Превращение

«Всякий процесс есть энергетический феномен, а энергия может порождаться лишь напряжённым единством противоположностей»

Карл Густав Юнг

Утренние разбирательства поставили на уши весь дом. Старшая горничная, миссис Шин, нашла молодого господина в совершенно разбитом виде. Бледный, как мел, Чонин с настороженностью передал ей свой телефон. Как описал это мистер Хван: господин Ян плохо себя чувствовал и нуждался в покое. Она сделала все, как было велено: помогла мальчику переместиться на кровать, раскрыла окна, впуская в спальню свежий воздух и принесла стакан воды с успокоительным. Заметив ее обеспокоенный взгляд, Чонин отвернулся, не дав ей заговорить. Стоило ей уйти, он тут же швырнул подушку Хёнджина на пол, но не прошло и пары минут, как она вернулась на кровать, прямиком в его объятия. Голова стала тяжелой и ватной, он и не заметил, как уснул. Разбудили холодные руки. Приоткрыв глаза, Чонин заметил, как Хёнджин соскребал зубную пасту, застывшую в уголку его губ. За окном уже смеркало, а в голове стало совсем пусто. — Ты пришел? — хрипло прошептал парень, прижавшись щекой к его ладони. — У тебя поднялась температура, — ответил мужчина, убрав руку. Стоявшая в дверях горничная, подошла к кровати, пытаясь снять с него взмокшую одежду, но Чонин отстранился, выскользнув из постели в ванную, вслед за Хёнджином, и, заперев дверь, проследовал в душевую, где под напором горячей воды, мистер Хван намывал свои шелковистые волосы. — Кажется мне, — усмехнулся он, — Все же стоит снять одежду. — Да ладно? — фыркнул Ян, не торопясь раздеваться. Хёнджин повернулся, взглянув на него из-за плеча. — Ты недоволен, лисенок? Чонин поджал губы, отвернувшись. Зачем ему было говорить об этом? Снова. Утром Хёнджин вел себя точно также, словно не видел никакой проблемы в происходящем, делая из него какого-то идиота. — Где мой телефон? — спросил он раздраженно. — Миссис Шин убрала его, чтобы не мешать тебе спать, — ответил Хёнджин, продолжив мыться. — Твоя мать звонила. Поедем к ней завтра. — Вместе? — Я ведь источник всех твоих бед, мне их и решать, — усмехнулся мужчина. — Я этого не говорил. — Запамятовал? Чонин разозлился, стукнув его в спину. Хёнджин содрогнулся, вопросительно выгнув бровь, вновь взглянув на него. — Да что с тобой не так? — процедил парень, прикусив губы от обиды. — Голова не кружится? — спросил мужчина все так же спокойно, и, наклонив голову набок, рассмотрел его сверху вниз, притянув под воду. — На ногах стоишь ровно. Выздоровел от одного поцелуя? — В честь чего это? — нахмурился Чонин, прижавшись к стене, упираясь руками ему в грудь. — А мне нужен повод? Стрелы пламени из глаз Чонина возымели на Хёнджине обратный эффект. — Не горячись, малыш, — попросил он нежно. — Все это ради твоего блага. — Знаешь, что со мной делали, говоря подобные слова? — Могу себе представить, — ответил мистер Хван, сжав его ладонь на своей груди. — И не хочу, чтобы это повторялось. Кроме того, могу и сделаю так, чтобы этого больше не происходило. От звука чужого сердцебиения Чонину стало не по себе. — В тот раз я, правда, упал с лестницы, — зачем-то оправдался он. — Только в тот раз? Чонин опустил взгляд, желая уйти, но Хёнджин не отпустил его. —Ты же знаешь, — прошептал парень. — Знаешь, почему я расстроен. Ты не обсудил со мной это. Это важно… как я мог узнать об этом из новостей? — Стоило ли мне обрекать тебя такой дилеммой? — спросил мужчина, приподняв его подбородок. Вода струилась по бледному лицу, покрывая румянцем щеки. Убрав назад мокрые волосы, Хёнджин взглянул в такие же мокрые глаза. — Если тебя гложет совесть, утешу тебя правдой: рано или поздно, это бы случилось, невзирая на твою ситуацию. Я лишь сделал небольшой толчок, не более. Чонина это вовсе не утешило, разве что он принял это, как успокоительное, плацебо: немного самовнушения вперемешку с замещением, Хёнджин не спускающий глаз и предписания врача, как чувство беззащитности тут же взяло над ним вверх. Ночью он передвинулся к самому краю кровати, не желая ни говорить с ним, ни видеть его, но проснулся вновь в его объятиях. Госпожа Шин приготовила на завтрак его любимые бутерброды, а ее муж, веселый и приветливый мужчина, вежливо молчал всю дорогу до дома. Чонин витал в некоторой прострации. Стакан воды перед завтраком был таким же невесомо горьковатым, как и