Викторианская эпоха в Париже

      На следующее утро к дому на улице Тиршап подъехала добротная повозка с впряжёнными в неё двумя ладными мулами, Квазимодо сидел на месте возницы. Виктория только присвистнула, когда увидела одетого в простую шерстяную рясу священника с котомкой через плечо, который протягивал ей плащ.       — Нехило ты за одну ночь подготовился, — сказала она, пока закутывалась в плащ и надевала съёмный капюшон.       Архидьякон промолчал, только благословил на прощание Жеана и оставил ему кошель с деньгами, юноша довольно равнодушно принял его. Виктория на прощание дружески ткнула школяра в плечо, тот поморщился от боли. В повозке на дне был постелен соломенный тюфяк, который тут же заняла Вики, священник сел на голые доски. Квазимодо заставил мулов пойти шагом. Но вскоре, примерно после трёх затоптанных куриц и одной чуть не сбитой горожанки, стало ясно, что посадить глухого звонаря в качестве возницы оказалось плохой идеей. Со вздохом священник занял его место, а Квазимодо, весь подобравшись, устроился рядом с развалившейся на тюфяке Викторией. Во всё время пути он боялся пошевелиться, чтобы не причинить даме неудобства, а когда она уснула, похрапывая, то юноша с замиранием сердца взглянул на неё. И не было для него ничего лучезарнее, прекраснее её запрокинутого лица. Клод Фролло в первой же встреченной деревушке купил браги в глиняном кувшине и свежего хлеба. Отъехав подальше, они остановились на опушке леса, чтобы перекусить. Виктория, жуя свой кусок, насмешливо смотрела на священника, который с сосредоточенным видом откусывал от хлеба. Квазимодо куда-то отошёл.       — Ты ведь всё заранее спланировал? — спросила Виктория, отпивая большой глоток прямо из кувшина.       Священник молча вынул из котомки серебряный стаканчик, который наполнил брагой.       — Чего молчишь? Колись! Повозка, еда, дорожная одежда. Ты же не хочешь сказать, что успел это всё добыть за одну ночь? — она скептически хмыкнула.       — За одну ночь, я всё собрал за одну ночь, — упрямо возразил архидьякон, прикладываясь к стаканчику.       — Разве вас, попов, не учили, что врать нехорошо? — она насмешливо посмотрела на него, священник промолчал. — Ну и чего ради ты хочешь её вернуть в Париж? Думаешь, она согласится быть с тобой?       Он закончил пить, достал мягкую тряпицу, протёр стаканчик и спрятал всё в котомку. Виктория ждала ответа. К счастью для священника, из леса появился Квазимодо, который преподнёс даме голубые цветочки.       — Ээээ, спасибо, — всё, что смогла произнести Виктория.       Путь продолжился, они останавливались на постоялых дворах поужинать и переночевать, Виктории приходилось прятаться под капюшоном. Но рядом с ней всегда находился свирепый Квазимодо, чей вид отталкивал любопытствующих. Путешествие длилось четыре дня, каждый из которых Виктория пыталась донести до упорно молчавшего архидьякона, как сильно он не прав. Тот молча слушал, пока не произошёл кризис. Это случилось на подъезде к Реймсу, они приближались к реке Вель. Клод сидел на месте возницы и правил мулами, Виктория развивала свою мысль.       — Ты в зеркало себя видел? Зачем тебе такая юная красотка? Ей всего шестнадцать лет! — возмущалась женщина.       — Моя матушка родила меня в пятнадцать, — сквозь зубы процедил священник.       — И что? Значит, быть извращенцами — это у вас семейное с батюшкой, — Вики хмыкнула. — Она молода, красива, да ни в жизнь она тебя не полюбит! Я же тебе сказала, выброси это из головы! К тому же, ты ведь священник, даже жениться на ней не сможешь, а это значит, что ей придётся просто сожительствовать с тобой, — Викторию, казалось, подзадоривало молчание архидьякона и его прямая спина. — Юная, красивая… Что ты можешь ей дать?       — Я могу достойно содержать её и детей, — сдавленно ответил Клод Фролло, стиснув с силой поводья. — Дам ей дом, слуг, окружу любовью.       — Любовью? — передразнила его Вики. — Что толку, если она тебя не любит? Ты, наверное, не всё о себе понимаешь, но ты взрослый лысый мужик, не скажу, что урод… Нет, зубы, например, у тебя хорошие…       — Благодарю, — безжизненным голосом отозвался архидьякон.       — Ну… рост для вашего времени тоже хороший… Только вот её будет на молодых и красивых тянуть, а ты от ревности изойдёшься на какашку. Потом свихнёшься, как романе, и всё, пиши пропало! Оставь девушку в покое, не нужен ты ей.       Квазимодо с тревогой наблюдал, как спина священника становится прямее, это был тревожный признак. Но Виктория, поглощённая справедливыми возмущениями, ничего не замечала.       — И вообще, ты ведь священник, молись там… постись… Чем вы ещё развлекаетесь? Зачем тебе именно такая молодая девушка? Других нет, что ли?       Внезапно архидьякон натянул поводья и мулы встали.       — Эй! — Виктория стукнулась лбом о борт повозки.       — Никто не имеет права судить меня, не зная, какой ад я ношу в душе, — тихо, но отчётливо произнёс священник.       Затем, не поворачиваясь к ней, он бросил поводья и со всех ног кинулся к реке. Бегал он действительно быстро, Виктория, сидя, с изумлением наблюдала, как полоумный поп решил искупаться среди белого дня. Квазимодо сразу понял, что к чему, он выпрыгнул из повозки и бросился за хозяином. Виктория с проклятьями побежала следом за ними. И что же она увидела, приблизившись к реке? Оба, и священник, и горбун скрылись под водой. Но вот поверхность забурлила и она увидела архидьякона, который, взвалив на себя Квазимодо, принялся грести к берегу. Вдвоём они вытащили горбуна на песок, где он лежал, отдуваясь и отплёвывая воду.       — Он… он… — задыхаясь, говорил священник. — Не… умеет плавать!       Берег реки оказался пустынным, на другом берегу виднелись городские стены. Нужно было проехать ещё полмили до моста, только сейчас Виктория поняла, что священник целенаправленно вёл их реке, а не к городу.       — Ты что, совсем рехнулся! — налетела она на него, схватив его за рясу на груди и хорошенько тряхнув. — Из-за тебя чуть парень не умер!       Он вырвался и, поджав губы, отошел от неё.       — Из-за меня, видимо, когда-нибудь наступит конец света, — процедил Клод Фролло, Виктория в это время налила в кружку брагу и поднесла к губам Квазимодо. — Всё из-за меня, все беды этого мира! Матушка чуть не умерла в родах? Из-за меня. Родители умерли от чумы? Тоже из-за меня. Жеан пьяница, Квазимодо ненавидит людей, Гренгуар побирается на улице? Тоже я виноват! А между тем я ещё ничего не успел из тех ужасов, которые ты прочла в книге пророчеств. Но всё равно виноват! Может быть, мне и не стоит продолжать жить? — он достал из ножен монашеский нож и приставил к горлу.       Но прежде, чем его рука успела полоснуть по напряжённой шее, рассекая жилы и ткани, Виктория метнула в него глиняную кружку, которую держала в руках. Послышался глухой стук, то кружка достигла цели — его гладкой, как шар, головы. Показалась кровь, Клод уронил нож и схватился за голову. Виктория не дала ему опомниться и бросилась на него, вскоре ей удалось подмять его и с помощью пришедшего в себя Квазимодо они смогли связать буйного священника. Клод Фролло вновь замкнулся, он хранил молчание в то время, как кровь стекала по его лицу. Виктория открыла котомку священника и достала оттуда ветошь, которой он вытирал стаканчик, этой тряпкой она промакнула кровь.       — Ты же взрослый мужик, а ведёшь себя хуже ребёнка! — Вики покачала головой, прижимая тряпку к ранке на голове. — Тебя что, не учили, что выпиливаться не лучший способ решения проблем?       — Я устал, — тусклым голосом заговорил архидьякон.       Некоторое время все сидели молча: архидьякон, спелёнутый в попону и обвязанный верёвками, мокрый Квазимодо и задумчивая Виктория.       — Ладно, от чего ты там устал? — прервала она молчание и Клод Фролло заговорил.       

