Неудобное наследие (Inconvenient Heritage)

      Джон прислонился к стене и даже не пытался подавить смех. (Смех! Как будто он был 13-летней девочкой.) Это действительно был самый веселый момент, что у него был за долгое время — задолго до того, как его подстрелили. Неужели прошли годы с тех пор, как он вырывался на свободу и делал что-то просто ради удовольствия?              И только когда появился Анджело с его тростью, он понял, что сделал все это на своих двоих.              Но тут появилась миссис Хадсон, а Шерлок поднялся по лестнице. Вся чертова полиция была рассредоточена по квартире под самым благовидным предлогом — неужели поиск наркотиков? Все это время дело Дженнифер Уилсон лежало прямо здесь, а инспектор Лестрейд развалился в кресле, словно был абсолютно уверен, что они что-то найдут.              Джон не пропустил предостерегающий взгляд, брошенный на него Шерлоком, когда он запротестовал. (Все это время его шатало при мысли о том, что его новый друг топил этот яркий блеск в тумане наркотиков.) Однако он знал, что для полиции это было неподобающим поведением, независимо от обстоятельств. Даже при его коротком знакомстве с Шерлоком он мог понять реакцию Лестрейда «я имею дело с ребенком» на жалобу Шерлока. Он мог это понять — какими бы необычными ни были методы Шерлока, чтобы справиться с ним, потребуется необычная тактика. Пока это фиаско не дошло до реальных обвинений, ну… Джон провел большую часть своей взрослой жизни, имея дело с не лучшими солдатами армии, столкнувшимися с собственной смертностью, узнав, что взрослые часто — просто высокие, крепкие дети, и что нужно предпринимать какие-то неортодоксальные действия.              И все же… если он собирался переезжать, это было не то, повторение чего он мог позволить. Будут документы, которые он не может позволить увидеть Ярду, если хочет сохранить в секрете свой титул. И, что еще более важно, он не может рисковать своим именем (ни тем, ни другим), попадая во что-то вроде полицейского или пресс-репортажа, в котором упоминался поиск наркотиков.              — У вас есть ордер?— спросил он, стараясь говорить как можно мягче.              Лестрейд бросил на него острый взгляд, хотя Джон не был уверен, было ли это из-за того, что он прервал его веселье, или из-за самого вопроса: — И почему именно это вас касается?              — Ну, прежде чем я перевезу свои вещи, я хотел бы убедиться, что это не обычное явление — конечно, не без уважительной причины. Моя репутация, как врача, будет полностью разрушена, если в моей квартире начнут регулярно появляться наркотики. Даже если — или особенно если — они в первую очередь являются средством оказания давления на моего соседа по квартире, — сказал Джон.              — Сосед по квартире, — невыразительно произнес детектив.              — Именно поэтому я был здесь раньше, — сказал Джон. — Знаете, когда вы зашли, чтобы попросить Шерлока о помощи — когда вы пришли без всех своих друзей. Я осматривал квартиру.              — И вы действительно врач?              Джон приподнял бровь: — Доктор Джон Уотсон. Хотите какое-нибудь удостоверение личности?              — Э... нет. Не сейчас, — сказал Лестрейд, когда Андерсон и Донован уставились на них из кухни.              — Тогда, может быть, вы могли бы прекратить охоту, чтобы мы все могли поговорить как цивилизованные люди? — предложил Джон. — Я уверен, Шерлок был бы счастлив рассказать вам, что он узнал, поскольку это было первоначальной целью участия, верно, Шерлок?              Шерлок едва сдерживал улыбку восторга, наблюдая за Джоном, как гордый владелец, когда его собака делает что-то умное. (Джон решил, что рассмотрит эту аналогию позже.) Однако он восстановил самообладание, когда большинство офицеров вышли и спустились по лестнице, оставив только пятерых, пока Лестрейд объяснял, кто такая Рейчел. Была. Мертворожденная дочь Дженнифер Уилсон.              — Почему она все еще расстроена? — спросил Шерлок, а затем замер, когда обнаружил, что стал объектом шокированных взглядов. — Нехорошо? — тихо спросил он Джона.              — Да, немного нехорошо, — отозвался Джон, пытаясь оказать хоть какую-то словесную поддержку и — вопреки ожиданиям Донована и Андерсона, — обнаружив в себе больше сочувствия, чем раньше. Как будто это уже не являлось очевидным, стало ясно, что Шерлок не был «душой компании». Его понимание деталей было поразительным, но понимание того, как взаимодействуют люди? У Джона сложилось впечатление, что мать Шерлока научила его некоторым основным манерам, но никогда не утруждала себя объяснением, что они предназначены для использования со всеми.              Итак, на самом деле, когда Шерлок выбежал за дверь, а Джон точно понял, где находится телефон Дженнифер Уилсон, и что Шерлок выпорхнул прямо за дверь, как будто серийный убийца был ничем... ну, конечно, Джон должен был за ним последовать.              Это было больше похоже на армию, чем он мог себе представить, за исключением полного отсутствия последовательности командования. Дозвониться до Лестрейда было невозможно. У него не было возможности связаться с Шерлоком, потому что этот человек не отвечал на его сообщения. Все, на что он мог надеяться, так это на то, что сигнал мобильного телефона на нетбуке не исчезнет, пока он будет пытаться направить такси... куда бы, черт возьми, они ни направлялись.              Он начинал понимать, почему Стереотипный Мужчина так беспокоился о Шерлоке. В зависимости от его точки зрения, Шерлока можно рассматривать, как угрозу, или как опасность для самого себя. В любом случае, пока Джон мчался по коридорам, часть его жаждала такого волнения каждый день... при условии, что он сможет спасти жизнь мерзавца.              Часть его, однако, знала, что это невозможно. Было бы неразумно каждый день идти на такой риск. Достаточно того, что он вступил в армию (хотя КАМК должен был быть абсолютно безопасен). Было достаточно плохо, что в него стреляли. Достаточно того, что сегодня ночью его бросили, похитили, чуть не сбили машиной, он рисковал своей шеей, прыгая по крышам, и теперь активно пытался найти серийного убийцу. Потому что теперь, в отличие от момента вступления в армию, он был полноправным графом и имел серьезные обязательства, которые не мог игнорировать. Не похоже, чтобы у него был собственный наследник, ожидающий своей очереди.              Вот почему, когда все было сказано и сделано, он отправился в китайский ресторан с Шерлоком, пытаясь придумать, как сказать, что он действительно не может делать подобного.              Как бы он этого ни хотел.              Потому что, на самом деле, было очевидно, что переезд к Шерлоку Холмсу был самым далеким от того, что Джон себе представлял — тихая квартира для какой-нибудь компании, пока он снова не встанет на ноги. Интерлюдия перед тем, как он переедет через весь город в свой ожидающий дом и приступит к своим обязанностям, отложив в сторону адреналиновую зависимость и армейское прошлое, как он отложил своего плюшевого мишку, когда ему было шесть, или игрушечные грузовики, когда ему было одиннадцать. Он просто хотел еще одного перерыва, прежде чем ему, наконец, придется совсем повзрослеть, отбросив в сторону детские вещи.              Если бы это зависело от него, он в мгновение ока переехал бы к Шерлоку. Этот человек был очаровательным, и жизнь с ним явно никогда не была бы скучной.              Но Джон был не просто бывшим военным врачом Джоном Уотсоном. Он был сэром Джоном Брэндоном, лордом Андершоу, и некоторые решения — некоторые риски — были просто вне его контроля.              