Превращение

— Если хочешь, чтобы у тебя был друг, приручи меня! — А что для этого надо делать? — спросил Маленький принц. — Надо запастись терпением, — ответил Лис. — Сперва сядь вон там, поодаль, на траву. Вот так. Я буду на тебя искоса поглядывать, а ты молчи. Но с каждым днем садись немного ближе…

Антуан де Сент-Экзюпери

Визитка мистера Хвана, хранившаяся в нагрудном кармане его пиджака, не давала Чонину покоя. Он все ходил вокруг да около, то начинал работу над статьей, то подолгу стоял перед шкафом, не решаясь открыть его дверцу. До того, как назначать новую встречу, стоило многое обдумать: составить вопросы, возможно, вновь собрать те крупицы, которые были написаны о Хенджине и галерее до него. Может ли Чонин попросить использовать диктофон на этот раз? А что делать, если окажется, что мистер Хван слишком занят в ближайшее время, чтобы встретиться с ним? За все это время он мог бы и передумать давать повторное интервью. Чонин осторожничал. Спустившись на первый этаж, он встретил не менее озадаченную госпожу Ян. Она сидела в гостиной, вчитываясь в бумаги, лежавшие на столе. Горничная несла на подносе уже не первый стакан сока. Лишь об одном его мачеха заботилась так тщательно — ее деятельность и ее детище: она выбирает новое учреждение для благотворительности. — Могу я помочь Вам с выбором? — Чонин сел напротив, пододвинув подушку на колени. — Ты? — удивленно переспросила она, взглянув на него. — Ты никогда не интересовался семейными делами, с чего вдруг такие перемены? — Недавно я посетил галерею Хван, — о подобных фондах и организациях он знал достаточно, чтобы говорить уверенно. — Я сомневаюсь насчет этого места, — проведя рукой по папкам, она достала одну из стопок бумаг. — Посетить выставку может каждый, билет стоит дешевле поездки в такси, а продажа картин не так хороша, как кажется. Они используют на выставках местных авторов, которые зачастую даже не имеют своего имени. — Учитывая все те гранты, которые галерея ежегодно предоставляет нашему университету и другим школам, подозреваю, что у них нет проблем с финансами. К тому же, если ограничить возможность людей лицезреть искусство, от галереи останется одно лишь название. Разве ее не назвали бы еще одной прихотью чеболей — галерея, в которую ходят только богатые? Спонсирование подобного места не пошло бы Вам на пользу. Госпожа Ян вновь взглянула на него, она была в недоумении. Чонин никогда не говорил так увлеченно о чем-то раньше. — Что тебя так заинтересовало в этой галерее? — История, — честно ответил он. — Для такой большой корпорации, как «Хван-групп», не составило бы никакого труда учредить собственный фонд, однако галерея существует намного дольше, чем фонд. Мне интересно, почему частная картинная галерея стала так тесно связанной с фондом, который направлен на поддержку онкобольных. — Но все же у этого фонда нет проблем со спонсированием. А если окажется, что он был создан для налоговых махинаций? Это очернит и нас. — Я так не думаю, — Чонин скрестил руки, откинувшись на спинку кресла. — Нельзя не учитывать риски, однако, корпорация «Хван» существует на рынке не одно десятилетие, каков шанс, что фонд, созданный пару лет назад, окажется подставным, учитывая тот факт, что председатель остается на посту более тридцати лет? — Кто основатель фонда? — Зять председателя. Она усмехнулась. — Не слишком ли много ты знаешь для того, кто просто посетил выставку? — Благодаря Вам я начал заниматься волонтерством с малых лет и многое узнал о благотворительности. Порой люди жертвуют деньги в заграничные фонды, игнорируя те, которые находятся в их собственной стране, в их городе и даже районе. Мне было интересно: можем ли мы быть полностью уверенными, когда инвестируем? Возможно, благотворительность и отличается от инвестиций тем, что мы не требуем ничего взамен. — Ошибаешься, — госпожа Ян покачала головой. — Жертвуя чем-то, люди надеются, что их жертва не будет напрасной. Будь это альтруизм, героизм или самопожертвования, в каждом поступке есть смысл, потеряв который, теряется и поступок. Занималась ли она действительно благотворительностью? Чонину казалось, что это обыденность для нее — рутина, к которой она привыкла с раннего детства, как дочь семьи конгломерата, а вскоре как жена политика. — В таком случае Вы можете не беспокоиться. Ваше пожертвование окупится очень