Повседневность

      «Сара, подойди, пожалуйста, в лазарет, — раздался в рации голос Эдди как раз в тот момент, когда вода для чая уже закипела. — Тебя кое-кто хочет увидеть».       — Да, сейчас, — отозвалась Сара, не обратив никакого внимания на необычно весёлую интонацию их лагерного врача.       Быстро заварив липовый цвет, поднялась на второй этаж и, пройдя в комнату больного, поставила дымящуюся чашку на тумбочку. Сара ласково дотронулась до тёмной макушки — единственного, что виднелось из-под натянутого до самых ушей одеяла.       — Я тебе на тумбочке оставила чай. Надо всё выпить, хорошо? — мягко попросила она.       Голова, почти полностью скрытая под одеялом, закивала. Сара улыбнулась, с нежностью погладила отросшие за последнее время волосы, которые сын отказывался стричь, желая быть похожим на отца.       — Я быстренько схожу в лазарет и вернусь. Выпей чай и постарайся поспать, — она чмокнула Алана куда-то в затылок и поднялась на ноги.       Да, конечно, очень не хотелось оставлять его одного. Но ведь, чем раньше Сара уйдёт, тем быстрее вернётся. Ничего с сыном не случится за пять минут.       — Мр-р-р, — мурлыкнула Мелисса, протискиваясь в комнату через чуть приоткрытую дверь.       Легко вспрыгнув на кровать мальчика, она устроилась прямо на груди, выглянувшего из-под одеяла Алана, и принялась громко мурчать, видимо, тоже пытаясь помочь любимому хозяину в выздоровлении. Он улыбнулся, погладил кошку по спине, а потом, состроив грустную мордашку, помахал маме на прощание.       «Ну, да. Теперь он под надёжным присмотром», — Сара улыбнулась своим мыслям, притворяя за собой дверь.

***

      Первым, кого она увидела в лазарете, была Эмма. Невольно вдруг вспомнилась их первая встреча после долгой разлуки, случившаяся пару лет назад. Когда Дикон привёз в их дом всё-таки выжившую сестру жены, Сара не выдержала и тихо, почти беззвучно разрыдалась, прижимая младшенькую к груди, сильно напугав своими слезами тогда ещё совсем маленького Алана.       — У тебя такое странное выражение лица. Что-то случилось? — вынырнув из своих размышлений, поинтересовалась Сара, обнимая сестру за плечи.       — Ты ни за что не поверишь, — хитрым заговорщическим тоном ответила Эмма. — Мама и папа живы! Они узнали от кого-то про вакцину, специально ехали сюда.       — Правда?! Наши родители?! — неверящим, срывающимся шёпотом произнесла Сара.       — Девочки? Вы здесь? — раздался чуть хрипловатый, но такой родной голос, и сидевшая на койке женщина выглянула из-за самодельной ширмы, поставленной здесь, чтобы создавать хотя бы видимость личного пространства.       Сара тут же кинулась к ней, крепко-крепко обняла, вспоминая детство, когда она была совсем малышкой, прямо как Алан сейчас, и, боясь грозы, не желала спать в одиночестве. Устраивалась в кровати между родителями, под боком у матери, прижимаясь к ней, тут же переставая дрожать. И самые нежные, ласковые руки так же, как сейчас, гладили по голове, успокаивая.       — Мама, — Сара всхлипнула в последний раз и, наконец, отстранилась. — Я так рада… А папа как?       — Ваш отец тяжело ранен и сейчас спит. Ему нужно восстанавливаться, поэтому не рекомендую будить его сейчас, — сообщила Эдди. — Я позабочусь о том, чтобы он как можно скорее поправился.       — Спасибо, — благодарно улыбнулась ей Сара.       — Мы с Эммой уже поговорили, и она сказала, что нам лучше поселиться с ней. Но, чисто из любопытства, я хотела бы заглянуть и к тебе в гости, — попросила мама. — Посмотреть хоть как ты тут устроилась.       — Да, конечно, — без промедлений согласилась Сара, а потом повернулась к Эдди. — Ей уже можно вставать?       — Можно, — кивнула врач. — У неё только лёгкое растяжение, так что нельзя слишком активно двигать рукой, а так всё в порядке.

