Бабки, гоп-стоп и два мента

      Закинувшись разбавленным колой вискарем из пластиковой бутылки, которую прятал под столом весь рабочий день, Юнги набирался храбрости перед походом домой. Достало уже всю неделю заглядывать в рот Чимину, когда хотелось туда как минимум языком толкнуться. Он даже не ел специально, чтобы вставило лучше, и дропнулся на Level up в смелости. А то стеснялся нападать на рисового пирожочка, хотя сожрать мечтал уже не один день. Чимин глазюки на него пучил, улыбался, и Юнги аж дар речи терял, поправляя через карманы брюк трусы. Смотрел оголодало на губы блядские и слова сказать не мог, слюной только давился. Вот и пора уже было что-то делать. Пацан всё флиртовал с ним, всё намекал, а он же не дурак — понимал, что к чему. Но очко играло — вдруг он, извращенец такой, не так понял. В общем, нажрался Юнги из-под стола, опьянел от бухлишка, только с дозой не рассчитал. Вставило с лихвой, и выполз он из кабинета на рогах. Помотал полупустой бутылочкой перед носом у вахтера на выходе, будто гордился своей «колой», а потом песню заголосил от самки какой-то с инстаграма: «Когда меня рожали, мусора-а-а дрожа-а-али». Так и поплелся в Ахен, напевая. Настраивался, так сказать. Его с такими репертуаром гопота даже за своего приняла — не доебался никто.       — Дорогой мой, еба-ать, — пьяно икнул Юнги, когда откуда-то сбоку на его вопль «когда район месили, за базар спросили» выскочил Чимин. Шортики по коленки, футболка потертая, и губы блестят — Юнги залип на дворовую красоту. Откуда тот такой взялся? Раньше среди местных не видно было, пацан, походу, не отсвечивал.       — Дарова, — похлопали его по плечу. — Чёт ты сёдня грустный какой-то в дымину. Нажрался и меня не пригласил. Кто ж так делает? Только обещаешь радужные дали, а сам ни дубинку не показал, ни наручники. И наебенился в однёху. Наебал меня, короче. Верь потом сахарным папикам.        — На, — протянул Юнги пластик с пойлом. — Угощайся, — будто от сердца оторвал. Но что не сделаешь ради того, чтобы даму сердца набухать.       Чимин бутылку выхватил, мастерски крышечку отвинтил и присосался. Юнги аж плохо-хорошо стало от вида расплющенных вареников, плотно обхватывающих горлышко. Штаны резко тесными стали, пока Чимин хлебал, как прожженный алкаш. А он взгляд отвести не мог.       — Ты, случайно, не мандаринка нахуй? — прищурился игриво, рассматривая пухлые губы. — Нет, ебать? Ы-ы-ы, а почему я сожрать тебя так хочу постоянно? — ткнув пальцем в уже заживший нос, продолжал Юнги флиртовать с улыбкой на лице. — Ну, па-анимаешь, — пьяно рассуждал он, — мандаринки можно всегда есть скок угодно, и тебя тоже… — но тут же помотал головой в отрицании, будто бы спорил сам с собой. — Не-не-не, есть тебя не надо. Тебя нельзя есть. Тока обнимать надо. Да-а-а, — и закинул руки своей разлюбезной модели на шею, прижимаясь, как кот под валерьянкой к забору. Всё, как планировал. — А дубинка у меня есть. С собой, — хрюкнул со своей же шутки парню в ухо.       — С собой, говоришь. Кожаная? — поинтересовался Чимин, округлив глаза.       — Еще бы. Не кожаных не держу, — муркнул он пьяно и отстранился, заглядывая в глаза, те самые, что покоя не давали вот уже неделю.       — А размерчик какой? — словно очертив в воздухе что-то продолговатое. — Среднесатич… тьфу, блять, — не сумел выговорить Чимин. — Среднего корейского размера? — игриво вскинул брови, многозначительно опуская взгляд вниз.       — А не-е-е-ет, — помотал Юнги пальцем перед носом гопника. Нажал на кончик снова и горделиво выдал: — Импортного размера!       — А пощупать дашь? У меня руки мелкие, в них всё огромным кажется…       — Прям тут, что ли? Бабки же заметят.       — И пускай. Я дубинок уже хуй знает скока не видел. Импортных и подавно. Вдруг ты меня опять за лоха какого держишь. Разводишь на ровном месте… Надо бы проверить, что да как, — Чимин сделал еще несколько крупных глотков, откинул почти пустую бутылку в сторону и, сощурив глазюки, потер ладони о футболку. Типа подготовился — гигиена и всё такое. — Докажи! — нагло уставился в упор и шагнул ближе.       