скоро, ведь Хван Хенджин первый в очереди на место следующего председателя компании «Хван». Отцу не помешают такие связи во время выборов. — Откуда ты знаешь о выборах? — она нахмурила брови. С Чонином семейные дела, а уж тем более планы, никто не обсуждал. — Он слишком амбициозный человек, чтобы оставить свою мечту после одной неудачи, — усмехнулся парень. Кроме того, все эти папки с названиями фондов, которые принадлежат крупным корпорациям. Возможно, в ее бумагах и не были указаны владельцы фондов, но Чонин не верил, что она не подозревала об этом. — Отец не всегда использует слова, чтобы сказать о том, чего он хочет. Горничная принесла Чонину чай с двумя дольками лимона. Он не торопился, в таком деле неосторожность залог сомнений, а госпожа Ян слишком рассудительна, чтобы принимать необдуманные решения. Она молча пила свой апельсиновый сок, но все же, вновь открыла папку с фондом «Le Petit Prince». — Почему ты не сказал отцу, что хочешь заняться этим? Он был бы рад. — Вы знали? Обычно после выпускного родители отводят своих детей в ресторан, чтобы отпраздновать долгий и тернистый путь, который они прошли ради поступления в университет. Отец прибыл в Корею спустя неделю после моего выпускного. Он позвонил мне. Я был удивлен, это был первый раз, когда он пригласил меня встретиться вне его кабинета. Но на этой встрече мы были не одни. Его коллеги из партии тоже присутствовали на этом ужине. Пусть он не сказал и слова об этом, но я понял: моя первая деловая встреча — подарок на выпускной. — И что? — она смущенно отвела взгляд, как будто эти слова были адресованы ей, как упрек, но Чонин не стал бы так поступать. Просить, ждать, требовать — у него нет на это права. — На прошлой неделе я встретился с Хван Хенджином, сомневаюсь, что эта встреча прошла без отцовской руки. Связи и чистая репутация — вот, что ему нужно сейчас. — Он не предупреждал меня об этом, — она нервно постучала пальцами по столу. — И о какой сумме вы договорились? — Мы не обсуждали деньги. Мне нужно больше времени, чтобы узнать, чего хочет мистер Хван. Я планирую встретиться с ним вновь. — Сто миллионов будет достаточно? Чонин улыбнулся.

***

Сын депутата Яна, студент Сеульского, благодаря одному разговору он стал молодым инвестором. У Чонина появился новый статус, и вскоре его пригласили на благотворительный вечер. Ожидание новой встречи было мучительным. Он приобрел пару новых туфель, госпожа Ян подобрала ему костюм. Один лишь образ мистера Хвана вызывал в нем трепет и страх, Чонин храбрился, боясь вновь оказаться уязвимым и слабым. Ему хотелось показать себя с новой стороны: сильным, рассудительным и честным. Вечер его совсем не интересовал — очередной благотворительный банкет, на котором им вручат по букету цветов и мило поблагодарят за то, что они потратили деньги на то, чем должно заниматься государство. Он провел так много времени за спиной отца, что невольно запомнил каждое правило: фальшивые улыбки, заученные фразы, речь, до которой никому нет дела, и аплодисменты этим словам. Он ждал другого — Хван Хенджина с его едкой и поражающей прямолинейностью. Он жаждал правды. Вход, охрана, ресепшн, безупречная улыбка секретаря, аквариум и безукоризненный мистер Хван. Чонин приехал на полчаса раньше назначенного времени, ему казалось, что он все прекрасно спланировал, однако вместо мистера Хвана, его встретил директор Ли. — Вице-президент предупредил меня о Вашем прибытии, — улыбнулся мужчина. — Я рад, что Вы приехали раньше, так у Вас будет больше времени на то, чтобы насладиться вечером. — Мистер Хван в своем кабинете? — Чонин не совсем понимал, что это значит. Директор недоуменно вскинул брови, но быстро нашел ответ: — Сегодня я буду сопровождать Вас. Вы ведь здесь ради написания статьи? Не очередная ли это издевка мистера Хвана в ответ на просьбу поговорить с его персоналом? —думал Чонин, однако, пусть и нехотя, он кивнул, нерадостно поджав губы. В любом случае, они сегодня встретятся, и у Чонина будет шанс попросить о личной встрече. — Вы впервые в нашей галерее? В нашем кафе делают прекрасный кофе. У мистера Ли специфичный язык, слегка кокетливый, даже приглашая его присесть за чашечкой кофе, он шутил и смеялся. Чонин начал невольно сравнивать его с мистером Хваном. В отличие от него, Феликс не пытался его задеть, был вежлив и учтив, лучезарно улыбаясь. Вряд ли