Часть 12.2
9 сентября 2023 г., 15:13
Хёнджин вздохнул, укладываясь рядом с Джисоном в кровать. В последнее время между ними было напряжение. Джисон был таким понимающим и терпеливым по отношению к нему, мирился с его внезапными перепадами настроения, когда Чан появлялся со своим парнем, поэтому Хван понимал, почему его терпение на исходе, и совсем не винил его. Хёнджин чувствовал себя злодеем в своей истории, и ему это ни капли не нравилось. Когда он последовал за Джисоном в комнату после того, как Хан увидел, что они держались за руки, он не знал, что сказать. Он хотел объяснить, что Чан просто был его другом и он заботился о нём, но понимал, что это будет звучать неубедительно. Он не мог убедить даже себя. Хёнджин не знал, почему Чан всегда был в его голове, и это угнетало, сбивало с толку.
— Джинни… — пробормотал Джисон, разрушая напряжённую тишину. — Я говорил, что буду ждать тебя, пока ты разбираешься со своими мыслями… но это… это я не могу вынести. Я не могу видеть, как ты смотришь на него с тоской и конфликтом в глазах… — он заколебался. — Я просто не могу справиться с этим.
Хёнджин почувствовал, как его сердце разбилось вдребезги, он знал, что Джисон заслуживал лучшего, намного лучшего. С Джисоном его путь расцветал, он был создан для него, создан, чтобы делать его счастливым. Хёнджин нашёл в нём всё, что когда-либо хотел, но тогда почему его сердце тянулось к другому?
Он издал разочарованный смешок, взял руки Хана в свои:
— Прости, что втянул во всё это… — выдохнул. — Я обещаю, что во всём разберусь. Я действительно люблю тебя, Джисон. Я надеюсь, ты знаешь это.
Джисон уставился на него стеклянными глазами:
— Я правда хочу верить тебе, — он вздохнул. — Ты всё ещё любишь его, не так ли?
Хёнджин вспомнил тот день, когда спросил Чонина, возможно ли любить двух людей. Он даже не знал, чего хотел; был потерян. Он совершил ошибку, пытаясь уговорить Чана потусоваться с ним так рано после расставания. Всё стало хуже из-за того, что он даже не мог ни с кем поговорить о своих сложных чувствах, потому что как человек, который инициировал расставание, у него не было права расстраиваться, и он был так разочарован, что хотел кричать.
— Почему ты не можешь ответить мне, Хёнджин? — снова спросил Джисон, злость медленно просачивалась в его нормальный тон. — Я чувствую себя таким глупым прямо сейчас, просто ответь мне.
— Почему мы делаем это сейчас, Джисон? — задал вопрос Хван, начиная чувствовать, как нервозность проникает в его теле.
— Почему мы делаем это сейчас? Потому что ты ранишь меня! — воскликнул Джисон, вставая с кровати и поворачиваясь к нему лицом. — Так что, пожалуйста, ради всего святого, ответить мне всего лишь один раз… Ты всё ещё любишь Чана?
— Я не знаю! — закричал Хёнджин, схватившись за волосы. — Я не знаю, и я ненавижу себя за это.
Джисон молча уставился на него, а затем слабо рассмеялся, отводя взгляд:
— Вау… Думаю, теперь мы знаем, что делать.
— Мне жаль, Сони, — извинился Хёнджин, поднимаясь и подходя к нему. У него сжалось горло, когда он увидел, как слёзы медленно покатились по щекам Джисона. Хёнджин сократил расстояние между ними и нежно стёр их, положил палец на подбородок Джисона, наклоняя его лицо к себе. — Мне так жаль, — прошептал он. — Я не знаю, что не так со мной, я не знаю, почему я сказал, что ты параноик… и прости, что тебе приходится мириться со всем этим и страдать. Ты не заслуживаешь этого.
Джисон издал дрожащий смешок и покачал головой:
— Думаю, глупо с моей стороны продолжать быть с тобой. Наверное, я слишком влюблён в тебя, — закончил он с лёгкой улыбкой.
— Я люблю тебя, Джисон, — признался Хёнджин, нежно прижимаясь губами к чужим губам и нежно целуя. Поцелуй был болезненным, Джисон впился ногтями ему в спину и поцеловал его в ответ. Хван чувствовал, что поцелуй был прощальным.
— Сначала разберись в себе.
Хёнджин посмотрел вниз на младшего, его глаза стали грустными. Джисон был прав. С его стороны было нечестно подвергать его такому стрессу и конфликту. Может быть, Хёнджин никогда не знал, что такое любовь, может быть, пришло время ему подумать об этом.
Хван почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза, он снова обнял Джисона, зарываясь лицом в его плечо.
— Я буду скучать по тебе, — прошептал Хан, его голос дрогнул на полуслове, он обнял парня в ответ. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.
Хёнджин знал, что не заслуживает такого парня как Джисон, он хотел, чтобы чувства не были такими сложными, как сейчас. Он хотел, чтобы всё было просто, но жизнь никогда не была лёгкой. Слёзы потекли, он крепко обнял Джисона, не зная, когда у него снова будет такая возможность.
