Превращение

«Выходя за рамки развлечения, игрового азарта или противоборства, мы можем использовать Го по его назначению — развивать новый тип мышления, основанный на Стратегии. Стратегии с большой буквы, а не подменяющих её поведенческих схем»

«Правила игры в Го», М. Емельянов

«Настоящее искусство – это то, чем мы занимаемся каждый день. Только разглядев красоту собственной жизни, мы можем поистине оценить искусство, которое создают другие. Глаза поверхностны, они цепляются лишь за то, что непривычно. Чтобы увидеть, как хороши цветы, колышущиеся на ветру или вывеску, около которой проходишь каждый день, необходимо внимание. Став внимательным и чутким к себе, начнешь видеть красоту и в том, что тебя окружает. Хочу ли я этого прямо сейчас? Делаю ли я это, потому что мне любопытно? Как часто вы спрашиваете это у себя? Мне это нравится или нет? Если вы завтракаете тем, что осталось с ужина или первым, что попадется под руку, если вместо того, чтобы подумать о том, почему вам грустно, вы предпочитаете отвлечься, можете ли вы сказать, что знаете себя? Знаете, что вам нравится, а что нет, знаете, от чего колотится сердце, а что вызывает раздражение и стресс? Быть поверхностным не сложно, достаточно закрыть глаза и уши – закрыть свое сердце…» Эмоции и чувства. Чонин начал изучать то, что, казалось бы, всегда было на поверхности, не требовало разъяснений. Так дни стали длиннее. Появились новые ритуалы. Стоит прочитать: «Доброе утро», и утро становится добрым, пожелать спокойной ночи, и самому спится спокойнее. Он учится. В наушниках играет саксофон. Медленный, укачивающий ритм переливается со стрекотом цикад. Чонин делает глубокий вдох, набирая в легкие приятный свежий воздух. Вечерний аромат будоражит. Размявшись, он накручивает скакалку вокруг ладоней, и подпрыгнув пару раз на пробу, ускоряет темп. В последнее время он часто витает в облаках: получил «неуд» на экзамене, споткнулся о камень в саду, перешел дорогу на красный, болтая по телефону. «Я не сдал, хен… Представляешь? А мне так легко. У меня все хорошо, не переживай. Подумаешь экзамен, у меня еще будет таких… старался, конечно, обидно, да, но я себя не корю. Не чувствую стыда. Разве это что-то изменит? Буду я мучиться, а потом что? Кому от этого легче? Или испытывать социально приемлемые чувства важнее, чем внутреннее равновесие? — взволновано облизнув губы, он продолжал щебетать. — Помнишь, как мы обсуждали Франкла? Последняя из свобод… наверное, я теперь свободен. Это даже к лучшему, что я не сдал. Подготовлюсь и сдам в следующий раз – это не важно, даже на диплом не повлияет, а это чувство, оно бесценно. Я еще никогда не был так рад своей неудаче, понимаешь?» От воспоминаний стыдно, и совсем немного весело, но сердце стучит громче не из-за этого. «Понимаю» — с нежностью ответил Хенджин, значит беспокоиться не о чем, даже если стыдно, даже если это нелепо. Важно лишь то, что он понимает.

