Аномальность

      — Я скоро вернусь, обещаю.       — Ну уж нет, даже не начинай! Зачем тебе вообще уходить? Что мне тут наедине с погибающим древом делать прикажешь?       Даже в том теплом вакууме было неспокойно: двое ссорились почем зря. Один настаивал, второй же не хотел слушать. Бессмысленная борьба, в которой никто не выйдет победителем.       — Мне нужно найти новый росток, понимаешь? Мы это обсуждали много раз, Эрен…       — Да к черту! — переходил на крик парень. — Сколько циклов ты будешь его искать? Два? Пять? Десять?       — Я постараюсь как можно быстрее… — прозвучало виновато, когда он пытался даже не глядеть на брата, ощущая груз ответственности своих слов.       — А если погибнешь?!       Не смог отрицать - вероятность этого была и не маленькая. За себя не волновался, а вот за семью переживал: как же этому мелкому выживать без него? Но и долг свой отмести не мог.       Метался в собственных мыслях, надеясь найти решение.       — Тогда…       — Я не хочу слышать, что будет "тогда", — отрезал тут же.       Но старший брат был неумолим. Он готов был принять итог своего выбора - жаль, что Эрен никак не мог этого понять.       Когда Зик превратился в волка, одежда спала с него, словно ненужная человеческая оболочка. К спине был привязан небольшой мешок с самым необходимым - будет нелегко, зато здешние, завидев издалека загадочное животное с подобием рюкзака на спине, сразу стрелять не станут. Этот груз был его же спасением. Издревле народ почитал разумных волков, да вот только остался ли хоть кто-нибудь, кто помнил бы: а почему все именно так? Почему какие-то волки разумны и почему их нужно беречь? Минуло много поколений, но остались ли те, кто в холодных краях предания эти чтил и не забывал?       Шерсть светлая, сливающаяся со снегом, выгодно маскировал: основная причина, по которой он решил пойти в одиночку, без брата. У него есть шанс выжить - он знал это, был уверен. Не без страха смотрел на закрытый завесой шторма горизонт, однако отступать уже было поздно.       — Древу недолго осталось. Если за три цикла я не вернусь, то оно погибнет, — донесся гулкий голос из пасти волка. — Запомни: когда в третий раз на небе ночью будет тринадцать лун, а днем взойдут тринадцать солнц… Если я так и не объявлюсь - беги, — он подошел к краю барьера, приготовившись уходить.       — Я буду там один, Зик, — сказал парень с нескрываемой печалью в голосе, — я никогда не умел нормально общаться с людьми и все, что знаю… мне… мне ты рассказал.       — Притворись, что ничего и не знаешь. Скажи, что память потерял, соври, — волк повернул свою морду в сторону, — они тупые, так что поверят.       Эрен мягко рассмеялся.       — Я не справлюсь без тебя, — честно признался он.       — Ты многое умеешь. Лучше оставайся здесь и выжидай, когда добыча сама зайдет к тебе на территорию, — Зик давал последние наставления, говоря серьезным тоном. — Здесь тепло и безопасно, поэтому не уходи отсюда без особой нужды. И… — хотелось сказать что-то более ласковое, чтобы поддержать брата, но на ум так ничего и не пришло. — Жди меня.       Последние слова поглотил завывающий ветер.       "Это была клятва, Зик. Ты обязан вернуться. Потому что мне не очень-то хочется идти к этим… людям… Обещай, что не оставишь меня здесь одного. Обещай, что мне и не придется даже обращаться за помощью, потому что… Я не умею… Я не смогу… Я…"       — Обещай… Лжец.       С соседней койки послышались невнятные бормотания, но ни объяснений, ни дальнейшей брани Кирштейн не застал.       Выспавшийся, отдохнувший, сытый и чистый, Жан был полон сил и поэтому тратил их на важные - по его мнению - записи, которые строчил уже несколько часов подряд. Его небольшой блокнот еще никогда не был облеплен таким вниманием со стороны владельца. Обычно молодой человек мог вести записи раз в неделю и даже не всегда они были посвящены работе: небольшие зарисовки из жизни в коллективе исследовательской станции, отрывки из его снов или просто мысли обо всем и ни о чем. Но сейчас же третью страницу подряд он исписывал всем, что уже увидел и что ему предстояло сделать в дальнейшем. Боялся только, что записная книжка закончится раньше, чем иссякнет его "поток мыслей".       