вчерашний, что принесла горничная в их спальню. Они не обсуждали это, но Чонин не возражал. Отчий дом оказался окруженным репортерами. Они въехали в подземную парковку с заднего входа. Ёнхва спустилась на цокольный этаж, как только услышала о приезде сына, но так и застыла, заметив мужчину, выходящего вместе с ним из тонированного джипа. — Мистер Хван, — сказала она таким тоном, точно распознав что-то неладное. — Сейчас не время для деловых встреч. Мужчина коротко наклонился, совершив поклон. — К сожалению, нам пришлось встретиться в подобных обстоятельствах. Мне жаль, госпожа. С подозрением глядя то на вице-президента, то на пасынка, госпожа Ян все же пригласила их в дом. Водитель помог горничной внести в дом тяжелую корзину с фруктами. — Я хочу лично побеседовать с сыном, — прямо сказала она, оставив мистера Хвана в гостиной с чашечкой чая и скромными угощениями. — Сами понимаете, семейные обстоятельства. Хёнджин кивнул, однако смотрел он совсем не на нее. Уж больно не понравились госпоже Ян их перегляди. Она не постеснялась заявить перед гостем, что за ним будут следить – вульгарность, однако, что Чонин, что Хёнджин, закрыли на это глаза. Обстоятельства оказались смягчающими. Стоило ей запереть дверь отцовского кабинета, как Чонин тут же напряженно застыл, глядя на его широкий дубовый стол. Место наказаний – вот куда она завела его, ни на кухню, ни в спальню, а в место, которое он обходил стороной с юных лет, даже когда у отца было хорошее настроение, что, к слову, случалось не часто. — Почему ты привел в дом этого мужчину? — спросила мачеха, продолжая хмуриться. — Он обещал тебе помочь с делом отца? — дрожащими руками она достала из застекленного шкафа бутылку коньяка и стакан. — Вы пьете с самого утра? — У меня болит голова, это лишь профилактика, — ответила она, быстро опустошив полстакана. — От таблеток нет уже толка. Они переглянулись. — Не смотри на меня так. Я выгляжу жалкой? — Вас можно понять. — Где ты был? Чонин молчал. — Так и знала, что рано или поздно ты начнешь бунтовать, — сказала она, присев в кресло. — Об этом пишут во всех книжках. — Что за книги Вы читаете? — спросил он, впервые рассматривая это место. Бездонная черная дыра его страхов и детских мучений оказалась небольшой комнатушкой, не пропускающей дневного света из-за плотных темных штор. Пару шкафов, картины, награды, стул у двери, а рядом домашние тапочки отца, слегка натертые по бокам. У Чонина возникла странная мысль: отправят ли их ему в тюрьму или купят новые? Он едва ли слышал, что говорит мачеха. — …о взрослых детях мало что пишут, вот и приходится читать о подростках… ты у меня все равно не смышлёный еще… так что он сказал? Чонин? — Ммм…? — Мистер Хван. Что он тебе сказал, что ты аж привел его в дом? — Он обещал заботиться обо мне, — ответил Чонин, наблюдая за ее реакцией. Она рассмеялась, опрокинув голову назад. — Как и все люди, в чье дело мы вложили эти чертовы миллиарды, Чонин! Но что эти подонки сделали? Отвернулись от нас, обесчестив твоего отца! Думаешь, этот Хван Хёнджин чем-то отличается от них? — она налила еще, разлив больше на стол, чем попав в стакан. Чонин оперся о стену, касаясь кончиками пальцев рельефных обоев. — Я серьезно, малыш, — и когда это он успел стать малышом? — Не верь ему. Как бы сладки не были его речи, на кону стоит его компания… никто в здравом уме не отказался бы от своей жизни ради чужой. — Как и мы, — сказал он, внимательно наблюдая за ней. Она абсолютно разбита из-за мужчины, которого ненавидит и, к своему несчастью, к которому все еще испытывает теплые чувства. Если это не любовь, то привязанность, а если и не она, может, зависимость? — Председатель Пэк сделал заявление слишком рано. Спросил ли он Вас об этом? Поджав губы, она тяжело покачала головой. — Вы чувствуете себя предательницей, даже если не имеете к этому никакого отношения? — Я не помогу ему, — тихо ответила она, согнувшись над треклятым стаканом, из которого ее муж распивал алкоголь годами. — Вы не можете ничего изменить. — Нет, — покачала она головой. — Я этого не сделаю. Даже в этот единственный раз, когда я стала человеком, в котором он отчаянно нуждается, когда могу использовать все свои силы, чтобы отомстить ему. — Или получить его любовь. Она взглянула на него. — Наверное, поэтому председатель так торопился. Он не желал оставлять