Черная королева.

Часть 8.

Невиновность Три дня спустя. Все эти дни ты провела в суде. Морально ты была подавлена, физически — истощена. Хотелось просто провалиться сквозь землю. Но рядом, плечом к плечу, всегда были тренеры. Они поддерживали, не давая сломаться. 10:00 утра. Ты вошла в зал в сопровождении Сергея Викторовича. Он довёл тебя до Этери Георгиевны и Даниила Марковича. Они стояли с бумагами в руках. Ты подошла, и тебе протянули решение арбитражного суда. — Серьёзно? — выдохнула ты, глядя на строчки. — Но у меня больше нет сил... По щекам потекли слёзы. Ты отошла в сторону, подальше от всех. Включила музыку в наушниках, взяла скакалку и начала тренироваться прямо там, в коридоре. Камеры были повсюду, но ты их не замечала. Два часа ты пыталась собраться, успокоиться, вернуть себя. К тебе подошёл Даниил Маркович. — Т/и, сегодня на льду будут камеры. Они будут снимать. — Хорошо, — коротко ответила ты. На льду трибуны были заполнены операторами и журналистами. Ты надела коньки, вышла на лёд и сделала несколько кругов. — Разогрейся пока, — кивнула Этери Георгиевна. Ты покаталась по всему льду, чувствуя лёд под собой, а потом решила повыполнять прыжки. Вставила наушники, включила ту самую музыку — под которую завтра предстоит выступать. Она идеально подходила: сильная, глубокая, пробирающая до мурашек. Ты выполняла элементы чисто, стараясь не замечать камер. Когда музыка закончилась, подъехала к бортику. — Вот видишь, — улыбнулся Даниил Маркович. — Ты всё сделала великолепно. Завтра покажешь класс. — Давай ещё раз, для верности, — добавила Этери Георгиевна. Ты кивнула и поехала снова. На этот раз без музыки — чтобы завтра все были в шоке от композиции. — Т/и! — окликнул Сергей Викторович. Ты подъехала. — Тебе нужно будет дать интервью. — Это обязательно? — устало спросила ты. — Да, — ответил Даниил Маркович. — Если хочешь, я пойду с тобой. — Хорошо. Вы вышли к журналистам. Они ждали, наставив камеры и микрофоны. — Если что, я рядом, — тихо сказал Даниил Маркович. Ты кивнула, сделала глубокий вдох и встала напротив. Взяла себя в руки. — Для меня эти дни были очень тяжёлыми, — начала ты, стараясь говорить ровно. — Морально и физически. Я хочу сказать чётко: я не виновна. А те люди, которые начали меня обвинять... Я хочу вам сказать: вы просто не видели, на что мы способны после такого. Завтра я буду стараться на все сто. Чтобы утереть нос всем, кто сомневался. Ты перевела дыхание. — Сегодня была тренировка на льду. Под камерами. Но меня это не испугало. Я показала, что после такого меня не сломать. — Т/и, рады ли вы, что вас оправдали? — спросил кто-то из журналистов. — Мне кажется, каждый человек был бы рад на моём месте. Я рада, что продолжу участвовать. Я покажу всё, что мы готовили. По щекам снова потекли слёзы. Ты улыбнулась сквозь них. — Извините, я всё, — выдохнула ты и развернулась. Даниил Маркович шагнул навстречу и обнял. Ты уткнулась лицом ему в плечо и заплакала уже навзрыд. Камеры щёлкали, но ты не обращала внимания. — Даниил Маркович, не могли бы вы что-нибудь сказать? — донеслось из толпы. Он поднял голову, всё ещё прижимая тебя к себе. — Я думаю, комментировать сегодня я ничего не буду, — ответил он спокойно. — Но завтра вы всё прекрасно увидите. В прокате Т/и. Он обнял тебя крепче и увёл с собой.