***
— Что вы, ребята, сделали? — спросил Чонин, глядя широко раскрытыми глазами на Хёнджина. — Мы… расстались, — вздохнул Хёнджин. Последние несколько дней были тяжёлыми. Он смотрел, как Джисон запаковывал сумки, а потом ушёл от него. Он понял, что ему не к кому обратиться, и попытался проигнорировать жгучее желание поговорить с Чаном. К счастью, Чонин всегда был рядом с ним, он почувствовал, что что-то не так, когда Хёнджин не отвечал ему последние несколько дней, и пришёл, увлекая парня в кафе, в которое они часто ходят. — Мои чувства стали слишком сложными после нашего разговора, и я просто причинил ему боль… Чонин хмуро посмотрел на него и разочарованно вздохнул. — Это из-за Чана? Хёнджин ничего не ответил, продолжая помешивать свой американо, но слегка кивнул. — Хёнджин, разве ты не расстался с Чаном, потому что влюбился в другого парня? А теперь ты пошёл ещё дальше и бросил этого парня, чтобы вернуть того, от кого ушёл первым? — спросил Чонин. — Ты типа ожидал, что Чан никогда не двинется дальше или не заведет себе нового парня? Хёнджин сделал глоток кофе, а затем словил взгляд младшего. — Конечно, я всё это знаю, но я не думал, что мне будет больно при виде его с парнем. Я так сильно люблю Джисона, даже сейчас я знаю, что совершил ошибку, позволив ему уйти, но я не могу понять себя. — Ну, тогда ты должен быть счастлив узнать, что Минхо тоже расстался с Чаном, — холодно заявил Чонин. Хёнджин шокировано взглянул на него. — Что? — Знаешь, что? — воскликнул Чонин, в отчаянии вскидывая руки в воздух. — Я так устал от всех вас. Я видел, как разворачиваются события, и надеялся, что, может быть, кто-нибудь из вас откроет свои чёртовы глаза, но нет, — младший заметил, что все в кафе уставились на него, он понизил голос. — Вы оба… вы оба должны были сесть и поговорить обо всём этом дерьме, рассказать о том, что вы на самом деле чувствовали, вместо того, чтобы привлекать двух других и причинять им боль в процессе. — Чан сказал, что с ним всё в порядке, и он тоже хотел расстаться… что ты имеешь в виду? — потребовал ответа Хёнджин. — О, чёрт возьми, Хёнджин, только потому, что кто-то сказал тебе, что с ним всё в порядке, не значит, что так оно и есть. Разве ты не был его лучшим другом так долго? Предполагалось, что ты знаешь его лучше всех! — Чонин огрызнулся на него. — Даже я знал, что Чан не забыл тебя. Ты думал, что знаешь о нём все, потому что вы были лучшими друзьями, но, честно говоря, это просто сделало вас обоих действительно, действительно слепыми. Хван уставился на своего друга, потеряв дар речи. — Зачем тогда ему лгать мне? — Потому что это Чан, — Ян печально вздохнул. — Ты знаешь, какой он… он всегда пытается сделать так, чтобы все чувствовали себя комфортно и были счастливы, — он потянулся, чтобы нежно похлопать Хёнджина по руке. — Может быть, он лгал и самому себе. — Они выглядели такими влюблёнными, — прошептал Хёнджин, не зная, что и думать. — Ну… Вы с Джисоном тоже выглядели влюблёнными. Я думаю, проблема не в отношениях между вами и вашими новыми парнями, но, пожалуйста… — Чонин сделал паузу на мгновение, глубоко вдыхая. — Пожалуйста, вам двоим нужно разобраться в этом, понять свои чувства. Поговори с ним, пока беспорядок между всеми не стал ещё больше. Мысли о том, что Чан не мог смириться с расставанием, что ему приходилось справляться с болью в одиночку, заставляли сердце Хёнджина сжиматься. Он подумал о том, как заставлял Чана выходить на прогулки, когда парень всё ещё пытался залатать разбитые осколки своего сердца. Возможно, Хван заслужил то, что чувствует сейчас. Это была его карма за то, что он причинил боль двум людям, о которых заботился больше всего. — Знаешь, что отстой? — спросил Хёнджин, его голос стал мягким шепотом. Чонин уставился на него в ожидании, и Хёнджин вздохнул: — Что я не понимаю свои чувства, и я никого не виню. Ты был прав, Инни, это звучит так по-детски с моей стороны, это я расстался с Чаном из-за Джисона, а потом у нас с Джисоном всё развалилось из-за Чана. Но почему получается так, что мне не может быть больно? Расставание есть расставание. Я расстался с Чаном, потому что мы никуда не двигались, у нас обоих были разные интересы, и я думал, что он чувствовал то же самое, я никогда не хотел причинить ему боль. Он был моей первой любовью, Инни. Я так сильно любил его. Возможно, я совершил ошибку. Я слишком быстро сошёлся с Джисоном, и теперь пришёл к осознанию того, что в итоге причинил боль обоим парням, в которых я предположительно был влюблён, — Хван закончил говорить, его глаза опустились, он почувствовал, как всепоглощающее чувство печали медленно охватывает его, душит. — Хёнджин-а… — Чонин позвал его, тон больше не был резким: — Прости, что был так холоден с тобой только что, но просто… всё это можно было решить, если бы все просто общались друг с другом. Я люблю вас, ребята, так что меня действительно раздражает то, как всё разваливается… тебе не кажется, что пора поговорить с Чаном? Хёнджин кивнул, глядя на своего лучшего друга и благодарно улыбаясь ему: — Видимо, да… Слова Чонина продолжали прокручиваться в голове парня, пока он направлялся к квартире Чана. Когда Хёнджин, наконец, добрался до здания, он понял, что не знает, что именно собирается сказать, только