Вам шанса на ошибку. Женщина усмехнулась. — Ты сын своего отца, — сказала она с горечью. Они молчали какое-то время, в конце концов, женщина лишь глядела на стакан в своей руки, перестав из него пить. — Проводи гостя, у меня нет сил говорить с ним, — попросила она, но Чонин удивил ее ответом. — Мне тоже следует идти, — сказал он. — Нам нужен отдых, поодаль… собраться с мыслями и сделать то, на что мы способны. — Что ты собираешься делать? Нет. Куда ты пойдешь? — Я живу в хорошем месте сейчас. Госпожа Ян растерянно заморгала, взглянув не него по новой. Его волосы, взгляд, тон, даже одежда – все постепенно изменилось, но перед ней был все тот же мальчик, за которым она наблюдала все эти годы. — С Хван Хёнджином? Чонин удивленно взглянул на нее. Она ужаснулась, вскочив с кресла. — Почему? Как… как вы связаны? — затараторила она, подходя к нему. — Вы же не…? — покачала она головой, глядя ему в глаза. — Нет, — поспешил он переубедить ее. — Это не так. — Не ври мне! — сорвалась женщина на крик. — Как это произошло? Почему ты пришел сюда с ним? Ты… только не говори мне… он обещал заботиться о тебе? Что тогда это значит? — Господин Хван лишь помог мне, — лгал он быстрее, чем успевал подумать. Язык двигался сам по себе, спасаясь. — Он видел, как отец поднял на меня руку. Я просил остаться у него временно. Он обращается со мной, как с ребенком. Ему меня жаль, — осевшим голосом прошептал он последнее, бегая взглядом по чужому лицу. Ее глаза сузились, а взгляд переменился. — Мой бедный мальчик, — тяжело вздохнула она. — Как же тяжело тебе пришлось. Касания ее рук, словно пламя, разогрели лицо, от них плавилась кожа, а живот крутило от пережитого на мгновенье страха. Чонин не поспевал за ней, не успевал подумать, реагируя привычно плохо, как нашкодивший мальчишка, трусливо и богобоязненно. — Репортеры следят за домом, — сказала она, призадумавшись, — тебе лучше оставаться в безопасном месте. Это правильно. Чонин облегченно вздохнул, закивав. В дверь постучались, и парень ринулся ее открывать. Горничная кротко оглядела их, отчитавшись, что вещи господина собраны, а чемоданы готовы к осмотру. Парень покачал головой, отказавшись проводить проверку. На это не было сил, хотелось сбежать из дома, как можно быстрее. — Кто сказал тебе сделать это? — резко спросила Ёнхва. — Господин Хван, госпожа, — ответила она. Хозяйка дома уже собиралась сорваться на бедняжку, как ее тут же перебил Чонин. — Я просил об этом, — сказал он, прикрыв собой девушку. Она никогда не била прислугу, но черт знал, на что она способна сейчас, под аффектом стресса и действием алкоголя. — Мистер Хван занятой человек, не учтиво тратить его время подобными вещами. — Не позволяй ему слишком многого, — нахмурилась мачеха. — Пусть ты и живешь в его доме, это никак не отменяет твоего статуса, ты наш наследник, наследник корпорации Пэк, — сказала она, взявшись за его плечи. — Никогда не забывай об этом и не давай забыть другим. — Да, госпожа, — послушно ответил Чонин, кивнув. Хёнджин ждал их в гостиной. Чай стыл, а вице-президент слегка подергивал ногой. Ёнхва улыбнулась, спустившись под руку с пасынком. — Вижу, Ваше настроение улучшилось. Вы обсудили то, что хотели? — спросил мужчина. Чонин растерянно взглянул на него. — Я предупредил маму, что останусь у Вас на некоторое время… пока не стихнут новости, — ответил он, сглотнув. — Вот как? Ёнхва поблагодарила его за помощь, попросив заботиться о Чонине, разумеется, пообещав, что обязательно отплатит ему за это в будущем. Мистер Хван от благодарностей отказался, заявив, что это его долг, чего мачеха не желала понимать в том самом, прискорбном, смысле. Задев вопрос важности партнерства и товарищества, она не торопилась отпускать гостя по делам, но и вновь усаживать за стол не стала. Они остановились у грузового лифта, ведущего на цокольный этаж, где обычно ходит прислуга. — Достаточно! — вздернул руку Чонин, когда в очередной раз, нажав на кнопку, горничная в ожидании взглянула на хозяйку. — Нам пора. На удивление, ни мистер Хван, ни госпожа Ян не сделали ему замечания. Мачеха заявила, что плохо себя чувствует, не став провожать их. Стоило дверям лифта закрыться, Чонин тяжело вздохнул, переглянувшись с Хёнджином. — Временно? — спросил мужчина, не давая ему опомниться. — Прошу Вас, — нахмурился Ян, качнув головой в сторону