Вывод, который только усилился несколько мгновений спустя, когда он наблюдал, как Шерлок обменивается словами со Стереотипным Мужчиной. Таинственным заклятым врагом со склада, который оказался братом Шерлока.              И Джон считал, что у него с Гарри плохие отношения! По крайней мере, он не шпионил за ней, и он ни разу не похищал Клару, чтобы попытаться выяснить ее намерения. Потому что, действительно, кто так делал? Ну, Майкрофт Холмс, по-видимому... И, боже милостивый, о чем только думали их родители? Шерлок и Майкрофт? Это, конечно, не были имена, которые позволяют вам исчезнуть на заднем плане. Не в первый раз Джон благословил своих родителей за разумные традиционные имена — Джон, возможно, одно из самых распространенных имен в округе, но, по крайней мере, он не заставлял людей смущенно моргать, когда произносил свое имя. Потому что, честно говоря, Майкрофт был еще хуже, чем Шерлок…              Подождите. Майкрофт Холмс. Почему это звучит знакомо?              Шерлок сделал последнее резкое замечание о войнах и дорожном движении и умчался, в то время как Джон задержался: — Брат?              — Он всегда был таким трудным. Вы можете себе представить рождественские ужины.              Нет, Джон действительно не думал, что может: — Вашим отцом был Сигер Холмс, верно? Знаете, наши отцы были знакомы.              Майкрофт изящно приподнял одну бровь: — Неужели?              — Мм. Он помог мне с оформлением документов для поступления в университет под фамилией моей матери. Я не осознавал семейной связи.              — Реакция Шерлока на это должна быть, по крайней мере, забавной, — сообщил Майкрофт.              — Если это всплывет, — сказал Джон, пожимая плечами.              Его небрежный жест, по-видимому, был красноречивым, потому что взгляд Майкрофта стал острее, когда он сказал: — Вы не въедете.              Джон покачал головой: — Слишком большой риск. Это было бы безответственно.              — Но сегодня вечером вы спасли ему жизнь.              — Да, и я рад, что так сделал. Жизнь с Шерлоком никогда не была бы скучной... — его голос затих, когда он смотрел, как Шерлок уходит. — Но я провел последние пятнадцать лет, рискуя своей жизнью, и все изменилось. У меня есть обязательства, которые я, возможно, игнорирую, но от которых не могу отказаться.              Майкрофт просто наблюдал за ним, медленно моргая, как на складе. Его глаза были такими же острыми, как у его брата, но энергия была сдержанной, замаскированной: — И они несовместимы с проживанием в одной квартире с Шерлоком?              — Это было бы опасно, — сказал Джон, хотя часть его жаждала подобного выброса адреналина.              — Возможно, если вы этого захотите, — сказал Майкрофт. — Я уверен, что соглашение о разделении квартиры не потребует от вас помощи Шерлоку в расследованиях. Вам не нужно рисковать собой.              — И все же, я ничего не делал, кроме как шел по улице сегодня вечером, когда меня похитили, — напомнил ему Джон, испытывая чувство удовлетворения, когда слова попали в цель. — Риск, похоже, существует, хочу я того или нет.              — И чем вы рискуете, если не примете его предложение? — спросил его Майкрофт. — Возвращением вашей хромоты? Днями унылой бумажной работы — потому что я знаю, как это может быть уныло.              Это звучало еще хуже, будучи озвученным: — Это обязанность, а не отпуск. Я повеселился, но теперь пришло время взяться за работу.              Майкрофт фыркнул: — В вашей спальне? Или в вашем семейном доме? Мне кажется, что вы уже переросли одно, а к другому не совсем готовы. Будет ли временное разделение квартиры таким риском?              — Вы просто пытаетесь уговорить меня стать телохранителем вашего брата, — сказал Джон.              — Едва ли, — сказал Майкрофт. — Я пытаюсь убедиться, что вы знаете доступные варианты.              — Я не ребенок, мистер Холмс, и не идиот. Но я не могу игнорировать свои обязательства намного дольше — и если я перееду к Шерлоку, я не смогу … Я просто не могу.              Мужчина уставился на него, выглядя очень вежливо ошеломленным: — Вы уверены, что вам слишком понравится жить с Шерлоком.              — Да, — сказал ему Джон с кивком, все время подавляя сочувствие к Шерлоку из-за того, что его собственному брату было так трудно поверить, что кому-то понравится его компания. Джон не был слепым. Он мог видеть, что этот человек был трудным, что он будет сложным соседом по квартире, но он был… Джон даже не мог придумать слов. Великолепен. Не в том смысле, в каком все обычно используют это слово в значении «хорошая работа» или «рад это слышать». Шерлок был великолепен в смысле искрометности, яркости и ослепительности. Он оставил бы после себя ослепляющие головные боли (возможно, и язвы), но что с того! Это была одна из лучших ночей, которые Джон мог вспомнить, и мысль о продолжении этого, о том, чтобы провести еще несколько дней и вечеров, наполненных такого рода волнением и вызовом... это было слишком заманчиво, чтобы вынести.              Так что слышать, как Майкрофт столь скептически отзывается о собственном брате… Джон только покачал головой. В некотором смысле, это разбивало ему сердце. Все это обещание, эта манящая яркая дружба, и ему приходилось уйти. Он чувствовал, что бросает Шерлока, хотя это было явно нелепо. В конце концов, он знал этого человека меньше 24 часов. С ним все будет в порядке. Они оба будут в порядке.              — Доктор Уотсон, — позвал его Майкрофт, когда Джон отвернулся. — Иногда мы испытываем искушение не потому, что что-то не так, а потому, что это правильно.              Джон встретился взглядом с мужчиной и кивнул. Он знал, что этот человек пытался сделать — он даже не мог его винить. Он бы тоже не захотел отказываться от возможного друга для Гарри. В конце концов, это то, что делали старшие братья. Просто в этом случае... ну, Джон не был настолько свободен в принятии собственных жизненных решений, как ему бы того хотелось.              И поэтому, кивнув, он повернулся обратно к ослепительному пламени, которым был Шерлок Холмс, надеясь наполнить свои чувства блеском, прежде чем тащиться обратно в унылую серость семейных обязанностей.              #              — О чем вы говорили с Майкрофтом?              Джон разложил говядину и брокколи по тарелке: — Об искушении.              Даже не поднимая глаз, он мог видеть, как брови Шерлока приподнялись: — Действительно. И нашел ли мой дорогой брат правильное средство, чтобы тебя соблазнить?              Джон заставил себя улыбнуться, но не поднял глаз: — Это не твой брат меня искушает.              Он почти чувствовал, как взгляд Шерлока сверлит его насквозь: — Ты не въедешь, — сказал он мертвым, опустошенным голосом. — Что-то изменилось. Что изменилось? Что сделал Майкрофт?              — Это не Майкрофт... и, боже милостивый, о чем думали ваши родители, когда назвали вас двоих? Я просто... есть... черт возьми.              Он полностью ожидал, что Шерлок взорвется от разочарования, но мужчина сдержался. На самом деле, он, казалось, лучше контролировал себя, чем считал Джон: — Что случилось, Джон?              — Ты был прав во многих вещах, Шерлок, но ты ошибался в одном — ну, в двух, если считать, что Гарри — моя сестра. Но у меня есть большая семья, которая… ну, я не совсем близок с ними, но это не значит, что мы не заботимся друг о друге. Я просто… Я еще не был готов встретиться с ними лицом к лицу.              — Из-за твоей травмы, — сказал Шерлок — скорее утверждение, а не вопрос.              Джон наклонил голову в не совсем кивке: — И объяснения... большинство из них даже не знали, что я был в армии, поэтому... возвращение домой не только без работы, но и... сломленным … Я избегал конфронтации.              