то, что, какая бы путаница ни была у них в головах, с этим нужно было разобраться. Он нажал на кнопку и подождал, пока лифт опустится. Как только двери открылись, из лифта вышла фигура, таща за собой два тяжёлых чемодана. Это был Минхо, и когда они встретились взглядами, Хёнджин заметил, что он выглядит не слишком хорошо, его волосы растрёпаны, а под глазами лежали тёмные круги. Так много эмоций промелькнуло в глазах Минхо, пока они не сменились тёплым, но вежливым взглядом, и парень слегка кивнул ему и направился к своей машине. Хван выдохнул. После того, как Чан узнал, что Минхо уезжает на следующий день, он лёг на кровать и стал ждать, когда хлынут слезы. Последние несколько дней он много плакал, до такой степени, что почувствовал, как его глаза пересохли, потому что слёзы закончились. Он почти не спал и большую часть следующего дня снова провалялся в постели, не желая ничем заниматься. Он не знал, сколько прошло часов, но время от времени задремывал и переносился в мир грёз, где всё было не так сложно. Он услышал звонок в дверь и медленно поплёлся к ней, его сердце бешено колотилось, когда он подумал, что это мог быть Минхо. Он открыл дверь, и его сердце упало: Хёнджин стоял там, выглядя потерянным и смущенным. — Хёнджин? — Чан… я… — парень поколебался. — Джисон и я больше не вместе.***
«Что ты сделаешь, если Хёнджин уйдёт от Джисона прямо сейчас и вернётся к тебе?» Это был вопрос, который Минхо задал ему той ночью, вопрос, на который Чан знал ответ в глубине души, но не мог заставить себя вымолвить и слова. Что бы он сделал на самом деле? Бан открыл дверь, впуская парня, он вошёл и сел на диван. Чан пошёл на кухню и налил два стакана воды, поставил их на стол для них и сел напротив бывшего. — Что случилось? — спросил Чан, его глаза расширились от удивления. Он не ожидал, что они расстанутся, не тогда, когда он думал, что Хёнджин нашёл кого-то, с кем он действительно мог быть счастлив. Даже при том, что он отрицал, что не имеет никакого отношения к ссорам Хёнджина и Джисона, когда Минхо сказал ему об этом, он всё равно не мог не чувствовать себя виноватым. — Я был слишком сбит с толку, и он этого не заслуживал, — Хван вздохнул. — Я просто… больше не знаю, Чан. Я расстался с тобой, потому что был влюблён в Джисона, а потом мои чувства усложнились, когда я увидел тебя с Минхо, и это просто не имело никакого смысла. Может быть, у меня всё ещё есть чувства к тебе? Чан почувствовал, что его сердце замерло при последнем предложении, и он уставился на парня, задаваясь вопросом, правильно ли он всё расслышал. Хёнджин взглянул на него, подтверждая, что он признался, что, возможно, у него были к нему чувства. Здравомыслие Чана висело на тонкой ниточке, и ему хотелось взорваться, поэтому он недоверчиво рассмеялся. — Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь, — сказал он, его брови поднялись, когда Хёнджин на мгновение отвёл взгляд. — Хотел бы я… и я не жду, что ты вернёшься ко мне или что-то ещё… — Конечно, нет, — Чан перебил его. — Ты, должно быть, шутишь. Ты порвал со мной потому, что влюбился в кого-то другого и выставлял его напоказ передо мной, а потом тебе стало скучно, и ты вернулся ко мне? За кого ты нас принимаешь, Хёнджин? Хван вздрогнул от его слов, и это заставило Чана почувствовать укол вины. Здесь он тоже был виноват, поскольку понял, что Минхо снова был прав. Их фальшивые отношения, возможно, положили конец отношениям Хёнджина и Джисона. — Чан… пожалуйста, просто послушай меня, — Хёнджин умолял. — Во-первых, я порвал с тобой не потому, что влюбился в Джисона. Я порвал с тобой, потому что мы страдали рядом друг с другом. Ты тоже это чувствовал, хотя и отрицал. Но это не означало, что я совсем тебя не любил. Для тебя всегда будет особое место в моём сердце, и если бы ты сказал мне, что ты был обижен и удивлён нашим расставанием… нас бы вообще не было здесь, чтобы вести этот разговор, — парень на мгновение заколебался, увидев, как вытянулось лицо Чана. — Как думал я, мы прекратили наши отношения, но не нашу дружбу… ты был моим лучшим другом, Чан… Я потерял тебя как своего парня, но я не хотел терять тебя как своего друга, вот почему я изо всех сил старался приглашать тебя на наши встречи. Чан просто уставился на него, позволяя словам захлестнуть его, он почувствовал, как к горлу подступает комок. Хёнджин был прав, если бы они поговорили об этом тогда, ничего из этого бардака не случилось бы. Он бы не втянул Минхо и не причинил ему всей той ненужной боли. Он избегал всех конфронтаций, чтобы это не повлияло на группу, но каким-то образом ситуация обострилась, и теперь все они были в руинах, и он не знал, что делать. — Хёнджин-а… — начал Чан грустным голосом. — Чувства сложны… Может быть, ты просто не знаком с любовью. Ты можешь быть влюблен в кого-то, и всё же не знать этого или не признавать, — он сделал паузу, чтобы сделать глоток воды. — Ответ прямо здесь, но вокруг него слишком много облаков. Хёнджин издал смешок: — Я думаю, что я просто устал от этого всего. В итоге я причинил боль людям, хотя я даже не хотел. Чан поднял глаза, чтобы поймать взгляд младшего: — Мне нужно тебе признаться, — он продолжил, когда парень кивнул ему. — Я… я не хотел расставаться с тобой. Я совсем не