Черная королева.

Ход коньком-

Проснувшись в семь утра, ты быстро приняла душ, собралась и спустилась на завтрак. В ресторане тебя уже ждал накрытый стол. Ты только приступила к еде, как телефон завибрировал от бесконечных уведомлений и звонков. Ты не обращала внимания — настроение было хорошим, и ничто не могло его испортить. Но звонки не прекращались. Решив всё же взглянуть на экран, ты похолодела: пропущенные от тренеров, множество незнакомых номеров. Сердце тревожно ёкнуло. Ты набрала Этери Георгиевну. — Здравствуйте, вы звонили? — голос дрогнул. — Ты где? Срочно беги во Дворец! — отрывисто сказала она и сбросила звонок. Ты не понимала, что происходит. Вскочив, ты побежала к выходу, одновременно набирая маму. — Мам, привет! — Т/и, держись, — голос мамы звучал встревоженно. — Мы знаем, что это клевета! — Я не понимаю, о чём ты! — В сетях появились новости, что ты употребляешь допинг, — выдохнула мама. — Что? Какой допинг? О чём ты говоришь? Связь прервалась. Ты бежала ко Дворцу, ничего не понимая. А когда приблизилась, тебя окружили. Журналисты, камеры, микрофоны — стена из людей и техники. — Это правда, что вы употребляете допинг? — Вы выиграли благодаря допингу? Вопросы сыпались со всех сторон. Ты застыла, чувствуя себя мышью, загнанной в клетку. Слова смешались в сплошной гул. Ты не понимала, что происходит, чего они хотят. Собрав последние силы, ты рванула ко входу, журналисты — за тобой. Забежав на лёд, ты увидела тренеров. Подлетела к ним, задыхаясь. — Почему все говорят о допинге? При чём здесь я? Этери Георгиевна посмотрела на тебя с тревогой: — Появилась информация, что ты употребляешь допинг. И что победа — его заслуга. — Сейчас идёт следствие, — тихо добавил Даниил Маркович. — Тебя отстранили от тренировок до выяснения. Мы сами ничего не понимаем. — До произвольных программ будут разбирательства, — вмешалась Светлана Владимировна. — Придётся доказывать свою невиновность. Но мы рядом, слышишь? Мы будем рядом. Ты стояла и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Слёзы потекли по щекам. Докажу ли я? Я чиста. Я знаю это. Но почему я? Почему они хотят меня убрать? — Но я не употребляла! — выкрикнула ты, и голос сорвался. — Почему я? Слёзы душили. Ты осела на холодный пол, захлёбываясь рыданиями. Даниил Маркович опустился рядом. — Т/и, успокойся. Мы верим тебе. Мы знаем: это клевета. Кто-то хочет убрать сильного соперника. Сейчас нужно ждать решения арбитражного суда. А пока ты будешь ждать здесь. Ты резко вскочила и выбежала. Нужно было остаться одной. Ты неслась по коридорам, уворачиваясь от камер, от вопросов, от всего мира. Влетела в номер, заперлась в ванной, включила воду на полную, скинула одежду и зашла под душ. Истерика накрыла с головой. Ты сидела на кафельном полу, вода смешивалась со слезами. Ты просидела так несколько часов, выплакивая боль, обиду, отчаяние. Всю душу. Когда силы закончились, ты выключила воду, закуталась в полотенце и вышла. И тут же услышала стук в дверь. Настойчивый, громкий. — Т/и, открой! — голос Даниила Марковича. Ты подошла, повернула замок. Он влетел в номер и сразу схватил твои руки, осматривая. — Почему ты убежала? Почему не открывала? Я два часа стучу! — Я была в душе, — тихо ответила ты, отводя взгляд, чтобы он не заметил слёз, которые снова наворачивались. — Два часа? — Да. Он выдохнул, а потом шагнул ближе и обнял. Крепко, надёжно. — Выговорись мне. Всё, что думаешь. Я выслушаю. Станет легче. — Я не понимаю, почему так происходит, — голос дрожал. — Почему на меня клевещут? Что я им сделала? Я больше не могу. Я устала. Он обнял ещё сильнее, прижимая к себе. — Тебе стало легче? — спросил тихо. — Нет, — прошептала ты. — Не стало. — Мы докажем твою невиновность. Я обещаю тебе. Я берусь за это. Ты поняла? — Да, — еле слышно ответила ты. — Не смей расслабляться. Занимайся в номере. Но не выходи за пределы отеля и, по возможности, из комнаты. Я напишу. Он поцеловал тебя в макушку и ушёл. А ты осталась совсем одна.