***

Вечером пятницы Чонин даже решился сходить на групповой ужин. Хен посоветовал. Все уже были в сборе, когда он пришел. Молодого чеболя поприветствовали восторженными аплодисментами. Опоздал. А опоздавший платит. Бора тут же спохватилась считать одногруппников, с сожалением глядя на парня. Докен махнул ему рукой, показывая сесть рядом. — Можно заплатить по частям, — шепнул тот на ушко. — Только придется оставить студенческий или ID. Лучше оставить ID… хотя нет, пары ведь закончились. — Докен платил в прошлый раз, — уточнила Бора. Чонин улыбнулся, кивнув. А вот одногруппник вновь опечалился. — Что ж нам так не везет-то. — тяжело вздохнул парень. — Слышал, ты тоже не сдал эгз. Преподавательница Чон что-то с чем-то. Как такая красивая женщина, может быть такой жестокой? И шанса мне не дала. Я оглянуться не успел, как очутился за дверью. — Слушай, оппа, а ты что-то совсем не выглядишь расстроенным, думала ты помешан на успеваемости, — у Чэвон заискрились глаза, а сидевший рядом с ней Сынмин, как обычно, молчал. — Кстати… впервые вижу тебя не в классическом. Бора и Доген осудительно цокнули. — Она пьяна, не обращай внимания. Отлично выглядишь. Чонин кивнул, поправив рукава хенджиновой толстовки. Обижаться на правду глупо. Если бы не Пусан, он, наверное, вновь надел бы свою тройку. — Оппа, теперь ты обязан оставить свои подработки! — обратилась Чэвон к Сынмину. — Ты знал, что тебя начали называть НПС из-за того, что куда не пойдешь, везде ты? В круглосуточном, в кафейне и даже в библиотеке, — стала загибать она пальцы. — Нужно это отметить! — прибодрился Докен, когда принесли пиво и соджу. Одногруппники подняли бокалы за нового стипендиата-отличника. Сынмин смущенно закивал, выпивая до дна под радостные возгласы. Веселье сопровождалось алкогольными играми. Разговоры ни о чем, но все же такой заинтересованности Чонин давно не испытывал. В кармане завибрировал телефон. СМС от мистера Хвана – поинтересовался все ли у него хорошо. Внезапно. Раньше такого не было, но и о своих планах Чонин раньше особо не рассказывал. Ответив, он убрал телефон на стол экраном вниз. От юрких женских глаз ничего не скрыть, Чэвон тут же ткнула в него пальцем. — Ты с кем-то встречаешься? — Что? — Это секретные отношения людей высшего класса, вот это да, — охнул Докен, прикрыв рот ладонями. — Я слышал, что богатые часто венчают детей ради бизнеса, у вас так же? — У меня нет невесты, — Чонин покачал головой, рассмеявшись. Это было забавно. — Значит ты сам ее выбрал? Какая она? Модель? Певица? Актриса? — Да угомонись ты, — ткнула его локтем Бора. — Эй, Ким Сынмин, — вдруг их перебил внезапно появившийся сонбэ. – А ну-ка встань, надо поговорить! Все столики в то же мгновенье стихли. — Что такое, сонбэ? — вмешалась староста. — Вас это не касается, — махнул на нее старший, подходя ближе. — Вставай, пока я сам это не сделал. — Мы уже все обсудили, —напрягся Ким. — Чего крутого из себя строишь, крысеныш? Думал сдашь меня, и выйдешь сухим из воды? — Сонбэ, успокойтесь, — встал Докен. — Что случилось? — Ким Сынмин, этот сукин сын, написал на меня жалобу. Мол, я терроризировал его и избил. Клянусь, если ты сейчас же… — Это был я, —сказал Чонин. — Я написал жалобу. Все ошарашенно оглянулись. — Что? — сонбэ поперхнулся воздухом от возмущения. — Хотите поговорить, говорите здесь. Я слушаю. Какие у Вас претензии? — Ты! Да ты! Как ты смеешь! Кем ты себя возомнил! — взбрыкнулся он, стремглав помчавшись на первокурсника, но Докен вовремя перехватил его. Рю встал с соседнего столика, они уволокли старшекурсника на улицу. Чонин вышел с ними, а следом и Сынмин. — Совсем оборзел? Думаешь, раз папаша политикан, так сразу неприкасаемым стал? — его лицо вздулось от напряжения, но Докен не переставал держать его. — Может отойдем в переулок? — предложил Рю. — С чего бы это? Решили группой на одного наброситься? — сонбэ вырвался