alla fine di ogni strada. at the end of every road

˙˙˙ᵉʳᵃ ᵘⁿᵃ ᶜᵒⁿᵗⁱⁿᵘᵃᶻⁱᵒⁿᵉ˙˙˙

      Первые две недели летних каникул Гарри провёл в бесконечном ожидании начала тренировок в лагере. Генри и Беатрис отменили планы на несколько дней, поэтому Гарри наслаждался их компанией безраздельно. Спустя день он уже обыгрывал Генри в криббедж, маггловской карточной игре, так полюбившейся Беатрис, а также быстро подружился с милым полосатым котом по имени Тилли, которого Поттеры завели совсем недавно.       К понедельнику Генри и Беатрис вернулись к своим обязанностям, и Гарри скучал в одиночестве, ожидая прабабушку и прадедушку дома, мечтая при этом, чтобы Том был менее предан работе, и у них было больше времени для встреч.       Конечно, это были просто пустые мечты. Том был воплощением целеустремлённости, и Гарри это ценил, хотя порой подобная преданность его и озадачивала. Не в его характере было вкладывать силы в дело, которое его не интересовало, так что наблюдать за тем, как Том во всём стремился к совершенству, было утомительно.       Гарри пытался убедить Генри и Беатрис позволить Тому остаться с ними на лето, но те пришли в ужас — жить вместе до брака? Как неприлично! Тому всегда были рады в поместье Поттеров, но лишь до тех пор, пока он уходил до отбоя. Тот факт, что Гарри и Том делили одну комнату в общежитии, по-видимому, не имел значения.       В среду вечером, в самый разгар игры в криббедж против Беатрис, камин в смежной комнате вспыхнул зелёным огнём, испугав Гарри. Он и Беатрис обменялись взглядами, слегка приподняв брови — молчаливо задавая вопрос, не ждём ли мы кого-то? Гарри оживился с надеждой, забыв об игре. Когда Том вошёл в гостиную, прекрасный, как и всегда, в идеальной мантии, несмотря на длинный рабочий день, его лицо озарила улыбка.       — Том! — Гарри вскочил с кресла и подбежал к нему. — Не знал, что ты придёшь!       — Сюрприз, — ответил Том с обворожительной ухмылкой.       Гарри хлопнул Тома по руке:       — Мерзавец, можно было и предупредить!       — А я-то думал, что приглашение ещё в силе.       Гарри закатил глаза и хотел уже ответить, как Беатрис заговорила первой, поднявшись, чтобы поприветствовать гостя:       — Конечно, Том, тебе всегда здесь рады.       Том улыбнулся и подошёл к Беатрис, поцеловав воздух возле её щёк в вежливом приветствии:       — Гарри снова проигрывает?       Она улыбнулась:       — На самом деле, ты спас меня своим появлением. Он выигрывал, в кои-то веки.       Том повернулся к Гарри, на его лице отразилось преувеличенное удивление.       Гарри надулся:       — Вы посмотрите на них! У нас в гостях мой жених, но всё внимание получает моя бабушка, в то время как мне не достаётся ничего! А теперь вы двое объединились против меня! Мне не следовало знакомить тебя с ней.       Тот факт, что с лица Гарри не сходила широкая улыбка, разрушил всю суровость его недовольства.       Том усмехнулся:       — Да брось, Гарри, нет причин для ревности. Хоть это и очевидно для любого, у кого есть глаза, что ты унаследовал свою красоту от Беатрис, всё же она замужем.       — Фу, Том! — ответил Гарри.       Беатрис вернулась к набору для игры в криббедж и начала его убирать. Он услышал её смех издалека, но, если честно, едва ли его заметил. Всё его внимание было сосредоточено на Томе.       — И я также приношу извинения за то, что не поприветствовал тебя как положено, — сказал Том с дразнящими нотками в голосе, взял руку Гарри и, поднеся её к губам, оставил сухой поцелуй на костяшках пальцев. Прикосновение послало дрожь наслаждения через всё его тело, кровь прилила к щекам. Он попытался скрыть свою реакцию, но ухмылка Тома превратилась в хищную и дерзкую — Гарри не умел притворяться.       — Скучал по мне? — спросил Том, не отпуская руку Гарри.       Гарри фыркнул:       — Мы же виделись в воскресенье.       — Ты не отрицаешь.       Конечно, он не отрицал, потому что Гарри действительно скучал по нему, даже если он не собирался этого признавать. Казалось, ему и не нужно. Гарри понял это по самодовольной ухмылке на лице Тома: тот уже всё знал.       — Мне было довольно скучновато последние несколько дней, — признал Гарри.       — Ну что, мальчики, переместимся в обеденный зал? — вмешалась Беатрис, первой направляясь по коридору.       Том и Гарри последовали за ней, и Том, слегка улыбнувшись, аккуратно положил руку Гарри на свой локоть.       — И, конечно же, ты проводил время продуктивно, пока скучал? Возможно, уже даже начал выполнять домашнюю работу? — спросил Том, когда они дошли до стола, где уже сидел Генри.       Том мягко выдвинул стул для Гарри и выжидательно посмотрел на него.       — Подожди, ты ведь гость. Это я должен быть тем, кто выдвигает стул! — сказал Гарри, приблизившись к стулу Тома и отодвигая его от стола.       — Уверен, что справишься? — спросил Том.       — Ты можешь быть выше меня, но это ещё не значит, что ты сильнее, — ответил Гарри.       Том протянул недоверчивое «кхм», но всё же сел, позволив Гарри позаботиться о нём.       — Разве это не чудесно? — сказала Беатрис. — И почему ты больше не ухаживаешь так за мной, Генри, дорогой?       Генри расхохотался:       — Видите, мальчики? Вам нужно прекратить быть такими милыми друг с другом, особенно перед Беатрис. Из-за вас у меня теперь проблемы!       — Или, к примеру, ты мог бы поучиться у них, — сказала Беатрис, игриво изогнув брови.       Генри нахально улыбнулся.       — Вина, любовь моя? Изысканный винтаж для моей изысканной леди, — предложил он.       Беатрис рассмеялась, и Генри налил ей бокал.       Когда все начали есть, Том продолжил их разговор:       — Надо полагать, ты все ещё не приступил к работе, верно?       — Школа закончилась меньше недели назад!       Том просто приподнял брови, выжидая.       — Что, а ты уже начал?       — Да, — ответил Том, — я почти закончил эссе по зельям.       Гарри с сомнением спросил:       — Как? Ты целыми днями работаешь!       — И вполне всё успеваю. А у тебя какое оправдание?       Гарри обиженно ответил:       — Я просто не зубрила.       — Возможно, стоит уделить чуть больше внимания учёбе, Гарри, милый. Бери пример с Тома, — сказала Беатрис мягко.       Том просиял.       Гарри ткнул вилкой в них, прищурившись:       — Вы сговорились против меня!       — А вот я на твоей стороне, мальчик мой! — сказал Генри. — Гарри заслужил отдых после тяжёлого учебного года.       — Спасибо!       — Однако, закончить работу до начала тренировок — неплохая идея, — продолжил Генри.       — Да-да, — сказал он небрежно, пусть и знал, что они были правы.       Гарри просто не любил, когда ему говорили, что делать. Не то чтобы это сильно его заботило, правда. Если немного нравоучений было ценой за то, чтобы вся его семья была рядом, он готов был заплатить в тысячу раз больше.

˙˙˙

      Когда начались тренировки в лагере, Гарри оказался на седьмом небе от счастья. Хоть это и было изнурительно. Он проводил часы в небе, затем тренировался на земле, изучал тактику и оттачивал техники. Гарри знал, что квиддич — командный вид спорта, и всегда старался подходить к поимке снитча стратегически, чтобы принести команде максимальное количество очков. Однако только теперь он понял, что ловца можно интегрировать в общую стратегию команды куда глубже, чем он предполагал, что заставило Гарри полностью пересмотреть свои представления об игре, и, хотя голова шла кругом, это было восхитительно.       Усталость от тренировок давала о себе знать и физически, и морально. Утро было наполнено отработкой определённых позиций в небе, тренировки также сопровождались силовыми упражнениями на земле. Мышцы туловища отказали на второй день, а ягодицы не переставая горели огнём. Гарри испытывал агонию каждый раз, когда садился — растяжение и жжение всегда сопровождали его, но со временем он привык.       Присутствие других игроков, с которыми можно было поделиться ощущениями, делало всё происходящее более сносным. Гарри был на несколько лет младше остальных, и единственным британцем. Большинство игроков были из Европы и Америки, но среди них встречались и несколько участников из Азии. Квиддич в Китае и Корее стремительно развивался, и «Стрелы» активно охотились за новыми талантами в этом регионе.       В награду за страдания в пятницу состоялся тренировочный матч, и тренеры отпустили их пораньше. Гарри вместе со всеми отправился в паб, чтобы отметить окончание первой недели. Он также связался с Томом по каминной сети, сунув голову в пламя, и пригласил его с собой, но тот отказался, сославшись на работу.       Возможно, это было к лучшему, ведь к восьми часам он начал зевать в кружку со сливочным пивом. И всё же Гарри хотел, чтобы Том пришёл. Он старался не зацикливаться на том факте, что скучает по нему, когда они далеко друг от друга. Гарри чувствовал себя жалким.       Синь, одна из ловцов, застала его зевающим и рассмеялась.       — Уже устал? — дразнила она его. — А ведь лагерь расположен в Британии, и тебе не нужно далеко ездить.       — Не знаю, как ты ещё не свалилась с метлы из-за смены часовых поясов, — ответил Гарри.       Она усмехнулась:       — Всё просто: я до смерти напугана тем, какое наказание может придумать тренер Джонс.       Гарри рассмеялся. Все они смертельно боялись возмездия от тренера Джонс, суровой старой ведьмы, которая подходила к наказаниям с креативностью. Гарри хотел быть немного похожим на неё, когда станет старше.       — Я собираюсь отсыпаться все выходные, и мне повезёт, если к понедельнику почувствую себя хотя бы полуживым.       Синь улыбнулась:       — Мне повезёт, если я смогу ходить без ощущения, будто моя задница вот-вот отвалится.       Их компания разошлась вскоре после этого, и Гарри, как только вернулся домой, сразу же рухнул на кровать. Он проспал четырнадцать часов, встал, чтобы съесть гору еды, а затем вернулся в постель.

