвовали в жизни высшего общества. — Ой. Это отстойно. — Довольно. Хотя я мог бы использовать свое происхождение и личный успех для заключения выгодного брачного контракта, а после воспользоваться связями моего супруга. Гарри сморщил нос. — Звучит как ужасный способ выбора супруга, но да, сделай это. Во всяком случае, это лучше, чем стать Темным Лордом. Хмурый взгляд Реддла сменился веселым, который он быстро смахнул с лица, сменив его бесстрастным выражением. — Конечно те, у кого достаточно внушительные связи, вряд ли будут связывать себя с полукровкой, даже с наследником Слизерина, и, учитывая, что я представляю брак как ужасно утомительное дело, я не заинтересован в браке из-за чего-то меньшего, чем значительная личная выгода. Гарри закатил глаза. — Не понимаю, как кто-то захочет жениться на тебе с таким отношением. Вообще-то, подожди, держу пари, что Нотт захотел бы тебя заполучить. — Он не соответствует моим критериям. У его семьи даже нет места в Визенгамоте, и у них нет реального богатства, о котором можно было бы говорить, — сказал Реддл со странным выражением лица. Он многозначительно смотрел на Гарри, возможно, думая, что Гарри должен был быть осведомлен больше вместо того, чтобы предлагать ему кого-то со статусом Нотта. Гарри был слишком рассеян, и сосредоточен на безжалостном прагматизме Реддла, чтобы разобрать его взгляд. Каким бы ужасным это ни показалось Гарри, анализ Реддла, вероятно, был верным — если бы он не согласился занять место в Визенгамоте, где остались в основном старые чистокровные семьи, а почти все они были слишком фанатичны, чтобы взять бедного полукровку без связей. Величайшее достоинство Реддла — его слизеринское происхождение — может изменить ситуацию в его пользу, а может и нет, поскольку этот род происходил из семьи с весьма сомнительной репутацией, а его отец и вовсе — был магглом. Что ж, было несколько семей, которые, по мнению Гарри, были менее фанатичными. Например, Лонгботтомы, Руквуды традиционно были гриффиндорцами и пуффендуйцами. Хотя, возможно, это ничего не значило, Гарри узнал от своей собственной семьи, что не только слизеринцы питают кровные предубеждения. Кроме того, если Реддл женится на ком-то милом, несчастного дурачка съедят и выплюнут обратно. Гарри содрогнулся при мысли об ущербе, который слизеринец мог нанести, манипулируя каким-то нежным, непредубежденным человеком с высоким статусом. Конечно, это было бы менее разрушительно, чем если бы он сразу стал Темным Лордом, но Гарри был абсолютно уверен, что Реддл может создать проблемы находясь и внутри политической системы. Возможно, было бы лучше, если бы Реддл вообще не женился. Он прервал размышления Гарри. — А каковы твои планы после Хогвартса? — Я думал о том, чтобы стать аврором. Реддл фыркнул, звук был полон веселья. Гарри с любопытством посмотрел на него, и староста встретился с ним взглядом, веселье сползло с его лица и сменилось пренебрежительным недоверием. — Ты серьезно? Как по-плебейски. — Это не так, Или, даже если и так, это не плохо. Это хорошая работа. Миру нужны авроры, и я думаю, что у меня это хорошо получится. — Неважно, будешь ли ты хорош в этом. Авроры практически рабочие. — И что в этом плохого? — хмуро спросил Гарри. — Как я уже сказал: плебейство. — Мерлин, ну откуда ты такой зануда? Разве ты не был воспитан в бедном приюте? — злобно спросил Гарри, раздражение пересилило все его добрые порывы. Реддл не попался на удочку, вместо этого хладнокровно приподняв бровь. — Ты должен быть еще большим занудой, учитывая твое положение. — Благодаря тебе я вырос в чулане, одеваясь в лохмотья, как ты и отлично знаешь. Любой комплекс превосходства, который у меня мог и быть, из меня выбили. — Я предлагаю тебе найти его снова. Ты же не хочешь смущать Поттеров после того, как они тебя забрали, не так ли? — Они не будут возражать, если я стану аврором, — Гарри сказал это с полной уверенностью, несмотря на медленно растущее беспокойство в глубине его сознания. — Не будут? Хуже всего было то, что Реддл, казалось, даже не пытался вывести Гарри из себя. Он искренне верил в то, что говорил. Гарри нахмурился. — Они не будут. Сейчас я отправлю им сову и докажу тебе. — Во что бы то ни стало, — сказал Реддл, с насмешливым превосходством наблюдая за Гарри, пока тот писал письмо. Чего бы ему это ни стоило, он покажет Реддлу — не все были столь заносчивы, как он.˙˙˙