из хватки Докена, оттолкнув его в сторону, и схватил Чонина за ворот. — Станут ли люди голосовать за твоего папашу, когда узнают, что его сын нагло пользуется своим преимуществом? Посмотрим, как общественность отреагирует, когда узнает, какой ты на самом деле. — Вперед, — ответил Ян. — Делайте, что хотите. — Вот же выскочка! — замахнулся тот. Парни тут же поторопились остановить его, но увесистая рука так и зависла в воздухе. Как и думал Чонин: тот, кто много тявкает, на деле – трус. Сонбэ был именно таким. Недостаточно смелый, чтобы жить честно. Что с него взять? — Используешь связи, чтобы закрыть мне рот? Может, денег еще предложишь? — Вы этого хотите? — усмехнулся Чонин. — Для начала отойдите, у Вас неприятно пахнет изо рта. — Что? — смутился он, ослабив хватку, и парни тут же отвели его на безопасное расстояние. — Ты дашь ему денег? — спросил Сынмин, нахмурившись. Чонин тяжело вздохнул, пригладив толстовку. — Думаешь стоит? — По нему сразу видно: возьмет деньги, а потом обвинит во взяточничестве. — Звучит разумно, — кивнул Ян. — Вместо этого мне стоит предоставить видео с камер видеонаблюдения, — указал он взглядом на козырек крыши. Парни закивали. — И что это даст? Я тебя не бил! — фыркнул старшекурсник. — Да отъебитесь уже от меня, — он достаточно вымотался, пытаясь вырваться из рук Докена. — Хорошо, — вздохнул Докен, размяв плечи, — Раз уж мы выяснили, что бить никого не будут, на этом можем закончить. — Посмотрим, кто будет смеяться последним, — старшекурсник толкнул его плечом, проходя мимо. — Ты еще об этом пожалеешь, Ян Чонин! — Как нелепо, — Сынмин не спускал с него глаз, пока тот не исчез из виду. Ребята, все это время следившие за происходящим, вышли наружу. Кто-то даже крикнул сонбэ в спину, чтобы тот катился… подальше. — Эй, — Рю заговорил первым после долгого молчания. — Может покурим? У меня ноги до сих пор дрожат. Думал, как бы не пришлось полицию вызывать. — Шутишь? — заулыбался Докен. — Да это было охрененно, как бальзам на душу. Этот мудак заставил меня выпить кувшин пива на МТ, а в студвесну гонял так, будто платит мне. Давно было пора поставить его на место. — Согласна, — подключилась Бора. — От него одни неприятности. Но, Чонин, с тобой все будет в порядке? Парень кивнул, взглянув на Сынмина. Чэвон весела на его руке, грустно прижимаясь к мужскому плечу. На второй круг они пошли в бар. Все, что припоминалось после алкогольных бомб – ее извинения. Наверное, она успела извиниться за каждого. Невнимательность, трусость – всем было стыдно, но ей отчего-то особенно. — Отец бил маму, когда я училась в начальной школе, — вдруг начала она, когда они остались вчетвером. — Они развелись. Мы стали хорошо жить с тех пор, но я чувствую себя такой виноватой. Она всегда говорила мне прятаться в своей комнате, когда он начинал буянить. Бора прижала ее к себе, погладив по голове. — В средней школе мне приходилось ездить на велосипеде домой. Дорога была долгой. Меня домогались в автобусе. Я думала, что это один человек, но когда набралась смелости, чтобы оглянуться, поняла, что это было не так. Я впервые почувствовала себя такой беззащитный. Кто угодно мог прикоснуться ко мне, а я замирала, не способная даже издать звук. Парни напряглись. Зависло тяжелое молчание. — Над моим младшим братом издевались, — присоединился к их откровениям Докен. — Несмотря на то, что мы были бедны, у меня всегда были друзья, я думал, что с ним все в порядке, и ничего не замечал, пока не увидел побои. Все обратили внимание на отчетливый контур его мышц, виднеющийся под тонкой тканью футболки. — Я не бил детей, — рассмеялся он, смущенно потерев шею. — Просто побоялся, что не смогу защитить его, когда он вырастет, вот и… На самом деле достаточно было пригрозить им разок, этого хватило, чтобы они отстали от него. Я попросил родителей перевести его в мою школу. Сейчас он обычный оболтус, прогуливающий