˙˙˙

      Его семнадцатый день рождения выпал на понедельник — шла третья неделя тренировок. Генри и Беатрис подарили Гарри красивые наручные часы с гербом Поттеров на лицевой части. Гарри чуть не заплакал, когда открыл подарок, но сдержался. Праздничный ужин, на котором были Генри, Беатрис и Том, прошёл тихо, и Гарри отправился в постель пораньше, вымотанный тренировками. Официальное соглашение о помолвке было составлено, но на данный момент консультанты по магическим контрактам Гарри и Тома тщательно его изучали перед подписью.       Это было вполне стандартное соглашение, как и большинство договоров о помолвке. Сложности возникали уже с брачным договором, и Гарри радовался, что ему пока не нужно об этом беспокоиться, особенно учитывая их с Томом договорённости. Недавно они решили, что окончательный личный контракт подпишут одновременно с брачным. Пока же единственным условием было то, что Том воздержится от любого поведения в стиле Тёмного Лорда на период ухаживаний и помолвки. Детали решили обсудить позже, когда купят кольца.       Гарри был рад отложить этот вопрос. Они уладили почти всё, но он был слишком измотан после тренировочного лагеря, чтобы разбираться в мелких деталях.       Лишь однажды Беатрис завела с Гарри серьёзный разговор. Это произошло вскоре после того, как они с Томом отправили соглашение консультантам. Гарри и Беатрис сидели в лоджии, попивая чай с крошечными канапе. Гарри проснулся совсем недавно, позавтракал, и к середине дня вновь проголодался. Канапе с огурцами были восхитительны на вкус. Он успел съесть четыре, прежде чем Беатрис перешла к делу.       — Итак, дорогой Гарри, как ты уже знаешь, нам с твоим дедушкой очень нравится Том, — начала она.       Гарри мгновенно напрягся и взволнованно замер с половиной канапе во рту, не успев откусить.       — Он обворожительный молодой человек, и мы видим, каким счастливым он тебя делает.       Гарри медленно кивал, предчувствуя неприятности. Он торопливо прожевал и проглотил канапе.       — Но? — подтолкнул Гарри.       — Никаких «но», милый. Мы рады поддержать вас в вашем стремлении обручиться, а впоследствии и жениться, но мы не можем не думать о том, что вы ещё так молоды.       — Это и было «но», — обозначил он.       Беатрис нежно фыркнула:       — Полагаю, ты прав. Я просто хочу быть уверенной, что вы хорошо обдумали своё решение. Довольно необычно для волшебников заключать помолвочное соглашение в семнадцать лет, знаешь ли. Большинство даже не думает об ухаживаниях в столь юном возрасте. Мне было двадцать один, когда мы обручились с твоим дедушкой, и поженились, только когда мне исполнилось двадцать четыре!       Гарри прищурил глаза, сжав зубы.       — Ох, не смотри так на меня, — мягко пожурила Беатрис. — Я не пытаюсь отговорить тебя. Мерлин, ты унаследовал упрямство моего отца! Вижу, ты выбрал Тома и не поддашься на уговоры. Я просто хочу, чтобы ты знал, что тебе незачем торопиться. Если вам суждено быть вместе, то нет ничего страшного в том, чтобы уладить все формальности позже.       Гарри сделал глоток чая, пытаясь унять мучительное чувство, которое скручивало его изнутри при одной лишь мысли о том, чтобы притормозить. Он не понимал почему, но сама идея отложить помолвку вызывала в нём яростный протест. Беатрис была права: даже беря во внимание их с Томом договор о Тёмном Лорде, они на самом деле могут не подписывать помолвочный контракт прямо сейчас.       Возможно.       А что, если Том передумает? Если он найдёт кого-то, кто, по его мнению, мог бы принести больше выгоды в высшем свете, чем Гарри, или решит, что всё это не стоит того, чтобы отказываться от возможности стать Тёмным Лордом? Гарри просто не мог этого допустить. Он должен был сделать всё, чтобы Том оказался связан с ним так, чтобы уже не было пути назад. Одна мысль о том, что Том предпочтёт другие варианты, вызывала у него тошноту. Он не хотел слишком глубоко задумываться над причинами.       — Я не хочу ждать.       Беатрис наблюдала за игрой эмоций на его лице и мягко ответила:       — Не думаю, что тебе стоит переживать о том, что Том передумает. Кажется, он глубоко тобой очарован.       Гарри постарался не скривиться. Конечно, Том казался глубоко им очарованным. Он был лучшим актёром, которого Гарри когда-либо встречал, и Тому, конечно, хотелось, чтобы Генри и Беатрис поверили, будто он по уши влюблён. Гарри же не мог объяснить им все обстоятельства. Он просто покачал головой и повторил:       — Я не хочу ждать.       Беатрис кивнула:       — Не скажу, что удивлена, но мне хотелось обозначить, что такая возможность имеется, просто на всякий случай. Однако никакой свадьбы, по крайней мере, до двадцати. Было бы крайне необычно, если бы вы поженились раньше.       — Мои родители поженились в восемнадцать лет. Я, скорее всего, родился, когда им было по двадцать.       Беатрис хмыкнула:       — Да, что ж. Крайней необычно.       Они закончили пить чай в тишине. Гарри грелся в лучах солнца и заботе его прабабушки. Если бы только он мог не замечать то скручивающее чувство в животе, вызванное мыслью о том, чтобы не жениться на Томе, день, в целом, был бы вполне приятным.       — С днём рождения, юный Наследник Поттер! — сказала пожилая женщина, которую Гарри точно раньше встречал, но не мог вспомнить её имени.       Он улыбнулся и поцеловал её руку:       — Благодарю. И также спасибо за то, что посетили нас сегодня. Могу я представить вам моего жениха, Тома Реддла?       Слова слетели с его губ незаметно. Он уже привык называть Тома своим женихом, хотя они подписали контракт о помолвке только утром, и за этот вечер Гарри произнёс это слово больше раз, чем мог бы сосчитать. Генри и Беатрис устроили вечер по случаю его дня рождения в выходные после окончания тренировок. Гарри был признателен, что они подождали, пока тренировки закончились — иначе он вряд ли смог бы насладиться вечером и, скорее всего, уснул бы ещё до того, как добрая половина гостей успела бы прийти.       Он потягивал шампанское, наблюдая за тем, как Том очаровывает ведьму, наслаждаясь ощущением пузырьков на языке — свежих, сухих и слегка кисловатых. Гарри чувствовал себя таким же лёгким, как и напиток, настроение было игривым, хотя он уже с нетерпением хотел покинуть очередь, в которую гости выстроились для приветствий — голова кружилась от имён, которые он должен был запомнить, но, скорее всего, уже утром их забудет.       Абраксас Малфой с родителями также был здесь, что сильно огорчало Гарри. Он едва сдержал свою злобную гримасу, когда Малфой вошёл, облачённый в возмутительно дорогие и ужасно показушные фиолетово-золотые мантии. К счастью, на мероприятии присутствовали и те, кого Гарри действительно ценил: другие игроки с квиддичного лагеря, а также несколько школьных товарищей, включая недавних выпускников, таких как Эдвард Пруэтт и экс-капитан его команды по квиддичу, Алисента Кромвелл.       Спустя ещё несколько приветствий Беатрис тихо отозвала его в сторону и дала разрешение сбежать из холла, где они встречали гостей. Гарри схватил Тома за руку и выскочил в зал, растворяясь в толпе, пока она не передумала.       — Так стремишься сбежать от обязанностей хозяина на своём собственном празднике? — сказал Том с насмешливым упрёком.       — Не притворяйся, будто не хотел того же!       Том улыбнулся:       — Признаю, налаживать социальные контакты для меня предпочтительнее, чем здороваться с беспрерывной очередью гостей в течение нескольких часов. Хотя тебе лучше привыкнуть к этому, Наследник Поттер.       — Ни за что. Мы не будем устраивать подобное чаще, чем требуется.       Том приподнял брови и открыл рот, чтобы ответить, но Гарри перебил его:       — И да, я собираюсь притворяться, будто бы нам не придётся делать это чаще. Не говори ничего о том, что нам предстоит, когда ты начнёшь свою политическую карьеру. Я люблю жить в неведении. Такое блаженное чувство.       Глаза Тома сверкнули весельем:       — Хорошо. Продолжай лелеять свои иллюзии.       — Так и поступлю, — ответил Гарри, поставив пустой бокал на проплывающий мимо поднос, и взял два хрустальных бокала с шампанским, передавая один в руки Тома и делая глоток из собственного.       — Кажется, танцы скоро начнутся, — продолжил Гарри с надеждой, вставая на цыпочки в тщетной попытке разглядеть, начала ли музыкальная группа в углу разогреваться.       Кто-то внезапно схватил его за локоть, так сильно толкнув, что Гарри едва не пролил шампанское на себя. Он резко обернулся, отцепляя руку, и случайно отпустил назад, вжавшись спиной в грудь Тома. Его рука легла Гарри на плечо, вселяя уверенность.       Гарри расслабился, как только узнал незнакомку:       — Синь! Ты напугала меня!       — Ох, прошу прощения! Я увидела, что ты наконец-то присоединился к вечеру, и хотела перехватить тебя, прежде чем затеряешься в толпе. Большое спасибо, что пригласил всех нас! — сказала Синь, счастливая и яркая. Она была почти неузнаваема в хорошей одежде и с макияжем — Гарри привык видеть её потной и растрёпанной, в спортивной форме после тренировки по квиддичу.       — Ты как раз вовремя, — сказал Гарри, подняв бокал. Он сделал шаг в сторону, чтобы Том не прижимался к его спине. — Синь, это Том, мой жених. Том, это Синь, моя новая величайшая соперница.       Синь рассмеялась:       — Приятно познакомиться.       Том улыбнулся, фальшиво и обворожительно:       — Взаимно.       — Остальные тоже здесь? — спросил Гарри.       Синь кивнула, указав в сторону, и добавила с сарказмом:       — Они у стола с едой. Постарайся не удивляться.       Гарри усмехнулся:       — Не могу сказать, что виню их. С самой первой тренировки мне казалось, что я всегда буду голодным.       Они свободно поболтали ещё немного, и затем Синь ушла. Гарри развернулся к Тому, чтобы узнать, если ли ещё кто-то, с кем тот хотел бы поговорить, прежде чем начнутся танцы, но слова умерли у него в горле, когда он увидел убийственный взгляд Тома.       — Ух ты, почему ты возненавидел её так быстро? Она ведь такая милая!       Том с усилием расслабил лоб и нацепил деревянную улыбку:       — Она кажется весьма очаровательной.       — Верно, — медленно проговорил Гарри. — Так почему ты выглядишь так, будто хочешь её убить?       — Не будь смешным, — с лёгким раздражением ответил Том.       — Хорошо, — сказал Гарри, но затем решил, что не хочет в это ввязываться. — Есть кто-то ещё из Министерства среди гостей, с кем нам стоит наладить связь?       Том кивнул:       — Я вижу Мосби вон там. Пойдём поздороваемся.       Том взял Гарри под руку, и они пробрались через толпу к Мосби. Круг собравшихся легко разомкнулся, когда они подошли, и их сразу включили в разговор. Том и Мосби уже обменялись любезностями в холле, но Том явно хотел произвести более сильное впечатление на главу Визенгамота. Гарри не мог сказать, что это его удивило — с тех пор как Том не смог получить должность в Министерстве этим летом, он, вероятно, попробует снова в следующим.       Раздражение, вызванное неприязнью к Синь, казалось, покинуло Тома, когда он начал беседовать с разными скучными старыми чиновниками из Министерства и политиками. Гарри улыбался и уделял достаточно внимания, чтобы время от времени что-то вставить в разговор, но про себя отсчитывал минуты до начала танцев.       Первые аккорды струнного ансамбля, нанятого Беатрис, пронзили воздух, и Гарри крепко схватил Тома за руку. Том не подал ни малейшего признака того, что понял намёк, но через мгновение вежливо завершил разговор:       — Кажется, танцы начались, и, полагаю, именинник уже положил глаз на танцпол. Если вы извините нас?       — Конечно-конечно! Столь привлекательным молодым людям стоит размять ноги, а не болтать с чопорной старой ведьмой!       — «Чопорная» — это последнее слово, которое я бы использовал, чтобы описать вас, — ответил Том с вежливым смехом. По крайней мере, он говорил правду. Эта старушка, похоже, уже была наполовину пьяна. — Приятного вам отдыха, леди Марчбэнкс.       — На виноградной плантации, на которой я остановлюсь, невозможно будет не насладиться проведённым временем, — засмеялась над собственной шуткой она.       Гарри взял Тома под руку, отчаянно пытаясь поскорее уйти до того, как кто-нибудь вновь увлечёт их в ещё один разговор.       Они добрались до танцпола без задержек, плавно скользя среди кружившихся пар и сразу же вливаясь в танец, не сбиваясь с ритма.       — Слава богу, на сегодня мы покончили со скучной частью вечера.       — Твоя стойкость достойна восхищения, — сухо сказал Том.       — Не все любят лизать задницы, как ты, — хитро ответил Гарри.       — Если бы ты умел общаться как нормальный человек, возможно, тебе бы это не казалось таким утомительным.       — Да ладно, — усмехнулся он, — для тебя это так же утомительно. Просто ты считаешь, что все эти хитрые маленькие игры с властью стоят твоих усилий.       Том не ответил, и Гарри наслаждался скрытым признанием победы.       — Ты не упоминал, насколько она симпатичная.       Гарри сбился с мысли от внезапной смены темы.       — Старушка Марчбэнкс? — с сомнением уточнил Гарри. — Ну, наверное, она выглядит неплохо для своих лет?       Учитывая, что ей было далеко за сотню, Гарри не считал это комплиментом.       Том бросил на него уничтожающий взгляд:       — Твоя напарница по квиддичу, Синь.       Гарри приподнял брови:       — Ты поэтому расстроился?       — Я не расстроился.       Глаза Гарри недоверчиво расширились, и он даже не пытался этого скрыть.       — Ага, конечно. И ты переживаешь о том, что она привлекательна. Почему, собственно?       — То есть ты считаешь её привлекательной, — сказал Том осуждающе. Его плечи напряглись под руками Гарри.       — Эм, ну да? У меня ведь есть глаза? И ты… Том, что ты хочешь этим сказать? — Гарри выпрямился, явно раздражённый, хотя его движения в танце остались безупречно плавными.       — Кажется, вы ужасно близки. Все эти длинные дни вместе на тренировках и пятничные вечера в пабе.       — Вечера, на которые я тебя звал. Каждую пятницу, если ты помнишь. Ты выбирал работу вместо того, чтобы встретиться с моими новыми друзьями — это не моя вина.       — А ты хотел, чтобы я пришёл? — язвительно ответил Том.       — Да. Поэтому я и приглашал тебя. Хотя, может, даже к лучшему, что тебя там не было, если ты собирался вести себя как подозрительный болван, — у него в животе начинало всё клокотать от беспокойства, он стиснул плечи Тома.       Пальцы Тома судорожно сжались, стискивая руку Гарри:       — А у меня есть повод для подозрений? Ты ведь ничего не отрицаешь.       — Да потому что я не знаю, в чём именно ты меня обвиняешь! Думаешь, я тебе изменяю? — Гарри выплюнул эти слова без задней мысли, но как только выговорился, сразу же пожалел о сказанном. Изменять, значит, находиться в отношениях, а они парой на самом деле не были. Помолвка — всего лишь политический ход, даже если все остальные считали, будто бы они влюблены друг в друга. Гарри переживал, что выбранное им слово оказалось слишком откровенным, но было уже слишком поздно брать его обратно.       Во всяком случае, Том был настолько зол, что, кажется, не заметил его оговорку.       — Я бы не осмеливался предполагать, что… — начал он напряжённо, но музыка затихла. Пары по всему танцполу уже кланялись друг другу.       Том сжал руку Гарри ещё сильнее, явно намереваясь продолжить танец и этот бессмысленный спор, но тут откуда ни возьмись появилась Беатрис.       — Гарри, дорогой, не найдёшь ли время на танец со своей старой прабабушкой? — спросила она с улыбкой.       Том отбросил руку Гарри, словно она была в огне, и отступил. Ноздри раздувались, но лицо оставалось безучастным, пока он приходил в себя. Гарри с радостью проигнорировал его, повернувшись к Беатрис. Улыбка, которую он натянул, противоречила напряжённой, сердитой линии его плеч, но он не хотел, чтобы кто-то видел, что они с Томом ссорятся.       — С удовольствием, — ответил Гарри, ведя Беатрис в начальную позицию для танца. — И ты вовсе не старая. Не принимай близко к сердцу путешествие во времени, делающее тебя моей прабабушкой. Беатрис засмеялась:       — Полагаю, ты прав, хотя некоторые дамы из моего книжного клуба изрядно повеселились, дразня меня.       Гарри улыбнулся и попытался найти Тома взглядом. Куда этот ублюдок ушёл? И во что, чёрт возьми, он играет? Расспрашивает его о Синь, будто бы он… Гарри не понимал, в чём конкретно Том его обвинял, но он точно знал, что невиновен, а ещё что он ужасно зол на Тома за то, что тот такого низкого мнения о нём.       — Неприятности в раю? — легко спросила Беатрис.       Гарри фыркнул:       — Так очевидно?       — Я видела ссоры парочек раз или два.       Гарри не хотел рассказывать, но его разочарование почти сразу же выплеснулось наружу:       — Том сказал кое-что о том, насколько моя напарница по квиддичу красивая, как будто я скрывал её или что? А потом он обвинил меня… Я даже не знаю, намекая, что я завёл какой-то роман на стороне? Будто бы я мог так поступить!       Беатрис выдохнула с сочувствием:       — Ах, юная любовь. Столь ранима и нежна.       Гарри фыркнул:       — Да, и я собираюсь сломать его нежный нос за то, что он такой осёл.       — Гарри, в самом деле, — Беатрис рефлекторно пожурила его.       — Понимаю, ты расстроен, но я уверена — простой разговор всё прояснит.       Гарри ответил ворчанием.       — Поговори с ним после вечера. Лучше не позволять обидам копиться. Всё будет в порядке — вы так сильно заботитесь друг о друге, и Том вспомнит это, как только перестанет чувствовать себя неуверенно.       — «Неуверенно»? — неверяще переспросил Гарри. — Том никогда не был «неуверенным», ни разу в жизни.       — О, правда? Думаешь, то, что он вышел из себя, как только познакомился с твоей хорошенькой подружкой, свидетельствует о его непоколебимой уверенности в себе?       Гарри нахмурился. Это, как раз-таки, говорило о его неуверенности, но Том сомневался не в себе, а в Гарри и их отношениях. Соглашении. В соглашении об отношениях. Беатрис просто не знала всего, чтобы понять разницу.       — Нет смысла переживать об этом сейчас. Наслаждайся вечером. Ты можешь танцевать всю ночь, а после помириться с Томом.       Вздохнув, Гарри кивнул, поблагодарил Беатрис за совет и после этого следовал ему, как мог. Он танцевал весь оставшийся вечер. Гарри не спускал глаз с Тома, наблюдая за тем, как тот общается с политиками и важными людьми — он лишь пару раз выходил на танцпол.       Гарри старался наслаждаться вечером, и у него почти получилось. Он действительно любил танцевать, и, поскольку вечеринка была в честь его дня рождения, все были с ним особенно любезны, но всё это время в основании его шеи кипело раздражение. Чёртов Том, испортивший ему вечер и бросивший его на произвол судьбы среди всех этих людей! А ведь Гарри даже ничего не сделал!       Он танцевал с Алисентой Кромвелл, которая, как выяснилось, сейчас играла в квиддич за команду Министерства своего отдела, что было очень мило, а потом какая-то пожилая дама, которую Гарри смутно узнал, пригласила его на танец. Гарри подумал, что она, возможно, входит в Совет управляющих Хогвартса. Или, может, что-то, связанное со сбором средств для Святого Мунго? Том должен был знать, но Том его бросил. Гарри кинул взгляд через женское плечо на спину Тома, но тот не обратил на это внимания, слишком поглощённый разговором с группой молодых людей. То, что Том даже не заметил раздражения Гарри, только расстроило его ещё больше. Его плечи начали болеть от долгого напряжения.       Вечер продолжался. Гарри танцевал. Том держался на расстоянии. Возмущение Гарри росло и росло с каждой песней, ведь Том даже не взглянул в его сторону. К десяти часам Гарри был вне себя от ярости, и ему стоило большого труда сохранить на лице улыбку, чтобы не встревожить гостей.       Один танец сменялся другим, через руки Гарри проходила череда партнёров, лишь с немногими из которых ему действительно хотелось танцевать. Песня закончилась, и он с вежливой улыбкой и поклоном отошёл от Лорда Каррутерса. Гарри засиял, когда к нему подошёл Эдвард Пруэтт.       — Гарри! — сказал Эдвард радостно. — Неужели я подошёл вовремя, чтобы, наконец, украсть у тебя танец?       Гарри рассмеялся, и напряжение спало — ведь перед ним был друг, а не едва знакомый человек:       — Конечно! Давай потанцуем.       Они двинулись в такт музыке. Гарри вёл, а Эдвард старался следовать за ним — не слишком грациозно, но с завидным спокойствием, принимая свои ошибки с улыбкой. Гарри не особенно беспокоился из-за этого, хотя где-то в глубине души он с тоской думал о Томе — лучшем партнёре, с которым ему когда-либо доводилось танцевать. Том никогда не наступал ему на ноги. Ублюдок.       — Я все пытался с тобой поговорить, но ты был так занят! Впрочем, неудивительно — ведь вечер в твою честь. Как ты? Ты теперь совершеннолетний! И помолвлен! И почти закончил Хогвартс! Это же так волнительно! — Эдвард буквально светился радостью.       Гарри невольно улыбнулся, поддавшись его заразительному энтузиазму. С ним было так легко.       — Да, всё замечательно! Я все лето играл в квиддич, так что, честно говоря, чувствую себя просто прекрасно. А ты чем занимался? Как прошло твоё путешествие?       Эдвард с жаром принялся рассказывать о своих приключениях, и они продолжили танцевать. Гарри старался танцевать без лишних пируэтов и украшений — ему не слишком хотелось, чтобы на его ноги наступали чаще, чем это уже случалось. И всё же, несмотря на все неудобства, он смеялся и улыбался — впервые с той самой ссоры с Томом.       Музыка оборвалась на середине рассказа о поездке в Рим, и Гарри уже собирался предложить Эдварду ещё один танец, чтобы они могли закончить разговор, но тут рядом с ним появился Том.       — Следующий танец — мой, — сухо произнёс он.       Том посмотрел на Эдварда сверху вниз, даже не удостоив Гарри взглядом. В его глазах таилось что-то опасное, а выражение лица не предвещало ничего хорошего.       — Конечно, — легко ответил Эдвард. — Гарри, было здорово снова тебя увидеть. Давай как-нибудь выпьем и спокойно договорим, пока ты не уехал обратно в школу? Я пришлю тебе сову.       — Обязательно, — сказал Гарри, стараясь удержать улыбку, что было непросто. Он чувствовал, что Том злится, и его напряжение передавалось ему. Танец обещал быть крайне неприятным.       Зазвучала новая мелодия, и они сделали шаг вместе — Гарри вёл, Том следовал без малейших усилий. Долгое время они молчали, и Гарри внутренне готовился к неизбежному разговору, не обращая внимания на танец. Ему и не нужно было — они с Томом всегда двигались идеально, в полной гармонии, не сбиваясь ни разу.       После нескольких долгих мгновений Гарри шумно выдохнул и нарушил тишину:       — Ну что? — раздражённо бросил он.       — Понятия не имею, о чём ты спрашиваешь, — протянул Том лениво.       Его нарочитое равнодушие только разозлило Гарри сильнее.       — Всё ты прекрасно понимаешь! — выпалил он. — Что с тобой не так? Почему ты злишься на меня?       — Даже не представляю, с какой стати ты считаешь себя настолько проницательным, чтобы судить о моих чувствах, — с холодной усмешкой ответил Том. — Учитывая, что весь вечер ты весело танцевал с кем угодно, но не со мной.       — И чья это вина?! Ты игнорировал меня! Я вообще-то собирался провести весь вечер с тобой!       — Правда? — с усмешкой огрызнулся Том, больно сжимая Гарри за руку. — По-моему, ты выглядел чертовски счастливым рядом Пруэттом.       — Ну да, потому что мы не виделись вечность. Было приятно поболтать. И это все ещё не объясняет, какого чёрта с тобой происходит.       — Не объясняет? — процедил Том сквозь зубы. Его маска отстранённого безразличия треснула. В глазах вспыхнул огонь, когда он сверкнул взглядом на Гарри. — Да он хочет переспать с тобой.       Гарри сбился с шага — впервые за много лет.       — Что? — он едва не задохнулся от возмущения. — Нет, не хочет! — выпалил он автоматически, потому что… что? С чего Том вообще это взял?       — Хочет, и это очевидно. Как и твоя подружка Синь, впрочем, как и все остальные!       Гарри смотрел на него, чувствуя, как всё внутри сжимается в тугой узел. В голове шумело, желудок скручивало, будто его ударили.       — Ч-что? — Он покачал головой, взял себя в руки и остановился, нарушая ритм танца. Кто-то из пар столкнулся с ним, и это заставило его снова прийти в движение. — Мы не будем обсуждать это здесь. Пошли.       Не дожидаясь реакции Тома, он потянул его с танцпола прочь, выведя из зала в один из пустых коридоров. Они добрались до неиспользуемой гостиной, и Гарри резко втолкнул Тома внутрь, захлопнув за собой дверь. Он развернулся и, уперев руки в бока, впился взглядом в жениха.       — Что за чертовщина с тобой творится, Том?       Тот стремительно пересёк комнату, отдаляясь настолько, насколько позволял размер помещения, затем резко обернулся. Лицо его было мрачным, губы искривлены в почти зверином оскале, а глаза сверкали яростью, наконец вырвавшейся наружу.       — Ты весь вечер кокетничаешь с этими слащавыми идиотами, что вьются вокруг тебя, словно последняя распутная девица! Гарри остолбенел. Слова ударили его так сильно, что на мгновение он даже не ощутил гнева, который они должны были вызвать.       — Распутная?! — потрясённо выдохнул Гарри, а затем ярость накрыла его с головой. — Как ты смеешь! Я ни с кем не флиртовал! Я просто танцевал, как это и положено на балу! И это не моя вина, что я танцевал не с тобой — это ты исчез, подлизываясь к политикам, оставив меня одного, в мой собственный день рождения! Я выглядел как дурак, в котором даже собственный жених не заинтересован!       — Ах, теперь ты хочешь сказать, что это моя вина?! — зашипел Том.       — Да! — выпалил Гарри, взметнув руки вверх, хотя уже сам потерял смысл их спора. Он точно знал одно: он ни в чём не виноват. А значит, виноват Том. — Ты ведёшь себя как полный придурок, и совершенно без причины!       — Ты за моей спиной вертишь хвостом перед этой своей Синь…       — Я звал тебя в паб каждую пятницу!       — …а теперь танцуешь с этим Пруэттом и договариваешься встретиться снова, хотя он так явно хочет тебя…       — Нет, не хочет! Мы просто разговаривали!       — Ты провёл весь вечер в объятиях этих отчаявшихся, вечно цепляющихся за тебя людей, что только и делают, что пускают слюни на…       — Замолчи! — Гарри резко шагнул вперёд, схватил Тома за плечи и встряхнул его.       Том сделал глубокий вдох, готовясь продолжить, но Гарри ему не позволил.       — Мне плевать на Синь, на Эдварда, на всех них! Я хотел танцевать с тобой, но ты весь вечер избегал меня! Ты бросил меня, Том! А говорил, что не оставишь, что мы с тобой — единое целое. Ты обещал мне!       Он снова встряхнул его, уже дрожа от злости. Глаза кололо — только от гнева, конечно же, а не от слёз и разочарования.       Том резко втянул воздух, грудь его вздыбилась, плечи напряглись, и Гарри приготовился к новой вспышке ярости. Однако её не последовало. Том замер, задержав дыхание на несколько долгих мгновений, а потом медленно выдохнул через нос. Его поза смягчилась, подбородок опустился, и он больше не смотрел на Гарри сверху вниз — их глаза оказались на одном уровне. Он сжал Гарри за предплечья, и теперь они цеплялись друг за друга, образуя замкнутый круг. Атмосфера в комнате изменилась. Злость ушла, но напряжение не исчезло, оно лишь стало другим — электризующим, пульсирующим, живым. Гарри стоял, напряжённый, почти дрожащий, сбитый с толку и всё ещё ужасно сердитый.       — Ты мой, — сказал Том низким, требовательным голосом, сжимая его так крепко, что, кажется, ещё немного — и он перестанет чувствовать руки.       — Да, — выдохнул Гарри, потому что это было правдой. Они заключили несколько разных соглашений.       — Они не смогут заполучить тебя.       — Кто? Синь? Эдвард? — Гарри раздражённо нахмурился, запутавшись. — Какого чёрта, Том. Мне никто из них не нужен.       Руки Тома скользнули с его предплечий вниз, обвились вокруг спины, притягивая его ближе, пока они не прижались друг к другу. Том навис над ним, и Гарри пришлось задрать голову вверх, чтобы не потерять зрительный контакт. Том дышал глубоко, тяжело, изо всех сил пытаясь удержать только что обретённый контроль.       — Ты мой жених, и я не позволю никому отнять тебя у меня, — прошептал он хрипло, а затем сократил оставшееся между ними расстояние, накрывая губы Гарри отчаянным, голодным поцелуем.       Мир вокруг растворился. Это был не просто поцелуй — это было притяжение, воплощённое в движении, требование, обещание и клятва одновременно. Голова у Гарри закружилась, сердце забилось так быстро, что он не был уверен, выдержат ли его ноги. Он целовался раньше, но никогда так. Никогда с кем-то, кто мог одной лишь рукой на его спине заставить его забыть, где он и кто.       Гарри крепче прижался к Тому, чувствуя, как их тела становятся единым целым, как сильные руки обхватывают его, скользят вверх по спине, запутываются в волосах, держат его так, словно обещая никогда не выпускать его из рук. Он судорожно вдохнул, а в следующий миг язык Тома пробрался в его рот, требовательный, горячий — и Гарри потерял способность думать. Всё стало огнём, трепетом, странной, головокружительной смесью восторга и непривычного, острого желания.       Том сжал его бедро, и от этого у Гарри перехватило дыхание. Он не знал, кто из них первым застонал, но сейчас это не имело никакого значения. Его пальцы скользили по спине Тома, по напряжённым мышцам плеч, по линии его челюсти — хотелось запомнить на ощупь каждую его деталь и вдыхать его запах, хотелось остаться в этом поцелуе навсегда.       И тогда в дверь громко постучали.       — Гарри? Том? У вас там всё в порядке?       Они замерли, дыхание сбилось, почти касаясь лбами.       — Да, — Гарри попытался ответить твёрдо, но голос его выдал.       Том глубоко вдохнул, но его руки не ослабли.       — Мы выйдем через минуту, Генри, — сказал он ровным, почти безупречно спокойным голосом.       — Хорошо. Жду вас в бальном зале.       Гарри посмотрел на Тома. Он всё ещё держал его — не так крепко, но всё же так, словно отпускать не собирался. В полумраке комнаты его губы казались чуть припухшими, а глаза — слишком серьёзными. Гарри пытался взять себя в руки, но голова всё ещё кружилась.       — Нам пора, — сказал Том, медленно, почти неохотно отпуская его. — Ты же виновник торжества.       Гарри судорожно вдохнул, пытаясь вновь обрести почву под ногами.       — Да… да, ты прав.       Он провёл руками по растрёпанным складкам на мантии и поднял на Тома взгляд.       — Обещай, что больше не будешь избегать меня.       — Я не избегал, — ответил Том, отворачиваясь.       Гарри фыркнул:       — Лжец. Ты весь вечер держался от меня подальше, а теперь вдруг заявляешь, что никому меня не отдашь?       Том повернулся к нему, взгляд стал твёрдым, решительным. Он подошёл ближе и взял Гарри за руку.       — Это была ошибка, — сказал он тихо. — Больше такого не повторится.       — Надеюсь, что нет, — пробормотал Гарри. — Ты же сам сказал, что никогда не оставишь меня одного. Том медленно поднял его ладонь, чуть наклонился и, задержав взгляд, прижался губами к его пальцам.       — Клянусь.       Гарри почувствовал, как от прикосновения по его телу пробежал разряд. Или это был сам Том, его взгляд, пронизывающий насквозь? Он не знал, как они дошли до этого, почему Том вообще был так зол, и что поцелуй теперь означал для них обоих. Но разбираться в этом прямо сейчас не было необходимости. Том уже увлекал его обратно в зал, крепко держа за руку.       Остаток вечера они провели на танцполе, кружась под музыку, пока все гости не разошлись, а музыканты не начали с усталостью собирать свои инструменты.       Том, всё ещё лишённый права оставаться на ночь, уходил последним. Перед тем как исчезнуть в камине, он мягко поцеловал Гарри в щёку — слишком близко к губам для простого прощания.       Гарри плюхнулся в постель, совершенно обессиленный. И если ночью ему снились тёплые губы и сильные руки Тома… ну, разве можно его за это винить?       Гарри не мог перестать думать о поцелуе, что было проблемой, потому что он вовсе не хотел задумываться о значении этого поцелуя. Он точно что-то значил, но Гарри не был уверен, что именно. Он боялся обмануться ложными надеждами.       Несколько месяцев Гарри избегал мыслей о чувствах к Тому — с того самого момента, когда они обсуждали, хотят ли завести детей, а может, и раньше. Но теперь, после такого жгучего поцелуя, не думать об этом было невозможно. Ведь такой поцелуй мог быть только от чувств, причём романтических, верно? Это ведь должно означать, что Том его любит? Он точно его желал — или, по крайней мере, не хотел, чтобы Гарри достался кому-то другому. Ему вовсе не нужно было целовать Гарри, а его ревнивые слова были слишком личными, чтобы списать их на заботу о фасаде их союза. Всё указывало на то, что Том хочет его по-настоящему… да?       И это было хорошо. Наверное. Потому что Гарри совершенно точно хотел, чтобы его снова целовали так. И, если быть честным, он уже давно что-то чувствовал к Тому. Но в то же время это было ужасно, потому что романтика только усложнила бы их разумный и надёжный политический брак. Или, что ещё хуже, Гарри все надумал, и поцелуй не был проявлением чувств, а всего лишь очередным свидетельством странной, контролирующей натуры Тома. Звучит глупо, но Том порой вёл себя чертовски глупо, так что всё возможно.       Мысли носились по кругу. Гарри пытался отвлечься, но внезапно вспоминал, как Том обнимал его, и сердце тут же срывалось в бешеный ритм. Он не мог перестать думать о поцелуе, а значит, не мог перестать думать о том, что он значил. Это было мучительно, а испытанный метод избегания не работал — потому что Том постоянно появлялся рядом.       Во вторник он зашёл на ужин после работы и, как ни в чём не бывало, галантно поцеловал его руку. Гарри сослался на усталость после тренировки по квиддичу и сразу после ужина ушёл спать. Он не был готов разбираться в своих чувствах — избегание было проще. Том не стал возражать, но в четверг, когда Гарри вновь сослался на плохое самочувствие, чтобы не оставаться с ним наедине, Том прищурился и вышел вслед за ним в коридор.       — Ты меня избегаешь? — спросил он, сузив глаза.       — Нет, — сказал Гарри, упрямо избегая его взгляда.       — Убедительно.       Гарри раздражённо фыркнул и наконец посмотрел на него. Он был таким красивым, даже когда хмурился.       — У меня болит голова, — упрямо повторил он.       — Хм, — протянул Том, явно не поверив. — Как скажешь.       Он шагнул вперёд, прижавшись к Гарри, и у него перехватило дыхание. Кровь забурлила в предвкушении. Том медленно наклонился и нежно и томительно поцеловал его в щёку. Сердце Гарри пропустило удар.       — Спокойной ночи, Гарри, — сказал Том и ушёл.       Гарри смотрел ему вслед, сердце громыхало в груди так сильно, что он слышал его стук в ушах. Он кое-как добрался до комнаты, упал на кровать лицом вниз и громко застонал. Кожа до сих пор горела от поцелуя.       