горничной, провожавшей их. — На мать ты совсем не похож, хотя… вспыльчивость явно у вас в крови. — Хёнджин! Мужчина рассмеялся. — Уж не станешь ли ты избивать меня при прислуге? — С ума сошел? Как ты можешь говорить об этом? Как ты можешь шутить об этом? — его брови вздрогнули, словно он вот-вот заплачет. — Забудь, — прошептал парень, выходя из лифта. — Тебя явно никогда не били, раз… — Почему же? — перебил его мистер Хван. — Один молодой господин набросился на меня вчера с кулаками в моем же доме. Драки с друзьями тебя на такое надоумили? Или это семейное, размахивать руками? Голова Чонина словно опустилась под воду. — Ты обиделся? — спросил он тихо, собираясь с мыслями. — Ты не извинился. — Почему не сказал об этом вчера? — Дал тебе время, ты был на взводе, кричал на меня с самого утра, устроив истерику. Мне казалось, все прояснится, стоит позаботиться о тебе, но ты вновь кричишь. «Сошел с ума?» Так ты со мной обращаешься теперь? Это твоя благодарность? — Благодарность? — усмехнулся Чонин, взглянув на него. Они остановились у лифта, когда, тихо попрощавшись, горничная оставила их вдвоем. — Издеваешься? Ты выбил почву у меня из-под ног, а теперь просишь быть благодарным? Думал, я тебе в ноги кланяться стану за то, что посадил моего отца за решетку? — Следи за речью. Кто тебя просил кланяться мне в ноги? — строго сказал мистер Хван, убрав руки в карманы брюк. — С каких пор ты беспокоишься о своем отце? Только не говори, что вдруг простил его, как мученика? — Нет! Боже, хен! — Что же не «Хёнджин»? — Остановись, — зажмурился Ян, приложив руку ко лбу. — Я вспылил, это правда, но это не отменят того, что ты влез в чужие дела. — Помнится мне, ты мечтал о правосудие, разве нет? — Все так, но… — Так что я сделал не так? — Ничего, ладно? Только перестань! — Не нужно делать мне одолжение, — усмехнулся Хёнджин, подойдя ближе. — Оглянись. Я здесь ради тебя. То, что происходит сейчас не мимолётное событие, как мелькающие в экране новости. Думаешь, это было так легко устроить? Сейчас и позже, я занимаюсь этим делом не от прихоти. Пока ты скулишь, лежа в постели, я устраиваю будущее, в котором ты будешь свободен от оков, сковывающих тебя всю твою жизнь. Так, что? Я многого прошу? — Нет, — покачал головой Чонин. — Прости. — Удивительно, что мне пришлось объяснять тебе такие элементарные вещи, — оглядев его, Хёнджин недовольно цыкнул. — Подними голову. Разве я отчитываю тебя? — Прости, — прикусив губы, Чонин вновь взглянул на него. Хёнджин рассматривал его лицо с особенной внимательностью, еще немного и вновь сказал бы что-то колкое, но сдержался, тяжело вздохнув. — Иди в машину, — сказал он, достав пачку сигарет. Чонин послушно сел в авто, словно дожидавшийся их мистер Шин ничего не слышал. — Встреться с отцом, — сказал мистер Хван, когда они выехали на шоссе. — Сейчас? — нервно спросил Ян, они переглянулись. — Разве о встрече с подсудимым не нужно договариваться заранее? — Чонин, — позвал его Хёнджин. Этого было достаточно. — Знаю, — вздохнул он тяжко, взглянув в окно. — Ты все предусмотрел. Усталость накатила большой волной, насев грузом на тело. К отцу идти он не хотел и не совсем понимал, что чувствует. Сожаление ли это, стыд или что-то еще. Чувства вдруг вновь стали ему неизвестны, словно блюдо, в котором перемешено слишком много специй. Отвратительный вкус, сбивающий аппетит. Хёнджин читал что-то в своем планшете, почти не обращая на него внимания. Дорога должна была занять не меньше часа, но они остановились намного раньше, выйдя у ресторана. Чонин выкурил сигарету, перед входом. Вымыв руки, они проследовали в зарезервированную комнату. Едва ли притронувшись к обеду из двенадцати блюд, парень отложил палочки в сторону. — Почему ты хочешь, чтобы я встретился с ним? — спросил он. — Мне незачем этого хотеть, не думаешь? — ответил Хёнджин. — Если он станет умолять тебя помочь ему, прося прощение за содеянное, ты смягчишься, и мы вновь поссоримся, ведь ты станешь просить меня отпустить его. Он не станет, — подумал мгновенно Чонин. — Слишком гордый. Может, попросил бы кого-то равного себе, но его точно просить не станет. Отец его никогда ни во что не ставил, а значит, и думать о таком не будет. — Я совсем не понимаю, что творится в твоей голове, — сказал Ян, откинувшись на спинку стула. Это она? Взрослая жизнь? Очнуться и