Последнее желание

      Когда Эймонд утомленно вошел в спальню, стояла глубокая ночь. Во время отсутствия, слуги зажгли камин, посему огонь, издававший треск поленьев, приятно гармонировал с этой теплой тишиной и едва слышным свистом ветра, что парил в саду за стенами. Послышался сонный рокот дракона, который тут же снова затих.       Верхняя одежда мягко приземлилась на кушетке. Переодевшись в ночную одежду, Эймонд лег на кровать, конечно же, не снимая повязки. Проделал он это крайне осторожно, не желая разбудить спящую совсем на краю Визерью.       Она всегда спит одинаково, в одной позе, — сжавшись в комок, как ребенок в утробе матери. Эймонд взглянул на ее лицо. И даже во сне Визерья не расслабляется, недовольно хмурит брови и вздрагивает, от чего Эймонд приходит в краткое увеселение, которое переходит в отчуждение. Это не привычка, а страх. Даже во сне принцесса не чувствует себя в безопасности. Как она вообще высыпается такими темпами?       Привалившись на спинку кровати, Эймонд не спешил заснуть. Ему пока не хочется. Весь его внутренний мир с желаниями и мыслями сейчас сосредоточен на Визерье, не может оторваться любованием от нее. Хотя усталость и недостаток сна дают о себе знать болью в глазницах.       Вдруг Визерья шевельнулась во сне, и холодная рука легла на его живот. Сразу же она, ощутив чье-то присутствие, резко проснулась и приподнялась на локте, вытаращив на бесстрастного Эймонда глаза полные испуга.       — Когда ты вернулся? — Визерья растерянно уселась, дыша грудью глубоко-глубоко.       — Только что.       — Почему так поздно?       Уловив в ее хрипловатом голосе нотки недовольства, Эймонд ухмыльнулся.       — Это что, допрос?       — Можешь считать и так. Мне интересно, как… как прошел разговор с лордом Оуэном?       Этот «яблочный» лорд казался простофилей с виду, но позже, в своем кабинете, изрядно потрепал нервишки среднего принца, натужив его и так вечно горящий котелок, отчаянно притворяясь тугодумом, чтобы получить прямую реплику из уст Эймонда. Естественно, он с первого раза понял, чего хотел от него принц. Но его идиотизм склонялся к тому, что Фоссовей скрытно выставлял свои условия, свои приоритеты, уклоняющие на развитие этой яблочной «фермы», пекло его побрало бы, и увеличение земель. Их этот договор войдет в силу только тогда, когда иль если Эйгону затруднится сесть на Железный трон. А пока об этом запрещено говорить и распространяться.       Эймонд даже горд собой. Ему удалось переманить довольно древний дом, который имеет приличную армию, в свою сторону. Не зря он с пеленок изучал политику. Чего явно не хватало самому Эйгону.       — Ему некуда деться. Тем более, когда прямиком под его окном мирно спят три дракона, — Эймонд коварно улыбнулся собственным словам.       Лицо Визерьи не выдало ничего. Она молча кивнула, приняла как факт. От Эймонда не ускользнуло какое-то уныние с ее стороны. Когда он собирался на разговор с Оуэном, то ему пришлось оставить Визерью с леди Лаэррой Тирелл. Интересно, о чем они болтали.       — А как ты провела время с его женой?       Эймонд попал в точку. Визерья вдруг отвела взгляд. Тонкие пальцы схватились за край ночной сорочки и принялись мять ее.       — Очень увлекательно, — пролепетала она, нахмурившись.       Принцесса умеет врать. Но сейчас будто не хочет. Неужели она желает, чтобы он узнал правду?       — Да у тебя лицо выражает, как это тебе понравилось, — едко ответил на ее пресное вранье Эймонд.       — А какой ответ ты ожидал? — Визерья укоризненно вздернула бровями. — Она всю плешь мне проела разговорами о своем сыне и текущей беременности, так еще и совала свой вонючий нос в мою постель, спрашивая о том, когда мы собираемся завести детей. Какая наглость! — она прижала к груди свои коленки и опустила на них подбородок. Совсем как обиженный ребенок.       — Почему ты ее не проучила? Не нашлось моего кинжала в этот раз? — выдавив смех, Эймонд закинул руки за голову.       — Ха-ха, как остроумно, — сардоническим ответом послужили и закатанные глаза. — Я хотела поставить эту наглую aspo на место, но не стала рисковать ради… из-за тебя.       — Sīr sȳz hen aōha paktot.       — Bisa prūbres āeksio jāhor ivīlībagon īlva. Nyke sepār sylutan naejot save īlva glaeson.       — Превосходно. Ложись, спи дальше, — Эймонд улыбнулся заключительно и поджал губы.       Продолжая оставаться в прежней позе, он наблюдал за тем, как Визерья отвернулась к нему спиной и снова свернулась калачиком. Хотя он отчетливо осязал, что в сон она еще не пустилась. Лежа тихо, как мертвая мышь, Визерья чего-то словно ждала. А Эймонд терпеливо предвкушал продолжения.       Раздался шорох. Визерья повернулась к нему лицом и, поняв, что принц не спит, на короткий миг растерялась. Ее губы приоткрылись в попытке сказать что-то, затем снова сомкнулись.       — Ну, не сдерживайся, — издевательски подбодрил единокровную сестру Эймонд. Ему жуть как стало любопытно, чем она хотела поделиться сейчас или сообщить. Вряд ли это что-то представляло из себя нечто важное. И тем не менее все, о чем говорила ему Визерья, затрагивало и интриговала Эймонда.       — Почему ты не снимаешь повязку?       Одноглазый принц впал в немое удивление, гласящее о том, что прозвучавший вопрос заставил весь ехидный пафос раствориться. Уголки его тонких губ, обычно держащиеся ухмылкой, опустились. Эймонд не знал, как ответить. Причем, впервые в своей жизни. Он только глубоко смотрел на Визерью, что, невинно глядя, ждала от него ответ, и молчал. Хотя он знал, что сказать, но не мог этого себе позволить.       — Ты сегодня задаешь чересчур много вопросов.       — Разве? — Визерья наклонила голову вбок, — тебе ведь не нравится, когда я молчу.       — Обычно предпочитаю наоборот, — в попытке забить на поднятую тему, съязвил Эймонд.       Девичий взгляд смотрел на него со странной нежностью, хотя ему это, скорее, показалось. Какая еще нежность может проявляться с ее стороны к Эймонду? Визерье просто любопытно. Это все сонное состояние, всякое мерещится.       — Спи, Визерья, — отвернувшись на бок, проговорил он.       Глупец… И чего он испугался? Не его должно было бросить в мурашки. Совсем не его.

***

      Ранним утром Дейрон и Кристон Коль первее всех пустились в путь. Это рассчитывалось на то, что драконы так или иначе прибудут в Старомест раньше конников. Так что в очередной раз временно попрощавшись с младшим братом и вверив его в руки верного рыцаря, Эймонд теперь же стоял во дворе замка, сцепив руки за спиной. И как ему провести половину дня? Понаблюдав за слугами, бродившим снаружи в делах быта, которые также в свою очередь с робостью поглядывали на Одноглазого принца, Эймонд затем ушел внутрь. Ему не понравилась эта морозная атмосфера раннего утра, что навевала о заунывной слякотной осени. Прохлада добралась аж до костей, несмотря на столь краткий отрывок времени. Слишком рано его вытащили из постели. Визерья небось все еще спит. Когда он уходил, она не проснулась. Может, просто притворилась, чтобы не пересечься с ним.       Определенное время Эймонд гулял по замку Сидрхолла. Довольно старый, но крепкий, он словно подтачивался этими годами вместо того, чтобы рассыпаться в камень, пораженный сотнями смен сезонов и непогодой. Здесь было светло, свежо и крайне тихо. Создавалось ощущение, что тишина эта появилась вследствие приезда Таргариенов. Трусливое безмолвие. Эймонд, конечно же, не выносит шума, но от этого тоска гадко пробиралась в душу.       — Мой принц, мы вас потеряли, — откуда-то на встречу к Эймонду выперлась фигура Фоссовея.       Разглядывавший картину на стене принц повернулся всем корпусом к лорду. Улыбается, а губы мелко дрожат. Хоть бы бороду отрастил.       — Неужели? Случилось что-то критичное?       — Все в порядке. Я всего лишь хотел пригласить вас на охоту, если вы не будете против этой затеи. Чего же вам скучать в замке? Вся красота наших земель находится снаружи стен. У нас как раз сезон кроликов…       — Кроликов? — тут же переспросил Эймонд. Его бровь поднялась вверх в претенциозном изумлении.       — Д-да, на кроликов, — улыбка Оуэна начала рассеиваться после этого.       — Ладно.       Спустя время лорд Оуэн собрал небольшой отряд, в который вошли его самые лучшие охотники с псинами, друзья и дюжина рыцарей. Они молча замыкали процессию, пока лорд Оуэн, Эймонд и Визерья ехали верхом на конях. Он не мог ее оставить, особенно когда она умоляюще посмотрела на него, глазами указывая на леди Лаэрру. К тому же Эймонд лучше всех знал, что Визерья всегда мечтала побывать на охоте. И вот он исполняет ее мечту, отчего она сейчас находится в таком бодром и счастливом состоянии, что Эймонд чувствует это без слов, хотя она и так сохраняет на лице невозмутимость, словно охота ей ужасно осточертела, словно она всю жизнь только и занималась, что ловлей дичи. Однако вот искринки в этих светлых зрачках и резко проскакивающая улыбка выдавали Визерью одному лишь Эймонду.       — Я слышал, что вы раньше были лучшей лучницей в Красном замке, — приметил Оуэн, заинтересованно посмотрев на Визерью.       — Не знаю, лучшей ли, но я хорошо стреляла, — Визерья улыбнулась ему. — Надеюсь, что не растеряла этот навык.       — Вы не тренировались в замке своего покойного супруга?       — Нет, — самым что ни есть сухим тоном ответила Визерья. Ее очи, опустившись на руки, державшие поводья, тут же окунулись в мрак, потеряв искры. Появилась та самая едва заметная морщинка на переносице. Маленькая складка, которая очаровательным образом предавала ее образу грустную задумчивость.       Эймонд зло сжал челюсти. Ну и какого пекла этот идиот решил завернуть в это русло?       — Простите, я наверное вас расстроил напоминанием о вашей потере, — Фоссовей искренне смутился своей ошибке. Только вот лучше бы ему стоило закрыть свою пасть, потому как он усугубил ситуацию в сто раз хуже.       «Заткнись, дубина», — мысленно прошипел Эймонд, — «неужели он не принимает тот факт, что ее нынешний муж находится прямо здесь рядом, живой и яростный!»       — Все в порядке, — Визерья подняла глаза.       — Лорд Оуэн, — Эймонд встрял между ними, тем самым отталкивая Визерью в сторону, — вам не кажется, что вы забываетесь?       Испуг резко промелькнул на лице Фоссовея. То-то же, надо его периодически пугать, чтобы идиот знал, с кем имеет трудное дело. И если он хочет остаться в живых, ему лучше не злить Эймонда.       — Простите, Ваше Высочество, — слабо дрожащий голос выдал его с потрохами, — я всего лишь выразил свои сожаления принцессе. Я крайне прошу прощения, если задел вас. Это никак не было в моей компетенции, то есть…       Больше всего в жизни Эймонд презирал мужчин, не имеющих достоинства, чести, мужества, в конце концов, и уверенности. Ларис и тот выглядел лучше по сравнению с ними. Гадкий слизняк, но хитрый и амбициозный. Не мямля, как этот Оуэн. В подсознании Эймонд понимал, что злость его не имеет абсолютно никаких оснований. Фоссовей ведь ничего плохого не сделал, тем не менее жутко его раздражал. Откуда в нем эта ядовитая неприязнь к бедолаге? Тот же даже согласился принять сторону партии «зеленых».       — Прекратите, — надменно прервал его Эймонд. — Не говорите Визерье о ее муже. Это первое и последнее предупреждение.       — Да, но… — капля пота появилась на лбу Фоссовея, — где принцесса Визерья?       Эймонд стремительно обернулся назад. Его сердце начало биться в конвульсиях, с болью. Визерьи, как и ее коня, не было. Она исчезла, испарилась.       — Пекло! — крикнул он с яростью. — Куда вы смотрели?!       — Прошу, не волнуйтесь, мы знаем эти леса, и тут же ее найдем, — попытался успокоить его Оуэн.       Эймонд воззрился на лорда таким безумным взором, что тот тут же закрыл рот и замер.       — Прикажи своим бесполезным людям найти ее! Немедленно! Иначе заживо сожгу вас всех. — Эймонд пришпорил коня и поскакал в глубь леса, за ним следом тут же рванулись два рыцаря.       Ужасающий душу страх вцепился когтями и шипами. Легкие словно горели заживо и, несмотря на глубоко тяжелое дыхание, воздуха было мало. Сердце Эймонда не стучало, оно, как пылающий сгусток, адски больно билось о стенки ребер.       Он не мог ее потерять вот так. Это невозможно! Недопустимо… Тысячи мыслей, от неприятных до совершенно неприятнейших, проносились в голове штормовыми волнами. Неужели Визерья убежала от него? Или снова кто-то покушался на нее? И Эймонд, такой идиот, упустил ее… Она не могла убежать. Но почему не могла? Пальцы до боли сжались в кулаки. Вдруг все это было планом? Выманить его, освободить дракона и улететь к сестре, либо вовсе за Узкое море. От этой думы он чувствует боль, а не ярость и желание убить ее. Эймонду хочется достать меч и воткнуть в кого-нибудь прямиком до самой рукояти. Но только не в нее… Сейчас кроме мучительного страха за ее жизнь, он не может заставить поймать себя в ненавистных чувствах к ней.       Эймонд скакал долго и быстро до свиста ветра в ушах, рыская по этому, казалось бы, бесконечному лесу, пока не понял, что остался один.       Он ее потерял. Все попытки восстановить дыхание или остановить огонь внутри не увенчались успехом.       — Седьмое пекло! — рявкнул Эймонд.       Как только он вернется назад, принц точно убьет кого-нибудь. От слепой ярости и боли. Эймонд повернул коня и помчался в направлении выхода из замка, где находились драконы. Если Ледяного Дыхания там не будет, он не сможет держать себя в руках, он найдет Визерью и… Сможет ли он убить ее? Эймонд стиснул зубы до скрипа. Убьет. Конечно, убьет.       Гнедой конь прискакал к воротам замка. Уже издалека там виднелся один дракон. Его собственный парил в небе. У ворот также ожидали Оуэн со своими людьми.       Спрыгнув с седла, Эймонд решительно подошел к нему. Он буквально навис над ним, давя могуществом. Оуэн не смог отступить на шаг назад. Его рыцари дернулись в попытке встать на защиту своего лорда, но были остановлены движением ладони Фоссовея.       — Где моя жена? — прорычал Эймонд, прожигая его своим единственным глазом.       Если ее дракон на месте, значит, с ней случилась беда. От этого представления в голове картины, где Визерья валялась где-то на холодной земле, истекая кровью, Эймонда бросило в еще больший огонь беспросветного страха.       — Принц Эймонд! — сзади раздался чей-то крик.       Эймонд затаил дыхание, на секунду испугавшись повернуться назад, дабы не увидеть то, чего он боялся. Как только он оглянулся, сердце отпустило из до невозможности жгучих тисок. Одноглазый принц бросился к двум рыцарям, один из которых вел Визерью под руку, а второй держал ее коня.       