Бабки, гоп-стоп и два мента

      — Телефон твой мы отбили, — сказал Тэхён, вяло помешивая свой чифир чай ложечкой, оттопырив мизинец. Интеллигентом хотел казаться, не иначе. — Но за него надо будет отдельно уплатить, — а рожа важная и довольная. Она-то у него целая была, в отличие от оступившейся модели.       — За что уплочено — должно быть проглочено, — поддакнул Юнги, вспомнив одну из ментовских шуточек, и продолжил любоваться миленькими пальчиками второго гостя.       — Хён, бля, — рявкнул Чонгук. Видеть, как его, на минуточку, почти брат по дрочке одиноким вечерам метафорически слюной капал на стол, было слишком неприятно. Стол они мыли по расписанию — день через день. И сегодня его смена, а хён тёк прямо на глазах. Прямо на столешницу. — Мы еще не договорились!       — Короче, — деловито тряхнул Тэхён розовыми волосами (странный цвет, но это — никому не нужные детали). — Писят тыщ, и телефон ваш.       — Нету у нас столько, — нахмурил брови Чонгук, скрещивая руки на груди. Упираться, так до конца. А сам пытался вспомнить, где заныкал от Юнги деньги после зарплаты.       — Мне рожу из-за этого телефона разбили! Она стоит сорок, — улыбнулся Чимин, слегка морща поцарапанный нос.       — По рукам, — тут же согласился Юнги.       Чонгук посмотрел на него недоверчиво, но хён так откровенно любовался этим Чимином, неосознанно почесывая собственный нос именно в том месте, где у модели была царапина, что всё понятно стало. И обидно. Чонгук зря, что ли, столько времени жезл ему полировал вечерами? На него хён никогда так не смотрел. Обидно же, ну. Он весь раскрасивый такой, масочки использует, за кожей следит, дрочит ему как бог, а неблагодарный на сторону смотрит. И сливает переговоры. Кто ж так торгуется, а?       — Вот тебе и платить, — тут же нашелся он.       — Ну, я же богатый, — усмехнулся Юнги и, почесав жопку, пошел в комнату. Нычка, походу, тоже имелась.       — Жаль, — Тэхён посмотрел куда-то в район паха Чонгука, тем самым взглядом. Плотоядно, так, что аж страшно стало. Снова. И губы поджал. — Могли бы по-другому договориться.       — Тэ, — хихикнул Чимин и поиграл бровями пошленько. — Сбавь обороты. Спугнешь зайца.       — Зовите меня сахарным папочкой, — громогласно заявил Юнги, вернувшись с честно заработанными непосильным полицейским трудом купюрами в руках. — Сорок тысяч вон, — протягивая их непосредственно в лапки модели. Чонгук даже пискнуть не успел. Был ведь, оказывается, шанс остаться при деньгах и с телефоном, но хён его просрал. Деньги взад уже не вернуть.       — Я люблю такие игры, — хитро прищурился Чимин. Быстро пересчитав добычу, сунул ее в карман.       — Да ну вас, — плюнул на пол Чонгук, а потом растер харчу носочком. В конце концов, ему сегодня предстояло убираться. Раз хён залил стол воображаемыми слюнями, то чем он хуже. Пара настоящих капель не в счет. — Где мой телефон?       — А ты не с лохами подзаборными дело имеешь, — тут же оживился Тэхён. — Мы его заныкали. Мало ли, вы тут на нас нападете и силой… возьмете. Бабки поговаривали, что вы и на такое способны.        Сказаное басовитым голосом «возьмете» ударило куда-то в пах, рисуя те самые образы в голове, и заставило член дернуться. Вот это да. Это надо ж так оголодать, что даже гопота уличная выглядит привлекательной. Так, по крайней мере, ему показалось. Ничё такой этот Тэхён. И улыбка красивая. Манеры, правда, ни к чёрту. Но если молчать будет, то сгодится. Чонгук разглядывал чернючие, искрящиеся любопытством глаза, которые гопник с него не сводил, и представлял — а что, если он вот так тогда его за это, и так, и вот так…. Хён вернул в реальность. Не дал разгуляться фантазии, а члену встать. И на том спасибо.       — Мы вам не доверяем, — нахохлился Юнги. — Денежки возьмете и в закат свалите.       — Тогда так, — вот это «так», вырванное из фантазий, заставило Чонгука гулко сглотнуть. Тэхён посмотрел на него долгие две секунды и продолжил: — Чимин с баблом останется у вас как гарантия успешной сделки. Скоро буду, пацана мне не лапать и не развращать, даже если просить будет. Приду проверю, — и, выцедив остатки чая из кружки, пошел обуваться.       Чонгук чувствовал себя, мягко говоря, некомфортно — Юнги неприкрыто начал флиртовать с этим Чимином, совершенно не стесняясь его присутствия, как только дверь за Тэхёном захлопнулась. Любезничал, как мог. А у него, как бы в качестве объекта флирта, был только их паршивый чайник, заказанный во время распродажи на Алиэкспресс. Стало как-то одиноко, холодно и вообще тоскливо. Это что же получается — хён на его глазах сейчас его распрекрасный писюн на другой менял. Возможно, на не такой же прекрасный. Ну кто так делает, а? А как же он? А как же полюбовная дрочка взаимовыручка и всё, что они вместе пережили за эти годы? Что ему потом — в одинокую гонять?       — Я, знаешь, полицейский, — присев на край стола, вещал Юнги. — У меня наручники есть. Ну, то есть могли бы быть, но…       — А дубинка? — воодушевленно спросил Чимин.       — Ой, какая у меня дубинка-а-а есть, — протянул Юнги загадочно.       — Врешь! Нет у тебя дубинки! Только методички сраные, — ворчал Чонгук в попытке отбить обратно ускользающий на глазах дружеский писюн.       — Есть, есть, и побольше твоей будет, — парировал бывший друг.       — Покажешь? — заинтересованно вскинулся Чимин, снова сощурив глазюки в полумесяцы.       — А я ее только плохим непослушным мальчикам показываю.       — А я как раз такой. Вот, — мило сложив бровки домиком, закивал Чимин, — подрался, видишь. Я очень плохой мальчик. Очень!       — А тебе не больно? — указывая на ту самую царапину, Юнги игриво ткнул пальцем в кончик носа. — Может, надо кремушком смазать хорошенечко?       — Может и надо. Смажь, хорошенько так смажь, чтоб по пальцам твоим охуенным крем стекал, — ответил Чимин такой же двусмысленной фразочкой.       Юнги довольно хрюкнул в нос и кинулся к ящикам за кремушком, ну, чтобы смазать всё это безобразие на чужом лице, а заодно, видимо, и пощупать милый носик. А потом этот бесстыдник дуть начал Чимину на нос, будто щипало там у притворно ойкающего гопника. Как по роже получать, так не больно оторве было, а как кремом намазать — так ойкает сидит. Спелись голубки. Чонгуку аж тошно стало от романтических вайбов парочки. Заебавшись слушать завуалированные разговорчики о сексе, он покинул кухню. Всё равно что смотреть знакомство в порно без продолжения — только член бесполезно встанет. Хотя нет. Не встанет. Ему обидно сейчас было. Но неоспоримый плюс всё-таки был — Юнги с затуманенным спермой мозгом отлистал сорок косарей за его телефон и даже не пикнул. В обычный день открестился бы, забыв, как его звали, попробуй он попросить в долг. Так что ценник на его ладошки, которые теперь, судя по всему, никому не нужны были — сорок тысяч вон. Тут Чонгук мысленно залупился. Раз такое дело, и Юнги «сахарный папочка» и богач, как тот сам выразился, то пусть за всё и платит. Нет у Чонгука денег, и точка.       Тэхён вернулся через двадцать минут — с подбитой щекой. На вопрос Чимина ответил коротко — собаки, суки такие, атаковали. Больше в детали он не вдавался, а Чонгук не стал уточнять, откуда у собак кулаки. Главное, телефон принес. Правда, на экране трещина, зато наклеечки на задней крышке целые остались, подумаешь, хуи возникли рядом с каждой. Недорисованные же. И шнурок нетронут. В общем, не так плохо, как могло бы быть. Там всё еще хранился нужный для работы черновик.       — Короче, мы свою часть сделки по беспределу выполнили, телефон вернули, ждем транш, — криво улыбнулся Тэхён, оттесняя Юнги от своего дружбана.       — А это мы еще выяснить должны, — закивал Юнги, явно недовольный посторонним вмешательством в теперь уже его личную жизнь. Он только номер собрался просить. — А вдруг вы нас кинете.       — Мы же не олени исполнять такое, — нахмурился Тэхён. — За базар вывозим.       — Ну не знаю, не знаю, вдруг что, а вас нет. Номер не помешал бы для связи… — и зыркнул так исподлобья многозначительно на Чимина, чуть склонив голову вбок.       — Номерок, да, тема, — закивала модель, получив в руки телефон от Юнги, и стала вбивать крошечными пальцами циферки. — А давайте мы вам просто устроим тест-драйв бонусом, — добавил, примирительно подняв руки, как закончил с номером. — Недельку мазу потянем, а там вы нам по-братски и поверите. Сто тысяч вон под кортами не валяются.       — А согласен. Надо проверять, что покупаешь. Опробовать, протестировать, — Юнги взмахнул рукой в воздухе так, будто под зад выписать ладошкой собирался, но замер на полпути, решив, что заигрался малёхо. Три ахуевших взгляда намекали ему, что он извращенец.       Так и порешали.       Теперь когда Чонгук возвращался домой, за ним незримой тенью ходил Тэхён. Иногда с Чимином для надёжности. Иногда с пивом и семками. Даже угощать пытался, выруливая из-за угла с сомнительным комплиментом. А у соседских бабок тема новая для обсасывания появилась. Те шептаться стали, мол, было пидоров две штуки, теперь — четыре, плодятся, поди, почкованием. Не, ну а чё, Тэхён за Чонгуком ходит и жопу его гипнотизирует, и заметно это за три версты.       А Юнги вот всю неделю домой один вызывался ходить, больно храбрый стал. И светился весь от счастья, и пел, что ему, мол, задержаться надо на работе.       — Дела сами себя не сделают, — пиздел прямо в глаза с довольной рожей.       Знает Чонгук, что там за дела — отслеживать траекторию полета мухи по кабинету, пока не стемнеет за окном, чтобы потом пива выпить с этим Мочи. Юнги не раз уже при нем «рисовый пирожочек» вспоминал с мечтательной лыбой на лице. Аж противно становилось. Фу таким хёном быть.       Спустя пару дней после старта бонусного тест-драйва Чонгук его за покупками в интернете спалил. На работе, блять! Юнги дубинку, обещанную гопской модели, заказывал. И наручники. Секс-набор «Полицейский» — гласила надпись на страничке сайта, которую тот не потрудился закрыть. Друг с умным видом изучал описание, нацепив очки на нос. В общем, Чонгук на ситуацию сетовал, но не сильно. Бок болеть перестал, жопка тоже под охраной ходила, да и вообще спокойнее жить стало. А Тэхён после того, как голову помыл, похорошел знатно. И написывал ему ночами приятности, что-то вроде: «Доброй ночи», «Утречка», «Какое небо голубое, для меня оно всегда такое». На вопрос, откуда номер, при встрече ответил — в телефоне рылся. Вот так просто. А у Чонгука там, на минуточку, фото хранились полуинтимного характера. Ну так, на всякий. Вдруг познакомится в интернете с кем, а скинуть нечего. Не бежать же в парашу на кафедре, задирая футболку на ходу. Там обстановка совдепом прямо-таки кричала. Никакие кубики пресса не помогут, если запечатлеть их через обшарпанное зеркало на фоне убогой плитки за спиной. И так как только потенциальные ухажеры узнавали, что он в Ахене проживает, зачастую просто исчезали из сети далеко и надолго. Всегда одно и то же — пользователь в сети был недавно, но сообщения висят непрочитанными…       В относительной безопасности Чонгук прожил шесть дней — чувствовал, что за его жопку кто-то отвечает. Спокойно, хорошо, даже на звезды была минутка посмотреть вечерами. А Тэхён позади так и таскался да пялился постоянно. И тяжело вздыхал. Почти романтично.       