Последнее желание

      Огромный, внушительных размеров замок-маяк, построенный из черного камня и видневшийся даже за столь большое расстояние, оповестил уставших драконьих всадников о том, что они наконец прибыли в место назначения. Невероятное воодушевление, однако, появившееся от увиденным легендарным городом, прибавило Визерье сил. На фоне уплывающего за горизонт солнца Старомест обретал еще большее великолепие, чем его описывала на словах королева Алисента. В точности, как она и говорила, падающая тень от ее родового замка, до такой степени высокого, что, казалось, доходивший почти до облаков, извещала жителей о времени. Неужели человеческому роду по силе построить такое сооружение? Не зря среди низшего сословия ходят байки, что Хайтауэр появился в один день сам по себе.       Замок на острове Битвы обрамлялся и окружался с двух сторон рекой, называющейся Медовичкой, и являлся центром. Город находился на обоих берегах этой самой реки, тем самым создавая массивный круг вокруг Хайтауэра. Раскинутый как на ладони с высоты неба он представлял собой сплошь каменные постройки. Визерья, благодаря прочитанным книгам о географии Вестероса, узнала по описаниям Цитадель, единственную и неповторимую, Звездную Септу и другие соборы. Ей уже не терпелось посетить эти здания, прогуляться по садам, побывать даже в порту.       Солнце в последний раз живо блеснуло лучами и окрасило город в ярко-рыжий диск с розоватыми оттенками, когда два дракона приземлились на острове Битвы. Тессарион, уже находившаяся на высоком берегу острова, издала радушных визг при виде старших драконов. Значит, к счастью, принц Дейрон прибыл первее и безопасно.       

***

      Первая ночь, проведенная в замке Хайтауэр, прошла на удивление спокойно несмотря на то, что Визерья спала одна. В этот раз так вышло, что Эймонду уделили другую опочивальню, его прежнюю, в которой он каждый раз ночевал в те разы, когда приезжал в Старомест, и на этом же этаже, только двумя коридорами дальше. Визерья не воспротивилась его данному решению, подумав, что Эймонд всё ещё зол на неё за то, что она якобы сама убежала, дабы поиграть на его нервишках. У принцессы не было ни времени, ни желания спорить с ним и убедить в правде. А говоря о ней… О том, что приключилось в лесу, девушка хранила в себе, как хранят в памяти жуткий кошмар, какой сулит быть пророчественным.       Новая временная спальня, к счастью, разнилась со спальней в Сидрхолле своей широтой стен и высотой потолка. Здесь ожидало то еще роскошество. Принцесса не без удовольствия почивала на красивой кровати с темно-зелеными шелками и с балдахином, напротив которого балкон раскинул город, что извещал о своей полусонной оживленности тысячей огоньков. Засыпать под редкие крики чаек и танец мягких волн, бившихся о высокие скалы острова, вышло куда легче, чем представляла Визерья перед сном, некстати вспоминая свои ночи на Дрифтмарке, где засыпала она почти так же, только еще в довершение шла ни с чем не сравниваемая боль от побоев и следов сильной «любви» мужа, что, не в силах по пьяни свалить из ее покоев, громко сопел рядом. В этот раз эти кошмары размылись благодаря потрескивающему камину с левой стороны комнаты и вкрадчивому рыку драконов. Перед тем как полностью окунуться в царство грез, Визерья думала об Эймонде, об его крепких объятиях, какими он наградил, когда ее привезли из лесу, и приметно взволнованном взгляде. Ее сердце отдавалось в странный трепет, думая о том, что он переживал за нее. Если вправду за нее, а не за «союзницу», которую он видел в ней. Почему-то хотелось наивно верить в выдуманную ложь, ставящую Визерью на один ранг с теми двумя женщинами в жизни Эймонда, коих он оберегал всем своим естеством. Желая снова почувствовать крепкость его переживающих прикосновений, Визерья даже не заметила, как обняла себя за плечи, и заснула.       