Это что-то значило. Точно значило! Том раньше так его не целовал.       Гарри перевернулся на спину, глядя в потолок, но не видя его. Очевидно, избегать этой темы больше не получится, если Том собирается вести себя так… так нежно. Романтично.       Сердце ёкнуло, а в животе что-то сладко сжалось от волнения. Похоже, Том действительно имел в виду то, что Гарри надеялся услышать. А это означало…       Гарри принял решение. В субботу, когда Том снова придет, он с ним поговорит. Или просто поцелует. Зависит от того, насколько далеко позволит зайти его храбрость. Так или иначе, в субботу к обеду он получит ответ.       Либо он и Том Реддл начнут романтические отношения, либо их помолвка будет носить чисто политический характер. Страх уступил место волнению, и Гарри закусил губу, представляя, каким могло бы быть их будущее.       Проснувшись утром воскресенья, Гарри буквально вибрировал, и его предвкушение только росло с каждым часом. Обычно Том приходил после завтрака, но до обеда — всё зависело от того, сколько времени ушло на выполнение домашних обязательств, не заходил ли он в Министерство, чтобы сделать какую-нибудь дополнительную работу.       Когда часы пробили десять, Гарри вбежал в гостиную, расположенную рядом с комнатой с камином. Он пытался дочитать мистический роман, который он никак не мог закончить, но не мог сконцентрироваться достаточно, чтобы следить за сюжетом. Стрелка часов достигла одиннадцати и продолжила свой путь. Гарри сыграл несколько партий в криббедж с Беатрис — каждый его проигрыш был более эффектным, чем предыдущий — пока она не сжалилась над ним и не отложила карты в сторону.       — Что так взволновало тебя, Гарри, дорогой?       — Ничего, — солгал он, поёрзал на стуле и вновь взглянул на часы. — Просто жду, когда придёт Том.       — Обычно он приходит раньше, — подметила Беатрис.       — Да, — раздражённо ответил Гарри.       — Вы двое уладили отношения после той размолвки на балу? Гарри сморщил нос:       — Да, что-то вроде того.       — И ваше примирение сопровождалось настоящим разговором, на который вы оба, как взрослые люди, конечно же, способны? — В её тоне звучала уверенность: она уже знала, что ответ будет «нет».       Гарри фыркнул:       — Я хочу поговорить с ним сегодня, но он опаздывает.       — Кхм, — в её ответе было больше сочувствия, чем осуждения, благослови её Господь. — Почему бы нам не пообедать? Если он не придёт к тому времени, как мы закончим, ты можешь отправиться на его поиски.       Гарри быстро взглянул на часы. Почти полдень. Он согласился.       Обед прошёл в абсолютно нормальном темпе, вопреки забавным взглядам, которые бросала на него Беатрис. Гарри закончил есть, а Тома нигде не было видно. Придётся идти к нему. Он поправил мантию, провел пальцами по волосам и переместился в маленькую квартиру Тома.       В ней было пусто. Гарри мужественно сопротивлялся желанию закричать. Он подошёл к расшатанному кухонному столу, служившему одновременно в качестве офисного, и в отчаянии упал на стул Тома. Он наверняка был на работе. Должен ли Гарри подождать его здесь? Или вернуться в поместье? Может, он мог бы зайти за Томом в Министерство? Гарри провёл руками по волосам и резко взъерошил их, опираясь локтями на стол, не обращая внимания на разбросанные по столу бумаги, в отчаянии опустив голову. Ему нужно было разобраться с этим сегодня, иначе он сойдёт с ума.       Он тяжело вздохнул и принял решение вернуться в поместье. Возможно, Том уже там. Гарри решил привести в порядок бумаги, которые случайно смешал на столе, и начал складывать их в аккуратную стопку. И тут его взгляд остановился на имени, написанном на пергаменте — Морфин Гонт. Там же был указан его адрес, а в нижнем углу стояла печать Министерства.       Морфин Гонт — дядя Тома. У Гарри заныло в животе, хотя он и не знал почему. Он поднял пергамент и обнаружил под ним ещё небольшую стопку. Это были маггловские, более тонкие бумаги: буквы были аккуратными и ровными, очевидно, напечатанные машинкой. Он бегло просмотрел их, пока его внимание не привлекло имя, которое он так боялся увидеть — Том Реддл. Он посмотрел на следующий лист в стопке — Томас Реддл — и на ту, что лежала под ней — Мэри Реддл.       Кровь застыла в его жилах. Волдеморт убил своих родителей, когда ещё учился в Хогвартсе, разве нет? Как Гарри вообще узнал об этом? Волдеморт сказал ему в Тайной комнате или в ту ужасную ночь на кладбище? Гарри не думал о Волдеморте месяцами, поэтому не мог вспомнить, откуда ему известна эта информация — Гарри даже не был уверен в том, что знал, и это только больше встревожило его. Волдеморт был подростком, когда убил своих родителей, но Том не был Волдемортом, но что если… если он…       Гарри поднялся на ноги так резко, что стул с грохотом повалился на деревянный пол. То, что Том знает о своих родственников, вовсе не означает, что он намерен убить их, даже если это было тем, что сделал Волдеморт. Том не стал был. Не стал бы. Конечно, то, что эти бумаги оказались на его столе — всего лишь совпадение. Да, Том знает их адрес, но не собирается убивать их. Он, возможно, был занят на работе или ещё где-то. Гарри уверен, что существовала абсолютно невинная причина, почему Том опаздывал.       Гарри сжал кулаки. Звук его дыхания громким эхом разносился в тишине пустой комнаты. Его желудок сжался в тугой узел, а инстинкты вопили так, как не делали уже много лет. Он вновь взглянул на бумаги и грязно выругался.       Гарри запомнил адрес Реддлов и представил в голове изображение поместья, которое он видел на четвёртом курсе, подумал о кладбище, пусть это и причинило ему боль, и трансгрессировал.       Он с громким хлопком приземлился в аккуратно убранном дворе. Пусто. Гарри взглянул на большой дом перед собой. Это место выглядело куда лучше, чем когда он видел его раньше: светлое и роскошное. Сад был ухожен, газон аккуратно подстрижен, а цветы цвели в изобилии. Несмотря на мирную атмосферу, в Гарри затаилось чувство страха, и, когда за закрытыми дверьми дома раздался крик, Гарри сорвался на бег.       Как только он открыл входную дверь, крики резко усилились — хриплые, полные боли, они раскатывались по коридору, оглушая Гарри. Он бросился на звук, пока тот внезапно не смолк, и тишина не ударила по ушам ещё сильнее. Сердце колотилось, адреналин гнал его вперёд. Он продолжал бежать, вслушиваясь в каждый шорох, заглядывая в каждую дверь, мимо которой пробегал.       Знакомый голос заставил его остановиться. Пересохшее горло с трудом сглотнуло, и он поспешил к последней двери в коридоре, спотыкаясь на ходу. Ворвавшись в комнату, он застыл.       Двое пожилых магглов, элегантно одетых, сидели на диване неподвижно — парализованы? — в центре комнаты, на полу, извиваясь и слабо постанывая, лежал мужчина. Средних лет, всё ещё привлекательный, несмотря на бледное, покрытое потом лицо и явные следы недавних пыток. Он был поразительно похож на подростка, что возвышался над ним с поднятой волшебной палочкой и безумным выражением лица. Гарри быстро окинул взглядом магглов, а затем сосредоточился на Томе.       — Что ты здесь делаешь, Гарри? — спросил Том серьёзным голосом, но опустил палочку, когда Гарри сделал шаг к нему.       Гарри медленно подошёл ближе, подняв пустые руки, словно стараясь успокоить. Сердце бешено колотилось, к горлу подступала тошнота.       — Я здесь за тобой, Том. Ты сегодня не пришёл, вот я и отправился на твои поиски.       — Не знал, что у нас была назначена встреча, — жёстко сказал       Том, его тело все еще было напряжено, едва сдерживаемая агрессия проявлялась в каждом движении.       Гарри не собирался спорить о разнице между официальной встречей и устоявшейся традицией, поэтому сразу перешёл к главному:       — Не делай этого, Том.       Том презрительно усмехнулся. Его пальцы сжали палочку ещё крепче, но он так и не поднял её. На полу его отец слабо заскулил, отчаянно пытаясь отползти назад на трясущихся руках и подгибающихся ногах. Гарри почти не обратил на это внимания — весь его фокус был на Томе.       — Советую тебе уйти. Это тебя не касается, — холодно бросил Том.       Гарри был уже совсем близко. Он остановился на расстоянии вытянутой руки.       — Конечно, это меня касается. Всё, что связано с тобой, касается и меня. Мы с тобой — две половины одного целого, помнишь?       Том тяжело дышал, раздувая ноздри, его тело было так напряжено, что начинало подрагивать.       — Ты бы не понял, — выдохнул он. — Как только твоя семья тебя нашла, они сразу приняли тебя, сделали идеальным наследником чистокровного рода. А эти грязные магглы знали, что моя мать носит меня под сердцем, и всё равно бросили меня гнить в приюте, как облезлого пса! Если не хочешь на это смотреть, уходи. Ты меня не остановишь. Я сделаю то, что должен.       