хотел этого, и даже несмотря на то, что наши последние дни вместе были напряжёнными и непохожими на другие, я не ожидал, что ты действительно порвёшь со мной. Это застало меня врасплох, и встреча с тобой сразу после этого… я притворялся, что со мной всё в порядке, когда это было не так… — он увидел, как в глазах Хёнджина промелькнуло чувство огромной вины, и Чан поспешно продолжил: — Это не твоя вина. Это была моя вина, я не сказал тебе правду, я вёл себя так, слово со мной всегда всё нормально. Это я пытался быть бескорыстным и только в конце понял, что это никогда хорошо не закончилось бы, — он выдохнул, когда наконец осознал правду. — Мы были влюблены. Но мы расстались. Тем не менее, это было противоречиво и сложно, поскольку мы долгое время были лучшими друзьями, и я думаю, что давние чувства всегда будут с нами, пока однажды они полностью не исчезнут. Хёнджин выглядел так, будто собирался что-то сказать, но Чан вмешался до этого: — Минхо и я… мы действительно начали не на хорошей ноте. Но постепенно я понял, что влюбился в него. Хван побелел, когда осознал, что сказал Чан: — Пришло время мне задуматься о себе и спросить, чего я действительно хочу, — он поднял вверх пальцы, прикоснувшись к губе. — В любом случае, я просто хотел разрядить обстановку между нами. Я не должен был принуждать тебя ко встречам… и я приношу извинения. Я думаю, будет лучше, если мы немного отдохнём друг от друга. Это напомнило Чану об их первом расставании, но сейчас было завершение, которого он хотел и которого до сих пор не получил. Чан грустно рассмеялся: — Мне тоже очень жаль, что я не сказал тебе раньше… Если бы мы поговорили об этом, мы бы не причинили боль двум людям, в которых мы на самом деле влюблены. Я действительно не хотел, чтобы всё так закончилось, — он вздохнул, устало моргнув. — Я хотел, чтобы ты был счастлив, Хёнджин-а. Хван опустил взгляд вниз: — Я причинил ему боль… — прошептал. — Я не хочу снова причинять ему боль, сейчас мне лучше держаться от него подальше. Чан смотрел на свои ноги, осмысливая то, что сказал Хёнджин. Как он мог вернуться к Минхо, когда причинил ему столько боли, пока не осознавал, что именно чувствовал к этому человеку в тот момент? — Ах, Чанни… Я надеюсь, что однажды мы сможем вернуться к тому, какими мы были, но до тех пор… береги себя, — Хёнджин вздохнул. Чан слегка улыбнулся ему: — Ты тоже, Джинни. Чан последовал за Хёнджином и направился к двери. Было больно, но физически чувствовал, как с него сняли огромный груз. У него внутри всё сжалось, когда Хёнджин улыбнулся ему, войдя в лифт. Теперь он знал, что это был страх полностью потерять его, а не страх того, что у него есть к нему чувства. Прямо сейчас они взяли небольшой перерыв, но Чан знал и надеялся, что позже, в будущем, они смогут вернуться к дружбе, как в старые добрые времена. После долгожданного разговора с Хваном туман в голове Чана рассеялся. Всё было так очевидно, он знал, что влюблён в Минхо, но теперь задача состояла в том, чтобы заставить парня почувствовать его любовь, заставить его снова доверять ему, что было непросто. Его внезапно осенило, ответ на вопрос Минхо был настолько ясен прямо сейчас, что Чан недоумевал, почему он никогда этого не понимал. «Что ты сделаешь, если Хёнджин уйдёт от Джисона прямо сейчас и вернётся к тебе?» Ничего. Потому что я люблю тебя, Минхо. Чан поспешно сунул ноги в тапочки и помчался к квартире Минхо, постучал в дверь раз, другой и отступил, чтобы подождать парня. Прошло несколько минут, а Чан не слышал, чтобы кто-то шёл. Бан протянул руку и толкнул дверь, обнаружив, что она не заперта. Войдя внутрь, он понял, что в гостиной теперь совершенно пусто, если не считать коробок, в которые, как он видел, Минхо всё упаковывал, и Чан предположил, что их должны были забрать курьеры. Минхо ушёл.***
Медленно пролетел месяц, принеся с собой изнуряющую летнюю жару. Чан чувствовал жару, даже несмотря на то, что у него был включен кондиционер. — И как долго ты собираешься хандрить? — спросил Чанбин, плюхаясь на стул рядом с Чаном. — Я не хандрю, я пытаюсь сосредоточиться на своём проекте, так что отвали, — сердито возразил Чан, вызвав смешок у своего друга. — Ты знаешь, где он… и ты знаешь, как с ним связаться… — Да… к чему ты клонишь? — Почему ты этого не сделал? — спросил Чанбин с ноткой грусти в голосе. Чан понимал, что имел в виду Чанбин, но он не знал, как объяснить ему, что он просто не может снова встретиться с Минхо, потому что это причинит ему боль. Прошёл месяц с тех пор, как Минхо съехал, и Чан сталкивался со многими незнакомцами, которые собирались арендовать квартиру рядом с ним, но Бан всегда свирепо смотрел на них, пока они не пугались, или очень громко включал музыку, чтобы они отказались от аренды. Слава богу, домовладелец не знал обо всём этом, иначе квартиру искал бы Чан. Возможно, он был совершенно невнимателен к чувствам Минхо, но, несмотря на это, он знал этого человека. Он знал, что Минхо нужно некоторое время, прежде чем Чан сможет вернуться. Лучшим для него прямо сейчас было провести некоторое время со своей матерью и её женихом, окунуться в мирную обстановку и успокоиться. — Тебе действительно нужно прекратить ненавидеть себя и пойти поговорить с ним, — Чанбин попытался снова, и