Шерлок фыркнул: — Если твоя семья хоть отдаленно похожа на мою, я могу это понять. Но почему это должно изменить твой переезд ко мне? Что тебе сказал Майкрофт?              Джон поднял руку, в которой палочка для еды все еще держала веточку брокколи: — Ничего. Это был не твой брат, Шерлок. Господи, вы двое хуже, чем я и Гарри, верно? Нет, он пытался убедить меня передумать и остаться. — Он отправил овощ в рот, выигрывая время, пока жевал.              Однако Шерлок не стал ждать. Он чопорно выпрямился, точно так же, как раньше у Анджело: — Конечно. Я понимаю, Джон, и приветствую твое сопротивление махинациям Майкрофта. Во что бы то ни стало, если ты решишь не переезжать...              — Нет, — вмешался Джон. — Нет, дело не в этом, Шерлок. Проблема в моей семье, а не в твоей. У нас… Мне нужно… Я не могу прятаться от них вечно, и как только они узнают, что я вернулся в Лондон… Черт возьми. — Он уронил палочки для еды и поерзал на стуле, переводя дыхание, прежде чем откинуться на спинку. — Проблема не в том, что я не хочу переезжать. Дело в том, что я не смогу остаться надолго, Шерлок. Есть вещи, которые мне нужно будет сделать, и, похоже, будет хуже для нас обоих — для меня, во всяком случае, — если я перееду сейчас только для того, чтобы уехать через несколько месяцев.              Шерлок выглядел неубежденным: — Действительно. Я не знал, что ты планировал остаться только на такое короткое время... не то, чтобы я обычно ожидал чего-то другого от своих соседей по квартире, понимаешь ли, но они, как правило, не планируют заранее так... предусмотрительно, как ты. Это скорее спонтанное решение, обычно сопровождаемое криками.              Джон почти видел, как другой мужчина отстраняется, хотя его поза совсем не изменилась. На мгновение Джон подумал, что это к лучшему, так будет легче для них обоих, но что-то в глазах Шерлока заставило его передумать: — Ты думаешь, я говорю это, потому что не хочу с тобой жить?              Шерлок пожал плечами: — Не волнуйся, Джон. Едва ли ты первый такой.              — Я спас тебе жизнь сегодня не потому, что устал проводить с тобой время, Шерлок, — многозначительно сказал ему Джон. — Совсем наоборот. Я не могу придумать ничего, что понравилось бы мне больше. Сегодняшняя ночь была… это было... — Его голос затих, когда он попытался подобрать слова. — Сегодня вечером мне было веселее, чем я могу вспомнить, но в этом-то и проблема, понимаешь? Если я позволю себе переехать на Бейкер-стрит, возможно, начну следовать за тобой на дела… Я не смогу оторваться. Вот только мне придется, потому что я не могу вечно прятаться от своей семьи, и тогда будет труднее уйти. Это уже сейчас достаточно сложно.              И это было намного больше чувств, чем любой английский джентльмен должен когда-либо произносить вслух, подумал Джон. По крайней мере, без обильного употребления алкоголя или нахождения на смертном одре. Он почти чувствовал, как земля сотрясается, когда все его предки переворачиваются в своих могилах.              Шерлок, тем временем, выглядел совершенно потрясенным: — Ты хочешь переехать.              — Да, Шерлок. Очевидно, — Джон не смог сдержать легкой усмешки, бросив в ответ одно из любимых слов Шерлока.              — Ты беспокоишься, что тебе это слишком понравится.              — Опять же, да. Это то, что я говорил.              — Но ты не сможешь остаться из-за... твоей семьи?              Джон кивнул: — В итоге, да. Достаточно того, что я все эти годы рисковал своей жизнью в армии, но теперь… Я просто больше не могу. Есть вещи, которые мне нужно сделать, которые я слишком долго откладывал.              В светлых глазах Шерлока снова появилась искра: — Но тебе все равно нужно где-то жить, пока ты разбираешься с этим, не так ли?              — Ну, — сказал Джон, наслаждаясь тем, как слова слетели с его языка. — Полагаю, что да.