Викторианская эпоха в Париже

      Утро явно не было добрым. Собственно, то, от чего она проснулась, была противная вонь, вторым ощущением стала комковатость матраса.       — Вашу ж Машу! — взревела Виктория, продирая заспанные глаза. — Это что за херовИна?       Окружающий пейзаж совершенно не напоминал их с Глэмом спальню. Вики рывком села. Вокруг высились странного вида дома в два и три этажа, где-то вверху, протиснувшись между нависших балконов и сблизившихся крыш, виднелось небо с серыми облаками. Виктория сидела на матрасе, довольно неудобном и мелком, какие-то странные типы в лосинах пялились на неё, кое-кто даже шушукался между собой. Люди отдалённо ей напомнили тех чудиков, которых иногда можно встретить на концертах, ну тех, чьё кредо «Чем страньше, тем стильнее». Виктория почесала за ухом, наблюдавшие, ахнув, отошли.       — Ну, чё вылупились? — она с негодованием посмотрела на какую-то задрипозного вида старуху, та, что-то прошамкав, юркнула за спины мужчин. — Я, бляха-муха, где?       — В Париже, мадам, — как-то даже робко ответил ей крупный мужик в потёртой куртке и зелёных лосинах.       — Какой нахер Париж?! — она буквально подскочила на ноги.       — Ведьма! Ведьма! — с криками разбежались особо впечатлительные, мужик в куртке сбледнул, но вроде не сбежал. — Ну ты, отвечай ещё раз, что это за дыра?       — Париж, — он сглотнул и огляделся вокруг, народ поредел. — Мадам, если не желаете, чтобы вас схватили королевские стрелки, то вам лучше бежать.       — Ты чё мелешь? Кто меня схватит? — Виктория пнула матрас, тот приземлился аккурат в канаву для нечистот. — Ну и свинарник у вас тут! Вот всегда думала, что французы свиньи, хотя и не знала, что до такой степени. Эй, ты куда?!       Мужчина в зелёных лосинах и остальные бросились наутёк. Это рыжее веснушчатое создание с дьявольскими зелёными глазами и свирепым видом — внушало страх. Кто-то кинулся на поиски городской стражи, кто-то схоронился в одном из кривых домов поблизости, некоторые, как тот крупный мужчина, побежали в церковь. Не зря проповедники предупреждали о конце света и Страшном суде, вот она, первая вестница. Блудница на худом матрасе! Виктория орала им вслед, но переулок живо обезлюдел, обитатели соседних домов затаились. Она вновь почесала затылок. Чья это была блестящая идея закинуть её в парижские трущобы? По молодости другие байкеры ей предлагали поучаствовать в европейском туре, типо посмотреть старушку Европу. Хорошо она тогда не согласилась, если Париж выглядел подобным образом, то страшно помыслить, что в остальных местах творилось. Тьфу ты!       Виктория оглядела себя, прикид на ней был привычный: любимые сапоги на толстой подошве, чёрные джинсы, футболка и кожаный жакет. Ну хоть выглядит прилично, не хотелось бы ей проснуться в том, в чём она обычно спала. Виктория усмехнулась. Что же, розыгрыш удался: не известно, кому в голову пришло накачать её снотворным, привезти в Париж, а потом бросить в неблагоприятном районе, но он определённо заслуживал крепких объятий. Иногда Вики казалось, что семейная рутина делает их брак с Глэмом слишком скучным, вот такие вот приключения как нельзя лучше свидетельствуют об обратном. Наверное, это кто-то из детей придумал. Как в том квесте, теперь ей нужно найти подсказки и выбраться к любящей семейке, к муженьку и двум выродкам. При мысли о детях она лучезарно улыбнулась, выглянувшая было в окно горожанка с испугом затаилась. Уууу, чума белозубая!       Бодро шагая по мощёной камнем дороге, Вики внимательно озиралась вокруг в поисках подсказок. Плутая по абсолютно похожим улицам, пару раз вляпавшись в самое настоящее дерьмо, она начала уже сердиться. Особенно неловко получилось, когда она забрела в тупик, где упитанная свинья с энтузиазмом чавкала, роясь пятачком в груде мусора.       — Пардоньте! — прерывать чужой завтрак Виктории не хотелось.       