Гарри шагнул ближе и осторожно коснулся Тома за руку, его пальцы обхватили напряжённый бицепс.       — Ты не должен этого делать, Том. Да, они поступили с тобой ужасно, но ты не обязан опускаться до их уровня. Ты можешь быть выше этого.       Том вздрогнул, его усмешка сменилась яростным оскалом. Из его палочки, направленной в пол, вырвались красные искры.       — И позволить им беззаботно жить в роскоши, пока я провёл детство в аду? Полуголодный, в обносках, с магглами, которые пытались выбить из меня магию?! — его голос дрожал от гнева. — Они не заслуживают даже дышать тем же воздухом, что и я!       Гарри плавно сделал ещё шаг, став прямо перед Томом, и мягко накрыл его вторую руку, сжимающую палочку, тем самым осторожно обхватив обе его руки. Он чувствовал, как Том дрожит, переполненный эмоциями, и от этого внутри у Гарри что-то сжималось.       — Ты так много пережил, — тихо сказал он, большими пальцами медленно рисуя круги на руках Тома. — Но теперь всё по-другому, правда? У тебя есть семья. Я, Генри, Беатрис… Ты никогда больше не останешься один. И ты никогда больше не должен думать о Реддлах. Давай просто уйдём. Оставим их позади и не будем оглядываться.       Гарри сделал паузу, сжав его руки чуть крепче.       — Не делай того, что тебя погубит. Не становись Волдемортом, Том. Прошу.       Он поднял взгляд, умоляюще заглянув Тому в глаза, а сердце его билось где-то в горле.       Том несколько долгих мгновений смотрел на Гарри, напряжение буквально исходило от него, а потом он медленно выдохнул и как-то резко расслабился.       — Ладно, Гарри. Ты прав. Пошли.       Гарри ослабел, его колени подкосились от облегчения, и от выплеснувшегося напряжения у него закружилась голова. Он еле сдержал улыбку, глаза мгновенно наполнились слезами. Он вдохнул сквозь комок в горле и осторожно поднял руки, чтобы прижать их к лицу Тома, пальцами проводя по его красивым скулам.       — Спасибо. Я так боялся, что ты… просто, спасибо.       Том улыбнулся — это была пустая, далёкая улыбка; и он наклонил голову, пока его лоб не коснулся лба Гарри. Они несколько минут стояли, вдыхая один и тот же воздух, пока болезненное всхлипывание не нарушило этот момент. Гарри отстранился и повернулся к Реддлам.       — Должны ли мы просто… оставить их? Стереть им память?       — Я наложу на них Обливиэйт, — сказал Том решительно. — Это моя ошибка, и мне её исправлять.       Гарри кивнул и позволил Тому взять на себя инициативу, скорее потому, что не знал, как использовать заклинание забвения, чем из-за того, что верил в необходимость искупления Тома. После трёх быстрых заклинаний Том убрал палочку в карман, и Гарри, не теряя времени, схватил Тома за руку и вытолкал его из дома.       — Пойдём к тебе, ладно? Думаю, нам не помешает несколько часов без бабушки и дедушки в качестве сопровождения, — сказал Гарри.       Они одновременно трансгрессировали. Как только они оказались в тусклой квартире Тома, Гарри глубоко вздохнул, оглядел напряжённую фигуру Тома и не сдержался — бросился к нему. Том издал тихий звук удивления, но тут же обнял Гарри, прижимая нос к его волосам.       — Я так горжусь тобой, — пробормотал Гарри, его голос звучал приглушённо где-то в районе груди Тома, а руки сжимали его так крепко, как только могли. Он дрожал, всё ещё не оправившись от всплеска адреналина и вихря эмоций, оставивших его потрясённым и на грани.       Одной рукой Том провёл по волосам Гарри, а другой обнял его за спину.       — Я пытал их, — сказал он.       — Я знаю, — ответил Гарри.       — И ты всё равно мной гордишься?       Гарри немного ослабил хватку, откинув голову и плечи назад, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Да. Волдеморт убил Реддлов, и я боялся, что ты поступишь так же. Я знал, что ты — не Волдеморт, и даже если бы ты их убил, это не сделало бы тебя им, но… Это хорошо, правда? То, что ты смог простить их, а он — нет?       Том пренебрежительно фыркнул, медленно проведя рукой по спине Гарри:       — Не простил. Я их просто не убил.       Гарри тихо усмехнулся и крепче сжал рёбра Тома:       — И я считаю это победой. Честно, Том, я знаю, как трудно тебе было просто уйти, но ты сделал это, и я так… Это правда… — он шумно вдохнул, пытаясь проглотить подступивший к горлу ком. — Я правда рад.       Том разжал объятия и нежно взял лицо Гарри в ладони, большими пальцами проведя под глазами и смахнув одинокую слезу, скатившуюся по щеке.       — Без тебя я бы не справился.       Его прикосновения были такими мягкими, а взгляд — серьёзным, глубоким и, одновременно, удивительно тёплым. Гарри натянуто улыбнулся, снова шумно втянув воздух, силясь взять себя в руки:       — Ну, повезло, что у тебя есть я.       Том улыбнулся в ответ:       — Повезло, что ты больше не избегаешь меня.       Гарри фыркнул и опустил голову, плотнее прижимаясь щекой к его ладони. Вторая рука Тома скользнула вниз и легла на затылок, мягко потянув ближе. Гарри поднял взгляд.       — Да, насчёт этого…       — Тебе не понравился мой поцелуй, Гарри? — пробормотал Том, его взгляд скользнул к губам Гарри. — В тот момент ты выглядел вполне довольным.       Гарри машинально провёл языком по губам, судорожно втянув воздух, сердце вновь забилось быстрее.       — Конечно, понравился, — признался он, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Я просто не понимал, что это значит.       — А что тут понимать? Ты — мой, а я — твой, и никто другой не сможет заполучить тебя.       Том сдвинул руку, его большой палец мягко надавил на челюсть Гарри, а длинные пальцы сомкнулись на его затылке, притягивая в поцелуй — захватывающий, обжигающий, пробирающий до самого нутра.       Гарри растаял в нём мгновенно. Всё его тело, разум и сердце вспыхнули, а мир за пределами этого мгновения перестал существовать. Поцелуй был медленным, глубоким, всепоглощающим — губы, языки, горячие ладони, жадные объятия, сдавленные вздохи. Ничего на свете не могло быть лучше.       Они целовались, пока не осталось воздуха, а потом ещё, пока лёгкость в голове не заставила их наконец отстраниться. Гарри чувствовал себя пьяным — от поцелуя, от обжигающей, переполняющей его радости. Он спрятал лицо в изгибе шеи Тома, а тот обнял его крепче, словно укрывая от всего мира.       Гарри тихо рассмеялся — без причины, просто от переполнявшего его счастья. Он отстранился лишь тогда, когда Том мягко подтолкнул его в сторону кровати. Они рухнули на неё вместе — Том на спину, Гарри на бок, уютно устроившись у него на груди, их ноги переплелись.       — Я так нервничал, — пробормотал Гарри, наслаждаясь тем, как Том медленно гладил его спину.       — Из-за чего?       — После поцелуя на балу. Я не знал, что это значило, и думал… ну, я вообще не знал, что думать. Означает ли это, что я нравлюсь тебе или…       Том легонько ущипнул его за бок, и Гарри в ответ шлёпнул его по груди.       — Разумеется, ты мне нравишься.       — Нет, я имею в виду… Я не знал, в каком смысле. Это было что-то вроде того, что могло бы быть в рамках нашего брачного соглашения или…       — Гарри, — голос Тома был полон осуждения.       Гарри прижался щекой к его груди, раздумывая, стоит ли поддаться внезапному желанию укусить его. Вряд ли у Тома на теле было достаточно жира, чтобы вцепиться зубами, но почему-то мысль казалась очень заманчивой.       — Нет, я знаю. То есть, тогда я не знал, но догадывался, что, наверное, это значит что-то… романтическое. Но я не был уверен. А спросить… Думать о том, чтобы попытаться построить с тобой настоящие отношения, а не просто следовать договору, и не знать, согласишься ли ты…       Том задумчиво хмыкнул, но не прекратил ласково гладить его спину.       — Чтобы внести ясность, я хочу настоящих отношений с тобой. Хотя, мне кажется, это и так очевидно.       — Какая же ты задница, — пробормотал Гарри без злости.       — Именно, — невозмутимо согласился Том и скользнул рукой ниже, ловко ущипнув его за ягодицу.       Гарри взвизгнул и резко приподнялся на локте, уставившись на него с притворной суровостью.       Том лишь ухмыльнулся, глядя на него снизу вверх, и Гарри — ну, он просто не мог оставить это безнаказанным, правда? Такая дерзость требовала ответа. Он наклонился вперёд и поцеловал его, забираясь сверху, ничуть не удивившись, когда руки Тома снова нашли его бёдра.       И если остаток дня они провели в постели, целуясь, как влюблённые подростки, кто бы их за это осудил? Беатрис и Генри сделали вид, что не заметили их припухших губ и неудачно залеченного засоса на шее Гарри во время ужина. А когда Беатрис остановила Гарри по пути в спальню и поздравила его с примирением с Томом, он почти не покраснел.       В конце концов, теперь они были настоящими женихами. А целовать друг друга — это вполне естественно.