А вот в конце седьмого дня Тэхёна на горизонте было не видать. И тут Чонгук почувствовал себя брошенным. Привык, что ли, к пристальному вниманию. На полпути к дому его внезапно тормознули два тощих тела. Выглядели они до омерзения отталкивающе. Один лысый, с золотыми зубами и в спортивном костюме, на ногах подкрадули с длинными носами — классика. Второй в шортах, олимпийке и сланцах с огромной потертой надписью PUMA. И в носках, да.       — Братишка, есть чё по мелочи? Найди, чё ли, попрыгай там, позвени монеткою, — опасно улыбнувшись, оскалился золотозубый. Чонгук сглотнул образовавшийся в горле ком и уже собирался ответить, как вступил второй, сланценосец:       — И пару тыщ вон для пацанов поищи. На дело мутим. Чё молчишь? — слегка толкнули его в плечо.       — Я просто домой иду, — как можно вежливей ответил Чонгук. А мысленно отругал себя за то, что Тэхёна не набрал. Мог бы и поинтересоваться, где тот запропастился. За пивом, может, отошел? Да куда бы ни отошел, Чонгук сейчас был один, как в поле ветер. Помрет, и не вспомнит никто. Хён вон уже забыл, как тонсэна звать — одни пирожки рисовые перед глазами. Наверняка дома дубинку мерял перед зеркалом… Надо было с бабками дружить, те бы ему мастер-класс провели по тем самым заговорам из методичек (которые он с Юнги якобы у себя в отделе писал) о поведении гопников. Золотые зубы заговаривать старушки умели и матом крыли похлеще носителей жаргона. Еще и авоськами пиздились, как те ниндзя, до последней крошки батона в них.       — Опачки, а ты чё, предъявить нам хочешь? Ну так ты обзовись сначала, — послышалось низкое откуда-то сзади. А у Чонгука от сердца отлегло и дышать стало легче. — На что сбор?       Зверье золотозубое замерло и дружно взгляд перевело на Тэхёна, который приблизился и, помахивая четками, стоял теперь рядом расслабленно и смотрел. Прямо в глаза им, как хищник. Чонгук глазюки выпучил и наблюдал дальнейший ход событий, затаив дыхание.       — Вы за базар-то ответ держите, чтобы потом о здоровье не жалеть, — спокойно продолжил Тэхён, задвигая Чонгука себе за спину. — Чем меньше у человека зубов, тем он лучше фильтрует базар. Вы на кореша моего напряглись.       Что в этот момент было действительно напряжено, так это булочки Чонгука, которые он сжимал изо всех сил — а ну его сейчас вместе с Тэхёном отпиздят и снова телефон отнимут? Зубы жалко, речь о них пошла, вот он и вспомнил — стоматология нынче дорогая. Неподъемный ценник, можно сказать. А вот телефон уже не так дорог был сердцу, работа в гугл доки скачана.       Чонгук неосознанно сделал шаг и прижался к Тэхёну, опустив руки на талию. Не то чтобы он хотел обниматься — просто ссыкотно стало.       — Петухи, что ли? — спросил тот, что с золотыми зубами.       Чонгук аж вздрогнул. А вдруг эти двое с бабками знакомы, им (бабкам) только дай повод про них с Юнги гадости рассказать. Так-то доказательств нет (вроде как) — дрочили они друг другу в ванной, в темноте, и вообще нечасто. По пьяни разве что.       Тэхён ничего не ответил, просто, резко рванувшись вперед, замахнулся от плеча и ударил кулаком золотозубого в пятак. Тот не зря с такими жвалами ходил — выёбывался, видать, много. Чонгук, кажется, слегка мешал движениям своего распрекрасного рыцаря, но отлипать от спины совершенно не планировал.       — Я чё, на додика похож? — спросил Тэхён по-прежнему спокойно, а быдло смотрело на него во все глаза. Один — зажимая нос рукой, чтобы кровью спортивный костюм не заляпать.       И вопреки ожиданиям, что сейчас начнется пиздиловка, те вдруг суетливо засобирались домой. Который в гольфах выдал только:       — Валим отсюда, браток. Здесь ваще не то. Обознались, сорян, — кинули им напоследок.       Чонгук так и стоял, обнимая Тэхёна, и переводил дыхание. Даже булочки слегка расслабил.       — Успокойся, — внезапно тихо прошептал тот, разворачиваясь в кольце рук. — Они ушли.       — Успокоишься тут, как же, — Чонгук попытался взять себя в руки и не начать хлюпать носом. Полицейский он или где?       — Давай я тебя домой провожу? — так же тихо сказал Тэхён и попытался отодрать от себя Чонгука, который вжимался в него всем своим телом. — Если ты полапать меня хотел, то заканчивай, бабки увидят — волну новых сплетен пустят. И так без «геюга», брошенного в спину, не могу возле твоего дома пройти. Я ж тебе не чикса какая, — но Чонгук всё равно не спешил отцепляться. — Не, ну пообниматься можно, ток давай там, где фонарь не светит.       — А если они меня завтра встретят и кончат начатое? — недовольно надув губы, спросил Чонгук, чуть ослабив хватку. С Тэхёном уютно было — тот шептал, успокаивал. И разговаривать нормально стал. Ну или так казалось в свете событий и тусклого фонаря.       — Кончить на районе могу только я, — улыбнулся Тэхён. — Завтра мы с Мочи к вам за деньгами придем. Так сказать, скрепим договор в твердой валюте. Не боись, в обиду не дам.       Чонгука до дома довели, о плечо потерлись, но разговаривать не спешили. А ему вот узнать человека поближе захотелось. Ну, чем рыцарь его живет помимо шатаний вечерами под заборами. Чем-то же гопники занимаются при свете дня.       — А ты, ну… работаешь где-то? Чем на жизнь зарабатываешь? Помимо всего этого. Днем в смысле, — с надеждой поинтересовался Чонгук. Возможно, не всё так плохо, как казалось на первый взгляд, и за толстым слоем дворового налета спрятан Человек? Да, вот с большой буквы человек — он в хорошее верил, несмотря ни на что.       Тэхён зашагал в сторону ближайшего ларька, а Чонгук посеменил следом, всё-таки домой идти сразу не хотелось. И ответы на свои вопросы получить надо бы. Гопник купил две бутылки — ту, что местного розлива, оставил себе, а ему протянул импортное, услужливо открутив крышечку. Чонгук знал, что это пиво в два раза дороже, но угощение принял, немного смутившись. Его ставили на ступеньку выше и старались угодить. Приятно же.       — Коробки для пиццы складываю, — выдал Тэхён после нескольких крупных глотков. — По мелочи там всякое берусь делать. За порядком на районе слежу, — поглядывая куда-то вверх, перечислял свои занятия.       — Прям как ПУППС, — улыбнулся Чонгук, тоже глотнув дорогое пиво.       — Кто? Ты меня обозвал или чё? — округлил глаза Тэхён, угрожающе шагнув вперед.       — Не-не, это сокращение. ПУППС — Полицейское Управление Патрульно-Постовой Службы. Ну, те, кто за порядком на районе должны следить вроде как.       — А-а-а, — Тэхён сделал еще один глоток, но отходить не спешил. Так и нависал над ним, разглядывая. Фонарь ведь не светил. Романтика.       — Слушай, а ты не хочешь в будущем на службу пойти, раз всё равно этим занимаешься? За порядком следить в смысле. Ты же вроде как защищаешь меня от местных. Так почему бы за это зарплату не получать? Она побольше будет, чем сто тысяч, что вы у нас запросили. И кстати… — замялся Чонгук под пристальным взглядом, потирая пальцами запотевшее стекло бутылки, — ты говорил, что можно договориться… Это как? Ну, то есть, если у меня денег не будет, что я могу сделать для тебя? — и кокетливо улыбнулся, но быстро продолжил, пытаясь скрыть свой флирт: — Может, мы с хёном поможем вам на ментов выучиться? У нас связи есть.       — Не, ну я читать дома пытаюсь. Там тип, ну, повысить уровень развития, — еле выговорил гопник с умным видом. — Но всё равно не дотягиваю до таких, как ты.       — А я не очень-то и умный, — запротестовал Чонгук. — Главное упорство. Мы с Юнги подсобили бы со сдачей. А что за книги читаешь? — переключился он на новую тему. Собеседник подавал надежды на продолжение разговора, и Чонгук старался цепляться за каждое знакомое слово, пока возможность есть. И в рубашку вцепился тоже, даже подергал немного, осмелев, — очень названия узнать хотелось. — Ну скажи, мне правда интересно! Что последнее читал? — клещами выуживал информацию. Тэхён как-то неохотно раскрывал свои секреты, но он улыбнулся обворожительно, так, что тот залип и быстро протараторил:       — «Как подцепить парня за десять дней». Статья в журнале, — глаза у Чонгука округлились сами, а пальцы, сжимающие до этого момента ткань рубашки — расслабились. Не ожидал он такого. Книжку там какую, думал, назовут. Про Каштанку, например. А ему в лоб — статейка для подростков на тему как устроить личную жизнь. И парня… подцепить… за десять дней… Не его ли, случаем, Тэхён цеплял?       — И что там советуют? — осторожно поинтересовался, уже догадываясь, что все те «Доброй ночи» и «Утречка» — один из пунктов плана по завоеванию его жопки. Тэхён замялся, потягивая остатки пива из бутылки, как, впрочем, и он. А потом пустую тару у него отобрали, поставив ту под стеночку.       — Заботиться, разговаривать, слушать, приятности говорить, и… длительный зрительный контакт.       Чонгук прямо-таки почувствовал на себе немедленное применение навыков охмурения — Тэхён уставился, как на тех золотозубых, оказавшись вдруг совсем близко. Аж не по себе стало.              — И как… — сглотнул он ком в горле, хлопнув ресницами, — работает?              — А это мы сейчас проверим.              И властно ухватил за талию, вжал в себя. А Чонгук, уложив лапки на чужой груди в ожидании, только и мог, как испуганный заяц, смотреть своему удаву в глаза. Ветер легким дуновением слегка растрепал розовые волосы, и он, заворожённый этим зрелищем, едва ли осознавал тот факт, что загорелое смуглое лицо к нему всё ближе. Приятно было чувствовать на себе сильные руки, поэтому он с замиранием сердца ждал, что будет дальше. Тепло под ладонями, горячее дыхание, а потом его щеку накрыла чужая ладонь, притягивая с явным намерением поцеловать. Упругие губы прижались к его губам… И тут Чонгук поплыл — приоткрыл рот, впуская горячий язык, сжал в кулаках рубашку на груди Тэхёна. Как же давно он не целовался. Это тебе не писюн хёну гонять без чувств ради конченого конечного результата. Тут его целовали, мягко, уверенно вжимали в себя и обнимали одной рукой. Чонгук только ради этих обнимашек готов был гопнику еще сто тысяч отлистать сверху. И деньги нашел бы, не зря же нычки по всей квартире делал. И Юнги уже не таким виноватым ему казался, что тёк от поцарапанной модели, как последняя сука. Изголодались они по мужскому вниманию. Тэхён со знанием дела просунул колено ему между ног для более тесного контакта, продолжая облизывать его губы, и уперся бедром в пах. Надавил на вставший член, да так, что Чонгук ахнул. А пальцами зарылся в волосы, мягко массируя кожу головы, и он не сдержал стон удовольствия, слишком сладко его целовали.              В общем, Чонгук чувствовал себя возбужденным, счастливым и с охотой отвечал на поцелуи. Ровно до того момента, пока из-за забора не выглянула бабка со шлангом в руках и не окатила их струей воды.              — Опять пидорасы! Развелось тут, понимаешь! Анупшли отседа, гомосеки проклятые! — будто котов мартовских, что воют под окнами, разгоняла. А они же тихо всё это делали — обидненько вышло.              Поцелуй пришлось разорвать и дать дёру. В квартиру Чонгук влетел запыхавшийся, мокрый, но довольный, как слон. Сердечко в груди от счастья трепыхалось, и неважно, что с одежды текло, а в кроссовках хлюпало. Едва дверь входную захлопнул, из комнаты в прихожую вывалился такой же мокрый пьяный хён, разве что без футболки. Та валялась мокрым комом на полу возле вешалки. Юнги, в отличие от него, явно был не очень-то доволен произошедшим. Но когда понял, что и Чонгук под ту же раздачу попал — заржал как скотина, похлопывая ладонями по тощим коленкам.