понять, что спишь и ешь с человеком, которого едва ли знаешь? — Я не хочу осторожничать с тобой, — продолжил он, наблюдая за тем, как Хёнджин ест. Здоровый аппетит здорового мужчины. Мистер Хван выглядит непривередливым, но это лишь видимость. — Ты сказал мне не следить за словами. — И ты воспринял это буквально? — Да. Хёнджин усмехнулся. — Тебе палец в рот не клади. — Почему же? — спросил Чонин, задумчиво коснувшись губ. — Это вполне в моем вкусе. Хёнджин опустил ложку, с интересом взглянув на него. К отцу, в следственный изолятор, Чонин поехал один. Видимо, мистер Хван был уверен, что там его точно никто уговаривать остаться не станет. За железной дверью открылась небольшая комната, стол, да два стула, вот и все. Отца привели следом, посадив напротив, у стены. Пристав снял с него наручники, отойдя в сторону, позволяя им начать разговор. Чонин молчал. Говорить ему было нечего, ни оправданий, ни сожалений. Внутри таилась неизведанная пустота. Толк хладнокровия, да не толк разума. — Только посмотри на себя, — фыркнул мужчина, разглядывая беспорядок на его голове. — Выглядишь, как клоун. Отца тут посадить пытаются, а ты в игры играешься? Нашел время. Чонин неосознанно пригладил волосы, облизнув припухшие губы. — Кажется, Вам не так уж плохо здесь, — улыбнулся он кротко. — Есть время на то, чтобы укладывать волосы и гладить робу. Выглядел он, на удивление, нормально, это утешало. Было бы обидно видеть его сломленным так легко. Если уж твой обидчик слаб, то насколько же слаб ты сам? — Я скоро выйду отсюда, — ответил отец, поправив очки. — Я нанял лучших адвокатов. Как бы председатель Пэк не старался, ему не задавить меня. Так и передай ему. — Председатель не связывался со мной. — Я все знаю, — засмеялся мужчина. — Он решил избавиться от меня, пока не стало поздно. Старик знал, что стоило мне победить на выборах, его империи пришел бы конец. Ты тоже знал об этом. Всегда знал, — сжал он руку на запястье сына, дернув его на себя. — Что ты делал на практике? Вы говорили обо мне? Планировали это вместе? Пристав быстро разделил их, сделав подсудимому предупреждение. — Я знаю, что он передал тебе акции, — сказал отец тише, придвинувшись ближе. — Этот жадный старик никогда не дает деньги просто так. Этим ты заплатил Хван Хёнджину? Чонин сглотнул, протерев оставшийся на запястье след от часов. Язык не повернулся сказать, что он совсем не причем. Отцу с ним не повезло, как, впрочем, и ему с отцом. — Я поражен Вашей стойкостью, — сказал он, когда на отца вновь надели наручники. — Мне казалось, что Вы впадете в отчаяние, но Вы хорошо держитесь. — Тебе меня жаль? — удивился мужчина, губы его искривились, а зрачки расширились. — Верите ли Вы, что люди меняются? Исправительная колония… принято думать, что люди несут наказание за содеянное, чтобы осознать свои ошибки, но поможет ли это человеку, который считает, что не сделал ничего плохого? — Щенок, — процедил отец сквозь зубы. — Доволен? Спрятался за спиной председателя, наплел ему, какой отец плохой, покрутил хвостиком и думал, упряжешь меня в тюрьму, а самому – свобода? Даже не надейся! Я скоро выйду, тогда-то возьмусь за тебя, как следует. — Разве можно открыто угрожать человеку в подобном месте? — А ты разве человек? — Всегда Вы так, — горько улыбнулся Чонин, опустив взгляд на пальцы, ковыряющие заусенцы. — Иного я и не ждал. Сам не знаю, зачем пришел. Возможно, мне следовало лично убедиться… увидеть, как Вас наказывают по заслугам, хоть это и не тот суд, что удовлетворит меня. — Что? — опешил мужчина. — Ты в своем уме? Да если бы не я, где бы ты был? Ты родился благодаря мне и вырос благодаря мне! Твоя мать-шлюха была права, не стоило позволять тебе появляться на свет. Выражение лица Чонина похолодело. Пристав удерживал мужчину за плечи, не позволяя ему вырваться. Свидание прекратилось, сопровождаемое желчью выплюнутых отцом слов. Возможно, Чонин стал бы корить себя, веди отец себя иначе, и, как и мачеха, он, мог точно видеть себя в этой игре, где жертва становится спасителем своего агрессора. К счастью, эти чувства оказались эфемерными, в отличие от реальности, в которой надзиратель похлопал его по плечу, проводив наружу. В реальности, там, за стеной чувств, связи семейных уз и нарушенного порядка воспоминаний, все знают, что правильно, а что нет, пока это не касается их самих.