дополнительные, чтобы поиграть с друзьями в видеоигры. — Это начинает напоминать интервенцию, — слова Сынмина всех насмешили. В конце концов, они изрядно напились. Докен сказал, что проведет девочек до общежития. Бора вынула из сумки перцовый баллончик, шокируя парней, а Чэвон вдруг обняла Сынмина на прощание, положив в его ладонь кольцо. — Сделаешь ему предложение, раз так жаль? — усмехнулся Докен. Чэвон с трудом надела на безымянный палец парня кольцо, которое сама носила на указательном. — Если нажмешь тут, — сказала она, нажав на маленькую кнопочку сбоку. — Тадам! — из кольца высунулось маленькое лезвие. Сынмин пытался вежливо отказаться от подарка, но девушка покачала головой, шепнув, что у нее еще много таких штучек. Докен поднял руки вверх, наигранно отходя от нее. — И не думай! Ты идешь с нами, — грозно заявила Бора. — Я хочу хоть раз тихо дойти вечером до дома. Чонин заинтересовано взглянул на Сынмина, когда они остались вдвоем. Он не торопился уходить. — Кого-то ждешь? Парень покачал головой. — А ты? — Хочу покурить. Ты же не куришь? — Можешь начать, я не против, — сказал он, и все же Чонин предпочитал не дымить перед некурящими людьми. — Прости. — За что? — Просто, — пожал плечами Ян, спрятав руки в карманы. — Ты просил не лезть, а я усугубил положение. Знаю, это было безрассудно. Не подумал, что сонбэ решит… — Спасибо, — перебил его Ким. — Что? — Чонин удивленно взглянул на него. — Слышал ведь. Говорю: спасибо, что помог, — Сынмин смущенно отвел взгляд. — Но это не значит, что мы теперь друзья или типа того. Чонин закивал, прижавшись носом в ворот толстовки. — Чего такой радостный? Хочешь сказать, что и не планировал со мной дружить? Чонин замер. Растерялся. — Когда уже там твой водитель приедет? Домой не собираешься? — Ты… — «беспокоишься обо мне?» — хотел было спросить парень, но его вдруг перебил зазвонивший телефон. Хенджин. Как чувствовал. — Прости, поговорим позже, — улыбнулся Ян. — Мне нужно идти. Сынмин удивленно наблюдал, как подвыпивший Чонин чуть ли не в припрыжку стал бежать, отвечая на звонок. — Ты еще не дома? — спросил Хенджин. — Почему так тяжело дышишь? — Хен! — торопливо зашептал Чонин. — Что-то случилось? — Кажется, я участвовал в драке. — Ты в порядке? Где ты находишься? — Да. Я в порядке. Не беспокойся, я защищал друга. Хотя не знаю, могу ли я его так называть, но кажется, мы подружились. Представляешь? Я… у меня никогда не было друзей, а Сынмин, он такой, знаешь, он классный, и умный, и… — Хорошо, спокойнее, не торопись. — Прости, просто я так счастлив. Я и представить себе такого не мог. Думал, он меня будет ненавидеть до конца жизни. Я преувеличиваю, правда? Но я так счастлив. Что мне делать? Сердце так забилось. Я не придумал ничего лучше, надо было сказать ему, что я хочу с ним дружить. — Чонин, ты в безопасности? — Да. — Рядом кто-то есть? — Нет, — обернулся по сторонам парень, заметив, что не знает, куда шел. — Я только что попрощался с Сынмином. Он собирался подождать, но ты позвонил и… — Хорошо, отправь мне свой адрес. Я напишу водителю, чтобы забрал тебя. — Все в порядке, я закажу такси. Уже поздно. — Не беспокойся об этом. Чонин не стал спорить, зайдя в приложение. — Так Сынмин, кто этот парень? — Мы учились вместе в старшей школе, — ответил парень, переходя дорогу. — В выпускном классе мы не поладили. Я чувствовал себя виноватым. На самом деле, я был виноват, но не смог извиниться. — Значит, теперь все хорошо? — Да. Мы помирились. Сынмин… Что-то не так? — Нет, но ты так часто упоминаешь его имя. Кажется, я ревную. Чонин засмеялся, присев на скамейку. — Боже, Чонин. — Не упоминай господа всуе, хен. — Простите, падре. — Хотел бы я увидеть это, — мечтательно вздохнул Ян. — Как я искупаю грехи? — Может, это тоже. Так ты ревнуешь? — Взял себя в руки. Разговоры о Боге, на удивление, помогают. — Как-то саркастично для того, кто