мистер Ли рассказал бы ему то, что, Чонину было неизвестно, но, в любом случае, нужно о чем-то говорить. — Галерист — скорее род занятий, чем профессия. По сути, это искусствовед, который решил заняться бизнесом, не расставаясь с любимым делом. — Все же, должность директора галереи подразумевает много задач и обязанностей. Не сложно ли Вам в таком молодом возрасте управлять персоналом и регулировать отношения с клиентами? Феликс рассмеялся. — Мне интересно, задавали ли Вы этот вопрос мистеру Хвану? — Почему? — удивился Чонин. — Его должность предполагает больше обязанностей и ответственности, хоть мы и ровесники, я тоже полагаюсь на него, как на старшего. Ровесники? — это казалось неудачной шуткой. Возможно, мистер Хван и выглядел молодо, однако директор Ли совершенно иного склада. Ни лицо, ни тем более манера говорить, ничего не выдавало в нем возраст. В пыльно-розовом костюме и перчатках в цвет, аккуратных белых сапожках на каблучке и с тонкой оправой на носу он сам напоминал произведение искусства. — Мне часто говорят, что я выгляжу моложе, но это было мило — то, как Вы побеспокоились о моей работе, — улыбка не спадала с его лица. Чонин смущенно поджал губы. — Каково Вам работать под началом мистера Хвана? — он не ждал провокаций, но отчего-то ему было интересно услышать больше. — Под его началом? — директор задумался. — Когда дело касается работы, ему нет равных. Хенджин знает, что лучше для галереи, и никогда не принимает опрометчивых решений. Это не первое мое место работы, поэтому я могу уверенно сказать, что нет ничего лучше, чем работодатель, которому важно то, чем он занимается. На данный момент, мистер Хван занимает должность генерального директора в галерее, а также должность вице-президента в корпорации «Хван». Не сложно догадаться, как ему удается совмещать две работы, куда интереснее, почему он этим занимается, ведь в деньгах он явно не нуждается. Разве это не утомительно? Но это точно не тот вопрос, который следует задавать директору. Ракурс беседы слегка сменился, директор настаивал, чтобы упоминаний о его скромной персоне было как можно меньше, не ведая о том, что кроме мистера Хвана, Чонина никто более не интересовал. Ответы директора были весьма последовательными, но не было ничего такого, чтобы он не знал. У мистера Хвана два высших образования, и оба он получил за границей. В Англии он учился международному менеджменту, а через два года после окончания университета решил изучать искусствоведение. Все это и так можно было найти в Интернете. — Вы сказали, что мистер Хван увлекался живописью с ранних лет? Вы хорошо знакомы? — Мы учились на одном курсе во Франции. Вот так просто. Это даже слегка огорчало. Будто он ожидал чего-то большего от мистера Хвана. Личные связи, способствующие приему на работу, не что-то удивительное в наше время, однако это было не похоже на характер человека, который говорил, что в своей работе он ориентируется на клиентов. Возможно, личные связи не опровергают того, что директор Ли профессионал своего дела. По крайней мере, Чонину хотелось в это верить. — Каким он был в студенческие годы? — Счастливым? — директор ответил не думая, быстро пожалев о сказанном. — Это не значит, что сейчас он несчастен, но на него действительно многое взвалилось. Ему пришлось повзрослеть раньше, чем другим. Возможно, поэтому я чувствую, что он более мудр, чем я. — Вы говорите о работе в корпорации? Феликс отвел взгляд, мягко улыбнувшись. Было бы неправильно, расспрашивать его о личной жизни вице-президента, поэтому Чонин решил остановиться на этом. Они говорили больше положенного. Мистер Ли не торопил, но Чонин следил за временем, ему не терпелось. Стоило им подняться к выставочному залу, как директора тут же утянуло в потоке поклонов и приветствий. Чонин отошел в сторону, предпочитая наблюдать с безопасного расстояния. Пока мистер Хван был окружен любопытными взглядами, ему следовало оглянуться, однако Чонин быстро нашел его в толпе: безупречный, холеный мужчина с чувством собственного достоинства — Чонин действительно недолюбливал таких, но взгляд так и тянулся к нему. Словно глаза «Моны Лизы», глаза Чонина могли найти его в любом уголке зала. Разглядывая местных благотворителей, их счастливые лица и громкие возгласы, он не мог отвлечься от мимолетных мыслей. Думают ли они действительно о благотворительности