Глава 5. Кругом голова
5 июля 2023 г., 00:00
Её голова раскалывалась от сильной боли и ещё немного мутило. Виктория очень надеялась, что проснётся наконец в родной кровати с удобнейшим матрасом и сопящим Глэмом под боком. Устала она жить в этом скотновековье, повсюду грязь, насекомые, ей пришлось даже позволить Гренгуару вычёсывать из своих волос вшей, чем он и занимался с большим знанием дела, ещё и порошком каким-то присыпал. Одно радует, что одежда держалась молодцом, вот что значит качество! Да и сапоги мужественно боролись с окружающей действительностью. Но вот носки износились и ей приходилось наматывать на ноги что-то вроде портянок. Виктория никогда не была неженкой, но горячая ванна оказалась бы кстати. Пару раз она наведалась в местные бани и чуть не избила одного хиляка, который вздумал подглядывать за ней. Вообще в банях было слишком людно и влажно, и совершенно невыносимо. Вики поморщилась, головная боль, как удары колокола, отдавалась в черепе. Когда она смогла открыть глаза, то прямо над собой увидела лицо Клода Фролло. Виктория долго выругалась про себя.
— Очнулись? — раздался спокойный голос. — Жеан нашёл вас на пороге нашего дома.
— Ты же, блин, в соборе живёшь? — ворчливо огрызнулась Виктория, пытаясь сесть.
— Не в самом соборе, в монастыре, — зачем-то пояснил ей священник.
— Да какая нахрен разница? — ей удалось сесть, в голове улёгся гул.
Архидьякон ничего не стал отвечать, он отошёл от кровати и встал у стола, на котором горела сальная свеча. Клод Фролло завороженно смотрел на пламя, как знать, быть может, в его прихотливых изгибах он видел танцующую цыганку. Виктория пошевелила руками и ногами, всё работало, если она вернётся в свою жизнь, то первым делом займётся тем, чего избегала на протяжении всей жизни: пойдёт по врачам. Молчание священника её начало напрягать, либо пусть проваливает, либо даст ей самой уйти.
— Кем ты была послана? Адом или небесами? — спросил он, продолжая пялиться на пламя.
— Ну мне откуда знать? Я вообще заснула у себя дома, а проснулась в этой сумасшедшей книге, — Виктория потёрла веснушчатый нос.
— Книге? — не понял священник, он оторвал взгляд от свечи и перевёл его на Викторию. — У меня была мысль, что книга убьёт здание.
— Чего? Нет, я про ту книгу, которую о вас всех написали, — она потянулась и, поскольку он продолжал на неё вопросительно смотреть, неохотно продолжила. — В моём мире мой сын прочёл книгу, которая называлась «Собор Парижской Богоматери».
Священник осторожно сел на кривой стул и попросил её продолжать, Виктория закатила глаза. Она рассказала всё, что помнила из того, о чём поведал ей Ди, и о желании кастрировать и прибить самого Клода Фролло, потом о том, что перед сном она пожелала всё исправить, а с утра проснулась внутри романа, правда, выяснила это не сразу.
— Почему вы так спокойны? — не понял её священник. — Насколько я понял, с вами произошло нечто удивительное, а вы сейчас об этом говорите без капли волнения.
— О чём волноваться-то? — не поняла Виктория.
Её цельная натура не позволяла надолго сбить себя с толку, она жила по жизни с девизом «Хрень случается, и чего париться?» Даже оказавшись в другом времени и, возможно, в другой вселенной, она лишь пожала плечами и принялась обживаться. Внутри неё крепко засела мысль, что рано или поздно она вернётся домой, а пока надо было как-то жить и выживать. Другая бы на её месте давно расклеилась или померла от поноса, а Вики была не из таких. Если жизнь даёт тебе лимоны, то делай лимонад! Сука, да она сделает лимонад не только из лимонов, но даже из самого настоящего дерьма! Правда, пить сама не станет. Виктория ухмыльнулась, священнику сделалось резко холодно от этой улыбки, возможно, он вспомнил тяжесть её кулаков. Возможно, но не точно.
— Поведайте мне подробнее, что вам известно о моей судьбе, — попросил он тихим голосом.
— Известно, что … — она задумалась. — Ну, всё как я говорила, ты подсматривал за свиданием Эсмеральды и Феба де Шатопера…
— Капитана Феба? — изумился архидьякон.
— Да, его самого, — раздражённо отмахнулась Виктория. — Так вот, у них было свидание, а ты там тоже был…
— Участвовал? — толи с надеждой, толи с ужасом спросил священник.
— Нет! Хватит меня перебивать! — её всегда нервировали вопросы невпопад, священник замолчал. — Нет, ты сидел в чулане и смотрел, как они там шуры-муры разводят, но не выдержал и заколол капитана, — ей показалось, что на тонких губах священника появилась слабая улыбка. — Заколол, но тот выжил, а ты сбежал. Девушку схватили и судили.