***

      — Твой дом тут самый большой, — с удивлением заметила мама.       — Не совсем. Он тут такой не единственный: в прошлом году построили ещё парочку, но они на другом конце лагеря. Но наш был самым первым, — Сара улыбнулась воспоминаниям о днях, когда ещё только-только узнала, что беременна. Как же давно это было. — Заходите.       — Я наверх, — едва зайдя в дом бросила Эмма и умчалась проведать любимого племянника.       Сара неодобрительно покачала головой, зная, что не видать теперь Алану спокойного сна. Эмма любого растормошит. Даже мёртвого из могилы поднимет, если захочет. Что уж говорить о потихоньку идущем на поправку мальчишке.       Алан простыл неделю назад, когда они с отцом вдруг решили устроить зимнюю рыбалку. А ведь Сара говорила, что нужно одеваться теплее. Но даже заботливо выданная мамой шапка мальчику не сильно помогла. В тот день падал снег, а морозец щипал за щёки, заставляя их покрываться румянцем. В общем, домой Алан вернулся уже хлюпая носом.       Пришлось лечить, используя все возможные подручные средства, и надеяться, что болезнь пройдёт без осложнений. К счастью, всё обошлось, и теперь у Алана держалась лишь слегка повышенная температура. Сара и Дикона заставила выпить парочку отваров для профилактики.       — А мы тогда давай пойдём на кухню. Хочешь чаю? — обернувшись на мать, предложила Сара.       — Не откажусь, — улыбнулась в ответ Кларисса.

***

      — А где твой муж? — вдруг поинтересовалась мама, когда Сара поставила перед ней ещё дымящуюся чашку. — Тот беспардонный мальчишка на байке.       — Ушёл, — пожала плечами Сара, устраиваясь на соседнем стуле.       — И ты так спокойно об этом говоришь?! — внезапно возмутилась Кларисса. — А я говорила, что такие, как он совершенно ненадёжны! Ему только одно от тебя нужно было! Странно, как только не обрюхатил тебя перед тем, как сбежать!       — Что? — Сара недоумённо нахмурилась, пытаясь понять, к чему относилась эта эмоциональная тирада, а когда поняла, то рассмеялась. — Боже, мама!       — Сара! А у Алана футболка где? Ну, чистая, в смысле, — донёсся до них голос Эммы со второго этажа.       — В комоде во втором ящике! — откликнулась Сара и тут же встревоженно нахмурилась. — Что-то случилось?!       — Водой облились! — ответила Эмма. — Ой! Тут ваш пушистый комок меня чуть с ног не сбил! Идёт к тебе!       — Спасибо за предупреждение, — фыркнула Сара, чуть посторонилась, впуская кошку в комнату. — Ну, что, пушистая нахалка? Проголодалась?       — Мр-ря, — ответила Мелисса и, по-королевски потянувшись, совершенно не царственно зевнула.       — Что за Алан? Твой новый ухажёр? — нахмурившись, поинтересовалась Кларисса.       — Алан Мэттью Сент-Джон Уитакер, — ответила Сара, накладывая кошке остатки вчерашней каши. — Две тысячи двадцатого года рождения. Твой внук.       — Второе имя дала в память об отце? — Кларисса грустно посмотрела на дочь, и Сара вдруг снова почувствовала, как слёзы подступают к глазам.       Она до сих пор не могла поверить в то, что мама и папа на самом деле живы. Что она теперь сможет видеть их каждый день. Тяжесть в груди окончательно истаяла только теперь, позволяя вздохнуть свободнее.       — Да, — у неё всё-таки вырвался всхлип. — Я так по вам скучала.       — Ох, деточка, — мама снова крепко обняла её. — Прости меня. Я же не знала, что этот козёл и правда тебя с ребёнком бросил.       — Мама! — сквозь слёзы рассмеялась Сара. — Да не оставлял он меня. Просто уехал с утра по делам. С электричеством опять проблемы, они поехали проверить ГЭС. Скоро вернуться должен.       — Ты не говоришь это только для того, чтобы меня успокоить? — недоверчиво нахмурилась Кларисса.       — Нет, конечно. Какой смысл тебе врать, если мы всё равно будем жить неподалёку? — мягко, словно у маленького ребёнка, спросила Сара. — Давай-ка я сразу расскажу тебе обо всём, чтобы потом не было недоразумений.