Ответ на письмо Поттера прибыл через три дня в небольшой посылке, содержащей письмо и несколько брошюр, рекламирующих профессиональную подготовку для адвокатов и бюрократические должности в Департаменте магического правопорядка. Гарри прочитал письмо с нарастающим беспокойством. Едва он закончил читать, как Реддл выхватил книгу у него из рук и быстро просмотрел первый абзац. — Нужно ли повторить, что я тебе говорил? — Нет, не нужно, — сварливо буркнул Гарри. Реддл с ухмылкой посмотрел на хмурого парня. — В любом случае тебе бы не понравилось быть аврором. — Откуда ты знаешь? И, возможно, я еще им стану. Они не могут контролировать каждое мое движение. — Поставишь в неловкое положение свою семью, и все ради работы, которая тебе не понравится? Удачи. Работа аврором в первую очередь предполагает работу в офисе, подачу документов, соблюдение протокола и контроль соблюдения законов; ничего из того, что тебе может быть небезразлично. — Меня волнует закон! — запротестовал Гарри. Реддл выглядел удивленным. — Как долго ты находился в прошлом, прежде чем незаконно разболтать кому-то о будущем? Гарри рассказал Генри и Беатрис множество вещей, о которых ему точно не следовало рассказывать через три минуты после встречи, но он не собирался признавать точку зрения Реддла. — Это не считается, потому что это глупый закон. Временная шкала уже изменилась, так какая разница, если я расскажу людям, что произошло в моем прошлом? Это не имеет никакого смысла. — У меня сложилось впечатление, что авроры должны обеспечивать соблюдение всех законов, а не только тех, которые они лично одобрили. Гарри вздохнул, признавая поражение. Он отодвинул тарелку и склонил голову на стол. — А кем еще мне тогда работать? Реддл не помог. Он был поглощен чтением «Ежедневного пророка» и не ответил. Как и всегда.˙˙˙
Прошел ноябрь, и зима вступила в свои права. Гарри привел свою команду по квиддичу к двум победам, а его товарищи теперь, видя результаты, разогревались от интенсивных тренировок Гарри. О’Коннор даже перестал избегать Гарри, когда встречал его в гостиной. Поттер считал это большим прогрессом. С наступлением декабря замок наполнился венками, украшениями и ароматными рождественскими елками. Между праздничной атмосферой и шокирующим отсутствием стресса, который ощущал Гарри (шестой курс был гораздо менее интенсивным, чем пятый, и надвигающееся давление, связанное с тем, чтобы помешать Реддлу открыть Комнату, больше не было проблемой), он с нетерпением ждал зимних каникул, вот почему письмо от Генри и Беатрис было таким сокрушительным ударом. Гарри неохотно согласился остаться в замке на каникулы. И Реддл с удивлением наблюдал, как он добавил свое имя, с читающимся вопросом во взгляде. — Мои бабушка и дедушка собираются в Марокко на Рождество, чтобы увидеть моего дедушку. Я имею в виду мои прадед, Генри, и прабабушка, Беатрис. Флимонт — мой дедушка — уже много лет живет в Марокко и отказывается возвращаться, хотя родители давят на него с брачным контрактом. Думаю, у них наконец закончилось терпение, и они отправились к нему лично. — Сколько ему лет? — Двадцать шесть, я думаю? Может, уже двадцать семь. — И он все еще не обручен? Как необычно. Полагаю, он скоро начнет действовать, если хочет словить Дорею Блэк. Она слишком горда, чтобы