***

Август разлился дождями, к середине месяца люди вновь привыкли к сырости. Новость о коррумпированном политике, Ян Джевоне, стала сенсацией, покорившей всю республику, но в мгновении ока исчерпала свой интерес среди простых граждан, стоило появиться скандалу поинтереснее. Об отношениях двух суперзвезд стали крутить по всем крупным телеканалам. Адвокаты отца старались, как могли, и, пока в политических кругах хоронили его карьеру, в юридическом плане требовалось больше доказательств для вынесения приговора. Из дома Чонин не выходил с тех пор, как кто-то из прохожих ткнул в него пальцем на улице, но с Сынмином встретиться все же согласился. — Мне жаль, — сказал Ким при встрече. — Не нужно. Я никогда не был близок с отцом, — покачал головой Ян. — Знаю, — неловко усмехнулся парень. — Все мы видели синяки, когда ты переодевался на физкультуре. Твой отец ублюдок, мне жаль, что тебе сейчас тяжело из-за него. Губы Чонина коротко дернулись. Опустив голову, он поднимал ее лишь для того, чтобы опустошить рюмку. На Сынмина и вовсе не смотрел, уворачиваясь от его обеспокоенных глаз. Но, раз пришел, значит и встреча не без смысла. Сынмин рассказал, что ребята беспокоятся о нем и хотят встретиться. Чонин отказался вежливо, предложив выбрать более подходящее для встреч время, более мирное, если уж такое наступит. Опустив формальности, они молча выпивали, наблюдая за звездной ночью. Чонину кто-то настойчиво долго звонил, пока он не выключил телефон. — Госпожа звонит, — пьяно пробормотал он, взъерошив волосы. — Не может уснуть, если не поговорит со мной. Надоела. Каждый день одно и тоже. Я так скоро с ума сойду. Когда мы жили в одном доме, она делала вид, что меня не существует, а теперь ноет, что не может жить без меня и скучает. Чонин недовольно замычал, опустив голову в изгиб локтя. — Ты… поссорился со своей девушкой? — смущенно спросил Сынмин. — Она старше? Поэтому зовешь ее госпожой? До того громко Чонин рассмеялся, что Сынмину пришлось просить прощения у людей за соседними столиками. — Знаешь, — тихо позвал его парень и, угомонившись, придвинулся ближе. Ким наклонился так, что Чонин легко мог шептать ему на ушко. — Я действительно встречаюсь с кем-то, кто старше меня, — сказал он, качнув головой в сторону мужчины, сидевшего неподалёку от них. Сынмин застыл с открытым ртом, неверующе рассматривая мужчину лет пятидесяти или шестидесяти, что явно наблюдал за ними весь вечер. Чонин обернулся, махнув ему рукой, и тот нежно улыбнулся, поприветствовав его друга. — Он же тебе в отцы годится, — прошептал Сынмин, продолжая пялиться на мужчину. — Тебя только это смущает? — удивился Чонин. — Прости, — нахмурился Ким, покачав головой. — Наверное, мне не стоит лезть не в свое дело… но — не сдержался он. — Ты, правда, думаешь, что это хорошая идея? — А что, если он моложе? Тогда это нормально? Даже если он мужчина? Сынмин не ответил, обеспокоенно глядя на него. — Прости, — улыбнулся Ян. — Я шучу. Это мой водитель, мистер Шин. Он подвезет нас домой.