прячет крестик в нагрудном кармане пиджака. — Ты видел? — Он выпал, я положил обратно. — Чонин… — Только не говори, что хочешь вместе сходить в храм и покаяться. — Тебя это пугает? — Не хочу называть грехом то, что делает меня счастливым. — Драки? — Ты знаешь, о чем я. — Так что? Ты избил его по делу? — Сынмина? Хенджин усмехнулся. — Нравится дразнить меня? — Это сонбэ. Он первым начал, так что да, можно сказать, по делу. Я расправился с ним своими методами. Кулаками махать – не мое, а вот Сынмин… — лукаво улыбнулся Ян. — Хочешь познакомить нас? Или мне самому выяснить, кто этот парень, из-за которого у тебя "так забилось сердце"? Чонин прикусил губы, чувствуя жар, подступивший к лицу. — Когда ты приедешь? Хенджин молчал, что-то обдумывая. Чонин успел зажечь сигарету и сделать затяжку, прежде, чем тот спросил: — Хочешь увидеть Японию? — парень удивленно вздернул брови, продолжая слушать: — Заселю тебя в номере с лучшим видом, а когда закончатся дела, поедем в Осаку, там прекрасные горячие источники. — Я никогда не летал на самолете. — Все будет хорошо. Лететь пару часов, и ты будешь не один. Феликс сопроводит тебя. — Господин Ли? Ты уже говорил с ним? — Дел действительно много. Я хочу увидеть тебя, лисенок. — И я не буду тебя отвлекать? — поджал он губы, прислушиваясь к чужому голосу. — Думаешь, не смогу сосредоточиться? Как жаль. Я ведь прикладываю так много сил, чтобы не быть в твоих глазах навязчивым мужчиной, у которого башню сносит от одного твоего присутствия рядом. — Так мне стоит опасаться? — усмехнулся парень. — Я имею право не свидетельствовать против себя. — Теперь мы в суде? — Странно, правда? — Не уверен. В общем-то я слишком пьян, чтобы судить о чем-то. Может, даже не вспомню этот разговор завтра. — И ты собирался один ехать на такси в таком состоянии? Мистер Шин скоро будет на месте, никуда не уходи. Чонин тяжело вздохнул. Ему хочется увидеть его прямо сейчас. Его недовольное выражение лица, обеспокоенный взгляд. Он прикусывает губы от досады, когда вспоминает, что они не виделись целых пять дней. — Когда рейс? Ты уже купил билеты? — Спасет ли меня это, если скажу, что это сделал мой секретарь? — Я так не думаю. — Послезавтра, утром. — Ты собирался оповестить меня об этом за час до вылета? — Это было спонтанное решение. Билеты всегда можно поменять. — Но? — Я скучаю. Чонин погрустнел, заметив подъехавшую машину. Мистер Шин приехал слишком рано. Куда же ему девать все эти эмоции теперь? — Хочешь, чтобы я дал согласие? — тянул Ян, не желая признаваться, что в сердцах уже успел сесть на борт самолета, забыв о всяких страхах. — Как же иначе? Поздоровавшись с водителем, он сел в автомобиль, предупредив об этом Хенджина, но отключаться совсем не хотелось. Чонин заснул по дороге, убаюканный теплом и тихим равномерным дыханием мистера Хвана. Проснувшись у дома, он заметил, что звонок так и не был выключен. — Хен? Ты еще здесь? — уточнил Ян, выходя из автомобиля. — Иди скорее домой, замерзнешь. — Кажется, будто ты все время был рядом, — улыбнулся Чонин. — Даже в ресторане и… когда пришел сонбэ. Мне было спокойно, потому что надел твою толстовку. Мне всё вспоминалась наша поездка в Пусан. Странно, да? — Вовсе нет. — Хен. — Да? — Хочу увидеть тебя. Не отменяй мой билет. — Не буду. С трудом закончив разговор, Чонин быстро зашел в дом, сотрясаясь от холода. На удивление, в гостиной до сих пор горел свет. Заметив женский силуэт, он не стал торопиться идти к себе. Шелковый халат струился по ее утонченной фигуре, а в руке пританцовывал пустой бокал. Облегченно вздохнув, он подошел ближе. Мачеха напевала какую-то отдаленно знакомую мелодию, что-то с интересом разглядывая. — Вернулся? — спросила женщина, не оборачиваясь. Ее внимание было приковано к семейному портрету, спрятанному за пышным букетом искусственных цветов. — Вы еще не спите? — Отец не вернулся домой. — Он занят