Чану стало стыдно за то, что он разозлился, но он ничего не мог с этим поделать. — Почему ты не хочешь быть счастливым? — Потому что я этого не заслуживаю! — Чан прервал его, накричав на Со. Чанбин сразу замолчал, поражённый вспышкой гнева. Старший смотрел на него, расстроенный и такой потерянный. — Чанни… ты заслуживаешь… — Ты ничего не понимаешь! — Чан прервал его высоким и истеричным голосом, предыдущие месяцы сложных мыслей сказались на нем. Он устал всегда скрывать свои эмоции, свои чувства, чтобы никому не навредить. Может быть, это была жара, или, может быть, он так устал быть плохим, когда ему самому тоже причиняли боль. Он также устал, потому что предыдущий парень, который был претендентом на квартиру Ли, был чрезвычайно упрям и хотел получить квартиру, даже несмотря на то, что Чан обожал музыку и был ужасно холоден с ним. Мужчина ушёл только тогда, когда Чан просверлил дыру в его стене, ту самую, через которую он мог слышать звуки деятельности Минхо все эти месяцы назад. Это сработало, мужчина отказался от квартиры, и Чан почувствовал триумф, несмотря на наличие дыры в его стене. — Ты всегда знал, как показать свои чувства, Бинни. Я всегда восхищался тем, каким искренним ты был в своих чувствах, я на это не способен. Я всегда плохой, потому что мне не удаётся передать свои чувства, я кажусь слишком занятым чем-то другим. С Хёнджином ничего не получилось, потому что я был влюблен в свою работу. С Минхо всё провалилось, потому что, по-видимому, я был влюблён в Хёнджина. Они сами решили, кто или что мне действительно небезразлично, но я не виню их, в конце концов, это всё моя вина. Чан сердито смахнул слезы, прерывисто вдохнул и продолжил: — Это не они, это всё я. Я продолжаю думать, что я делаю всё правильно, находясь рядом с ними, я продолжаю думать, что я показываю свою любовь и заботу о них, но этого недостаточно. Это были фальшивые отношения, да. Но Минхо был со мной очень мил. Я ужасно обращался с ним, и каждый раз, когда я вспоминаю наши совместные моменты, я думаю о том, какую сильную боль я причинил ему, как много он держал в себе, а я был таким рассеянным идиотом. Я сказал, что он был добр ко мне только ради секса, хотя знал, что это не так, — Чан сделал несколько шагов вперёд и вцепился в рубашку Чанбина. — Он сказал, что хочет забыть меня, у него были слёзы на глазах. Ты знаешь, каково это? Заставлять плакать того, кто тебе дорог? Он заслуживает лучшего, а я нет. Тебя не было там, Бинни. Тебя там не было, чтобы увидеть, насколько жестоким я был с ним и каким сломленным он выглядел. Чанбин молча слушал, схватил Чана за руку и притянул его в объятия. Он чувствовал, как его лучший друг дрожит в его объятиях, он сломался, все его сдерживаемые эмоции, наконец, вышли наружу. — Все продолжают уходить, Бинни… — Чан поперхнулся своими словами и стал жадно глотать воздух, в то время как Чанбин начал нежно поглаживать его по спине. — Я не знаю, что делать. Я не могу заставить людей остаться. — Чан… — Чанбин успокаивающе произнёс. — Ты не плохой… у каждого есть та сторона, которую они ненавидят, но, серьёзно, иногда случается неизбежное, и мы ничего не можем с этим поделать. По крайней мере, теперь ты в курсе и заслуживаешь ещё одного шанса, — он запнулся на секунду. — Единственная причина, по которой я непреклонен в твоих попытках вернуть Минхо, заключается в том, что ты не видел, как счастлив ты был с ним, — Чанбин всё ещё чувствовал, как Чан рыдал в его руках, и он поспешно продолжил: — Ты сказал, что всё это подделка, но никто так хорошо не играет, Чанни. Всё зависит от тебя; я больше не собираюсь убеждать тебя, но я видел, что ты действительно был влюблён в него, и если ты расскажешь ему всё это… и о своей семье… он отнесётся с пониманием. Чан некоторое время оставался в объятиях Чанбина, а затем поднял голову: — Знаешь, не то чтобы я не пробовал. Я попытался в тот день, когда поговорил с Хёнджином, но он ушёл. Он так отчаянно хотел уйти, что даже не попрощался со мной и не оставил письма. Как я могу попробовать ещё раз? Мне нужно собраться с духом, прежде чем я смогу связаться с ним снова, — он шмыгнул носом, и Чанбин вздохнул, глядя на него и мягко взъерошивая его волосы. — Делай то, что приносит тебе счастье, Чанни. Мне просто нужно, чтобы ты снова улыбнулся. С ним всё было в порядке, он забудет Минхо, продолжал он говорить себе, но знал, что это ложь. И снова, Чан стал настолько хорош во лжи, что иногда заставлял себя верить, что не скучает по парню.***