Даже первые лучи восходящего солнца не смогли разбудить впервые крепко спавшую Визерью. Лишь после мерного стука в дверь она открыла глаза и получила от служанки приглашение молодой жены лорда Ормунда — леди Саманты — на завтрак.       Замок Хайтауэр, словно лабиринт, разветвлялся столь многочисленными комнатами и длинными коридорами, что заблудиться здесь было легче легкого. Если бы не служанка, приведшая Визерью в сад, находившийся внутри замка, принцесса без труда потерялась бы.       Между тем сад за одно мгновение очаровал Визерью. Не то чтобы он был столь же великолепным, имевшим подобного рода разнообразие диковинных цветов, как в Красном замке, а скорее удивил своей чудной архитектурой: довольно скромное местечко, посередке крошечный, верно, искусственный пруд с фонтанчиком, недурное количество освежающей зелени, а рядом с прудиком круглый стол для двух-трех человек. Леди Саманта уже ожидала за этим самым столом, заставленным яствами. Она тут же поднялась со своего места, увидев прибывшую гостью, и поздоровалась с улыбкой и реверансом. Ночью Визерье не удалось разглядеть ту лучше, а сейчас при дневном свете, лившимся из балкона, она смогла вглядеться в ее черты и быстро пройтись оценивающим взглядом; на молодой леди Сэм было платье цвета малахита, олицетворяющий фамильный зеленый цвет Хайтауэров, строгого кроя, однако слегка пышного в юбке, а на рукавах и корсете шитый маленькими золотыми камушками, излучавшими узоры.       — Принцесса, рада вас видеть, — искренне улыбнувшись, леди Саманта пригласила Визерью сесть напротив нее.       — Спасибо вам за приглашение, — Визерья села и окинула помещение быстрым взглядом.       Поняв, что она кого-то ищет, Саманта тут же спохватилась:       — Мы будем одни, принцесса. Мужчины сейчас завтракают в другой комнате для обсуждения важных дел и устройстве принца Дейрона. А я предложила нам посидеть отдельно и поговорить как женщина с женщиной. Надеюсь, ваши покои полюбились вам?       — Более чем, — Визерья, уняв разочарование из-за того, что не удалось подслушать важные речи, слегка подула в свою чашку с горячим чаем, издававшим ароматы меда и мяты, затем совершила осторожный глоток. — Я спала очень хорошо.       — Я рада за вас. Принц Эймонд сообщил, что у вас иногда проблемы со сном, поэтому мы постарались ради вашего удобства.       — Правда? — удивилась Визерья. Она растерялась после сказанного и даже забыла, что вообще-то вроде и не испытывает затруднений из-за бессонницы. Может, Эймонд так выразился, чтобы ей предоставили другое ложе?       — Да-да, — не совсем уловив причину ее удивления, продолжила леди Саманта. — Честно говоря, принцесса, я крайне, поверьте, крайне, — она снова сделала повторное ударение на последнем слове, — счастлива из-за того, что вы миловали нас своим приходом.       Визерья подняла на леди глаза в попытке поймать на круглом лице следы лжи или лести. Однако зеленоватые, отливающие золотом, очи глядели с таким простодушием, добротой и невинностью, что у Визерьи пропали все сомнения насчет чистосердечия жены Ормунда. Глаза ведь зеркало души, а ей без труда удается читать чужую душу. По сравнению с Лаэррой Тирелл, леди Сэм совсем по-другому влияла на принцессу. Ее мягкий голос, искрящиеся глаза и воспитанность взяли отдельное место в суровом сердце Визерьи. Или может она пришлась по нраву, потому что не говорила о детях и к тому же их, собственно, не имела.       — Ваше гостеприимство греет душу, леди Саманта, — Визерья наградила ее улыбкой.       