Юнги не растерялся на этот раз, забил на бабок хуй, тот, что на пирожулю который день стоял, и схватил Чимина за запястье. С томным вздохом осмотрев маленькую лапку, опустил ее прямо себе в пах. Туда, где потрогать уже было что.       — В твоих крохотных ладошках моя дубинка будет идеально смотреться, — накрыл пальчики поверх своей ладонью и сжал. Член так и просился, чтоб пощупали — в стойку поднимался, как тот сурок на стреме, от одного вида пухлых губ.       Чимин довольно улыбался и пялился на его грудь, словно там узоры нарисованы. И будто решался на что-то. А потом выдал:       — Не верю. Может, дубинка твоя не кожаная вовсе. Вдруг ты туда овощ какой засунул, — подозрительно скосив взгляд исподлобья. — Надо позырить, — оглянулся по сторонам, проверяя, не палит ли кто из окон, и пустынную улицу на предмет наличия собратьев.              Потом резко рухнул на колени, и Юнги тут же подавился воздухом. Хватило понимания, что эти пухлые губы окажутся в сантиметре от его члена — сразу поплохело похорошело. Пальчики эти дрочные поддели пуговицу на джинсах, вжикнули молнией, а затем Чимин оттянул резинку трусов, и когда член импортного размера предстал во всём своем кожаном великолепии, послышался возглас восхищения.              — Вот это фартануло, бля пиздец! Реально импортный, — и тот крепко сжал ствол, едва сумев обхватить пальцами. — И наконечник заебись! — будто вынес вердикт. — А он у моего папика такой же сладкий, как и сам папик? — хитренько протянул, вскидывая взгляд вверх, и провел ладонью по всей длине.              — А ты проверь, чего ждешь. Потом скажешь, что я тебя опять наебал… — глазюки у пацана прям блестели от предвкушения. Действительно, что ли, импортных не видел? Юнги сейчас собой гордился. Он оглянулся по сторонам — а вдруг нарисовался кто, и отсос обломится. Или бабка какая на них из окна смотрит и дрочит. Не хотелось бы наткнуться на горящий взгляд подслеповатых глаз в самый разгар, стояку кабзда тогда, и «фу, нахуй» не удержать, а Чимин вряд ли понял бы, что происходит. Если во рту в этот момент член елозить будет, на свой счет примет ведь. Обидится поди.              Юнги скоренько так руку опустил пирожочку на затылок и подтолкнул голову к головке, ну, чтоб сосали уже быстрее, пока нет никого. Ему-то много времени не понадобится. Всю неделю писюн гонял на эти губы. И Чонгука к себе не подпускал, чтобы не опорочить светлый образ дворового пирожка в своих мыслях. Он же не шлюха какая, чтобы мечтать о модели на своем члене, а погонять давать соседу по квартире. Юнги порядочный. Он однолюб!       — Ох, еба-а-ать, — задохнулся, наблюдая, как в горячий мокрый рот погружалась головка члена.              Чимин довольно замычал, совершенно справедливо считая этот возглас восхищения своей заслугой, а Юнги аж зажмурился. Но быстро распахнул глаза, потому что на пьяную голову такое делать не стоит — земля под ногами завертелась, и он чуть пошатнулся. Чужой язык кружил по головке, ввинчивался в дырочку, и слышны были причмокивающие звуки, словно сосали тут самый вкусный в мире леденец. И раз такое дело, и ему отсасывают — Юнги толкнулся бедрами вперед, желая получить больше, глубже, быстрее. Ну, пока не спалили. Некогда играться. Взгляд упал на растянутые губы, которые теперь блестели не только от слюны, но и от смазки, и он зашипел, а на выдохе стона не удержал.              — И вправду сахарный. До наполнителя бы добраться, — Чимин прошелся широким мазком языка от мошонки и дальше по стволу, будто сладость слизывал. Поглядывая снизу вверх, демонстративно постучал головкой по губам и улыбнулся. Да так пошло, что Юнги не мог поверить в свое счастье и дебильную ухмылку с лица стереть. Нашел-таки такого же извращенца, как и он сам. Судьба, нахуй, оказалась не злодейкой, а феей-крёстной! И про наполнитель его суженый что-то там бормотал… Милаш-то какой! Да Юнги готов йогуртами кормить хоть каждый день, была бы на то его воля.              — Да-а-а, божечки, да, доберись! — проскулил он. — Только быстрее.              