Пустота. Именно это чувствовал Минхо, когда припарковал свою машину и вышел, вытаскивая чемоданы и обнимая женщину, которая бросилась к нему с распростёртыми объятиями. Было приятно обниматься, и, к своему ужасу, он обнаружил, что на глаза снова навернулись слезы. — О, мой дорогой сын, что случилось? — спросила миссис Ли, отстранившись и обеспокоенно глядя на своего сына. — Я ненавижу любовь, мам, — прохрипел Минхо, проглатывая комок в горле. Мать затащила его в тёплую гостиную, дала ему выпить стакан воды, заверила, что она скажет своему жениху позаботиться о его чемоданах позже. Было хорошо вернуться домой, признался себе Минхо, его кошки подбежали к нему и потерлись о его ноги. Его мама была здесь, заботилась о нём, несмотря на то, что вначале он оттолкнул ее, был холодным и отстранённым. Он вздохнул, поднёс стакан к губам и сделал глоток, его руки всё ещё дрожали. Он почувствовал, как его мама села рядом с ним и терпеливо ждала, пока Минхо восстановит самообладание. — Я идиот, — Ли наконец выдохнул. — Неправда, — мягко произнесла женщина. — Идиот… — утверждал Минхо. — Я влюбился в того, кого не должен был. — Чан?.. Почему ты не должен был влюбиться в него? Минхо вздохнул, поняв, что должен сказать правду, и поставил свой стакан обратно на стол. — Мы не встречались… по-настоящему, — признался, продолжив, когда увидел, как лицо его матери сморщилось в замешательстве. — Это было ложью, он разорвал отношения и был расстроен, и мне пришла в голову глупая идея, которая обернулась для меня неприятными последствиями, — Минхо бессвязно рассказывал своей матери о событиях последних нескольких месяцев. Когда он закончил, его мать молчала, и Минхо испугался, что разочаровал её, но затем она улыбнулась ему: — Из того, что я поняла, я верю, что ложь здесь была между вами двумя и тем, что вы искренне чувствовали друг к друг. — Что я искренне чувствовал к нему, — Минхо поправил её, устраиваясь поудобнее на диване, положив голову на колени матери. Миссис Ли тихо вздохнула, нежно поглаживая его локоны, массируя кожу головы, и это успокаивало. — Минхо… Я разговаривала с этим человеком, когда он был здесь, и я могу сказать, что он разрывался на части между своими чувствами. Тогда я не понимала, почему он чувствовал себя таким измученным, но теперь я понимаю. Возможно, это началось как притворство, но у него действительно есть чувства к тебе… он просто не знал об этом, — сказала она, Минхо тяжело вздохнул. — Я люблю его, мама. — Я знаю… — Мама… — снова начал Минхо, сделав паузу, его голос немного дрогнул, и он прочистил горло. — Мама, я… я никогда… я никогда никого так раньше не любил. При этих словах его мама немного рассмеялась. — Вау, ты действительно любишь его. — Односторонняя любовь причиняет такую сильную боль, — Минхо заныл. — Посмотри на меня, я такой жалкий, плачу из-за парня, как подросток. — Я не думаю, что это односторонне, Минхо-я, — голос женщины звучал искренне, и что-то шевельнулось в его сердце. Что-то, что так близко к надежде, но Минхо отбросил это, он надеялся слишком долго. — Я продолжаю убегать, мам, я трус, — Минхо вздохнул, горе поднималось в его груди. — Я убежал от тебя, а теперь и от него… Я неудачник. — Знаешь, что сказал бы твой отец? — Миссис Ли мягко спросила его, и Минхо покачал головой. — Прежде всего, он бы сказал тебе перестать быть таким суровым к себе, — сказала она, на её губах появилась улыбка. — Хорошо, может быть, сначала он пошёл бы, нашёл Чана и притащил его сюда, чтобы вы оба могли разобраться во всём, но потом он сказал бы тебе перестать быть таким суровым к себе… и тогда он сказал бы, что гордится тобой. — Гордится мной? — Да… он бы так гордился тобой, тем, что ты влюбился, что испытываешь эти сильные эмоции, он всегда так гордился тобой, что бы ты ни делал, — тихо сказала. — Он чувствовал, что каждое твоё действие, каждое принятое тобой решение всегда требовало многого мужества… так что он никогда бы не подумал, что ты трус. Ни разу. Минхо сдавленно кашлянул, почувствовав, как у него перехватило горло при этих словах, они давно не говорили о его отце, с тех пор как Минхо отдалился. — И твой папа, и я уверены, что независимо от того, кого ты привёл бы домой, это будет кто-то, достойный твоей любви, и мы будем любить его как собственного ребёнка, точно так же, как мы любим тебя, — мать продолжила, вздыхая. — Всё будет хорошо, мой дорогой сын. Минхо почувствовал нежность, которую принесли её слова, он глубоко вздохнул, сердце начало биться быстрее в груди, руки сжались в кулаки по бокам, и он знал, что ему просто нужно лечь спать, пока его мать не увидела, как он сломался, но он слишком устал и позволил слезам свободно скатиться по его щекам. Было трудно контролировать рыдания, сотрясающие тело, Минхо не знал, как долго он лежал так, а мать нежно гладила его, шепча успокаивающие слова, пока он не задремал. Минхо планировал остаться у своей матери всего на несколько дней, но он не мог вернуться, и постепенно дни растянулись на недели, и, наконец, прошёл месяц, но зияющая дыра в его сердце так и была открыта.***
Однажды Чан просто занимался своими делами дома, когда раздался звонок в дверь. Чан открыл и, к своему удивлению, обнаружил Феликса, стоящего снаружи с коробкой печенья. — Что за? — крикнул Чан, прежде чем опомнился. — Феликс? Что ты здесь делаешь? Феликс широко улыбнулся: — Вчера вечером я испёк слишком много, поэтому подумал, может ты хочешь чего-нибудь из них. Чан изо всех сил пытался вспомнить, чьим именно другом был Феликс, чувствуя вину, но вскоре до него дошло, что он был другом Джисона. Он подозрительно уставился на печенье, гадая, не подмешал ли Феликс что-нибудь в тесто, чтобы отомстить за разбитое сердце своего лучшего друга. Феликс, казалось, знал, о чём думал Чан, он засмеялся: — Пожалуйста, брауни от всего сердца. Они замечательные. Чан шире открыл дверь, позволяя парню войти. — Спасибо, — сказал он с благодарностью, забирая коробку у Феликса и отправляя одну в рот. О боже, на вкус они были