Острый взгляд торопливо, не менее внимательно прошелся по ее телу, выискивая даже ничтожный намек на царапину. Но вид Визерьи не выказывал о ранениях. Лишь помятый и испачкавшийся в грязи охотничий камзол цвета их дома да потерянный взор ее глаз, в которых таяли проблески перепуга, сообщали Эймонду о ее недобром состоянии души.       — Принцесса, похоже, заблудилась, но мы нашли ее, к счастью, — сообщил какой-то рыцарь, голос которого потонул в тревожных мыслях принца.       — Визерья! — Эймонд схватил ее за лицо, сжимая ладонями. — Пекло, какого дьявола?! Где ты была? Я говорил тебе держаться рядом! Ты вообще хотя бы немного умеешь слушать то, о чем тебе молвят?! — пронзительный взор и громоподобное негодование Одноглазого принца передали ей всю злость, бушевавшую в нем.       Визерья, все так же ошеломленная произошедшим, стояла безвольно молча, не имея смелости шевельнуться. Ее и без того бледная кожа побледнела еще больше, а приоткрытые губы порывались сказать что-то, но будто растеряли все мысли и силы говорить.       Неожиданно Эймонд рывком прижал ее к себе. И впервые ему за все утро стало так тепло, как будто впервые в жизни. Словно он на обрел то, что потерял давно и искал упорно, как половину чего-то важного. Его пальцы касались этих серебряных волос, удивительно мягких, заставляющих забывать о плохом. Миниатюрная худая фигура тонула в его объятиях, широком торсе и больших для нее руках. Сердце снова вернулось в привычный лениво хладнокровный темп.       — Эймонд… — тихий голосок Визерьи глухо прозвучал в груди, он явственно ощущал биение маленького слабого сердца.       Осознание того, что он только что сделал, ударом молота заставило Эймонда выпрямиться, отстранившись от Визерьи.       Неверящий взгляд принцессы созерцал на Эймонда. Ужасно короткий миг, который не хотелось отпускать, дал ему крохи силы.       Оглянувшись к лорду и его слугам, наблюдавшим за сие картиной семейного воссоединения, Эймонд сухо сообщил:       — Соберите наши вещи. Мы отправимся в путь без промедлений, — и уверенным шагом удалился внутрь замка, чувствуя на спине сокрушенный взгляд Визерьи.

***

      Визерья не поняла, как оказалась одна, оторвалась от группы охотников и, главное, Эймонда. Вот они были здесь, а потом начали отдаляться, или это она?.. Ее сознание словно затуманилось чем-то непонятным, дымкой, заставлявшей все блекнуть и расплываться. Все походило на сон, в который она чуть не поверила. Что-то незнакомое, может остатки голоса разума, заставляли принцессу держаться в едва закономерной ясности.       Какое-то чудо дозволяло сохранять равновесие в седле. Визерья не направляла коня, он сам мерным шагом шел в неведомом направлении. Она норовилась дернуть поводья, да только не могла шевелить руками.       А лес тем временем все больше сгущался, вводя в панику. Деревья, как большие сторожевые исполины, нависали своими ветвями, которые закрывали собой добротные куски неба, лишали скудных лучей солнца. Здесь стоял холод и терпкий запах хвои, мокрой земли, почему-то пепла. Везде зеленый, зеленый… Мрачный зеленый, да темная, почти черная земля.       — Эймонд… — попыталась она позвать своего безжалостного, но такого желанного в этот миг мужа. Страшно. Хочется, чтобы он оказался рядом. Внушил ей чувство безопасности. Закрыл ее своим крупный телом от угроз, от мира.       Вдруг раздался чей-то спокойный шаг. Визерья медленно обернулась назад туловищем. Позади нее стоял большой мужчина, весь заросший густыми прядями, в грязной потрепанной одежде. В руках он держал трость. Стоило ему приблизиться почти впритык, его лицо начало виднеться лучше. Визерья, не желая верить глазам, открыла рот, только крика издать не смогла. Человек выглядел как близнец Деймиона. Только взгляд у него был блуждающий, странный.       