К концу рассказа Клод Фролло весь как-то осунулся, взгляд погас и он зябко обхватил себя за плечи, несмотря на июльскую духоту.
— Значит, об этом пророчестве ты сообщила моему брату? — спросил он наконец.
— Ну да! Мы тогда сидели в жральне и он пожаловался на Квазимодо, или что-то в этом роде, — Виктория встала на ноги и потянулась, чувствовала она себя значительно лучше, а вот попу, кажется, стало хуже.
Клод Фролло устремил в неопределённую даль потухший взор, продолжая обнимать себя. Что же это получается? Он довёл до абсолюта мысль о том, что, если творишь зло, твори его до конца? Неужели Клод стал причиной гибели Жеана и Эсмеральды, а его самого, безумного и хохочущего, Квазимодо сбросил с любимого Собора? Чудовищные вопросы, устрашающие картины! Он закрыл лицо руками, лишь бы замкнуться в темноте, не позволить свету и дальше побуждать пылкое воображение рисовать все ужасы, о которых рассказала сильная женщина. Виктория покосилась на священника, затем направилась к двери.
— Ладно, пойду я, не провожайте!
— Постой! — достиг её окрик священника, тот встал со стула. — Ты ведь добилась всего, что хотела, девушка сейчас с матерью в Реймсе, я несчастен, Квазимодо и Жеан живы.
— Ну? — она поджала губы.
— Почему же ты всё ещё тут? — задал он очевидный вопрос, Виктория вздохнула.
***
Полчаса спустя они находились на старых местах: она сидела на кровати, а архидьякон на стуле. По сосредоточенному виду Клода Фролло стало понятным, что он крепко задумался, Виктория пыталась некоторое время следовать его примеру, но быстро заскучала и просто, завалившись на кровать, принялась думать о родных и близких. Интересно, как они там без неё? Небось всю хату засрали! А в мастерской, наверное, совсем дела плохо обстоят. Наконец священник поднялся. — Я должен подумать над всем этим, — сказал он с невозмутимым видом. Рёв Виктории было слышно, наверное, даже на улице. — А каким хером ты тут битый час занимался?! — её возмущению не было предела, но вредный священник хранил невозмутимость. — Бить я себя больше не позволю, — спокойно ответил он. — Да ну?! — она угрожающе надвинулась на него. — И что же ты сделаешь? Но не успела Виктория договорить, как архидьякон вихрем подбежал к двери, распахнул её и довольно резво умчался прочь. — Вот гад! — только и смогла она произнести, но стоит отдать ему должное — бегал он быстро. Через мгновение в дверь заглянул белокурый парень, который угощал её в таверне в первый день. Он улыбался. — Что вы сделали с моим старшим братом, раз он убежал от вас быстрее, чем чёрт от ладана? — Ничего особенного, — Виктория одёрнула кожаный жакет. — Ладно, я пойду. Как твой братец надумает, пусть найдёт меня во Дворе чудес. — Но вам нельзя никуда идти, — Жеан вошёл в комнату. — Феб де Шатопер разыскивает вас, беднягу Гренгуара прячут в цыганском таборе. — Меня что, сдали? — рассвирепела Виктория. — Нет же, просто капитан вас хорошо рассмотрел и узнал, — Жеан вздохнул. — Пока вам благоразумнее будет погостить у нас. Я тут живу один, места хватит на двоих, а там, может быть, Шатопер успокоится, тем более невеста уже подарила ему нового коня, даже лучше прежнего. — Может быть, его тоже украсть, а? — со смехом спросила Виктория, но юноша не разделил её энтузиазма. Позже они в тишине поужинали гороховым пюре со шкварками и салатом из листьев цикория. Виктория, обладательница крепкого желудка, уже смирилась со средневековой кухней. Жеан ел мало, пил разбавленное вино и вёл себя не в пример первому разу, очень скромно. — Слушай, балагуром ты мне больше нравился, — Виктория подумала, что у парня выражение лица как у человека, страдающего от запора. — Чего кислый такой? — Боюсь, это семейное, — юноша вздохнул. — Меланхолия овладела мной, может быть, приму постриг. — С ума сберендил? Вам в семье одного монаха не хватает? — Будет второй, — он пожал плечами. — Ты это что, из-за Квазимодо так скис? — она пытливо посмотрела на серьёзное молодое лицо. — В большей степени, но на самом деле я просто покорился судьбе, — он вздохнул и, добавив в пюре уксуса, продолжил. — Вы же видели моего брата, я, сколько мог, противился судьбе, но рок оказался сильнее. Есть такое греческое слово… — Ладно, есть много греческих слов, — оборвала его Виктория. — С чего ты взял, что должен быть как старший брат? Вот у меня два сына, старший примерно твоего возраста. Так вот они с братом ни капли не похожи и я этому ужасно рада, всё же тяжело было бы воспитывать двух зануд или двух шалопаев, пусть будут разные. Он вновь пожал плечами. — Близость смерти меня страшит, я не могу не думать о том, что в этом городе живёт существо, способное меня с такой лёгкостью сокрушить. — Господи! — Виктория закатила глаза. — Жуй молча! Остаток ужина они провели в тишине. Следующие четыре дня стали довольно тоскливыми. Жеан с утра пораньше уходил на занятия, оставляя на столе еду для Виктории, вечером он приносил что-нибудь на ужин, купленное в ближайшей таверне. Священник не появлялся, Виктория приноровилась тренироваться, поднимая тяжёлую скамью или передвигая стол. Поскорей бы домой, в цивилизацию, к родному железу.***
