Неудобное наследие (Inconvenient Heritage)

      Погружаясь в безумный образ жизни Шерлока, Джон просто надеялся, что не совершает ошибки.              Не было никаких сомнений в том, что он чувствовал себя более собой, чем с тех пор, как пуля пробила его плечо. Он потерял армию, потерял карьеру хирурга, но, помогая Шерлоку раскрывать дела, он снова почувствовал себя живым.              Джон продолжал напоминать себе, что это было только временно. Придет время, когда ему придется уйти, чтобы приступить к своим обязанностям графа. Как только он почувствует, что готов принять вызов. Как только он снова встанет на ноги.              Он старался не думать о том, что только благодаря Шерлоку он вообще стоит на обеих ногах.              Конечно, он вовсе не уклонялся полностью от своих обязанностей. У него все еще были регулярные встречи по скайпу с семейным адвокатом и бизнес-менеджером. Ему повезло, что все эти месяцы они никогда не задавались вопросом, почему он никогда не был доступен другим способом. Джон гадал, были ли они настолько ненаблюдательны или просто осторожны. В любом случае, они никогда не комментировали его загар или военную стрижку, и он всегда старался не надевать форму, когда они разговаривали.              В каком-то смысле, в тот день, когда он разговаривал с ними в своей комнате, а Шерлок начал стрелять в стену внизу от чистой скуки, это было похоже на старые добрые времена.              Но нет. Джон не был готов от этого отказаться. Пока нет. Он просто хотел, чтобы его список оправданий не становился таким коротким.              Он все еще был поражен тем, что Шерлок не совал нос в его семью (о которой он, во всяком случае, знал). Он так и не решил, то ли Шерлок просто нашел эту идею утомительной и скучной, то ли ему действительно было все равно... или он пытался быть осторожным. Потому что, к шоку Джона, Шерлок, на самом деле, не был ужасным соседом по квартире.              О, конечно, у него были свои недостатки. Например, части тела, разложенные по кухне, заставляли доктора в Джоне съежиться. (Ему было все равно, насколько вы осторожны, перекрестное загрязнение продуктов питания являлось серьезной проблемой.) Манеры Шерлока были непоследовательными, его требования часто были безапелляционными, а его невнимательность, когда он был в ленивом настроении... Что ж, он не был идеалом.              Однако… он также обращался с Джоном, как с равным или, по крайней мере, почти равным, чего, Джон был уверен, Шерлок не делал со многими людьми. Он был небрежно щедр со своими вещами (и предполагал, что Джон будет таким же — безопасность на его ноутбуке теперь отсутствовала, что превращалось в проблему). Но самое главное, он очень быстро стал другом.              В кратчайшие сроки Шерлоку Холмсу удалось заполнить все пробелы в жизни Джона — армейское товарищество, профессиональный вызов, волнение и чувство цели. Все, что он любил в своей жизни последние пятнадцать лет.              И все то, чего он не ожидал получить, когда, в итоге, отказался от этого и обратился к своему окончательному призванию графа.              Джон всегда гордился своим наследием, это было правдой. Просто это было так... скучно. Бумажная работа и встречи. Случайные вечеринки, которых ему удавалось избегать, находясь все эти годы за границей. (К счастью, вся его семья считала, что он избегал элитных, популярных мест из принципа, а не потому, что его отправили в зону активных боевых действий. Ему нужен был предлог, чтобы никогда не бывать на Ривьере, когда там были его так называемые друзья.)              У него определенно заканчивалось время. Мало того, что внимание Шерлока (или его отсутствие) было чем-то, на что он не мог положиться, но чем дольше он был в Лондоне, тем больше становилась вероятность того, что он столкнется с кем-то, кто знал его, как Джона Брэндона, а не Джона Уотсона.              Например, когда Джон последовал за ним в банк по делу Слепого банкира. Он был благодарен Шерлоку за то, что тот принял его беспокойство за неуверенность в пышном окружении, а не за откровенный страх, что он столкнется со своей кузиной Сарой, но Джон, в конце концов, сорвался, когда Шерлок представил его, как друга, — и Джон определенно был достаточно наблюдателен, чтобы понять, что задел чувства мужчины.              