У Таргариенской принцессы никогда не было друзей и подруг, а ее покойный сир Эрнер, скорее, выступал в роли защитника, как делает это Кристон Коль для Алисенты. Таким образом, из-за отсутствия умения и опыта заводить дружеские отношения и беседы, Визерья далеко не понимала, как вести себя с леди Самантой. Обращаться с ней, как со своей служанкой, фрейлиной, ей вовсе не хотелось. Но Саманта являлась таким человеком, что сама по себе вызывала симпатию, вела себя непринужденно, но почтительно, так что Визерья перестала чувствовать с ней рядом неловкость да тем более враждебную отстраненность, какую она обычно питала к женам других лордов. Наполненная восторженностью из-за чести принимать в своем доме таких почетных гостей, Саманта едва сдерживала рвущуюся радость. Во время завтрака, о котором леди Саманта позабыла и потому не ела почти ничего, она щебетала, словно птичка, но не много и не мало, то и дело поправляя выбивающиеся волнистые прядки каштановых волос.       — Наверное, глупо это спрашивать, — обратилась к ней Визерья, — но вы ведь уже бывали в Звездной Септе и Цитадели?       — Я довольно часто посещаю Звездную Септу, — Саманта любовно тронула свое ожерелье из белого жемчуга, на котором висела семи-конечная звезда. — Вера находит особое место в моей душе. Не сочтите за хвастовство, но я также благотворительствую в септы. Ормунд это одобряет. В честь этого он даже построил мне этот мой маленький сад, где я люблю проводить свое время.       — Мне почему-то никогда не удавалось углубиться в веру. Не знаю, чем я разозлила богов, но они ко мне очень неблагосклонны, — нежданно для самой себя открылась своей собеседнице Визерья.       — Боги нас любят, Ваше Высочество, они лишь делают нас сильнее своими испытаниями.       Больше всего в жизни Визерья ненавидела эту фразу, несущую в себе скрытую жестокость. Не нужны ей были эти испытания, они не сделали ее сильной. Они сломали ее, разрушили до основания, заставили потерять свое истинное «я». Убрав руку, которую держала ладонь леди Саманты, Визерья изменилась в лице, выпрямила спину. Ее напускная отчужденность снова вернулась на лик.       — Тем не менее я хочу посетить Звездную Септу. Вы составите мне компанию?       Уже испугавшаяся того, что лишилась дружественности принцессы, леди Саманта радостно, но уже не так широко, как ранее, улыбнулась.       — Конечно, Ваше Высочество! Я лично покажу вам нашу знаменитую септу.       После того как с завтраком было закончено, леди Саманта и Визерья прошли в комнату, где должны были находиться их мужья. Только молодая хозяйка хотела постучать в тяжелую на вид дверь, как она распахнулась и оттуда вышла сама цель их визита вместе с Эймондом.       Лорд Ормунд, — племянник десницы Отто Хайтауэра, — очень статный мужчина лет сорока уж точно, с густой бородой и темными локонами, выглядел более суровым, чем свой хитроумный дядя. Хотя, как только вблизи появлялся облик его супруги, он тут же менялся в своем лице. И даже при сдержанности, какую он проявлял около принцессы Визерьи, она с легкостью заметила искры в его очах. Эймонд на нее так не смотрел. Никогда. Застыдившись от этой никчемной мысли, Визерья сосредоточилась под тяжелым взглядом Эймонда.       — Принцесса, моя леди, — лорд Ормунд учтиво поклонился. — Еще раз, добро пожаловать.       — И вам хорошего дня, лорд Ормунд, — Визерья медленно кивнула. — Леди Сэм согласилась показать мне Звездную Септу, куда я хочу сейчас отправиться.       Эймонд приподнял бровь, услышав это заявление.       — Однако ей нужно ваше разрешение, чтобы покинуть замок.       — Если позволите, — Эймонд вдруг взял Визерью за локоть и отвел в сторону, подальше от чужих ушей. — Ну и куда ты собралась?       — Я думала, у тебя отличный слух.       — Хм, получше, чем твоя наглость. А мое разрешение Вам не надобно?       — И в чем я снова проявила наглость? Ты забыл, мне не нужно твое разрешение, чтобы идти куда и когда мне захочется, — Визерья не спешила убирать свою руку из чужой хватки, мысленно наслаждаясь теплом крепких пальцев. Ее губы нежданно дернулись в ухмылке.       Этого, кажется, не ожидал даже сам Эймонд, от чего в его лице промелькнуло удивление. Он сдвинулся ближе к ней, почти впрытык. И Визерья тут же ощутила на своей щеке его горячее дыхание.       — Визерья, зря со мной играешься. И условия нашего союза это явно ты прослушала из-за плохого слуха. Свободу ты купишь только после удачного окончания войны, вопросы которого я сейчас решаю и не могу идти с тобой.       — Вообще-то ты и не был приглашен на мою прогулку, — задорно прошептала Визерья.       — В таком случае в этот список подружек, хочешь не хочешь, войдет Коль, — увидев на ее лице знаки поражения, Эймонд триумфально улыбнулся. — Удачно провести с ним время.       — Эймонд! — злобно шикнула Визерья, когда он собрался уйти.       — Ах, да, забыл, — манерно Эймонд, взглянув на наблюдавших за ними леди Самантой и лорда Ормунда, вернулся обратно к Визерье и нежно поцеловал в щеку, задержавшись на несколько секунд.       Визерья приоткрыла губы от удивления и покраснела, как девственная девица.       — Sagon nykeā sȳz riña, — с ухмылкой прошептал принц ей в ухо.       Лорд Ормунд снова поклонился принцессе и ушел вслед за Эймондом. Как только они открыли и тут же закрыли дверь, за этот краткий промежуток Визерья успела уловить очень знакомый голос, который послышался из этих покоев. Мужской, басовитый. Он заставил Визерью насторожиться, прислушиваясь лучше. Однако дальше более ничего нельзя было услышать. Быстро позабыв об этом, Визерья неверяще тронула щеку. Если бы леди Сэм стояла ближе к ней, то с легкостью услышала бы стук дико стучащего сердца.

***

      «Какая у меня веселая компания. Лучше не сыщешь», — подумала Визерья, увидев ожидающего ее на коне Кристона во дворе замка. Он, сохраняя на лице каменное равнодушие, явно намекая на то, что и сам против стать временной нянькой капризной принцессы, кивнул Визерье. Бедный рыцарь не удостоился ответа.       То ли из-за чудесной, слегка прохладной погоды, то ли из-за предстоящей поездки в септу, еще больше оживившаяся леди Саманта нетерпеливо ждала принцессу около повозки. Из ее уст звучали торопливые поручения для мейстера, что моментально, присуще знатокам своего дела, записывал слова в пергамент, пока его леди держала чернильницу.       Визерья снова глянула на высившийся замок с надеждой, что Эймонд все-таки изволит присоединиться к ней. Но после нее во двор так никто и не вышел.       — Поедем? — Визерья села в карету, а за ней и Саманта.       — Простите, я должна была следить за приготовлениями к сегодняшнему пиршеству.       — Тогда вам следовало бы остаться, если уж у вас имеются такие важные дела, — сказала Визерья, приглаживая складки черного платья, и поправила канаватку, такой же черной ткани. Спокойный взгляд устремился в окошко. По другую сторону экипажа верхом ехали Кристон Коль и еще несколько гвардейцев.       — Нет, нет, мне было в радость отправиться с вами в септу.       Пока карета медленно ехала по довольно ровным дорогам, леди Саманта принялась рассказывать о достопримечательностях, быту и здешней моде. Как уже успела заметить Визерья, дамы в этих краях одевались более закрыто, но не менее помпезно: они лишь не открывали грудь и плечи.       Принцесса наблюдала за городом и даже за время этой маленькой поездки успела увидеть многое. Старомест действительно тянул славный поток самых различных людей, что оживляли его с самого утра и до ночи. Крики торговцев, что привлекали покупателей, гундеж народа, хихиканье куртизанок, зазывавших клиентов, — не отличить бы от Королевской Гавани, если бы не полностью каменные постройки из зданий и мостов. Даже дома низшего слоя населения были из камня, в то время как в столице тем приходилось жить в глиняных или деревянных домах. Вдобавок Старомест благоухал цветами и свежестью морского бриза. А о запахах Королевской Гавани и вспоминать не хотелось.       — Город вправду красивый, местами мрачноватый, — сказала Визерья, нарушив тишину, — но мне такое нравится.       — Говорят, что он частично похож на Драконий Камень, так как архитектура их схожа, — изрекла леди Саманта.       — Удивительно, но мне никогда не приходилось бывать на Драконьем Камне, — всполошив в памяти все приятные и неприятные воспоминания, пробормотала Визерья.       — Почему же, принцесса? — удивилась Саманта. — Это ведь почти что ваш родной дом. Принцесса Рейнира никогда вас не приглашала?       Визерья проигнорировала, с каким осторожным тоном задала этот вопрос девушка. Ее мысли унеслись к сестре, заставили пропитаться тягостным унынием и тоской. Но стоило ей вспомнить ее последний победный взгляд, полный презрения, и скрытые угрозы, как душа снова сделалась суровой.       — Приглашала. И раз уж мы с вами открыты… У нас с сестрой не самые лучшие отношения.       — Посмею предположить, что причиной служит ваш брак с принцем Эймондом и присоединение к партии «зеленых», — с лица Саманты пропали признаки легкомыслия. Теперь она глядела спокойно, как типично для взрослых во время серьезных бесед.       — Вы весьма догадливая особа, — строгое выражение Визерьи сменилось едва заметной усмешкой. Довольство тем, что ей удалось убедить абсолютно всех вокруг ложью своей позиции, вырвалось, но она сдержалась. — Я рада, что мы наконец отбросили эти вычурные церемонии. Мне нужно, чтобы вы были со мной откровенны.       — Несомненно, принцесса. Я ценю вашу преданность мужу.       — И в вашем понимании, насколько я не ошибаюсь, существует ясность того, что за обсуждения сейчас происходят в стенах вашего замка.       — Верно, принцесса. Что значит, я полностью поддерживаю своего мужа и его кузенов, — ответила Саманта.       — Что насчет вашего родного семейства? — уклончиво спросила Визерья, пристально глядя на Сэм. — Что вы можете сказать о них?       — Ну… Я не знаю. Это сложно. Я не могу влиять на решения отца, а он, как знаете, поклялся в верности принцессе Рейнире. Не в моих силах заставить поменять его решение.       Конечно, это вправду сложно. Но не значит невозможно. Визерья больше не стала продолжать эту тему. Она найдет способ поменять русло.       Заболтавшись, они даже не заметили, как карета подъехала к Звездной Септе. Лишь только Визерья открыла дверцу экипажа, она застыла на месте, пораженная величием этого здания.       — Принцесса, — Коль подал руку.       — Благодарю, сир. Вы умеете быть добрым? — снисходительно вздернула уголком губ Визерья. В ответ Коль промолчал, но насупился пуще прежнего.       Ничего не могло сравниться со Звездной Септой. Хотя Визерья и не видывала много мест, но все же была в этом уверена. У входа громоздились статуи богов, будто бы сверкавшие под лучами солнца. Они гордо и в то же время приветственно смотрели на маленьких людишек, рукой указывая пожаловать внутрь святилища, что втройне возвышалось над ними красивыми арками, резными колоннами и авантажными куполами.       — Она тоже построена из черного камня, — восхищенно произнесла Визерья.       — Внутри септа еще прекраснее, — добавила леди Сэм. Подхватив принцессу за руку, она повела ее по длинным лестницам внутрь септы.       — А Коль… — Визерья обернулась к рыцарю, который остался стоять с остальными стражниками.       — Им нельзя туда с оружием. Не волнуйтесь. Я обещаю вам безопасность.       