***

В машине Хёнджин сказал, что все пройдет гладко, если он не будет смотреть на отца. У зала суда их встретил мужчина, которого Чонин раньше не видел. — Это мистер Бан, — представил его Хёнджин. — Мой хороший друг. Мистер Бан Чан поприветствовал их поклоном. От Чонина не скрылся и его короткий взгляд, рассмотревший его с ног до головы. Что привлекло его внимание? Рыжие волосы или бриллиантовые крестики на шее? А, может, запах сигарет, не скрывшийся за дюжиной мятных конфет? Он так и не узнал. Мужчина отвел их в зал для конференций, достав бумаги из своего дипломата. — Вы знаете, что от Вас требуется, мистер Ян? — спросил он, когда им принесли кофе. Чашки остались нетронутыми: мистер Бан был слишком занят, а Хёнджин… Чонин отчего-то знал, что Хёнджин не станет притрагиваться к посуде в таком месте, вспомнив, что и в тот день в Пусане, на благотворительном вечере отца, он тоже ничего не ел. — Чонин, — коснулся Хёнджин его ладони. — Мистер Бан задал тебе вопрос. — Извините, — растерянно заморгал парень. — Все в порядке, я повторю. Знаете ли Вы, что от Вас требуется сегодня, мистер Ян? Чонин покачал головой. — На сегодняшнем слушанье потерпевшие, в том числе физические лица, будут давать свои показания, — объяснил юрист. — Мне нужно свидетельствовать против отца? — неуверенно уточнил парень, взглянул на Хёнджина, тот кивнул, чтобы он взглянул на стол. Речь уже была подготовлена. Мистер Бан разъяснял ему детали. Чонин лишь один из свидетелей, так что, несмотря на тот факт, что он является родственником подсудимого, тот обещал, что они не станут наседать на него слишком долго, ограничившись уточнением деталей и подтверждением фактов. Позволив юристу уйти первым, Хёнджин остановил Чонина у двери. — Не волнуйся, — сказал он. — Мистер Бан поможет тебе. Чонин не совсем понял значение этих слов, пока не увидел мистера Бана в прокурорской мантии. В зале суда присутствовало много людей, в основном мужчины, представляющие свои компании, не владельцы, а юристы с директорами. Подсудимый сидел за решеткой, пока за него отвечали адвокаты. Вставая за трибуну, Чонин думал лишь о том, что нужно прочитать подготовленную для него речь и ни в коем случае не смотреть в сторону отца. Тогда-то все и закончиться. Это не предательство – повторял он себе, сжимая бумагу в руках. Нельзя предать того, кто предал тебя, того, кто тебе никогда не доверял. — Говорите, свидетель, — обратился к нему судья. — Ваша честь… я подтверждаю слова прокурора. Как уже было сказано… шестого апреля отец… Ян Джевон-ши внезапно перевел мне крупную сумму на счет… крупную сумму денег, — он глубоко вдохнул, облизнув обветренные губы. — Уточните сумму, — попросил прокурор. — Сто миллионов вон. — Данная сумма не вызвала в Вас подозрения? — Он сказал, что они нужны для благотворительности. — Подсудимый Ян Джевон? — Да, подсудимый, — кивнул Чонин, поджав губы. — Прошу Вас говорить точнее. — Прошу прощения. — Ваша честь, — прокурор обратился к судье. — Установлено, что одиннадцатого апреля деньги были переведены на счет фонда «Маленький принц». Квитанция была передана директором галереи, мистером Ли. Все бумаги проверены. — Продолжайте, прокурор. — Мистер Ян, в своем обращении Вы не указали, что уже были знакомы с господином Хван Хёнджином до одиннадцатого апреля. — Что? — нелепо слетело с губ. Разве давал он какие-то обращения? Мистер Бан недовольно взглянул на него. — Вы опровергаете это? — Нет, — дрожь в голосе было не скрыть. Чонин опустил голову, взглянув на листок – ни слово об этом. Что же ему делать? — Каков был характер Вашей встречи? — спросил прокурор. — Мы… Я… То есть… — Чонин тяжело вздохнул, не силясь поднять голову. — Извините, я… — Вы не в состоянии говорить? — спросил судья. Чонин молчал. — Свидетель? Хёнджин тяжело вздохнул. — Свидетель, Вы находитесь здесь по своей воле, — сказал мистер Бан, подойдя к нему. — Свидетель Ян Чонин, Вы отказываетесь от своих показаний? — спросил судья. — Разве это не подтверждает Ваше участие в коррумпированных действиях Ян Джевона? — настоял прокурор. Чонин онемел, испуганно взглянув на него. — Прокурор, Ваше заявление не уместно, — предостерег его судья. — Я был вовлечен в эти действия, сам того не зная, — ответил Чонин. Что-то внутри рухнуло. — Отвечайте подробнее, — настоял мистер Бан. Чонин прикусил губы. — Мистер Хван и я – жертвы. Мы не знали о намерениях подсудимого Ян Джевона. Мистер Хван был удивлен, когда я спонсировал его галерею. Во время благотворительного вечера, он сказал мне, что не ждал подобного от студента, вроде меня. — Хотите сказать, что мистер Хвану на тот момент было неизвестно Ваше происхождение? — Да, прокурор. Впервые мы встретились из-за университетского задания. Я должен был взять интервью у мистера Хвана. На этом все. — Вы встретились из-за интервью, а через две недели перевели на счет