держать отношения в тайне долгое время. Гарри рассеянно кивнул. — Однако то, что ты остаешься в Хогвартсе, мне на пользу, — добавил Реддл. Гарри поднял брови. Чего теперь от него хочет Реддл? Конечно, не удовольствия от его компании. — Меня пригласили на Святочный бал в Министерстве. Ты должен сопровождать меня в качестве пары. Вот оно что. — И зачем мне это делать? — Потому что твоя слава, богатство и общий статус выставят меня в лучшем свете. — Нет, именно поэтому мне и не нужно сопровождать тебя. И зачем же мне идти? — Будут танцы. Тебе нравится танцевать. — Не так много. И я не готов часами стоять рядом с тобой, пока ты целуешь задницу каждому встречному. Ноздри Реддла раздраженно раздулись. — Я не целую задницы. Наращивать связи — это… — Скучно. Это скучно, и я не хочу идти на бал, на котором нужно только общаться. Реддл усмехнулся. — Конечно, знаменитый Гарри Поттер выше таких вещей. Гарри нахмурился и открыл рот, чтобы ответить, но Реддл поднял руку и принял сокрушенный вид. — Помимо танцев, я думаю, там будут и некоторые из твоих друзей. Алисента Кромвель заняла должность министра, не так ли? Думаю, ей хотелось бы услышать, как поживает команда по квиддичу теперь, когда ты стал капитаном. Разум Гарри ухватился за эту идею. Было бы здорово увидеть Алисенту. Она могла бы дать ему несколько советов, как… — Подожди. Перестань пытаться манипулировать мной, чтобы я пошел. — Я не манипулирую, я убеждаю. — То же самое, — поправил Гарри, прищурив глаза. — Я выслушаю три твоих ужасные истории о друзьях, не жалуясь, и станцую на балу половину песен. — Мне также нужны ответы на три личных вопроса, — потребовал Гарри, как всегда стремясь собрать как можно больше информации о Реддле. Другой мальчик был скуп на личные подробности; только вчера он отказался рассказать Гарри, как он выследил свое слизеринское происхождение, а накануне он не признался, какая у него любимая еда — вероятно, просто чтобы позлить его, но все же. Гарри знал, каким будет его первый вопрос. — Один. — Два. — Договорились, — сказал Реддл. Гарри улыбнулся. — Договорились.˙˙˙
Начался учебный зимний перерыв, и замок опустел. Гарри и Реддл были единственными учениками, оставшимися из Слизерина. Было приятно иметь возможность бегать по общей комнате и разговаривать, не устанавливая защиту конфиденциальности. Святочный бал в Министерстве состоялся за несколько дней до Рождества. Гарри получил разрешение от своих опекунов покинуть замок, а Реддл организовал для них камин директора Диппета. Из-за этого они получили специальное освобождение от комендантского часа. Чем ближе приближался бал, тем больше Гарри его ждал. К сожалению, чем ближе приближался бал, тем больше раздражался Реддл. — Какую из твоих мантий ты наденешь? — потребовал Реддл. — Я не знаю. У меня есть синяя пара, которая мне нравится. — Я надену синее. Ты должен выбрать другую. Гарри закатил глаза. — Тогда я, наверное, надену зеленую. — Покажите мне. — Позже, — сказал Гарри, не сводя глаз с детективного романа, который он начал читать накануне. — Позже начнется бал. Мне нужно увидеть ее сейчас. — Это хорошая мантия. Беатрис выбирала ее. Я не буду выглядеть неряхой. — Да, я уверен, что она хороша, эта мантия, но подойдет ли она к моей? Я не могу допустить, чтобы ты выставил меня в плохом свете. Гарри бросил на Реддла раздраженный взгляд. — Не знал, что тщеславие — один из твоих многочисленных недостатков. — Следить за тем, чтобы выглядеть подобающе, не тщеславно! — Я не думаю, что кого-то будет волновать, совпадают ли наши мантии, Реддл. Все будет хорошо. — Да, для тебя все будет хорошо. Ты Поттер. Если ты придешь просто опрятно одетым, тебя встретят с распростертыми объятиями. А у меня нет привилегии не волноваться о своей внешности. Гарри закрыл книгу, нахмурившись, в ярости. — Не все хотят тебя словить на плохом! У