Напротив него сидел Эрен, который тайком поглядывал на данный "исследовательский" порыв. Он никогда не мог подумать, что первый же встреченный им человек окажется ученым. Брат когда-то давно рассказывал из собственного опыта, что это самый опасный тип людей: они странные, немного безумные и зачастую весьма пугающие - тот, который ему попался, был просто странным и уже тем доволен парень был. Как только Жан начнет показывать все остальные "признаки" ученого, Эрен… Примет меры для собственной защиты. В этих краях либо ты, либо тебя - уж так заведено.       Они сидели в тишине, которую прерывал треск дров в камине и шум от пишущего карандаша, который выводил буквы на бумаге, рисовал наброски, рассказывая бумаге об удивительных событиях, что успели произойти за недолгое время. Эрен фыркнул и отвернулся, глядя на огонь, стараясь игнорировать чудака, но вскоре любопытство взяло верх.       — И не скучно тебе постоянно писать, а? — с издевкой спросил он.       — Ну ты же не захотел отвечать на мои вопросы, — Жан даже не поднял голову, но карандаш в руках все же замер.       — Потому что чужакам я не отвечаю, — глаза сузились, словно вновь изучая человека напротив. — Почему ты нарисовал волка? — он указал пальцем на одну из страниц, которую Жан тут же захотел перелистнуть, но все же не стал.       — Я просто… — парень нахмурился и поднял взгляд на Эрена. — Я просто… — что-то обдумывал, почти не фокусируясь на "внешнем". — Когда ты превращаешься в волка… Как… Куда…       Эрен качнул головой в сторону в вопросительном жесте - было в этом что-то до жути животное, собачье немного. Он не понимал, о чем тот бессвязно говорил.       Но вот мыслительный процесс наконец-то отпустил Жана, и он тут же начал озвучивать все, о чем думал уже долгое время:       — Я не биолог, но очевидно же, что костей у волка будет больше, чем у человека. Как ты наращиваешь эту костную ткань? Как… Почему у тебя появляется шерсть? Разве волосяные фолликулы волка и человека не отличаются? А если и схожи, то по какой причине начинается стимуляция роста шерсти по всему кожному покрову? Как волосы на голове успевают так быстро отрасти, когда ты становишься человеком? — Жан перевел дух и продолжил свою тираду. — Зрение у волков лучше, чем у людей - оно у тебя обостряется после "обращения" или ты и сейчас "остро видишь"? А обоняние? — он все продолжал тщательно изучать парня напротив, оглядывая его с ног до головы. — Для твоей нервной системы является стрессом, когда ты становишься волком? Если да, то как это проявляется? Как происходит смещение твоих органов во время этой вот трансформации? А содержимое этих органов? И еще: твой член…       — Hält die Fotze! — не выдержал Эрен, резко встав с кровати. — Люди все такие… verrückt или только ты несешь полную… е… ерунду? — кое-как вспомнил слово.       Отложив блокнот в сторону, Жан с опаской посмотрел на разъяренного парня. "Наверное, не стоило мне про член начинать - так бы он просто попыхтел и успокоился. Кажется, я не на шутку его разозлил", - Кирштейн вздохнул, откинувшись назад.       — Я ученый просто. Это моя работа: везде быть любознательным мудаком, — Жан опустил взгляд на пол. — Ты у меня спросил, что я записываю, вот я и ответил.       — Ты что, про мой член пишешь?! — молодой человек сделал шаг вперед и схватил его за грудки́.       — Нет, успокойся! — Жан тут же взял записную книжку в руки и открыл на странице, где нарисовал волка. — Просто обдумывал строение твоего организма.       Эрен вырвал из чужих рук блокнот и начал внимательно всматриваться в изображения и слова, написанные небрежным почерком. То щурился, то отдалял записи, то перелистывал страницы - разобраться было почти невозможно, только владелец понимал, что сам писал в порыве вдохновения. Да даже если бы ему дали дешифратор, едва ли Эрен смог прочесть хоть что-то ввиду собственной безграмотности. Просто старался делать вид, что понял - ну не признается же он, что не разбирается в научной писанине. В конце концов откинул блокнот на кровать рядом с Жаном, а сам вернулся на другую койку.       — Почему тебя это так интересует? — взгляд был острым, а голос строгим.       — Потому что… — возмущенно начал Жан. — Потому что это не вписывается в систему моего мировоззрения! Если бы ты увидел синюю траву, красную воду и зеленое небо, то ты бы не подумал, что это странно? Ты бы не захотел узнать, в чем дело?       — Я подобного никогда не видел, поэтому твои речи мне кажутся забавной выдумкой, — парень ухмыльнулся. — А что, никто из вас не умеет… пере… воп… перевоп… — откашлялся, стараясь не сильно опозориться. — Пепе-вопла-пларщаться?..       — Перевоплощаться, — поправил его Жан.       — Я так и сказал.       Кирштейн умело скрыл усмешку, стараясь не обращать внимание на ошибки его нового знакомого.       — Нет, не умеем. Я такое впервые вижу. Это… Странно.       На что Эрен фыркнул, прилег на кровать и сказал тихое:       — И как только вы выживаете…       Оставалось еще столько вопросов, на которые этот загадочный парень не захотел отвечать: где они? что за дерево он видел? как Жан вообще сюда попал? и, самое главное… Нет, это он точно должен выяснить. Даже если Эрен не ответит, его нужно было колупать день за днем, пока тот не выдержит, ведь от ответа зависела жизнь молодого ученого.       — Отсюда можно выбраться? — спросил Жан вкрадчиво. — Да, я понимаю, что ты не хочешь ничего рассказывать чужаку, но… я… домой хочу. Уверен, что у тебя тоже есть дом или семья, по которым ты скучаешь - пойми же меня.       — Ты…       Эрен искоса посмотрел на него. Не хотелось этого признавать, но он понимал Жана как никто другой, вот только его "дом" было не местом, а человеком, который пропал в неизвестном направлении.       Возможно, жив.       Возможно, мертв.       Тоска заныла в глубинах сердца - это и есть печаль? Это и есть безнадежность? Это и есть желание вернуться в давно утерянные временем дни?       — Когда на небе вновь будет тринадцать лун и солнц… — повторил парень слова своего брата. — Тогда и сможешь.       — Что это… Значит?.. Ты имеешь в виду парселену и паргелий? — загадками разговаривать не было никакого желания, да и по вопросительному взгляду собеседника он четко осознал, что ответа не получит. — Хорошо, ладно, не важно. А когда они будут?       — Я не уверен, — честно признался Эрен. — Цикл длится примерно пару месяцев.       — Пару месяцев?! — от неожиданности Жан подскочил на кровати. — Какой… Пиздец!       "В условиях, где меня могут сожрать буквально в любой момент…" - он схватился за голову руками и тихо взвыл. - "Я не проживу. Я точно здесь окочурюсь."       — Мы все здесь живем долгие годы, а нежные люди из андервельта боятся нескольких месяцев, — смех его заклокотал, издеваясь над страхом Жана. — Тогда прямо сейчас расправься с этим и больше ни о чем не переживай.       Эрен указал на нож, что покоился возле подушки парня, с ухмылкой глядя на него. Возможно, это была проверка стойкости Жана, а, быть может, он говорил вполне серьезно. В любом случае Кирштейн лишь отмахнулся.       — Я боюсь здесь умереть, а ты предлагаешь мне убить себя? Тяжко быть идиотом, не так ли?       — Идиот я или нет… — на удивление спокойно начал он. — Но… У меня есть клыки и быстрые ноги, а вот ты… Слабый и пугливый, — Эрен скрестил руки на груди, когда вновь принял сидячее положение и положил голову на колени. — Такая смерть будет самым простым испытанием из всего, что тебе подкинет здешняя природа, уж поверь.       И все же Жан ни на секунду не задумался над этим предложением. Он не знал об этом загадочном мире ничего и ответы ему еще предстояло добыть долгим и упорным трудом. Что ж, он был готов к этому - ученые на полюсах только так и существуют. Лишь от большой любви к своему делу можно отправиться туда, где нет практически ничего, кроме холода и снега. Забыть о семье на долгие месяцы, есть ту еду, которую привезут, жить так, как диктуют законы Антарктики. Однако если у остальных на кону были лишь исследования, то у Жана на кону стояла собственная жизнь.       Так и не узнать, что же это было за дерево - всего лишь неудача.       А вот потерять свою жизнь - непростительная оплошность.       — Еда закончилась, — вдруг перевел тему он. — Больше в этом доме нет смысла оставаться, — добавил совсем негромкое: — мне нужно найти других людей...       Возможно, Жану лишь показалось, но в голосе собеседника было небольшое любопытство:       — И куда же ты направишься?       — Не знаю.       