Нет, этот маленький маскарад не мог продолжаться вечно. Он также не мог забыть предупреждение Майкрофта о том, что Шерлок не воспримет это хорошо, когда узнает, что Джон хранил секрет.              Честно говоря, Джон не совсем понимал, почему он просто не рассказал Шерлоку о своем титуле. Не то чтобы Шерлок должен был испытывать благоговейный трепет или впечатлиться им, — Джон мог бы назвать немногих людей, на которых что-то столь относительно бессмысленное в 21 веке, как титул, произвело бы меньшее впечатление. Нет, шептала его часть, скорее это сделало бы его реальным. Его отец определенно был бы мертв, и все избегаемые обязательства Джона внезапно стали бы крайне... неизбежными. В ту минуту, когда он скажет, это станет осязаемым и реальным, и у него больше не будет оправданий.              И, в любом случае, разве Шерлок не был тем, кто всегда говорил о своей наблюдательности? Это была не совсем вина Джона, если Шерлок не заметил, что его сосед по квартире был графом, ведь так?              Не то чтобы Джон не выполнял свои обязанности. Он сказал Шерлоку, что проходит собеседование на врача для замены, но, на самом деле, он ходил в библиотеку, чтобы сделать кое-какие документы и спланировать. В конце концов, в 221B он не мог сосредоточиться или оставить валяться свою корреспонденцию. Но все же, это не было похоже на то, что в тот день он действительно ходил в клинику, и Шерлок этого не заметил. Никаких комментариев по поводу отсутствия стерилизующих растворов или запаха болезни на его одежде. Джон просто не мог сказать, то ли его сосед по квартире не заметил, то ли ему было все равно.              Джон признался, что, вообще-то, хотел бы посмотреть, сколько времени Шерлоку потребуется, чтобы собрать все воедино, но была одна вещь, которая его беспокоила.              Майкрофт знал.              Если он и узнал что-то о двух братьях за те недели, что прожил с Шерлоком, так это то, что они не ладили. Вообще. Его сосед по квартире, вероятно, будет меньше расстроен тем, что Джон успешно хранил тайну, чем тем, что Майкрофт все это время знал.              Но, действительно, как Джон должен был сообщить ему об этом? Шерлок так гордился тем, что все выяснял, что для Джона было бы лучше, если бы он просто… позволил ему догадаться. Вместо того чтобы рассказывать. Если Шерлок не понимал, что Джон подкидывает ему подсказки, тем лучше. Шерлок получил бы удовольствие от того, что что-то выяснил, а Джону не пришлось бы прямо ему говорить (неловкий разговор, которого он всегда был рад избежать), и к тому времени Джон был бы готов разобраться со своей собственной семьей.              На самом деле, это был единственный выход.              Скрытый вывод.              Идеально.              #              А может, и нет. В следующий раз, когда они пошли в банк, Джон действительно увидел свою кузину Сару в холле, когда получал чек от Себастьяна. Он объяснил это Шерлоку, когда нырнул в сторону, чтобы избежать с ней встречи. (На самом деле, это сработало к лучшему, потому что дало ему шанс объяснить, почему он был таким нервным в тот первый раз, когда непреднамеренно обидел Шерлока.)              — Я удивлен, что у тебя такие плохие отношения со своей семьей, — сказал ему Шерлок, внимательно наблюдая за ним. — Ты не кажешься человеком, который держит обиду.              Джон только покачал головой: — Это не так. Мы прекрасно ладим. Я просто не хочу, чтобы они знали, что я уже вернулся.              — Итак, ты прячешься, — сказал Шерлок с блеском в глазах.              — Я тяну время, — поправил Джон. — В ту минуту, когда они узнают, что я вернулся, меня затянет в водоворот семейных проблем... И у меня больше не будет времени тебе помогать. На данный момент Скайп настолько близок, насколько я хочу подойти к любому из них. Вернувшийся солдат заслуживает некоторого отдыха и расслабления, разве нет?              — Ты заставляешь свою семью выглядеть хуже моей, — сказал Шерлок с проблеском интереса.              