как настоящие капли рая. Чан пытался не застонать, когда вкус разлился у него во рту, и он быстро отправил в рот ещё одно печенье. — Спасибо, Феликс, это лучшее печенье, которое я когда-либо ел. Феликс улыбнулся ему. — Я даже добавил шоколадной крошки! — сказал он. — Я знаю, ты, наверное, нет, но я действительно скучаю по нам… по нашим групповым встречам, — мягко произнёс, его улыбка не дрогнула, когда собственная улыбка Чана сошла с его лица. Феликс начал отчаянно поднимать руки: — Нет, нет, прости, пожалуйста, улыбнись ещё раз. Чан откинулся на спинку дивана, его сердце заныло, когда он понял, что он тоже скучал по ним: — Мне так жаль, Феликс… Феликс беспомощно уставился на парня, чьи глаза внезапно засияли, и он запнулся, подбирая слова: — Нет… я имею в виду… ах, — он сделал паузу на мгновение. — Джисон — мой лучший друг, так что да… Я наконец-то узнал, что происходило, и я просто хотел сказать тебе, чтобы ты не был строг к себе, — Феликс улыбнулся, Чан посмотрел на него в замешательстве. — Джисон не расстроен из-за тебя, никогда не был расстроен из-за тебя… и это не твоя вина. Так что… не будь строг к себе. Чан улыбался ему, несмотря на сильные эмоции, угрожающие разорвать его на части. — Я причина, по которой группа распалась, Феликс. Феликс покачал головой: — У каждого была своя роль… Кроме того, группа не распалась, она просто находится в режиме паузы. Чан задался вопросом, сказал бы Феликс то же самое, если бы они знали, что у Минхо с ним были фальшивые отношения. — Что бы ни произошло между Минхо и тобой… вероятно, произошло потому, что вы оба чувствовали слишком многое… так что да… Я всё ещё верю, что однажды всё вернётся на круги своя или, на самом деле, станет ещё лучше, и мы все могли бы повеселиться. То есть мы все могли бы, по крайней мере, быть друзьями, верно? Феликс был ярким, позитивным человеком, это точно… Чан даже поймал себя на том, что верит его словам, что однажды всё действительно будет хорошо, и они снова смогут стать нормальной группой. — Ты милый, Феликс, — Чан рассмеялся, чувствуя, что уже давно чувствует себя свободно, а Феликс просиял, выглядя гордым собой. — Спасибо, теперь, если ты действительно в порядке, я должен пойти и отнести торт Чонину, который потребовал, чтобы я принёс его ровно к пяти вечера, — Феликс застонал, качая головой. Чан улыбнулся, очень хорошо зная, каким бывает Чонин, встал, подошёл к Феликсу и обнял его: — Большое тебе за это спасибо, Ликси. Феликс посмотрел на него широко раскрытыми глазами и улыбнулся: — Для тебя всё, что угодно!***
— Как у тебя дела, Минхо? — спросил Сынмин. Минхо наконец ответил на один из его звонков, и Сынмин почувствовал облегчение. Было больно, что он не смог лично встретиться со своим лучшим другом и быть рядом с ним, но Ли был упрям, и как только он принял решение, его было трудно изменить. — У меня всё хорошо, — сказал Минхо, прислонившись к дереву и глядя на озеро, которое помогало ему успокоиться последние несколько недель. — Знаешь, я мог бы сказать, что ты врешь, — произнёс Ким, и Минхо усмехнулся. — Ну, со мной всё будет хорошо… Я много плакал своей матери и решил дать её жениху шанс, по крайней мере, похоже, что моя семейная жизнь наладится. — Я так счастлив за тебя, серьёзно, — Сынмин искренне воскликнул. — Я так горжусь тобой, Минхо, тем, что ты сейчас пытаешься. — Спасибо, Минни… Как твои дела? — Ничего особенного, но… Чанбин сказал мне, что у него не всё хорошо, — осторожно сказал Ким, зная, что Минхо может разозлиться. — Сынмин, — в голосе Минхо звучали предупреждающие нотки, когда он понял, о ком говорил Сынмин, но парень продолжил. — Хёнджин и Джисон расстались. На другом конце провода воцарилась тишина, и Сынмин подумал, не повесил ли Минхо трубку. — О, это всё объясняет, — через некоторое время пробормотал Минхо, и Сынмин запутался. — Что? — В ночь, когда я уезжал… Я видел, как Хёнджин ждал лифт. Я знал, что он собирался встретиться с Чаном… но не знал почему, — с каждым словом голос парня звучал всё злее, он сделал глубокий вдох и продолжил: — Чан счастлив? Теперь он получил всё, что хотел. Хёнджин ушел к нему после разрыва с Джисоном. Счастливы ли они оба сейчас? Они вместе? Ты позвонил только для того, чтобы сказать мне это, Сынмин? — Воу-воу… спокойно, Минхо, — Сынмин быстро успокоил его, его голос был нежным. — Нет… на самом деле… ты был бы удивлен, узнав, что Чан поговорил с Хёнджином и сказал ему, что у него больше нет к нему чувств. Сейчас они отдыхают друг от друга. Чан отгородился ото всех, как и ты, — закончил он. Стоп… что. Ли изо всех сил пытался понять, что только что сказал Сынмин. — Минхо… — Ким продолжил, пока Минхо быстро не перебил его. — Давай не будем говорить об этом, хорошо. Мы можем поговорить о тебе? Чанбин хорошо к тебе относится? Ты ему уже надоел? — Минхо усмехнулся, но звук получился грустным, и Сынмин печально вздохнул, прекрасно понимая, что прямо сейчас он не может вразумить своего лучшего друга. Он продолжил рассказывать о Чанбине и о том, что это он должен надоесть ему, а не наоборот. После часа разговоров о новообретённом хобби Минхо, которым стала рыбалка, о том, как Суни продолжала воровать игрушки из его комнаты, Ли пришлось уйти, поскольку он ужинал со своей матерью и её женихом. — Я скоро с тобой поговорю? — спросил Минхо, вставая и медленно потягиваясь, чувствуя, как хрустят его суставы. — Но не завтра, я отправляюсь со своим будущим отчимом на рыбалку. — Ладно… постарайся не упасть в океан. — Пошёл ты, Минни, — Минхо рассмеялся. — Береги себя, хорошо? Себя и Чан… бина. Казалось, что Ли хотел произнести имя Чана, и Сынмин почувствовал, как в его сердце зародилась надежда. — Хорошо, — Ким улыбнулся, отключая звонок.***