фонда сто миллионов вон. Хотите сказать, что это всего лишь совпадение? — Это правда, Ваша честь. Взятка… я не смел бы думать о чем-то подобном. Меня лишь радовала мысль о нашей новой встрече, — Чонин прикусил губы, мысленно себя проклиная. — Как Вы знаете… точнее… Мои родители занимаются благотворительностью многие годы. Я и сам с ранних лет участвовал в волонтерских акциях, из-за чего подобное… я имею ввиду спонсирование фонда – не показалось мне чем-то особенным. Я не предполагал, что это «услуга за услугу». Мистер Бан коротко взглянул на мистера Хвана, тот аккуратно показал ему заканчивать. — Ваша честь, я окончил допрос свидетеля. Прошу вызвать свидетеля Хван Хёнджина, — сказал он. Судья выполнил просьбу прокурора. Чонин облегченно выдохнул, но вновь напрягся, стоило пересечься взглядом с Хёнджином. Ему казалось, что отец, в очередной раз, учинит скандал, однако этого не произошло. Мистеру Хвану также задавали уточняющие вопросы, на которые он без труда отвечал. Обвинения стороны подсудимого в сговоре мистера Хвана с председателем Пэком были опровергнуты за отсутствием доказательств. После завершения заседания они вновь встретились с мистером Баном в безлюдном месте, подальше от чужих глаз. — Вы отлично справились, мистер Ян, — улыбнулся мужчина, похлопав парня по плечу. Чонин кивнул, не поднимая глаз. Окончание заседания не окончание судебного процесса, что значит – его в любой момент могут вновь пригласить в суд, после проверки показаний, если у адвокатов отца возникнут к нему вопросы. — Этого не случится, — уверил его прокурор. — Мы с мистером Хваном обсудили данный вопрос, предположив, что Вам будет сложно участвовать в процессиях, поэтому минимизировали Ваше соприкосновение с этим процессом до одного единственного случая. — А могло быть иначе? — спросил он насторожено. Прокурор усмехнулся, так и не ответив. Стоило им сесть в машину, Чонин заговорил первым. — Мой отец не родился в роскоши, — сказал он, вспоминая о миллиардах, что обсуждались на суде. — Он вырос без отца, а мать работала горничной в доме председателя Пэка. Там отец и встретил… мою маму. Он закончил Хангук, был лучшим учеником на потоке и устроился в престижную компанию, в корпорацию Пэк, став самым молодым руководителем отдела за историю компании, но председатель так и не признал его. Они венчались тайно, и, когда дочь забеременела, председателю пришлось смириться с их браком. Красивая история, не правда ли? Мистер Хван кивнул. — Слышал в новостях. Немного погодя, Чонин продолжил вновь. — Наверное, глубоко в душе, когда буря затихала, и пусть изредка… я слышал теплые слова в свою сторону… когда родители с интересом обсуждали что-то между собой, я надеялся, что у нас есть шанс стать нормальной семьей… все наладится, мы забудем невзгоды и отпустим обиды. Поэтому я так колебался… могу ли я в действительности называть себя жертвой? Все это… всегда было моим выбором. Я выбирал терпеть и я выбирал молчать. Если бы не ты, хен... Чонин разревелся прямо в авто, не выдержав напряжения. — Ничего бы не изменилось, я знаю, но… видеть его таким… это оказалось больнее, чем я думал, хен, — позвал парень, хныча. — Он ведь все-таки мой отец. Хёнджин вытер его щеки, прижав мальчишку к себе. Мистер Шин опустил перегородку, но Хёнджин настоял, чтобы они остановились где-нибудь при ближайшей возможности, переживая, что Чонина укачает. Выехав с трассы, водитель завернул в спальный район. К тому времени, как он нашел место, где можно припарковаться, голос юного господина стих, совсем ослабнув, но мужчина послушно вышел из машины, оставив их наедине. Истерика оказалась короткой. Вытерев лицо, Чонин жевал губы, налаживая дыхание. Вернувшись домой, он уснул, не поужинав. Мистер Хван предупредил прислугу не тревожить его. Так Чонин спал сутки напролет, пробуждаясь лишь для естественных нужд, пока одним вечером, перекатываясь из стороны в сторону, не осознал, что спать больше не может. Хёнджин уже спал к тому времени, когда тот выскользнул из постели, блуждая по дому. Чонин обошел гостиную и кухню, покружил вокруг обеденного стола, вдруг вспомнив о своей орхидее, и прошелся по коридору мимо гостевых и кабинета. Вернувшись в спальню, он на цыпочках побрел в гардеробную и, собрав все необходимое, спустился в ванную на первом этаже. За окном стало рассветать, когда впервые за долгое время у Чонина возник настоящий аппетит. Заварив рамен, он присел на кухне с баночкой пива, а затем, и второй, и третьей, пока в голове, наконец, не стихли мысли. Хёнджин приобнял его со спины, заставив вздрогнуть. — Я-то думал, почему в постели так холодно, — прошептал он сонно, оставив поцелуй на его щеке. Налив себе воды, Хёнджин присел рядом. — Наелся, лисеночек? — спросил он, погладив парня по колену. Чонин кивнул и, протянув руку к его лицу, поправил взлохмаченные волосы, нежно улыбаясь.