Неудобное наследие (Inconvenient Heritage)

      — Милорд! — сказал Стокер, на его лице на одну короткую секунду отразился шок, прежде чем он вернул своему лицу нейтральное выражение и отступил от двери. — Я не знал, что вы дома, сэр.              Джон слегка пожал плечами, когда вошел внутрь и поставил свой портфель: — Это не совсем официально, — ответил он.              Мужчина смотрел мимо него: — У вас нет багажа, сэр?              — Не прямо сейчас. Я здесь всего на несколько часов, — сказал ему Джон, снимая куртку и отряхивая костюм. — Это долгая история, Стокер.              Он наблюдал, как мужчина проглотил свое любопытство, и улыбнулся ему, прежде чем взять свой портфель и направиться в кабинет своего отца. Или, ну, теперь в свой кабинет. — Я разговаривал с Джеффри, и он знает, что я вернулся в Лондон. Просто я еще не был готов вернуться — вы не хуже меня знаете, что в ту минуту, когда семья узнает, что я здесь, они начнут массово появляться. Я действительно к этому еще не готов.              — Но вы вернулись в Лондон, сэр? Навсегда?              — Если вы имеете в виду увольнение из армии, то да, — сказал ему Джон. — С меня хватит. Я просто пытаюсь встать на ноги. Я все еще привыкаю к тому, чтобы снова стать гражданским лицом — переезд в отцовский дом тоже делает все это довольно ошеломляющим. На данный момент план состоит в том, чтобы приезжать ненадолго каждый день, но на самом деле не жить здесь. Это звучит безумно, я знаю, но...              Он искоса взглянул, боясь, что увидит насмешку на лице своего дворецкого (стараясь не думать о дворецком). Он знал Стокера всю свою жизнь и всегда ладил с этим человеком, но… он никогда раньше не чувствовал себя таким разбитым. Все средства к существованию этого человека зависели от Джона — его и миссис МакТэвиш, и горничной, и водителя (боже, у него был водитель), — и никто из них не успокоился бы, узнав, как близко к душевной грани жил Джон.              К его облегчению, однако, в выражении лица мужчины не было ничего, кроме беспокойства: — Совсем не безумно, если можно так выразиться. Прошло много времени с тех пор, как вы жили здесь, и никогда без своего отца. Это — серьезное изменение.              — И это еще мягко сказано, — сказал Джон. — Почему бы вам не пойти и не заказать нам всем чаю у миссис МакТэвиш и не ввести меня в курс всего, что еще не рассмотрено. Для разнообразия будет облегчением не делать этого через компьютер.              Джон резко вздохнул после того, как мужчина ушел на кухню. Он ожидал, что у него есть около трех с половиной минут, прежде чем прибежит его повар. (Десять минут, если она подождет, чтобы принести с собой чай.) Он не вырос в этом доме, но в детстве часто навещал дедушку, и эти двое иногда все еще относились к нему, как любящие тетя и дядя. Он на мгновение задумался о том, каким было бы его выздоровление, если бы он приехал сюда, а не позволил армии все организовывать. Вероятно, с его стороны было глупо не воспользоваться услугами лучших врачей, которых можно купить за деньги, но он не мог избавиться от чувства вины и стыда за то, что был ранен. Он знал, что это — не его вина, знал, что это была одна из причин, по которой он должен был посещать психотерапевта, но все же… то, что его чуть не убили, оставило у него неясное чувство неполноценности, каким бы неоправданным оно ни было.              Именно поэтому он не хотел видеть эту комнату, этот дом, пока не встанет на ноги — во всех смыслах. Мысль о том, что перед ним будут заискивать, как перед вернувшимся героем войны или кем-то еще, была невыносимой. Его бы сейчас здесь не было, если бы не Шерлок.              Он вздохнул, думая о том, насколько правдивым было это утверждение. Шерлок его спас — в переносном смысле, вылечив его хромоту, но также и буквально в случае со Слепым банкиром — но он также заставлял Джона чувствовать себя бесполезным, и этого Джон действительно не мог вынести.              Он был вырван из своих мыслей клетчатым вихрем, который был его поваром, поспешившим в комнату и заключившим его в объятия: — О, Джон, я так рада вас видеть. Вы слишком долго отсутствовали!              — Да, миссис МакТэвиш, я знаю.              — Посмотрите на себя. Вы слишком худой и не высыпаетесь. Вы выглядите измученным. Что вы с собой сделали, милорд?              