***

      — И я точно знала, что полковник подобное не одобряет. Пришлось дождаться, пока все выйдут, хотя у меня руки дрожали. Я никак не могла поверить в то, что он живой, что стоит прямо сейчас передо мной. Я ведь все глаза выплакала, считая, что он погиб, что больше никогда его не увижу, — Сара нахмурилась, ощущая, как застарелая боль снова теснится где-то в груди.       — Мама? — неуверенно позвал детский, чуть хриплый от кашля голосок.       Алан стоял в дверях, закутавшись в своё одеяло, жалобно и немного смущённо глядя на Сару. Единственным, что выглядывало из-под одеяла, были босые ножки. Мальчик явно чувствовал себя немного неловко в присутствии незнакомого ему человека, но отступать не собирался.       — Я кушать хочу, — еле слышно пробормотал Алан.       — Цветочек, ну, чего ты босиком? — нахмурилась Сара, помогая сыну забраться на ещё высокий для него стул. — Эмма, ладно он маленький, но ты-то! Хоть носки ему принеси. Только-только ведь температура спала.       — Не подумала. Сейчас исправим… мэм, — Эмма показала сестре язык и, шутливо отдав честь, сбежала обратно на второй этаж.       — Вот нахваталась, — недовольно пробурчала Сара, но тут же вернула всё внимание сыну, коснулась губами уже не такого горячего лба ребёнка. — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, — негромко ответил Алан и, бросив быстрый заинтересованный взгляд на бабушку, напомнил. — Только кушать хочется.       — Конечно, цветочек. Сейчас, — спохватилась Сара.       Пока она суетилась, возясь с едой, Кларисса с любопытством разглядывала мальчишку. Густые тёмно-каштановые волосы, прямые брови, не по годам серьёзное выражение лица. Ни в его профиле, ни в чертах лица женщина не замечала сходства с Сарой. Ровно до тех пор, пока Алан, взмахнув густыми ресницами, не поднял на бабушку голубые-голубые глаза. Вот уж что точно досталось мальчонке от матери.       — Здрасте, — пробормотал он, но тут же отвернулся, краснея.       — Здравствуй, — благосклонно кивнула ему бабушка. — Я — Кларисса. А тебя как зовут?       — Цветочек, — ответил мальчик, поплотнее закутываясь в одеяло.       — Малыш, она про твоё имя, а не про прозвище, — ласково, но с лёгкой укоризной заметила Сара.       — Алан, — мальчик обиженно надулся. Немного попыхтев, он упрямо повторил. — Но мама зовёт «цветочек». Эмма зовёт «маленький байкер». Папа зовёт «малой», но когда говорит про нас с мамой, то «родные».       — Ну, что, маленький байкер? Время надевать тёплые носочки, — Эмма, появившаяся в кухне, продемонстрировала мальчику связанные старушкой-соседкой носки.       — Я сам, — Алан требовательно вытянул руку, а потом сжал и разжал кулачок.       — Ну, сам так сам, — пожала плечами Эмма и протянула племяннику носки.       Как только Алан закончил одеваться и снова свесил ножки со стула, сыто облизывающаяся Мелисса запрыгнула к нему на колени. Мальчик довольно улыбнулся, заставляя появиться на щеках маленькие ямочки, доставшиеся ему от отца, и принялся наглаживать кошку.       — Вот, кушай, — Сара поставила перед протяжно зевнувшим сыном тарелку с ужином, и ласково погладила Алана по голове, ероша его тёмные волосы. — Но потом обязательно поспи, хорошо? Тётя Эмма тебе сказку на ночь прочитает.       — Мгм, — согласно промычал Алан, старательно жуя. Судя по довольному личику, ужин ему нравился.       — Давай я пока представлю тебе нашу гостью. Кларисса — моя мама, а значит твоя бабушка. И она тоже часть нашей семьи, не чужой человек. Ещё у меня есть папа, но он пока болеет. Я тебя потом с ним познакомлю, — Сара с нежностью убрала с его лица щекочущую прядку.       — А для Эммы они тоже папа и мама? — поинтересовался Алан и положил в рот ещё одну ложку.       — Конечно, солнышко, — кивнула Сара, не замечая, как вдруг помрачнела мама.       Эмму разговор вообще не интересовал. Она успела сманить с колен племянника кошку и теперь игралась с ней, доставая недовольное животное то с одной стороны, то с другой.       — А у папы есть мама с папой? — серьёзно спросил мальчик.       Сара замерла на мгновение, пытаясь подобрать подходящую формулировку. Стоит ли говорить суровое: «они умерли»? Алан, конечно, уже видел мёртвых птиц и животных, но ещё не сталкивался со смертью людей, так что это нужно было преподнести достаточно мягко.       — Н-нет, цветочек, — немного задумчиво ответила Сара.       — Значит, у папы нет никого-никого? — погрустнел Алан.       — Ну, у него есть мы. Ты и я. Эмма, дядя Уилл, — перечисляла Сара. — И другие друзья. Тётя Эдди, например.       — И тётя Рикки? — поморщился Алан. — Она нас с тобой не любит. И на папу ругается. Папа говорил, она ему тоже не нравится, но он всё равно с ней дружит.       — Дружить и работать вместе — разные вещи, — вмешалась Эмма и протянула ему руку, помогая слезть со стула. — Пойдём, я тебе объясню.       Алан, как раз закончивший есть, с готовностью взял тётю за руку, и пошёл за ней, периодически поправляя сползающее с плеч одеяло. Мелисса тоже последовала их примеру.       Кларисса молчала всё время, пока Алан ужинал, окружённый заботой обеих её дочерей. И только когда за Эммой закрылась дверь, вдруг поинтересовалась:       — Он весь в отца, да? — интонация вышла какой-то странной, и Сара не поняла, о чём мама думает, но врать или юлить не видела смысла.       — Ага. Точная копия во всём, кроме цвета глаз и характера. В последнем… он скорее что-то среднее между нами обоими, — Сара хмыкнула, вспомнив насколько шебутным и активным Алан мог быть, если придумал себе какое-нибудь ужасно «важное» дело.       — Я не знала, что твой муж такой симпатичный, — вдруг призналась Клариса. — Алан — очень красивый мальчик.       — Как приятно слышать это от человека, который раньше утверждал, что Дикон выглядит как наркоман, — усмехнулась Сара.       — Да я его только один раз и видела! — попыталась оправдаться Кларисса.       — А уже бралась его судить, совершенно не доверяя моим словам, — подловила её Сара.       Женщина открыла было рот, чтобы сказать что-то возмущённое, но в итоге только тяжело вздохнула и подняла на дочь виноватый взгляд.       — Я знаю, что ты хочешь услышать. И твёрдо решила для себя, что именно скажу, если всё-таки когда-нибудь увижу тебя снова, — Кларисса поджала губы. — Прости меня. Я была неправа.       Сара ошарашенно уставилась на мать. Да она в жизни от неё никогда извинений не слышала! Даже после того, как страдала из-за её неверных действий. Мама всегда заявляла, что она сама виновата, что заслужила, а тут извинения…       — Кто ты и что сделала с моей мамой? — Сара неловко улыбнулась, всё ещё неуверенная в том, как стоит реагировать на эти внезапные извинения.       — Я серьёзно, — досадливо цыкнула Кларисса, и Сара на мгновение увидела себя в разговорах с вечно отшучивающимся Диконом. — Мы столько лет не виделись, и я успела всё обдумать, пересмотреть свои действия не по одному разу. Я очень виновата перед тобой.       Мама взяла её за руку, заглядывая в глаза с таким жалобным выражением лица.       — Думала, что потеряла моих девочек навсегда. Тысячу раз жалела, что не была на твоей свадьбе, не видела тебя такую молоденькую и счастливую в белом платье. Каждой девушке в такой важный день нужна поддержка, а ты была там одна среди его друзей…       — Он ведь стал номадом незадолго до нашей свадьбы, чтобы заслужить ваше одобрение и проводить больше времени со мной, стал меньше участвовать в делах клуба. Вот на него все свои обиделись. Только один друг и приехал, — Сара улыбнулась краешком губ. — Уилл мне стал старшим братом. Ну, теперь вот соседом. Он тут глава охраны. Хотя «охрана» это, конечно, сильно сказано. Я вас как-нибудь познакомлю. А свадьба… у нас есть пара фотографий, я тебе покажу.       — Дело не только в этом… То… то, что я скажу, может быть тяжело принять. Понимаю, мне стоило рассказать раньше, но я боялась… А ещё думала, что пока рано, что ты слишком маленькая, чтобы знать правду, — мама помолчала, собираясь с силами. — Когда мне было восемнадцать лет, я была до сумасшествия влюблена в парня, который мечтал стать рок-музыкантом. Он был «не таким, как все». Дерзкий мальчишка, острый на язык. Мне казалось, нам хорошо вместе. Я думала, он любит меня так же сильно, как и я его, но он… он только забавлялся со мной.       Мама замолчала, поджав губы, собираясь с силами. Сара её не торопила, хмурясь, уже догадываясь, к чему идёт этот рассказ.       — Когда я узнала, что беременна, то была в ужасе, думала, что жизнь кончена, но сказала об этом тому парню… он бросил меня не раздумывая. Уже на следующий день ходил с другой такой же дурочкой, — Кларисса тяжело вздохнула. — Мэтта я к тому времени уже отлично знала. Он был хорошим парнем, прилежным студентом и моим лучшим другом. Честно говоря, я никогда не думала, что выйду за него замуж. Но, когда ты родилась, только он оказался рядом, воспитал тебя как свою.       Сара всё равно невольно вздрогнула, услышав это признание, хотя и ожидала этого. Кларисса, заметив это, как-то тускло усмехнулась, но рассказ продолжила.       — Мне всегда казалось, что Эмму, свою родную дочь, он любил больше. Мне очень хотелось, чтобы ты была идеальной, показала, что тоже заслуживаешь его любви. А тут он недавно признался, что никогда не делил вас на родных и неродных, и я поняла насколько сильно перед тобой виновата. Как много слёз ты пролила из-за меня, — вздохнула мама.       — Это уже в прошлом, — покачала головой Сара. — И я не сержусь. Если бы не ты, я бы не относилась к учёбе так серьёзно, и не знала бы всё, что знаю сейчас. Знаешь, как полезно сейчас знать какое растение помогает от желудочных колик, а каким можно голову мыть.       Мама улыбнулась уже искреннее, чувствуя облегчение, но ничего не сказала, кажется, давая дочери в полной мере осознать свалившееся на неё открытие.       — Подожди, — догадалась Сара. — Так ты поэтому была так против наших отношений с Диконом? Поэтому всё время пугала тем, что он бросит меня одну с ребёнком? Не хотела, чтобы я повторила твою судьбу?       — Да, — вздохнула Кларисса. — Отлично знала на что способны такие «бунтари», мнящие себя выше других. А тебя к нему так тянуло… И ты была в него влюблена так же, как я в твоего отца когда-то…       — Но у нас всё было не так, как у вас, — не согласилась Сара. — И Дикон никогда злым и высокомерным не был, и мне было не восемнадцать, а тридцать. И влюблена я не «была», а до сих пор. И каждый раз, глядя на то, как он возится с нашим сыном, словно влюбляюсь всё сильнее.       — До сих пор не понимаю, как вы вообще решились, — призналась мама, явно имея в виду Алана.       — А мы не решались. Не планировали, не думали, не обсуждали, — Сара откинулась на спинку стула, ощутив внезапно накатившую усталость. — Просто так получилось… Вот уж что я точно не хочу обсуждать, так это подробности моей интимной жизни.       — А я не хочу слушать, — поспешно согласилась Кларисса. — Лучше послушаю о том, как ты ему рассказала.       — Боялась сначала ужасно, — неожиданно даже для себя призналась Сара. Их новые, почти дружеские, отношения с матерью раскрепощали, побуждая говорить откровенно. — Ну, ты и сама отлично знаешь о том, что сейчас в мире творится. Но он… он как-то легко заставил меня успокоиться. Пошутил сначала, как всегда, потом сказал, что рад, признался, что тоже волнуется. После этого окружил меня ещё большей заботой, но, что мне всегда в нём нравилось, мою свободу не ограничивал. Думаю, даже если бы я решила уехать жить в наш старый дом в Фервелле, Дикон бы меня поддержал. Но я не настолько сумасшедшая.       Сара вдруг прервала свой рассказ, нахмурившись. Она напряглась, выпрямляясь, во что-то вслушиваясь. Кларисса недоумённо нахмурилась и собиралась было спросить о причине её волнения, но дочь без объяснения вдруг вскочила с места и кинулась в прихожую.       — Родная, я дома! — почти сразу же раздалось в коридоре, и женщина поняла, что Сара так отреагировала на шум мотора, донёсшийся с улицы.       Кларисса выглянула из комнаты как раз вовремя, чтобы застать супругов целующимися с энтузиазмом подростков.       — У меня куртка грязная, — было первым, что произнёс Дикон, когда Сара на мгновение отстранилась лишь чтобы заключить его в объятия.       — Потом постираю, — пробормотала она, цепляясь за мужа, как утопающий за спасательный круг.       — Что-то случилось? — сразу нахмурился Дикон и, с нежностью погладив жену по щеке, заглянул в глаза.       — Угу, — отозвалась Сара. — А ещё я вспомнила, как сильно я тебя люблю.       — Похоже, что-то действительно серьёзное, — состроив сочувственное выражение лица, покивал Дикон, вопреки собственным словам, сразу расслабляясь.       — Да иди ты, — немного обиженно фыркнула Сара.       Дикон улыбнулся нежно и чуть насмешливо, словно неразумному ребёнку, а потом приподнял её лицо за подбородок, оставляя на губах жены короткий поцелуй       — И я тебя люблю, ты же знаешь, — успокаивающе произнёс Дикон и выпрямился, собираясь снять висящее за спиной оружие.       Тут-то он и заметил неожиданную гостью. Удивлённо вскинул брови, перевел взгляд с Клариссы, стоящей в дверях их кухни, на Сару, и обратно.       — Здрасте, — с немного натянутым дружелюбием поздоровался Дикон, и Кларисса поняла, что он её не узнал.       Хотя, чего уж греха таить, она сама бы его не узнала, если бы не реакция Сары. Они оба сильно изменились с того времени, когда виделись в первый и единственный раз. Да и вряд ли он тогда хорошо её запомнил.       — Ну, здравствуй, сынок, — усмехнулась женщина и, в ответ на ещё более недоумённый взгляд, пояснила, — я — мама Сары.       — А-а, — в его глазах промелькнуло узнавание. — Вы, конечно, постарели.       — Дикон, — со смесью обречённости и лёгкого осуждения вздохнула Сара.       — А ты оброс, — не осталась в долгу Кларисса.       — Ну, — Дикон развёл руками, как бы говоря: «что есть, то есть», а потом хитро усмехнулся. — Но вашей дочери так даже больше нравится.       Сара вдруг покраснела и пихнула локтем в бок, но ничего сказать не успела, потому что мимо бабушки протиснулся Алан и тут же кинулся к отцу.       — Папа! — выкрикнул он и, обняв Дикона, вдруг спросил. — А правда, что твои родители вымерли, как динозавры? Мне тётя Эмма сказала.       Сара не выдержала и прыснула, уткнувшись лбом в плечо озадаченного мужа.       А Кларисса, глядя на них, наконец-то ощутила, как где-то внутри рождается покой, который она уже и не надеялась обрести.