И вот они вошли в септу. Тут же их встретил и окутал плотный аромат благовоний, воска и целебных трав. Им пришлось пройти просторный, длинный, темный коридор, освещавшийся факелами на стенах, прежде чем дойти до главной залы для молений. На верхушке потолка широкие окна впускали свет, который едва падал в центр помещения. Здесь были приятная полутемень и многочисленные свечи, заставленные то тут, то там. В центре помещения стоял огромный стол, а на нем еще больше свеч, но уже для усопших. Септы и Молчаливые сестры сновали по комнате, поминутно исчезая, затем появляясь вновь, словно едва видимые призраки, зажигали потухшие горения, шептали молитвы. Они не придали никакого значения приходу госпожей.       — Вы можете сесть за этот стол, — указала леди Сэм, — и молиться. А я, с вашего позволения, удалюсь на малое время для решения вопроса с благотворительностью.       — Хорошо, — Визерья осторожно примостилась на каменной скамье.       Холодные пальцы потянулись к длинной спичке, взяли огонька у другой свечи и зажгли ту, которая молча стояла на краю. Девушка молитвенно сложила руки, закрыла смиренно глаза; она не умела молиться, потому лишь прошептала то единственное родное, однако в то же время совсем чужое имя — Эймма Таргариен. Этого было достаточно. Веки не намокли, было сложно выдавить слезы за незнакомую для Визерьи женщину. Огромное количество раз она пыталась представить в голове облик матери, но попытки ее проваливались, причиняя горькое опустошение, хотя иногда выдавали лицо старшей сестры, которая, по словам придворных и отца, походила на упокоившуюся королеву. Оказавшись в околдовывавшей тишине, Визерья погрузилась глубоко в свои мысли. Кроме темноты и тепла свеч, она не ощущала ничего. Этот момент, полный особенности и покоя, вывернул из потемок головы обрывок из прошлого.       В детстве, бывало, королева Алисента брала с собой и Визерью вместе со своими детьми, дабы помолиться в Великой септе и покаяться в грехах. Тот день был другим для всех. Королевским чадам не было и десяти, а Дейрон находился во чреве, из-за чего Алисента, поддерживаемая служанками, с трудом преодолела лестницы. Странность предавалась благодаря тому, что Эйгон, когда они вошли в молитвенный зал, сидел совсем тихо, ибо до этого выслушал от матери сильнейшую трепку и получил в знак наказания запрет на полет с Солнечным Огнем. Своим новым, конечно же, временным типом поведения он пытался вымолить ее прощение. Алисента же не обращала на это внимания и помогала всем детям зажечь свечи. Зима тогда стояла во дворе, так что дрожа от холода, все мирно сидели у огоньков, ушедшие в свои мысли. Визерья, следя за движениями мачехи, тоже сжала руки в замок. С ней рядом почивал Эймонд, в ту пору ужасно угрюмый и молчаливый, с целыми глазами, и вместо того, чтобы молиться, проницательно смотрел на огонь. Эта тишина отчего-то пугала спокойную девочку. Она молилась за покой мертвой матери и по щекам ее вдруг потекли слезы, как крошечные жемчужины.       — Что с тобой? — прозвучал вопрос Эймонда, мрачно переместившего свой взгляд с огня на Визерью.       — Я… я не могу вспомнить лицо матушки, — прошептала она с испугом, что голос ее сорвется в плач.       — Конечно, не можешь, ты ведь никогда не видела ее, — непривычно взросло говорил Эймонд. Он всегда отличался своими не детскими и грубыми суждениями.       — Значит, и она не знает меня, — Визерья прикусила губу, порываясь заплакать.              — Прекрати, — небрежно смахнув ее слезы, сказал Эймонд. — Она видит тебя. И любит. Все мамы любят своих детей. Если уж тебе невмоготу, можешь представить лицо твоей… сестры. Говорят, они похожи.       После его слов Визерья относительно успокоилась. Она удивленно наблюдала за Эймондом, впервые проявившим к ней не злое радушие.       — Ты редко плачешь. И мне не понравилось видеть тебя ревущей, — промолвил с сухостью Эймонд и отвел глаза в сторону, будто бы не стерпев взора ее влажных лиловых зениц. В его зрачках, отличавшихся глухой жесткостью, заиграли маленькие огоньки, нисколько не добавлявшие им живости.       Детские пальчики потянулись к его лицу и только хотели коснуться этой холодной на вид кожи, как без лишних слов Эймонд с силой оттолкнул ее руку, от чего Визерья плашмя свалилась со скамьи.       — Эймонд… — Визерья резко открыла глаза после того, как случайно вслух произнесла имя своего брата.       Тихое помещение пустовало, слышался только стук сердца.       Поднявшись со скамьи, Визерья двинулась к дверям и, захваченная неожиданным удивлением, тронула пальцами лицо. Ее щеки были мокрые от слез.       Визерья вышла из залы. Было ясно, что там она пробыла довольно долго, ибо солнце уже светило по-другому, а голова разболелась от густых запахов. Сжав руки в замок, Визерья начала бродить по септе, изучая ее своим внимательным взглядом. Куда ни глянь, висели красивые дощечки со словами из святых писаний, откуда-то слышалось монотонное пение. Оно будто звучало отовсюду, звучало в голове. На потолке волшебным образом выделялись арабески из семи-конечных звезд, казалось, создававшие космическое сплетение. Следовавшая за этой красотой Визерья не заметила, как оказалась в странном коридоре, где поочередно находились комнаты с дверцами. Только Визерья хотела двинуться дальше, как неизвестный порыв заставил ее остановиться за углом.       Дверь одной из комнат со скрипом открылась и оттуда нежданно вышел старший сын лорда Ормунда. Подозрительно оглядевшись, он открыл дверь шире. И тут за ним следом в коридоре появилась его мачеха, леди Саманта. Торопливо поправляя ремни своего камзола, юный Лионель впился страстным прощальным поцелуем в ее губы и тут же поспешил в неизвестном направлении. Сама же леди Сэм, которая в безуспешных попытках убрать растрепавшиеся прядки локонов, хихикая пригладила красноватыми ладонями мятое платье и зашагала прямо в сторону прячущейся Визерьи.       Как только леди Саманта повернула за угол, она едва сдержала крик, устремив сразу же побледневшее лицо на принцессу. Визерья попыталась придать лику абсолютное безразличие, хотя коварная усмешка рвалась из нее поражающим оружием. Прищур хитрых глаз все же, наверное, выдавал ее, но она не спешила говорить что-то вслух.       — Леди Сэм, вы закончили со своей благотворительностью? — с улыбкой спросила Визерья. — Мне бы хотелось вернуться обратно.       — П-принцесса, я… да, да, конечно, — растерялась Саманта. Ее круглые глаза забегали, а пальцы до хруста сжали краешек зеленого платья. Она, похоже, ожидала вовсе не этот вопрос.       — Вот и превосходно, — Визерья бодро повернулась и направилась к выходу из септы. Ее губы растянулись в гадкой улыбке, едва лишь она оказалась спиной к Сэм. Упавший дух леди, потерявшейся в догадках, чувствовался так сильно, что принцесса была уверена в том, что сделала то самое невозможное.       Карета привезла девушек в неестественном безмолвие. Ранее энергично делившаяся своими знаниями города Саманта, теперь ехала, тупо глядя на свои колени. Руки ее покоились там же. И Визерья безошибочно знала, что она с трудом сдерживает себя, чтобы не сжать их в мучительных тисках. Она знала, что она умирает перед ее глазами в вопросе: видела ли принцесса ее и Лионеля вместе?       Визерья нарочно молчала насчет увиденного. На следующий день, если не сегодня, набожная, якобы целомудренная, пташка сама прилетит в ее капкан, рычаг которого она собственноручно запустила. Саманта не посмеет покушаться на жизнь Таргариен. Не ее роста игрок. Ей придется пасть перед принцессой и умолять на коленях.