из-за подготовки к выборам. — Ты в это веришь? — усмехнулась женщина, взглянув на него. Выглядела она странно, одновременно бодро и устало. — Услышала недавно такую фразу: «доверять человеку, словно верить в Бога – пока не попробуешь, не узнаешь оправдаются ли ожидания или нет». Больше и не у кого спросить. Ты ведь его так любишь. Чонин удивленно охнул. — Я говорю о Боге, а не о твоем отце, — расхохоталась женщина, протянув руку к бутылке, но та оказалась пустой. Ответ так и не поступил. Она спустилась в погреб, пасынок зачем-то последовал за ней. Лестница оказалась длиннее, чем он ожидал. Мачеха едва ли могла удержать равновесие на своих каблуках, а вот Чонин, на удивление, протрезвел после короткого сна. Придерживая женщину за тонкую талию, он вдруг осознал, сколь хрупкой она была все это время. Вместо того, чтобы остановить его бесцеремонные действия, (ведь они никогда не были так близки) она положила руку на его спину, продолжая идти. — Вы носите с собой перцовый баллончик? — спросил парень. Она лишь удивленно взглянула на него. — А кольцо с маленьким лезвием? — С чего бы мне иметь что-то подобное при себе? — усмехнулась женщина. — Что это с тобой? Так напился? — С Вами ведь все будет хорошо? — задумчиво пробубнил Ян. — Один, нет… обычно Вас сопровождают несколько мужчин. — Ну, правда, — она легонько стукнула его по груди. — Я ведь и подумать могу, что ты беспокоишься обо мне. — Госпожа, — серьезно взглянул на нее Чонин. — Я не знал, что женщинам так тяжело живется. Мачеха нежно улыбнулась. — Тебе еще о многом предстоит узнать. Это и есть взросление: удивляться тому, что всегда было перед глазами. Разговоры с дедушкой тебя на такое надоумили? Секретарь сказал, что ты играешь с ним в Го вместо практики. — Это была обманка, — сморщил нос парень, опустив руку, когда они спустились. — Председатель сказал, что будет убирать дни практики, если я выиграю. Я не соглашался на его условия, но у меня прибавилось три рабочих дня. — Не думала, что ему так одиноко. — Вам стоит навестить его, он часто упоминает Вас. — И о чем вы говорите? — она посмотрела на него украдкой. — Забудь. Это не мое дело. — Его смешит моя прямолинейность. — Неужели? А ты и рад бы? Отрываешься на нем за дрянную дочь? — Мне нечего плохого о Вас сказать, — ответил он, вставая на стремянку вместо нее. — Какую Вам? — Просекко. Я думала ты и меня насмешишь. У нас с отцом один характер. — Это не так. Ему не нужно пить, чтобы так со мной говорить. — «Так»? — Ни о чем. Это начинает мне нравится. Не подбирать ответы, не играть словами. Помогает лучше всяких дыхательных практик. — Золотая упаковка… да, эта, — кивнула она, тяжело вздохнув. Видимо, придется пить чаще, чтобы общаться с сыном, — подумала она. Енхва никогда не верила в Бога. Даже в детстве. Думала, что верит, хотела, но так и не смогла. Она никогда не доверяла своему мужу, еще до того, как он предал ее. Ей было пять или шесть, когда они с братом заплыли за буйки. Заметили их быстро, успели достать из воды. Вот только лежа на песке, она слышала, как отец молится лишь за спасение одного ребенка – ее брата. Это предательство забыть она так и не смогла. — Чонин! — вскрикнула она, когда бутылка разбилась, ударившись о пол, а сам он, чуть не упал со стремянки. Женщина успела поймать его в воздухе, но парень крупнее, и они оба с грохотом рухнули на пол. — Простите, — зашипел он тихо, не успев открыть глаза. Мачеха торопливо провела руками по его лицу и плечам. — С ума сошел? Зачем подставил руку под мою голову? Мог ведь пораниться. Как будешь учиться с такой рукой? Чонин засмеялся, подняв ее и присев рядом. — Со мной все в порядке? Как Вы? На шум быстро прибежала прислуга. Горничная, мисс Бэ, тут же подняла госпожу, осматривая ее на наличие ран и ушибов, а охранник Чон принялся подметать пол. Несмотря на уговоры Чонина, мачеха все-таки отвезла его в травмпункт.