тебя такой чертов осколок в плече, это невероятно. Я буду выглядеть хорошо. Ты будешь выглядеть хорошо. Все будет хорошо! — Не снисходи ко мне, Поттер, — выплюнул Реддл, его щеки покраснели от чувств. Он часто раздражался, но Гарри давно не видел его настолько злым. — Ты понятия не имеешь, каково быть изгоем! А теперь покажи мне свои гребаные мантии! — Знаешь что? Не думаю, что могу, — сказал Гарри, швырнув книгу на диван и выйдя из гостиной, не обращая внимания на зовущего его Реддла и отступая в сторону от сглаза, выпущенного ему в спину. Гарри немного потопал по замку, а после отправился на кухню за перекусом. К тому времени, когда он вернулся в гостиную, он уже смягчился и понял, что ему придется поторопиться со сборами, если они хотят отправиться на бал вовремя. Реддл поправлял свои, и без того идеальные, волосы перед зеркалом в их комнате в общежитии. Он выглядел красиво: синий цвет его мантии подчеркивал его глаза и делал бледный цвет его лица мягким, выделяя розоватый оттенок его кожи. Узкий крой выделял его широкие плечи и стройную талию, а мантия — длинные ноги. Гарри понятия не имел, что так беспокоило Реддла; он, вероятно, будет самым красивым парнем на всем балу. Сам же Поттер вытащил все шесть своих мантий и подозвал Реддла. — Выбирай, — сказал он, и это предложение было настолько близко к извинениям, насколько он мог попытаться. — Это цвета семьи Поттеров, верно? — спросил Реддл, указывая на фиолетовую мантию с кремовыми вставками. Гарри кивнул. — Тогда эту. Гарри оделся и причесался, подходя к Реддлу за его одобрением. — Я прохожу твою проверку? — спросил он куда более саркастически, чем хотел. Его все еще немного раздражала их предыдущая ссора. Реддл перевел взгляд с ног Гарри на макушку его головы, и он почувствовал жар от такого внимания. Староста поправил шов рукава на его локте, провел несколькими пальцами по волосам на затылке, а затем одобрительно кивнул. Они зашли в кабинет директора. Диппет спросил о Беатрис и весело пожелал им удачи. — Меня, конечно, тоже пригласили, но когда ты стареешь так же сильно, как я, эти мероприятия имеют тенденцию терять свою привлекательность! — и добавил, что оставит камин открытым, чтобы они могли вернуться на досуге. Бал был украшен более экстравагантно, чем любое мероприятие, на котором Гарри когда-либо бывал. В дополнение к типичным рождественским украшениям с потолка падали гигантские мерцающие снежинки, исчезающие в нескольких футах над головами гостей. Эффект был поистине волшебным, и Гарри чувствовал себя словно в сказке. Сияющие глаза Реддла свидетельствовали о том, что он чувствует то же самое. Реддл встречался с разными своими знакомыми, и к Гарри обратилось больше людей, чем он ожидал. Он познакомил Реддла с ведьмой, которую знал через своих пра-родителей, снова и снова объясняя, что Генри и Беатрис отсутствуют, и что они на данный момент в Марокко с Флимонтом, и они пришли одни — только Гарри и Реддл. — Я знал, что стоит привести тебя, — торжествующе поделился Реддл после того, как шестая пара — Франклины — ушла от них. — Хелена Франклин входит в совет управляющих Хогвартса, ты знал? Очень влиятельна. Прекрасное знакомство. Гарри закатил глаза. — Как насчет того, чтобы порадоваться за себя позже. Ты обещал мне танец. — Обещал, — великодушно разрешил Реддл. Он вывел Гарри на пол, лавируя между кружащимися парами, пока они не нашли свободное место посередине. Грудь к груди, рука об руку, они танцевали, и Гарри охватила привычная эйфория. Он потерял себя в музыке. Это было легко сделать — Реддл был превосходным танцором, и они плавно двигались вместе, инстинктивно добавляя неширокие повороты и движения. Это было поразительное зрелище: два красивых парня двигались вместе так легко, шагая мягко и грациозно. К концу вечера они уже так много раз станцевали, что у Гарри заболели ноги, и он встретил больше людей, чем мог запомнить. Незнакомец за незнакомцем подходили к нему, жаждущие познакомиться с Поттером, путешествеником во времени, и Гарри — отнюдь не самый общительный — передавал большую часть разговорных обязанностей Реддлу, который был куда более чем счастлив, чем он, очаровывая их влиятельные задницы, пока Гарри кружился по танцполу. Из них получилась хорошая команда, размышлял он, ложась в постель несколько часов спустя. Жаль, что он не мог доверять Реддлу настолько, насколько бы хотелось.˙˙˙