Однако Джона это не обмануло. Он хорошо знал, что Шерлока даже отдаленно не интересовала его семья — или, по крайней мере, только в той мере, в какой она влияла на Джона... потому что это влияло на Шерлока.              Он, честно говоря, не думал, что Шерлока будет волновать то, что Джон является графом. Если кого-то не интересовало дворянство, так это Шерлока Холмса. Он любил или не любил людей исключительно по их собственным достоинствам — семейное происхождение не имело значения. Джон видел, как он был дружелюбен со своей сетью бездомных и совершенно груб с богатыми... и наоборот. Он был полностью свободен в своей неприязни. Его заботило только то, насколько люди были интересны, или как их существование влияло на него.              Итак, нет, то, что Джон был графом, никогда не смутило бы Шерлока, но если бы его семейные обязанности начали мешать работе, что ж…              Проблема, однако, заключалась в том, что Джону было труднее намекать на свою семью, чем он надеялся. Незаинтересованность Шерлока означала, что ему было все равно, когда Джон просил его помолчать, пока наверху общался по скайпу. Знание того, что у Джона была кузина, работающая в том же банке, что и Себастьян, едва вызвало пожатие плечами. (Хотя Джон задавался вопросом, была ли бы реакция Шерлока иной, если бы он знал, что его кузина Сара была одним из вице-президентов, а не просто помощником среднего звена.)              Даже очевидное отсутствие у Джона врачебной практики не заставило насторожиться. Джон сказал Шерлоку, что пошел на собеседование, чтобы оправдать встречу со своим адвокатом, но его постоянные отлучки, казалось, никогда не вызывали любопытства у его соседа по квартире.              Что касается загадок, это сбивало Джона с толку. Он недолго жил в одной квартире с Шерлоком, но этот человек был практически ненасытен в желании знать все. Джон не был настолько тщеславен, чтобы думать, что его движения будут слишком важны для Шерлока, но все же… он намеренно допускал несоответствия, исключительно для того, чтобы разжечь любопытство Шерлока. Так почему же это не сработало?              Честно говоря, он хотел, чтобы Шерлок что-нибудь сказал или сделал, потому что это становилось невыносимым. Больше, чем когда-либо прежде, Джон чувствовал, что живет двойной жизнью, и это было утомительно. Он вложил деньги во второй ноутбук, где хранил все документы и файлы, связанные с его семейным бизнесом. Он держал его за пределами квартиры, в запертом закутке в арендованном им офисе, откуда он вел любые необходимые дела. В каком-то смысле было приятно держать все это отдельно от 221B, но это также было осложнением, о котором он сожалел.              Конечно, Джон мог винить только себя. Он мог бы рассказать все Шерлоку в ту первую ночь. В конце концов, он сослался на семейные обязательства и подчеркнул, что они могут сделать его пребывание на Бейкер-стрит коротким, но Шерлок так и не сделал следующего шага.              Так что с каждой задержкой, с каждой ложью о том, куда направляется, он закапывал себя все глубже, и он это ненавидел. В конце концов, Джону Брэндону никогда не предназначалось жить во лжи, и хотя две отдельные жизни было достаточно легко разделить, пока он служил в армии, теперь, когда он вернулся в Лондон... что ж, было слишком много времени, чтобы прятаться от родственников и скрываться от Шерлока.              И стресс начал проявляться.              #              Шерлок лежал на диване, наблюдая, как Джон собирает ключи, телефон и тому подобное, не потрудившись пошевелиться, когда его сосед по квартире направился к двери. Он просто хмыкнул и слабо махнул рукой, когда Джон прощался, делая вид, что не замечает, как плечи другого человека слегка ссутулились, когда он проходил через дверь.              Шерлок не двигался, пока не услышал, как закрылась входная дверь, а затем вскочил на ноги, срывая халат и потянувшись за пиджаком. Он схватил свое пальто, сбежал по лестнице, выскочил на тротуар, ища Джона, пока тот исчез за углом. Шерлок кивнул Джейми через дорогу, который бросился подавать знак остальной части Сети. На тот случай, если он потеряет Джона в толпе, они будут держать ухо востро.              