-----

      В другой жизни Том Реддл без колебаний убил свою маггловскую семью, подставив своего жалкого дядю из рода Гонтов. К тому моменту он ещё носил маску Тома Реддла, но в душе уже был Лордом Волдемортом. Его сердце почернело, как и его душа, и никто и ничто не смогло бы убедить его пощадить магглов, которые позволили ему страдать одиннадцать долгих лет в приюте Вула, пока сами наслаждались роскошной жизнью.       Но в этой жизни Том Реддл не был Лордом Волдемортом — и никогда им не станет. Это, однако, не означало, что в нём не было черт, роднящих его с тем Тёмным Лордом, которым он мог стать, — например, неистового желания наказать тех, кто причинил ему зло. Но в отличие от Волдеморта, у Тома был человек, которого он хотел сохранить рядом, сделать счастливым. И когда этот человек попросил пощадить его маггловских родственников, Том замер. Он взвесил свою жажду мести и потребность удержать Гарри рядом, и в итоге последняя легко перевесила.       Том подавил гнев, спрятал палочку и, ни слова не говоря, пошёл за Гарри. Он провёл остаток дня, обнимая единственного человека в мире, который имел для него значение, и его сердце разрывалось от необузданного, почти жестокого удовлетворения. Гарри Поттер принадлежал ему, полностью и безраздельно, и так будет всегда.       На фоне этого триумфа — ощущения, что он наконец завладел Гарри, услышал его согласие, ощутил мягкость его губ, прочувствовал, как идеально маленькое, крепкое тело Гарри вписывается в его собственное, — что значила незначительная задержка с местью?       Том купался в любви Гарри, наслаждаясь осознанием, что получил всё, чего когда-либо желал.       Проснулся он рано утром. Они с Гарри собирались на поздний завтрак в новом кафе в Косом переулке, и Том знал, что должен быть максимально собранным, чтобы не опоздать.       Он трансгрессировал в Литтл-Хэнглтон, медленно прошёл по длинной дорожке к дому Реддлов и вежливо постучал в дверь. Когда слуга, отворившая дверь, спросила о цели визита, Том спокойно ответил, что пришёл повидаться с отцом и бабушкой с дедушкой. Она выглядела сбитой с толку, но всё же оставила Тома в прихожей, отправившись за хозяевами.       Когда по коридору разнесся приглушенный женский крик, Том улыбнулся. Слуга поспешно вернулась и попыталась вытолкать его за дверь. Её тело глухо ударилось о пол, когда Том оглушил её одним движением палочки. Он аккуратно стёр её память — в этот раз по-настоящему, наложив Обливиэйт, — затем перешагнул через бесчувственное тело и направился в столовую, где его ждали мерзкие родственнички.       Там, за богатым, до отказа заставленным завтраком столом, вся семья сбилась в угол, словно загнанные крысы. Томас заслонил собой жену и сына, выставив вперёд руку, словно мог защитить их.       — Здравствуйте, отец, дедушка, бабушка. Вы скучали?       — Убирайся, — рявкнул Томас, его голос почти не дрожал.       — Пожалуйста, — взмолилась Мэри. — Просто оставь нас.       Том снова улыбнулся — холодно, зло.       — А ты, отец? Разве ты не рад видеть своего единственного сына?       Том-старший жалко всхлипнул, не решаясь встретиться с ним взглядом. Вероятно, пытка Круциатусом, которую он испытал на себе в прошлом, навсегда сломала его гордость.       Том неспешно достал палочку, задумчиво поглаживая гладкое дерево. Его родственники побледнели, а их страх заставил кровь в жилах Тома бурлить. Никогда он не ощущал себя таким могущественным.       — А теперь слушайте. Мой жених попросил о милосердии, и я, в своей великодушной щедрости, решил его проявить. Сегодня умрёт только один из вас. Кто это будет? — Его голос звучал буднично, даже приветливо.       Никто не ответил. В комнате раздавались лишь всхлипывания Мэри и хныканье Томаса-старшего.       — Полагаю, мне придётся решать самому, — Том сделал вид, что задумался, хотя уже давно знал, чем всё закончится. — Отец. Умрёшь ты. А бабушка с дедушкой останутся жить.       Как он и ожидал, последовала бурная реакция.       Мэри разрыдалась ещё сильнее, Томас стал выкрикивать возмущённые протесты, а Том-старший рухнул на колени, переходя с жалобного хныканья на отчаянные мольбы.       — Вы должны быть благодарны моему жениху, — задумчиво произнёс Том. — Впрочем, вчера вы забыли его поблагодарить. Что ж, передам ему вашу признательность.       — Дьявол, — прошептал Томас. — Ты и правда дьявол. Содомит и колдун! Порождение нечисти!       Том наклонил голову, разглядывая его с ленивым любопытством. Он почти забыл, насколько примитивны магглы в своих суеверных предрассудках. Как же жалки и ничтожны они были.       Но он действительно спешил.       — Было приятно пообщаться, но у меня ещё много дел, — лениво заметил Том, развернувшись к своему отцу. — Авада Кедавра.       Тело Тома-старшего рухнуло на пол, словно мешок с костями. Мэри истошно завопила, Томас закричал, но Том устало взмахнул палочкой, оглушая их обоих. В его жилах ещё бушевала магия, прилив силы заставлял руки дрожать. Несколько долгих минут ушло на то, чтобы успокоиться. Затем Том привычно стёр память выжившим родственникам, наложил несколько нужных внушений, удовлетворённо осмотрел результат своей работы и покинул дом.       Трансгрессировав домой, он переоделся и отправился на встречу с Гарри. Сегодня он угощал. В конце концов, в его распоряжении вскоре окажется значительное наследство, а приятные мелочи вроде хорошего завтрака можно себе позволить.       В кафе он заказал шампанское.       — Шампанское за завтраком? — удивился Гарри, улыбаясь. — Какой повод?       — Нам есть что отметить, — ответил Том, понизив голос.       — Например?       — Например, нашу помолвку.       «И убийство отца», — добавил он мысленно, но Гарри об этом знать не следовало.       Щеки Гарри окрасились розовым, и он улыбнулся застенчивой улыбкой, одной из любимых улыбок Тома.       — Тогда за нас.       Том поднял бокал, ловя взгляд Гарри.       — За нас, — прошептал он, делая глоток.       Шампанское было лёгким, искрящимся, почти таким же сладким, как Гарри.       Он пил, наслаждаясь каждой каплей. В этой жизни Том Реддл получил всё, о чём когда-либо мечтал. И он сделает всё, чтобы сохранить это.

˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙

Примечания автора: Ох, Том. Ну почему ты такой? Спасибо за ваше терпение в ожидании обновления! Я ещё не начинала писать следующую главу, так как очень занята работой и своим оригинальным литературным проектом, так что не ждите продолжения в ближайшее время. Ваши комментарии такие добрые и тёплые — они действительно многое для меня значат. Обязательно поделитесь своими впечатлениями! Как вам Том и Гарри в этой главе? Насколько сильно вы сейчас ненавидите Тома? И что, по-вашему, будет дальше?