В другой жизни Том Реддл достиг бы семнадцатилетия, уже потеряв половину своей человечности. И хоть он все еще был никем за пределами Хогвартса, он убивал, строил интриги и манипулировал, поднимаясь на вершину иерархии факультета Слизерина. Он собрал бы дюжину самых многообещающих молодых темных волшебников, присоединяя к своей «учебной» группе. Он привязал бы их к себе обещаниями власти, подкупив их доверие, обучая их все более и более темной магии. Они уважали его способности. Некоторые боготворили бы его. Никто вообще не узнает того, кем он был на самом деле. Они увидят маску, которую он показал бы миру, и большинство из них не захотят заглянуть за ее пределы. Те, кому было не все равно, кто хотел узнать Тома поближе, будут держаться на расстоянии. В том, другом мире, Том Реддл избегал человеческих связей как легкомысленных. Он не видел смысла ни в каких отношениях более интимных, чем деловые, — что он мог получить от подобного знакомства, и что оно попросило бы взамен? Любая человечность, которая была у Тома — любая капля сочувствия, любой интерес к другим — завяли и умерли, и он совсем не скучал по этому. В конце концов, он был в процессе становления Темным Лордом, а Темным Лордам никто не нужен. В этой жизни Тому Реддлу исполнилось семнадцать лет, и его обширная сеть связей лишь росла. Он уже был образцом успехов в учебе в Хогвартсе, но его звездная карьера также росла и в Министерстве. Он продвигался в высшую четверть иерархии Слизерина только благодаря своим заслугам, и как только слухи о его происхождении станут известны, он взлетит на вершину. Том заботился о своих связях с умением опытного садовника, взяв все, чему научился о сетевых техниках от Слагхорна, и возвысив это до уровня искусства. Том вступал на путь, который раньше не мог себе и представить, и он превзошел даже свои собственные высокие ожидания. Все шло куда лучше, чем планировалось, с одной небольшой заминкой: Гарри Поттер. Называть Гарри Поттера проблемой, возможно, было несправедливо, но Тома не слишком интересовала справедливость. Немного поработав, Поттер мог бы стать ответом на проблемы Тома, а не их источником. Том был зол достаточно, чтобы разодрать поттеровскую плоть до самых костей, когда тот появился в Зале. Если бы на него устроили засаду кто-то другие, Реддл, скорее всего, натравил бы на них василиска. По крайней мере, он бы о них забыл через время. Поттер, однако, был исключением, как это часто казалось. Он мог неохотно признать, что вмешательство Поттера было своевременным, и с учетом знаний, которые Том получил в результате их сделки, он был уверен, что сможет улучшить свой будущий путь. Он был глубоко обеспокоен тем, что узнал о жизни Волдеморта. Том не мог смириться с таким серьезным провалом, и в результате умелого торга ему и не пришлось бы этого делать. За небольшую цену отказа натравить слизеринского монстра на учеников Хогвартса он получил огромное преимущество: то, что он мог делать со знанием будущего… найти альтернативный способ доказать свое слизеринское происхождение перед лицом этого? И клятва, хотя и сильная, не была нерушимой. Том полностью намеревался найти способ обойти ее, как только исчерпает знания Поттера, но передумал, во всяком случае на данный момент. В своем прошлом-будущем — а конкретно