Архидьякон вернулся под покровом ночи, Виктория развлекалась тем, что метала в начерченную на стене мишень ножи, а Жеан их терпеливо ей приносил. — Ну что, подумал? — поинтересовалась она, запуская нож в стену. — Да, — архидьякон выразительно посмотрел на Жеана и тот поднялся наверх, оставив брата и Вики одних. Клод Фролло с видимым волнением зашагал по комнате. Виктория отложила ножи в сторону. — Я обдумал ваши слова и пытался искать ответы на страницах Писания и трудах мыслителей прошлого, — начал свой рассказ Клод Фролло. — Но как бы усердно я ни вчитывался в священные строки, как бы тщательно ни перечитывал Аристотеля и Августина, ни рыскал, как голодный волк, по лесу томической премудрости, ответ не являлся мне. Виктория была готова взвыть, значит, день ожидания впустую? Да будет ли толк от этого человека? — Тогда мне на ум пришли шахматы и я уподобил нашу ситуацию шахматной партии, — Клод Фролло продолжил мерить шагами комнату, потом вдруг резко остановился и повернулся к Виктории, его глаза лихорадочно блестели. — Понимаете ли, наша партия, согласно вашему рассказу, должна была завершиться трагически. Капитан Феб — это конь, в смысле не он конь, а его фигура — это конь. Он ходит буквой L и благополучно скачет дальше. Затем мой воспитанник, мощный и прямолинейный, ну чем не ладья? Он своего рода символ Парижа, чей горб… то есть герб содержит изображение корабля. Мой воспитанник, по вашим словам, снимет из петли Эсмеральду, которая, естественно, королева, — щёки архидьякона покрылись румянцем. — Так… — Виктория ни черта не понимала кроме того, что, кажется, священник окончательно свихнулся. — А вы в этой партии кто? — Как кто? Конечно же, король! — Приплыли, — саркастично протянула Виктория. — Такова должна была быть партия, которая закончилась бы с падением короля, с его проигрышем! Но вмешалось Провидение! Оно послало вас, но вы не фигура, вы игрок! — архидьякон ткнул пальцем в сторону Виктории. — Только вот вместо того, чтобы расставить фигуры таким образом, чтобы они не переубивали друг друга, вы взяли королеву Эсмеральду и её мать слона-Гудулу, да выбросили прочь с игральной доски. — Чего? — её несчастная голова была готова расколоться от обилия той чепухи, которая лилась изо рта священника. — А то, что вы нарушили изначальный расклад! Понимаете, все фигуры были на доске, то есть в Париже, но вдруг две важные фигуры оказались выброшены прочь! — Постой! — Вики схватилась за голову. — Значит… — она вопросительно посмотрела на него, теперь уже Клод закатил глаза. — Значит, что вам нужно вернуть девушку и её мать в Париж, то есть на игровую доску, и тогда велика вероятность, что ваша миссия будет закончена и Провидение отправит вас домой, — с довольным видом завершил архидьякон. Неопределённое время длилось молчание с обеих сторон. — А не пиздишь ли ты? — Виктория подозрительно посмотрела на него. — Что? — не понял архидьякон. — Не врёшь ли ты мне тут? Не ссышь ли в уши, любезный? — В уши?! — возмутился священник. — Почему именно в уши? — Да пофиг на уши! — Виктория встала и приблизилась к нему. — Гладко стелешь, вдруг это всё только уловка, чтобы вернуть девушку? Приедет она в Париж, а ты за старое. Опять начнёшь домогаться! Клод заметил опасный блеск изумрудных глаз и уже приготовился бежать, но Виктория вновь села. — Но выбора у меня нет, проверим твою версию, — она потёрла лоб, затем посмотрела на священника. — Мне надо будет поехать в Реймс, чтобы вернуть цыганку. А ты, я так понимаю, намылился ехать со мной? Архидьякон смутился, у него была заготовлена вторая речь, объясняющая важность его присутствия в экспедиции по возвращению Эсмеральды. А тут его так легко раскололи. Он кивнул сильной женщине, та криво улыбнулась. — Это будет нелёгкий путь. — Да, но мне надо будет подготовиться, — вздохнул священник.