***

      В Реймс они въехали ближе к повечерию, Клод Фролло сказал страже, что приехал навестить давнего друга мэтра Моро, с ним его воспитанник и жена воспитанника. Стражники посмеялись и посочувствовали жене горбуна, Виктория стиснула зубы. Они доехали до дома мэтра Моро, который встретил их радушной улыбкой. Почтенный алхимик проживал вдвоём со старой и почти слепой служанкой. Она накормила гостей мучнистой похлёбкой и жёстким, как камень, хлебом, который надо было в этой же похлёбке замочить. Виктория заметила, как нежно посматривал на архидьякона бородатый хозяин дома, с каким вниманием слушал скупые объяснения Клода Фролло и при каждом удобном случае пытался его коснуться. «Кого-то ждёт весёлая ночка», — с язвительной насмешкой подумала Вики, чтобы ускорить её наступление, она пораньше ушла спать и Квазимодо погнала в постель, тот покорно повиновался.       Итак, за зажжёнными свечами остались только Клод и мэтр Моро, это была одна из самых странных ночей в жизни Клода. Хозяин дома с заговорщическим видом притащил кувшинчик, откупорив который, он высвободил резкий хмельной дух.       — Дорогой Фролло, нам нужно напитаться энергией, — он даже подмигнул, пока наполнял два небольших бокальчика прозрачной жидкостью. — Лучший аква вит, сам перегонял. Нет! — он сделал страшные глаза, когда заметил, что архидьякон отстраняет свой бокал. — Вы меня обидите! Давайте, любезный Клод, до дна, до самого донышка, — и бородач захихикал.       А Клод, влив в горло обжигающей жидкости, как-то весь сразу согрелся и расслабился, второй бокальчик пошёл даже легче. В голове установился приятный туман. «Похоже, я умираю», — подумал он с блаженной улыбкой. А мэтр Моро, не в пример архидьякону закалённый в принятии аква вита, умильно улыбался. Он всегда находил Клода Фролло довольно хорошеньким, ещё когда они оба учились в коллегии Торши. А сейчас, раскрасневшийся, с выступившей на лысине испариной, он стал выглядеть даже соблазнительно. Мэтр Моро продолжал гостеприимно наливать гостю, а когда тот свалился под стол, решил воспользоваться ситуацией.       — Любезный Клод, вы ведь не откажетесь разделить со мной мою кровать? — велеречивым тоном поинтересовался радушный хозяин у бесчувственного гостя и, не дождавшись ответа, произнёс. — Вот и славно.       И он потянулся, чтобы поднять архидьякона.