в этот момент? Есть ли хоть какой-то смысл в этих картинах, если вместо того, чтобы спонсировать больницы, они делают посты в соцсетях, показывая миру свое благочестие? Аукционы и благотворительные вечера, игры в гольф, светские беседы, азартные игры, алкоголь, наркотики. У богатства тоже есть свои грани. Когда можешь себе что-то позволить это, конечно, повод для гордости, но когда можешь позволить себе все, деньги не имеют значения. Возможно, он сам мало чем отличался от них. Его пожертвование никак не связано с альтруизмом, и он не был героем. Разве что, Чонину хотелось верить, что именно в этой галерее их деньги пойдут на благое дело. «Маленький принц» привлекает к себе много внимания. К благому делу инвесторы слетаются, как мухи на мед, а начинающие художники могут похвастаться участием в выставке в своем резюме, привлекая к себе клиентов. «Этакий конвейер искусства», как заметил директор. В этом было что-то правдивое, если вспомнить, что за годы работы они оплатили обучение не одной сотне человек. Погрузившись в собственные мысли, Чонин засмотрелся на одну из картин. Она была посредственной, вышла явно с кисти любителя. Орхидеи, качающиеся на ветру, возможно, и были красивы, однако фон, на котором автор расположил все, что только поместилось, стойко портил впечатление от всего изображения. — Орхидея — символ чистоты, невинности и искренней любви. Чонин узнал его голос сразу. — Все цветы — символ чистоты, невинности и любви. В них есть то, чего так не хватает людям, возможно, поэтому мы их и любим, — ответил он, поклонившись старшему. — И чего же людям так не хватает, мистер Ян? — Хенджин протянул ему бокал шампанского. Их пальцы, как будто бы нарочно, соприкоснулись. — Чистоты, невинности и любви? — попытался отшутиться он, смущенно поджав губы. Мистер Хван непринужденно чокнулся бокалом о его бокал, пригубив игристого. Чонин отвернулся, прикрыв бокал ладонью, пробуя алкоголь из вежливости. — Ваши манеры впечатляют, мистер Ян, — улыбнулся мужчина, наблюдая за ним. — Сегодня Вы даже прибыли раньше назначенного времени. Поперхнувшись от удивления, Чонин хмуро взглянул на него. Каким же злопамятным он был. — Мое опоздание стало причиной такого Вашего поведения? — Такого? — Вы явно не были рады нашему интервью. — Обычно я не принимаю задерживающихся гостей. Опоздав на короткую встречу, Вы первым показали мне Вашу незаинтересованность. Сложно давать интервью тому, кто в нем не заинтересован. «Тому, кто в нем не заинтересован» — это напоминало его собственные мысли. Оправдываться не было смысла, разумеется он поступил неправильно нарочно опоздав, хамя, провоцируя и глупя. Отвернувшись, Чонин проглотил просьбу об интервью с горьким алкогольным привкусом. — Мистер Ли рассказал Вам все, что Вы хотели узнать? — Мне бы хотелось поговорить с Вами. — Мы говорим прямо сейчас. Невыносимый. Если кого и стоило называть бесстрастным, это точно был мистер Хван. — Я ждал Вашего звонка, но Вы удивили меня куда сильнее, — он говорил о благотворительности, но не выглядел довольным. — Я хотел встретиться с Вами лично. — И не нашли другого способа? Так Вы решаете свои дела? Он не кричит, не хмурится, не злится, но Чонину не по себе от его взгляда. Его пугает разочарование. — Вы просили меня проявить свою амбициозность, — ответил он тише. — Я не стал бы просить студента инвестировать в мою галерею ради новой встречи. Вы не находите это странным? Хенджин забрал бокал из его рук, передав официанту, и Чонин невольно ухватился за край его рукава, решив, что тот уходит. — Простите, — смущенно протараторил он, заметив удивление в чужих глазах. Руки сцепились в замок за спиной, а лицо покрылось краской. Что же он творил? Это так ему не свойственно. Сердце непривычно громко застучало. К счастью, ему хватило смелости заговорить вновь. — Это не единственная причина. Я бы не стал делать этого, чтобы сподвигнуть Вас к новой встрече. Мне лишь хотелось показать Вам, что мне не безразлично это интервью, Ваша персона и галерея, — Чонин поднял голову, взглянув в чужие глаза. — Я хочу узнать Вас лучше. Вы позволите мне провести новое интервью? Хенджин усмехнулся, обведя его внимательным взглядом. — Чонин-ши, — он наклонился ближе, говоря чуть тише. — Это было мило. Чонин сжал ладони, пытаясь привести сердцебиение в норму. Всего на мгновение, он почувствовал его аромат.