прошлом Поттера — он показал некоторым членам Слизерина, что он Наследник, но в остальном держал это знание в секрете по необходимости: если бы стало известно, что он Наследник, стала бы известна и его вина в смерти девушки, и его бы привлекли к ответственности. Том был немного смущен, когда осознал, что не до конца продумал последствия после открытия Комнаты и призыва монстра. Он планировал рассказать миру о своем происхождении и использовать это как рычаг для лучших и куда более престижных возможностей в министерстве, но, конечно, это было бы невозможно, если бы он действительно воспользовался бы василиском. Если бы Поттер не вмешался… Но он это сделал, и не было смысла на этом останавливаться. Том находился в лучшем положении, чем когда-либо прежде, и это лишь с учетом знаний Поттера. Теперь, когда он проявил готовность вступить в сотрудничество с Томом, преимущества славы и богатства Поттера оказались в его распоряжении. Или так оно и будет, как только Поттер перестанет так упрямиться. Том почти сожалел, что отбросил свой образ Идеального Префекта рядом с Поттером, но, похоже, это не стоило и упоминания, когда он понял, насколько сильно тот его ненавидел. Зачем тратить энергию, пытаясь обмануть того, кто уже знает всю правду? Если бы Том смог обмануть его с помощью своего обаяния, его было бы легче использовать. Не то чтобы в настоящее время это оказалось невозможным; Поттер был упрямым и поразительно моральным человеком, но он был достаточно восприимчив ко взяткам. И все, что Тому нужно было сделать в итоге, это пообещать вести себя хорошо, и Поттер дал ему, что он хотел. Святочный бал Министерства был прекрасным примером того, какую пользу Поттер может ему принести. В тот вечер Том встретил больше коренных богатых чистокровных, чем за все лето стажировки в Министерстве, и ему даже не пришлось стараться! Он только стоял рядом с Поттером, а элита сама подходила к ним, расспрашивая о прадедушке Поттера и радуясь знакомству с путешественником во времени. Поттер, дурак, похоже, и не осознавал, насколько это примечательно, вежливо поприветствовав их, а затем позволив Тому вести разговор, добавлял уважительные комментарии, чтобы оставаться в диалоге. Поттер был идеальным сообщником: красивый и очаровательный, он стоял рядом с Томом, и изящно танцевал в его объятиях. Он знал, какую впечатляющую картину они создали, и она ему очень нравилась. Том знал, что статус Поттера может пойти ему на пользу — в конце концов, именно поэтому он пригласил его на Святочный бал турнира, — но он не осознавал, насколько гладко может пройти это соглашение. Тому действительно понравилось на Святочном балу Министерства, и только потому, что его планы по налаживанию связей превзошли его ожидания. Поттер был богатым и знаменитым чистокровным парнем, занимавшим место в Визенгамоте. Он был могущественным, избирательно умным, красивым и — когда он не был упрямым и надоедливым — веселым собеседником. Последнее было для Тома самым шокирующим. Иногда он ловил себя на том, что ищет присутствия Поттера без причины, как будто ему нравилось проводить время с другим мальчиком. Том с подозрением отнесся к этому чувству, но он был не из тех, кто отказывает себе, и сидеть с Поттером перед камином было, на самом деле, достаточно безобидно. Кроме того, это давало ему больше возможностей узнать о Поттере, и никогда не было ясно, когда личная информация пригодится для будущих манипуляций. И даже если он стал жадным до времени и внимания Поттера, что с того? Он был Томом Реддлом. Он мог делать все, что ему заблагорассудится. И Том не слишком беспокоился о своей растущей привязанности в угоду лучшей черты Поттера: он был поразительно неамбициозен, а это означало, что он не представлял угрозы для стремления Тома к власти. Тому нужно было заполучить его. Единственный вопрос: как? У него было немного времени, но как только они закончат учебу, будет труднее удерживать Поттера рядом — другой мальчик уже не будет у него под каблуком. Он мог прибегнуть к шантажу или вымогательству, но только в крайнем случае. Поттер был не из тех, кто хорошо переносит принуждение, и Том предпочел бы не сталкиваться с последствиями. К тому же, протестовала маленькая, постыдная и одинокая частичка внутри него — они потеряют то легкое знакомство, которое у них было сейчас. Больше не будет дружеских перебранок и комфортного молчания, а готовность Поттера, которую он продемонстрировал на Святочном балу Министерства, подыгрывать и улучшать положение Тома, полностью исчезнет. Как правило, Том не слушал жалкого, одинокого мальчишку внутри себя, тоскующего по другу, но он все еще был внутри него. Нет, ему придется быть умным. Хитрым. Ему нужно было заключить железный союз с Поттером и сделать так, чтобы это казалось таким же выбором Поттера, как и его. Возможно, они могли бы вместе заняться бизнесом? Совместное предприятие отнимет время у Тома на восхождение к карьере министра, но оно сохранит место Поттера рядом, и в любом случае он понятия не имел, чем Том хочет заниматься после Хогвартса. Брачный контракт, конечно, был бы самым идеальным вариантом. Это дало бы Тому полный доступ к семейному статусу Поттеров и держало бы самого Поттера ближе, чем это возможно. Но как бы Том ни был уверен в своих силах, он не знает, сможет ли осуществить подобное. Он мог сказать, что Поттеру нравится его компания, несмотря на все его протесты, но если бы он осознавал хотя бы половину своего влияния, он никогда бы не согласился присоединиться к Тому, даже если он подкупил бы его своим идеальным поведением. Или он бы согласился? Если бы он поклялся не становиться Лордом Волдемортом, заключил бы Поттер с ним брачный союз? Эта возможность вызвала волнение глубоко внутри Тома, но правда заключалась и в том, что Поттер был не единственным препятствием. Генри и Беатрис Поттер никогда бы не позволили своему правнуку заключить столь невыгодный брак. Но опять же, Поттер был упрям, и он бросил бы вызов своей семье, если бы считал, что это самый моральный выбор — противостоять кровному фанатизму. Или если бы он смог доказать свое слизеринское происхождение… Проблемы и возможности проплывали перед глазами Тома. Том усмирил свое волнение безжалостной рациональностью. Он должен был быть умнее в подобном вопросе. Брачный контракт был самым маловероятным из способов, и он не мог строить на нем свои планы. Ему стоило преследовать его как долгосрочную цель, но работать над чем-то, что с большей вероятностью приведет к успеху в краткосрочной перспективе. Возможно, он уговорит Поттера заняться каким-нибудь благотворительным предприятием или политической целью, которая его волнует. Что-то связанное с помощью грязнокровкам, поскольку Поттер, кажется, был одержим этим? Тогда Поттер почувствовал бы себя в долгу перед ним, поскольку именно гениальный ум Тома позволил бы такому предприятию добиться успеха. У него было время во всем разобраться. Том Реддл всегда получал то, что хотел, а он хотел Гарри Поттера. Ему просто нужно было придумать, как его заполучить.˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙
Примечания:
Если вдруг вы задаетесь вопросом "почему у глав такой разный обьем", то знайте
Мы тоже задаемся этим вопросом :D
Комментарий от автора:
Дайте мне знать, что вы думаете об этой главе! Как вы думаете, сделка Тома и Гарри сработает? Гарри действительно удалось взять под контроль Тома Реддла и победить Волдеморта еще до его появления, или Гарри ждет серьезный сюрприз? Является ли Нотт идиотом, думая, что они с Томом друзья, или эти двое просто эмоционально подавленные чудаки? И, самое главное, как вы думаете, когда эти два идиота собираются поцеловаться!?!