— Я сказал, что не хочу никуда идти, — Чан ворчал, когда Чанбин тащил его в кафе. — К тому же ты встречаешься с Сынмином, я не хочу быть третьим лишним. Чанбин усмехнулся, ведя парня туда, где уже сидел Сынмин: — Я не собираюсь позволить тебе вечно сидеть дома. Чан был напряжён, сегодня ещё один человек приходил посмотреть квартиру Минхо, и он хотел быть там, чтобы отпугнуть его, но Чанбину пришлось силой вытащить его, чтобы встретиться с Сынмином, который, очевидно, скучал по нему. — Привет, Чанни, давно не виделись, — Ким улыбнулся ему. Чан вежливо улыбнулся в ответ и плюхнулся на одно из сидений. — Привет, Сынмин, я бы спросил, как у тебя дела, но Чанбин рассказывал о тебе каждую минуту, так что я действительно знаю, как у тебя дела, — беспечно сказал Чан и с восхищением наблюдал, как Чанбин порозовел. — Заткнись, Чан. Мы здесь, чтобы поговорить о тебе, — сказал он, глядя на Сынмина. Чан оглядел сидящих за столом, их серьёзные взгляды, и разразился нервным смехом: — Что это? Вмешательство? — Чан, всё, что ты делаешь, это работаешь, иногда ешь и спишь, и повторяешься… ты больше никуда не выходишь, ни с кем не разговариваешь, и ты продолжаешь терроризировать и выгоняешь своих соседей… — Я не выгоняю их; они просто находят меня раздражающим, и это хорошо. Представь, что им придется жить рядом со мной вечно, — Чан перебил, надув губы. Чанбин покачал головой: — Я не могу вынести то, как мой лучший друг ведёт себя подобным образом, изолируя себя от мира. Чан вздохнул, нахмурив лоб: — Ты прав… но не похоже, что я делаю это нарочно… если кто-то живёт в квартире, это значит… навсегда. Он действительно вообще не вернётся… — даже сейчас было больно произносить его имя… Он так сильно скучал по нему, и с каждым днём ему казалось, что боль станет меньше, но он ошибался. — Я знаю, Чанни… и я также знаю, что мы никак не сможем убедить вас обоих исправить это, пока вы сами не примете решение… но, по крайней мере, не отталкивай нас, — мягко сказал Сынмин, и Чан с уколом вины понял, что для Сынмина всё было хуже. По крайней мере, Чан всё ещё был в городе, и Чанбин мог присматривать за ним, пока Сынмин был вдали от своего лучшего друга. — Я… — Чан на секунду запнулся, а затем встал: — Я собираюсь купить себе попить… кто-нибудь из вас чего-нибудь хочет? Чанбин попросил латте с карамелью со льдом, Сынмин взял себе американо, а Чан подошел к кассе, чтобы сделать заказ. Как только он закончил и направлялся обратно к столу, он услышал, что Сынмин и Чанбин о чём-то тихо разговаривают. Чан не хотел подслушивать; они могли говорить о чём-то интимном или сексе. Он не хотел смутить их, но потом он услышал его имя, возбудившее любопытство. — Как дела у Минхо? — спросил Чанбин. — Совсем не хорошо, — грустно сказал Сынмин, и от этого у Чана внутри всё перевернулось. — Он сказал, что счастлив, но я поговорил с его матерью, и, по-видимому, он ничего не фотографирует и в основном держится особняком, — Ким вздохнул и продолжил: — Я не знаю, как вытащить его из этого, его мать даже кормит кошек, поскольку Минхо проводил все дни у озера. При этих словах Чан почувствовал, как какая-то сильная эмоция переполняет всю его душу. Всё это время он оставлял Минхо в покое, потому что думал, что это поможет ему, что парень преодолеет свои чувства и будет счастлив, но слышать, что у него не всё хорошо, вплоть до того, что он даже не проводит время со своими кошками, было тревожно. Чану нужно было это исправить, он не мог просто оставаться здесь, когда Минхо испытывал такую сильную боль. — Он также подумывал о том, чтобы стать фотографом-путешественником… что означает… — Сынмин остановился и печально покачал головой. — Что означает, что он будет путешествовать… и мы сможем видеть его только раз в год? — Чанбин закончил за него, и Сынмин кивнул. — Я не был разлучен с ним так надолго, если честно… С дошкольного возраста мы были вместе, и это самый долгий период, который я провёл без Минхо, и я не знаю, как я собираюсь выживать без него здесь месяцами, — голос Сынмина звучал таким несчастным, и это было несправедливо. Минхо не должен уходить. Даже если он не сможет быть с Минхо, он не может допустить, чтобы он бросил Сынмина… своих друзей… любимых кошек… Все остались позади и всё из-за него? Он поспешил к столу, хлопнув подносом с напитками и напугав Сынмина и Чанбина. — Сынмин, у тебя есть номер миссис Ли? Сынмин уставился на него широко раскрытыми от смущения глазами, но Чан должен был что-то сделать. Даже если Бан его не заслуживал, это не означало, что другие тоже должны были его потерять. — Что ты собираешься делать, Чан? — нервно спросил Сынмин, прокручивая свой телефон в поисках нужного контакта. — Кое-что, что я должен был сделать давным-давно, — ответил Чан.
Примечания:
их друзья и миссис ли >>>>