Свинья, было вскинув на неё голову, вскоре, хрюкая, вернулась к трапезе, в отличие от горожан, внешний вид Виктории животное не смутил. Женщина продолжила свой путь, время от времени с изумлением оглядываясь вокруг. Она что-то слышала про «жёлтые жилеты» и про то, что французы были готовы на всё, лишь бы не работать, но не до такой же степени! Смотрите, во что превратили столицу, страшно подумать, что в остальной стране творилось! В конце концов ей удалось выйти на довольно оживлённую улицу, правда, люди продолжали поражать воображение нелепостью своих нарядов и окутывать специфическим амбрэ. Виктория с любопытством поняла, что оказалась на каком-то рынке, причём крытом, и если снаружи было довольно холодно, то внутри оказалось немного теплее. Она прошла мимо прилавков с различной снедью, у которой был такой вид, что женщина с тоской вспомнила тофу. Решив, что те говнюки, которые её сюда засунули, обойдутся без сувениров, Виктория, работая локтями, выбралась из этого переполненного и суматошного места. Настроение стремилось к нулю, к счастью, она заметила скрипящую вывеску на доме рядом с рынком.       «Вот это я понимаю — бар», — одобрительно подумала Виктория, переступая порог гомонливого и дымного заведения. Она успела выхватить взглядом камин с жарящейся на вертеле свиньёй, невероятно грязные и тёмные столы, бухих в дым мужиков, только вот барной стойки видно не было. С её появлением воцарилась гнетущая тишина, которая всё длилась и длилась. Пьяницы, кажется, протрезвели, по крайней мере, со всех углов на Викторию были направлены изумлённые взгляды. Она пожала плечами и, заприметив свободный стол, направилась к нему. В баре оказалось тепло, кисло пахло брагой и подгоревшим мясом. Тишина не нарушалась. Женщина с шумом опустилась на лавку, затем обвела всех сердитым взглядом и прикрикнула:       — Чего вылупились, лягушатники?!       И это стало сигналом, собравшиеся вновь вернулись к привычным занятиям, хотя минутой ранее многие про себя давали обеты всем известным и неизвестным святым, что бросят пить, так как им почудилось страшное: дева, одетая как мужчина, высокая и мощная. Но изумление изумлением, а пивка бы попить не помешало. Только сейчас оказавшись в тепле, она поняла, насколько замёрзла, да и странно, что местные все её понимали, да и она их. Очень странно, почти подозрительно. К её столу с опаской приблизилась дебелая девица.       — Чего изволите? — она встала, подбоченясь, и даже изобразила улыбку, вновь в таверне всё стихло.       — Пива две пинты, — небрежно заказала Виктория, затем, ощупав карманы, с досадой обнаружила отсутствие кошелька. — Вот блядь! Так, друзья-алкоголики, кто может угостить даму пивом?       — Я! Я к вашим услугам, мадам! — какой-то долговязый подросток в драной куртке и засаленной шапочке уже бежал к столику Виктории.       У парнишки оказалась хорошенькая мордашка и лукавые голубые глаза, он небрежно бросил на стол мешочек, который звякнул чем-то металлическим.       — Принеси даме пива, — распорядился юнец.       О, Вики хорошо знала эту самоуверенную породу. Называется «молокосос-…», а дальше непристойная, но весьма образная рифма. Но, поскольку парень был намерен заплатить за выпивку в этом странном районе, она, пожалуй, подавит материнские инстинкты и не станет его воспитывать. Сразу не станет. Малец улыбнулся во весь рот, в отличие от большинства виденных ею людей, у этого зубы по виду были крепкими и белыми.       — Хорошие зубки, — она села вольготнее.       — Это у нас семейное, — мальчишка вновь широко улыбнулся. — У моего брата архидьякона лысая голова, но зато зубаст как крокодил.       И нахалёнок залился беззаботным смехом, Виктория лишь усмехнулась. Поскорей бы выпить пивка, собраться с мыслями, а дальше она этого французика за ухо отведёт к родителям. Ишь чего вздумал, клеить взрослую тётю. Вскоре вернулась дебелая девица с деревянными кружками в руках, одну она поставила перед Вики, вторую перед мальчишкой. Он высыпал из кошелька немного мелких монет, Виктория напряглась, валюта незнакомая, но чёрт возьми, благослови небеса страну, где бухло стоит копейки. Хороший тост, за это стоило выпить, она сделала большой глоток и чуть не выплюнула всё обратно. Да, ребята не соврали, что во всей Франции не сыскать приличного пива. Она подозвала девицу.       — Слыш, подруга, а нет Бадвайзера или Гинесса?       — Чего? — девка хлопала голубыми глазами, а малец вновь захохотал.       — Обожаю рыжих, с вами не соскучишься, — он фамильярно положил тощую руку на плечо Виктории. — Что за тарабарщину ты несёшь, моя прекрасная амазонка?       — Руку убрал, пока я тебе её не сломала! — Виктория зыркнула на наглеца, тот отдёрнул руку и, подняв её, продолжил лыбиться.       Она задумалась: зачем парню выделяться своими белыми зубами, пара промежутков в этой нахальной улыбке не была бы лишней. Но в чужом монастыре свой устав лучше показать позже, пока за неимением лучшего Виктория вновь отхлебнула мутноватой чуть пенистой жижи, которую местные почитали за пиво. Наглец немного реабилитировался в её глазах, когда заказал жареного мяса и хлеба. Хотя на вкус мясо оказалось… как бы это сказать… с душком что ли, по крайней мере вполне явственно отдавало кабанятиной не первой свежести. Если бы не зверский голод, ни за что бы она не стала есть эту фигню.       — Откуда вы прибыли, моя прекрасная Дама? — спросил пацан, зажёвывая кусок мяса.       В баре, кажется, привыкли к её присутствию, уже никто не пялился с любопытством, в конце концов выпивка и игра, которая велась по тёмным углам, оказались в приоритете. Вики проигнорировала вопрос мальца, зато сама, смерив его взглядом, веско спросила:       — Ну, а ты, дурилка, кем будешь?       — Я? — он, кажется, обрадовался возможности представиться. — Я Жоанес Фролло по прозвищу Мельник, или де Молендино, и я чрезвычайно раз знакомству с….       — Викторией, — машинально ответила она, затем хлебнула пива и только тут её настигло понимание услышанного. Вики судорожно сглотнула, затем развернулась к мальцу и схватила его за грудки. — Как, говоришь, тебя зовут?       — Жеан Фролло, — он задумался о побеге и поискал глазами приятелей, но негодяй Робен Пуспен был поглощён игрой в кости, спасения ждать было неоткуда.       Большая женщина хорошенько его тряхнула.       — Лысый монах это твой брат? — спросила она свирепо.       — Да, мой брат архидьякон! — кажется, ворот одежды начинал его душить.       Виктория отпустила засранца, а сама с потрясённым видом вновь отхлебнула из кружки. К такому жизнь её не готовила.       

***

      Спустя час, закончив пытать Жеана Фролло вопросами, Виктория вышла наружу, оставив школяра в покое, или в относительном покое. Потому что посреди рассказа парня о том, какой сейчас год и кто его брат, женщина хлопнула ладонью по столу.       — А, точно! Вспомнила! Это ведь тебя горбун сбросил с собора! Ди об этом рассказывал!       Но её улыбка погасла, когда она увидела его побледневшее лицо.       — Квазимодо? — растерянно спросил школяр. — Он меня сбросит с собора? Я так и знал! Меня часто мучает один и тот же кошмарный сон, — тут уже он сам взял Викторию за руку. — Мне снится, что я по лестнице забираюсь наверх, а там меня ждёт Квазимодо!       — Ага, лестница там тоже была! — радостно отозвалась Виктория.       После этого мальчишка погрузился в безрадостные мысли, она попробовала его потормошить, но всё без толку.       — Кажись, я тебя сломала, малой, — она поднялась из-за стола. — Ну, бывай, и не парься, тётя Вики тут, я позабочусь обо всём!       По дороге Виктория возмущалась, и чего он приуныл? Это ей нужно было паниковать, не каждый день попадаешь в сюжет чокнутой книги, где все умерли, а один женился. Сейчас в ней боролись два желания: с одной стороны, она хотела бы всё тут разрушить, схватить какое-нибудь бревно потяжелее и расхерачить к чертям полгорода. С другой стороны, Виктория скучала по мужу и детям, надо было понять, зачем она тут и можно ли это завершить? «А что, если я сплю?!» — пришла в голову спасительная мысль. Женщина ущипнула себя за руку, затем, подумав, что этого недостаточно, со всей силы вмазала сама себе по щеке. Прохожие шарахнулись от неё, а самой Виктории показалось, что она оглохла. Боль получилась реальной и достаточно сильной, чтобы версия о сне оказалась отброшенной. Женщина пошла дальше, мысли роились в голове, как пчёлы в улье. Какого х… она вообще сюда попала, если даже не читала эту книжку? Чёртов Ди! Внезапно Виктория вспомнила о тех мыслях, что посещали её накануне. Всё исправить! Может, в этом суть?! И тут хорошее настроение вновь воцарилось в душе нашей героини. Героиня от слово геройство, именно этим Виктория и занималась весь оставшийся день.