В эту секунду вольность вернулась к принцессе. Она тут же выхватила свой лук, зарядив его стрелой. Ее пальцы мелко дрожали, но Визерья верно держала его, целясь прямиком в человека, лицо которого она предпочла бы не видеть. Никогда.       — Стой на месте, — она попыталась придать голосу сталь, однако нотки испуга выдали ее. — Иначе получишь стрелу меж глаз.       — Не желаете узнать, какую судьбу шлют вам боги? — из его горла вырвалось это с хрипом, будто он не слышал ее угроз.       — Я решаю свою судьбу сама, — с мрачностью ответила Визерья.       — Не верите в богов? А зря. Человек без веры, как книга без корешка: слаб и быстро рушим, — оборванец начал постукивать о землю тростью, двигая ее по сторонам.       «Слепой?» — Визерья опешила, но опускать направленное на него оружие не стала.       — Да, я незряч, но не слепой. Это ведь совсем другие понятия, — он улыбнулся. — Я вижу многое. Вижу то, что послано богами. Вижу призраков, чей покой не был найден после смерти. И сейчас ты видишь во мне того, кому даровала вечные страдания.       Зрачки Визерьи расширились в потрясении. Руки поневоле опустились. Она покинула седло. Земля под ней оказалась неровной, уходила то вниз, то вверх. Голова неистово кружилась.       — Ты колдун. Это твоих рук дело, — пробормотала она в догадках. — Ты знаешь, кто перед тобой.       — Я знаю, какой вопрос сорвется из ваших уст, — мужчина замер, как и Визерья. Девушка затаила дыхание, боясь произнести что-то. — Огонь, будет много огня. И гореть будет все. Он взбушуется и вернется сотни лет спустя вновь. Но будет поздно, ибо очаг, корень, возьмет свое начало с этого времени.       Его блеклые зрачки уставились прямо в глаза Визерьи. Они расширились так резко, что Визерья испуганно вздрогнула.       — Выживать? Вы будете выживать вместо того, чтобы жить? Неправильно… — прошептал он, корча лицо в мимике презрения и отчуждения.       — Кто победит? Кто сядет на трон? — понизив голос, Визерья приблизилась к мужчине.       — Zōbrie zaldrīzes, — эхом разнеслось в ушах.       Человек оторвался от земли и шаркая начал удаляться вглубь, словно и до этого шел спокойно по делам и не был отвлечен никем. Он бормотал непонятные слова на незнакомом языке. Галлюцинации вновь вернулись к Визерье. Окружающая природа начала расплываться, со всех сторон звучали чьи-то голоса, шепоты. Они ужасно пугали, навевали дикий страх. Ее ноги содрогнулись, принцесса упала на землю.       — Погоди! — ее собственный голос звучал так, словно принадлежал вовсе не ей, а какой-то незнакомой девушке. Визерье даже показалось, что она увидела эту самую девушку в уголке сознания. — У меня когда-нибудь будут дети?       Это был далеко не тот вопрос, на что желала Визерья узнать ответ. Кто-то чуждый в ее теле спросил это у чужака. Единственное, должное быть ясным, — лишь вопрос и не один. Кто? Кто этот черный дракон? Кого он имел ввиду? Откуда он знает валирийский?       Колдун повернулся. Его лицо пропало, то есть размылось настолько, что там не виднелось ни единого намека на человеческий орган, выступающий на лице всех людей. Зияла рябь, пустота.       — Вы ведь знаете ответ на этот вопрос. — Его смех напомнил смех Деймиона и заставил Визерью сжаться всем нутром. — У тебя никогда не будет детей.       Пальцы впились в мягкую землю, взворошив поверхность. Человек удалился. А внутри Визерьи зарыдала девушка, задавшая этот вопрос. Ее лицо, совершенно сухое, не проявившее слез, глядело на Визерью и будто винило ее во всем.