Не было ни компаса, ни карты, никаких подсказок и путеводителей: вот тебе чистый холст, малюй, что душе угодно. Да вот только молодой ученый картографом не был, не смотря на свою специализацию в географии. С компасом было бы проще, но в Антарктиде их попросту не было из-за особенности магнитного полюса. Можно было бы попробовать двигаться по созвездию Октанта, однако та весьма стеснительна и на южном полушарии являлась редкой гостьей. Надежда тлела на глазах, однако Жан сдаваться не желал. Может… Он и не в Антарктиде находился? Здесь есть леса, дома и животные - здесь есть жизнь. Опасная, но намного более разнообразная. Хотелось бы узнать подробнее, однако Эрен ответами делился неохотно, поэтому легче было самому, как обычно, разобраться во всем происходящем.       — Плевать, — твердо сказал Жан, начиная собираться. — Здесь есть деревья, поэтому ориентироваться будет немного проще, чем на сплошном открытом пространстве. Впрочем, тебе-то какая разница…       Найдя небольшой рюкзак, Жан поставил его на кровать и начал метаться по комнатам, глазами выискивая, что ему может в дальнейшем пригодиться. Нужно было собрать только нужное, не перегружая самого себя, ведь каждый лишний грамм мог замедлить его, а в последствии и убить. Благо на кухне смог найти термос, вот только чем его заполнить - та еще дилемма.       Фильтрованной воды здесь так и не нашлось, а продолжать пить талую воду становилось все более опасным занятием. Все-таки залил то, что осталось после кипячения снега с той мыслью, что рано или поздно и такая вода могла пригодиться.       Все остальное собрал весьма быстро и уже застегивал куртку, в душе желая остаться в этом теплом и уютном домике подольше.       — Я с тобой, — неожиданно сказал Эрен и подошел к нему.       — Что? — Жан даже прекратил возиться с курткой. — Нет-нет-нет, дружок, ты либо тут останешься, либо пойдешь по своим волчьим делам.       — Ты идешь туда, где тепло и еда. Я иду за тобой, потому что там будет… Тепло и еда, — прямо объяснил он.       — Вот именно поэтому ты и не пойдешь со мной. Мне не нужно кормить еще одну пасть, — парень продолжил утепляться, не обращая на него внимания.       — Это не просьба, — Эрен почти прошипел ему в лицо: — Я. Иду. С. Тобой.       — Как ты, блять, до этого выживал, если сам ничего сделать не можешь?! — на Жана попытка устрашения не подействовала. — Что за недо-волк-полу-оборотень-типа-человек?       И вот глаза напротив залились чистым гневом - как легко Эрена вывести из себя. Жан лишь цокнул, не желая разбираться с детскими замашками этого парня.       — Ничего не хочешь рассказывать чужаку? Замечательно! Тогда я тоже не хочу никак помогать бестолковому идиоту, который только и может, что оскорблять меня.       — Да я все умею! И охотиться умею! И убивать я тоже могу! — рявкнул он. — Просто… Просто ты... Ты не понимаешь!       — Ну так я спрашивал! Ты не объясняешь!       Задыхаясь от гнева, Эрен хмурился и сжимал кулаки, не зная, как унять свои эмоции. Его взгляд метался по полу, когда он лихорадочно обдумывал: а стоит ли ему говорить? Заслужил ли этот человек толику правды?       — Я… должен найти…       — Должен найти? — Жан ощутил, что смог зацепиться за какую-то нужную ниточку и решил неспешно ее потянуть. — Кого-то или что-то?       — Найти… надо… б… — Эрен быстро взял себя в руки. — Не важно, — он поднял голову и выдохнул. — Разве это для тебя же не будет выгодно? Я здесь живу дольше и многое знаю. Веди меня к еде, чужак, и если ты заслужишь мое доверие, то я тебе дам ответы на некоторые вопросы.       — Вау, как неожиданно, — Жан закатил глаза и открыл входную дверь, оборачиваясь. — Так может, ты и повед… ешь меня, — перед ним уже стоял огромный волк, который ловко выпутался из оков одежды. — Бери ее с собой. Я не хочу постоянно видеть тебя голым, — волк потоптался передними лапами, как бы говоря "у меня лапки, как я понесу ее?". — Просто великолепно. С кем я связался…       Парень грубо запихал одежду в свой новый рюкзак, взвалил его на плечи и осмотрел дом в последний раз.       Приятное и спокойное пристанище попрощалось с ним теплом от догорающих дров в камине.       Впереди их ждал снег и бескрайнее количество опасностей.       — Ну, погнали, — сказал Жан не то себе, не то Эрену и вышел из дома.