Джона тронула озабоченность в ее голосе. Он никогда не осознавал, как сильно миссис Хадсон напоминала ему ее — не внешне, а в этой широкой, любящей, материнской привязанности. У него было видение того, как они вдвоем нянчатся над ним, сравнивая рецепты булочек и заваривая чай за чаем. И поэтому он улыбнулся, ответив на объятие, а затем мягко отодвинул ее: — Я просто был занят.              — Занят? Вы измотаны до мозга костей. Я склонна пойти и высказать армии свое мнение. Подумать только, отправить вас обратно в таком состоянии!              Джон замер. Откуда она узнала, что он служил в армии? Он не мог поверить, что Джонсон что-то сказал, но, прежде чем он успел спросить, она ответила на невысказанный вопрос: — У меня есть глаза в голове, милорд, и мозги в придачу, но я также умею хранить секреты. Вы не хотели, чтобы люди знали, поэтому я хранила молчание. Но теперь? Посмотрите на себя...              Он должен был знать. Джон поднял руку, чтобы предотвратить обвинения: — Это не вина армии. Я был… Я, на самом деле... — Боже, он был плох в этом. Если он не мог придумать объяснение для двух людей, которых он знал с детства и которые были абсолютно надежными, что он собирался сказать всем остальным? — Я работал со Скотланд-Ярдом, пытаясь поймать террориста, о котором говорили в новостях, — наконец сказал он. — Это не то, о чем я действительно могу говорить, или, э-э...              Он замолчал, вспомнив свой блог. Что он хотел сказать? Он все время сообщал о делах. Обычно только после их завершения, и он пытался убрать из своих сообщений доказательства, которые могли повлиять на судебное дело, но все же. Он писал в блоге о своих делах, и это было в интернете, где прочитать мог любой. Если он хотел примирить две половины своей жизни, ему нужно было признаться — точно так же, как он сделал с Шерлоком, прежде чем весь этот беспорядок буквально взорвется у них перед глазами.              И поэтому он сказал: — На самом деле, я вернулся уже некоторое время назад, но я еще не был готов вернуться домой. Я делил квартиру с действительно блестящим детективом, который работает со Скотленд-Ярдом, и...              — Вы пишете об этом в блоге, — сказала миссис МакТэвиш. — Да, дорогой, мы знаем.              — Вы знаете?— ошеломленно переспросил он. — Вы оба?              — Конечно, — подтвердил дворецкий. — Вы были осторожны, милорд, не упоминая имя Брэндон, но это не значит, что мы не знали, что вы использовали фамилию своей матери с тех пор, как уехали из дома. Естественно, мы нашли ваш блог. Мы действительно умеем пользоваться Google.              Джон был поражен: — Так вы знали, что все это время я был в Лондоне?              — И терпеливо ждали, — добавила миссис МакТэвиш. — Некоторые из ваших сообщений были ужасающими. Я едва сдерживалась, чтобы не отправиться на Бейкер-стрит и не забрать вас.              Джон мысленно представил, как его кухарка выкручивает Шерлоку ухо, размахивая скалкой. Он знал, что эти двое умны, что они заботятся о нем, но такой уровень преданности... Что ж, его отец сильно о них заботился. Конечно, они были преданы. И класс, и ранг не имели большого значения, когда речь шла о взрослых, заботящихся о людях, за взрослением которых они наблюдали. Действительно, забота во всем. Посмотрите на миссис Хадсон, которая, казалось, любила Шерлока как особенно несносного сына. Как он не понимал, что все те часы, проведенные за выпечкой и молоком, когда он был ребенком, теперь превратятся в такое яростное чувство преданности?              Тем временем он просто покачал головой: — Верно. Ну, тогда вы знаете, чем я занимался. Расскажите мне о себе. Как поживает ваш племянник?              #              Несколько часов спустя Джон чувствовал себя более расслабленным, чем за последние недели. Они втроем провели вместе некоторое время, пока по какому-то невысказанному сигналу все не вернулись к своим обычным ролям. Миссис МакТэвиш вернулась на кухню, а Джон и Стокер рылись в папках и бумагах и выполняли множество скучных административных дел.              Какой бы хорошей ни была компания, она лишь напомнила Джону о том, почему он все еще жил с Шерлоком Холмсом.              Хотя, конечно, у него не всегда было столько накопившихся документов. И чай был превосходным.              У миссис Хадсон, конечно, тоже.              Когда они закончили, Джон устало потянулся. Это было не совсем весело, но они многого достигли, и с учетом недели, которую он провел, это было как бальзам на его душу. Теперь же было уже поздно. Внезапно показалось, что до Бейкер-стрит ужасно далеко.              — Вы могли бы остаться на ночь, милорд, — сказал Стокер. — Спальня наверху всегда готова, и я совершенно уверен, что МакТэвиш уже постелила свежие простыни.              Джон усмехнулся: — Я бы не удивился. Я не планировал отсутствовать всю ночь, но... — Он должен был признать, что не возвращаться на холод, чтобы пробиваться через весь город, звучало очень привлекательно. Сколько дней прошло с тех пор, как он спал целую ночь?              Он достал свой телефон и отправил сообщение.              Подумываю о том, чтобы переночевать. Я тебе для чего-нибудь нужен?              На данный момент ничего не происходит. Просто смотрю паршивый телик — за что я виню тебя. Увидимся утром. Ш.              Я постараюсь не забыть принести немного молока. В холодильнике есть ризотто. Ты должен что-нибудь съесть.              —Да, мамочка. Ш.              Джон с улыбкой убрал телефон в карман: — Да, похоже, я все-таки останусь здесь на ночь.              — Я рад это слышать, милорд. Пахнет так, как будто миссис МакТэвиш готовила с тех пор, как вы приехали.              Джон понюхал воздух и снова улыбнулся: — Так оно и есть. Я скучал по ее готовке.              Казалось, что это была судьба Джона — не иметь возможности расслабиться за едой, потому что едва он наполовину съел действительно превосходный ужин, как раздался звонок в дверь. Странно, подумал он, замерев с вилкой в воздухе. Дом был фактически пуст. Кто будет звонить в дверь? Может, Шерлоку стало скучно?              Он мог слышать рокот голоса Стокера, когда тот разговаривал с тем, кто был у двери, но Джон не узнал говорившего. Значит, не Шерлок. Но Стокер не закрыл дверь, как сделал бы это с продавцом.              Как можно тише отложив столовые приборы, Джон встал и направился к двери, заглядывая в коридор.              — ...просто скажите доктору Уотсону, что мистеру Холмсу нужно с ним поговорить. Передайте ему, что речь идет о пятом звуковом сигнале.              Джон замер. Как он мог забыть? То, что они решили проблему Майкрофта, не означало, что о сумасшедшем с поясами смертника позаботились. И Шерлок ранее казался таким расслабленным, совершенно довольным тем, что их задача выполнена.              Если только это не было уловкой, и он не надеялся, что Джон ослабит бдительность настолько, чтобы просто уйти.              Что ж, это сработало, предположил он. Он оставил Шерлока одного, и теперь... что? Он хотел помощи Джона? Тогда почему не сказал об этом раньше? Или не отправил ему сообщение? Если только... что, если подрывник поднял ситуацию на новый уровень и действительно захватил Шерлока? В конце концов, человек у двери не сказал, какой это был Холмс, и... что, если это был Майкрофт, пославший за Джоном, потому что Шерлоку нужна была помощь?              Это имело ужасающий логический смысл. В конце концов, кто еще мог знать, что искать Джона нужно здесь?              Все это пронеслось у него в голове, и он вошел в фойе, прежде чем успел подумать: — Что случилось?              Он увидел облегчение в глазах мужчины, когда тот сказал: — Я не знаю подробностей, доктор Уотсон, только его слова, что это связано с пятым звуковым сигналом.              — Верно. Дайте мне минутку. Стокер, мне нужна моя куртка, — сказал Джон, поспешив обратно в кабинет, отбросив все мысли об ужине миссис МакТэвиш. Ноутбук пока может остаться здесь, подумал он, ему нужен только его телефон.              Куда я еду? Что он сделал на этот раз?              Он отправил сообщение и сунул телефон в карман, жалея, что не догадался взять с собой пистолет: — Пойдем, — сказал он и поспешил обратно в зал. — Простите, что поторопился, Стокер. Передайте ей мои извинения, хорошо?              Он едва выслушал подтверждающее бормотание, прежде чем вышел за дверь и направился к элегантной машине, ожидающей у обочины: — Что случилось? — снова спросил он, забираясь внутрь, поняв, что на заднем сиденье уже кто-то есть, только когда первый мужчина скользнул за ним.              Его телефон зазвонил, и он автоматически потянулся к нему, ожидая ответа.              — Я возьму это, доктор Уотсон.              — Что?              — Ваш телефон. Сейчас.              Только тогда, когда щелкнули замки в двери, и они плавно влились в поток машин, Джон понял, что в его сторону направлены два пистолета.              — Вы работаете не на Майкрофта, верно? — тупо спросил он, взглянув на свой телефон. Он мельком увидел входящее сообщение как раз перед тем, как телефон у него отобрали.              Я не посылал машину, Джон. МХ