Потому что Шерлок действительно хотел знать, куда несколько раз в неделю ходит его сосед по квартире.              Джон сказал, что подал заявление на должность врача на подмену, но он ни разу не возвращался домой с какими-либо признаками врачебной практики. Никаких запахов спирта или дезинфицирующего средства. Никакой рвоты от маленьких детей, никаких признаков того, что он носил свой стетоскоп или подходил ближе квартала к медицинской практике.              Однако у него не было никаких признаков нехватки денег, даже с учетом его армейской пенсии, и это было тем, что Шерлока беспокоило. В ночь, когда Джон застрелил таксиста, Джон прямо сказал, что Майкрофт предложил заплатить, чтобы он шпионил за Шерлоком. Он утверждал, что сказал «нет».              Что, если он солгал?              Если бы это было так, это изменило бы все, что Шерлок знал о докторе. Джон больше не будет надежным, верным другом — слово, которое Шерлок начал использовать в своем сознании только после дела Слепого банкира. (Абсурдное название.) Если Майкрофт действительно скомпрометировал Джона, ну… очевидно, это изменило бы ситуацию.              В чисто практических вопросах это было бы проблематично, потому что Джон оказался вполне приемлем в качестве соседа по квартире. Он не был чрезмерно раздражающим, делал покупки с относительно небольшим количеством жалоб, и если он протестовал против загрязнения продуктов, что ж… Шерлок мог это простить. С медицинским образованием Джона, он, вероятно, мог с этим поделать не больше, чем был способен помочь кошмарам, которые прерывали его сон. Шансы найти другого соседа, способного мириться с Шерлоком, были бы... невелики.              Он удивлялся, как он мог быть таким слепым. Шерлок шагал по улице, ругая себя за идеалистическую веру в Джона, предположительно потому, что этот человек спас ему жизнь. (Хотя Шерлок, как всегда, был уверен, что выбрал правильную таблетку.)              Конечно, Джону платили за то, чтобы тот был его соседом по квартире.              Это действительно являлось единственным логичным объяснением; он был дураком, надеясь на обратное. На самом деле, оставался единственный верный вопрос: как Майкрофт его нашел? И как узнал, что Джон, из всех возможных соседей по квартире в лондонском сити, окажется тем, кого Шерлок примет.              Потому что они определенно направлялись прочь от Харли-стрит, а Шерлок вообще не знал ни о какой медицинской практике в этом районе.              Итак, Джон солгал.              Шерлок задумался, не собирается ли он застать Джона отчитывающимся перед Майкрофтом — хотя это было бы абсурдно. Какой в этом был бы смысл? Мужчина почти ежедневно сообщал о передвижениях Шерлока с помощью своего блога. (Такое невинное, очевидное средство общения. Как он упустил его истинное предназначение? Как он попался на отговорку: «терапия»?) Какая возможная причина может быть для него, чтобы пойти на риск личной встречи?              Если только это был вовсе не Майкрофт? Что, если Джон был подставой от Мориарти? В конце концов, он появился, как только Мориарти обнаружился на радаре Шерлока. Вызов этого почти стоил бы довольно странного и незнакомого чувства предательства.              Он был так поглощен своими мыслями, что чуть не пропустил поворот Джона к довольно невзрачному офисному зданию.              Он наблюдал через окно, как Джон шагал по коридору, очевидно, знакомому и привычному. Он был здесь не в первый раз.              Шерлок заметил дверь, в которую тот вошел, а затем остановился снаружи, страстно желая закурить. Теперь, подумал он, правда выйдет наружу, вот только он не был уверен, что хочет это знать. Что, если он войдет в эту дверь и обнаружит что-то, что разрушит завязанную с Джоном дружбу?              И все же лучше было знать, разве не так? В конце концов, это была мантра всей его жизни.              Несмотря на это, ему потребовалось больше времени, чем ему бы хотелось, чтобы заставить себя войти в эту дверь, но, в конце концов, приготовившись к знакомому уколу предательства, он открыл дверь и вошел внутрь.