Чимин взял было член в рот и активно стал сосать, подрачивая крошечной ладошкой по стволу, а Юнги откинул голову назад, настраиваясь на нужный лад, но не тут-то было — судьба всё-таки злодейка… Опасения увидеть бабку в окне оправдались. Только та дрочить не стала, а охнула так громко, что аж очко от страха сжалось. И не только у него. Чимин, пирожочек его сладкий, писюн изо рта выпустил (хорошо, что не откусил с перепугу) и в страхе обернулся. А грымза как заорет «пидорасы!» на всю округу и пальцем давай в их сторону тыкать.              — Полиция! — голосила старуха. — Я сейчас полицию вызову! Насильник хренов, детей развращает!              Короче, гопник-то его шустрый оказался — съебался в кусты по-быстрому, а Юнги так и остался стоять охуевать.              — Я полиция! Я здесь власть! — наконец пьяно огрызнулся он. Ну не сука, а? Такой отсос обломала. Сама не дрочит и другим сосать не дает. — Чего орешь, дура! Нет здесь никаких детей. Всё по согласию, — пьяно умничал он не к месту, пряча писюн обратно в штаны.              Но бабка матёрая оказалась, метнулась куда-то от окна, а потом с миской воды выскочила и окатила его с ног до головы. Ну хоть не помоями или ссаниной, и на том спасибо.              — А ну проваливай отседа, педофил проклятый! — причитала она.              — Совсем мозгами, клюшка старая, двинулась! Вертел я тебя на свистке! — Юнги, обтекая, зашагал домой злющий аки демон какой, не рискнув и дальше пререкаться со старым динозавром, а то на ее крики стая бабок набежит. Это пострашнее, чем быть гопнутым на районе будет. Гопари-то хоть стоп-слово знали «уменяденьгиестьяугощаю», а эти набожные последователи Христа и почитатели миссионерской позы прикопают где-нибудь у себя во дворике под цветочками и не моргнут. Святое же дело — избавить мир от пидорасов.              День не задался — ни отсоса тебе, ни сладких губ до экстаза. Но хотя бы теперь Юнги точно знал, что в те ворота зашел. Модель в отставке — извращенец еще тот. Такие ему по душе, он даже подумывал, что влюбился.       

      ***

      Чонгук, прилетев домой на крыльях гейской страсти, — поцелуй с Тэхёном придавал уверенности в завтрашнем дне — был счастлив, как восьмиклассница. Наконец они смогут пройти перед бабками официально пидорами парочкой, держась за ручки. Или нет? Хотя вроде Тэхён встречаться не предлагал. Но не суть. Засосал-то знатно.       А потом он вдруг вспомнил фразочку про статью, и как-то обидно опять стало. Биполярочка подъехала. Настроение рухнуло. Его что, пытались подцепить, как малолетку? За десять дней? А он ведь раньше сдался… Это что значит? Даже на безотказную давалку не тянет, которую по статьям разводят, раз быстрее поплыл, чем прописано? Да за кого его Тэхён держит вообще? За легкодоступного? За член хотел подержаться? А вот хуй ему!       — Тьфу, блять, — тихо выматерился Чонгук. — Наоборот, никакого хуя!       Так и уснул, обиженный на статьи дурацкие, на Тэхёна дебильного, на Юнги-предателя и на злоебучих бабок. Завтра на работу один пойдет и ни с кем базарить не будет. Даже с хёном.       — Доброе утро, сударь, — встретили его на улице утром следующего дня.       — Никакое оно не доброе, — капризно надул губы Чонгук. А ведь планировал не базарить ни с кем… «Безотказный», — пронеслось в голове.       — И что всё это значит? — нахмурился Тэхён. Вроде как вчера они хорошо вечер закончили, слюной обменялись, потерлись друг о друга, и ваще, он уже за руку взять хотел…       — Иди других парней кадри, — пробурчал недовольно Чонгук. — Как в статье написано. За десять дней.       — Не хочу других, тебяхочубля, — скороговоркой выпалил Тэхён. — Какие еще десять дней, ёбнулся, что ли? — а потом схватил свою добычу за руку и в какой-то темный даже утром переулок дернул.       — Ты чего такое делаешь? — только и успел пискнуть Чонгук, оглядываясь.       — Налаживаю половые отношения, — прохрипел Тэхён. Голос сел не только от возбуждения, а еще потому, что тушку эту мускулистую тащить силком пришлось. Навыдумывал себе чего-то, разгребай дерьмо теперь. Чё он начинает, хорошо же пососались, ну.       — Я опоздаю. И вообще, я не такой, — изобразил Чонгук недотрогу, но уходить не спешил. Только Тэхён срать, походу, хотел на его «опоздаю». На губы пялился. А Чонгук не дурак — мило надул их для пущего эффекта еще больше, чтобы совсем недоступным казаться, ага. И на пах Тэхёна нет-нет косился — там явно кое-что начало привставать, ширинку топорщило заметно от его представления. — Ну и куда ты меня затащил? — разглядывая переулок. Асфальт был заплеван кожурой от семечек и харчой. Около стены ровным строем стояли пустые бутылки из-под пиваса. Картину завершал одиноко висящий на мусорке презерватив (естественно, использованный). Место явно не романтическое. Чонгук себя дешевкой почувствовал, а потому нахмурился уже всерьез.       — Тут днем не бывает людей, — прошептал Тэхён и, опаляя дыханием ушную раковину, притиснулся ближе. Вжался пахом ему в бедро. С таким толстым намеком на крупные обстоятельства, что Чонгук аж сглотнул, ощутив размеры.       — Ебать будешь? — севшим вдруг голосом произнес он. К такому жизнь его не готовила, как и он себя к такой жизни.       — Я чё, на дебила похож? — возмутился Тэхён. Потом посмотрел внимательно и поспешил успокоить: — Никакого секса в грязных подворотнях! — да так проникновенно это произнес, что у Чонгука глаза заблестели восхищением, и он снова воспылал уважением. Глупая улыбка служила тому подтверждением. — А чё, ты готовился?       — В смысле готовился? — выпучил глаза Чонгук. Ну, там подготовки-то должно быть по минимуму, раз трахаться не надо — член встал и вперед чипидориться.       — Жопу помыл, волосы у очка сбрил, смазкой смазал, — терпеливо пояснил Тэхён.       — Жопу мыл, да, и не только ее, — уверенно сказал Чонгук. Он вообще чистюля ниибацца — минимум два раза в день в душ ходил. И зубной нитью пользовался. Даже после того, как жевачку пожует пользовался, бляонбудет.       — А внутри? — Тэхён сверкнул глазами, глядя на свою «намытую» добычу, которая от ненавязчиво-интимного диалога суетиться перестала и про «опоздаю» забыла напрочь. Сам Тэхён со вчерашнего вечера только и делал, что дрочил, представляя, как он жестко трахает Чонгука в парадной форме на кухонном столе под удивленными взглядами Юнги и Чимина. А что вы ему сделаете? Вот такие у него фантазии. Хотя нет, зрителей нахуй — советами замучают! Чимин так уж точно, его друг тот еще пиздобол, сразу рамсить начнет, что и вставляется не так, и жопой двигать надо с другой амплитудой. Извращенец мелкий. Порнухи насмотрится днем, а потом ему всё это пересказывает. А он не железный — член дымится.       — Внутри? — похлопал своими пушистыми ресницами Чонгук, мысленно представляя, как его трахнут всё-таки в этом грязном проулке. Не то чтобы он собирался вообще, просто дохуя любознательный был и любил свой кругозор расширять. И в порно видел такие сюжеты… Только вот вживую такой опыт проворачивать не хотелось. Тут и так перед ними кто-то расслабился — использованный презерватив на мусорном жбане главная улика. И вообще, не такой уж и безлюдный проулок, раз сюда семечки плевать ходили и трахаться.       — Ну, чтобы говно не месить, — вкрадчиво сказал Тэхён, придвигая Чонгука к стеночке.       — А, ой, — смутился он. — Не мыл.       Пока ойкал, рот-то раскрыл, и Тэхён, схватив его за грудки, бесцеремонно скользнул своим языком внутрь. По-хозяйски. Наговорился, узнал, что хотел, и к делу сразу.       Чонгук прикрыл глаза и ответил на поцелуй, чувствуя вкус мятной зубной пасты и (внезапно) гигиенической помады с фруктовым вкусом. Было такое ощущение, что Тэхён готовился к встрече прямо с утра. Спланировал всё, гад.       Он чувствовал влажное тепло чужого языка, и как его собственный жадно посасывают, а в следующий миг — оттягивают нижнюю губу зубами. Что ни говори — целовался Тэхён волшебно и технично до такой степени, что член начинал реагировать на ласку сразу. Ну а что? Чонгук парень молодой (паспорт тому подтверждение), здоровый (медкомиссию приходилось проходить на постоянной основе), красивый (ему даже бабки у подъезда это говорили, перед тем, как пидором назвать), сексуально активный. Или пассивный, судя по тому, что на него навалились, трахая его рот языком, а он и не против вовсе. И обстановка уже романтичной казалась.       Потом Тэхён схватил его за шею и придвинулся вплотную. Стало совсем плохорошо — так можно было об гопника еще и тереться, чувствуя чужой уверенный стояк.       Поцелуй перерос в страстный, мокрый, возбуждающий до легкой дрожи тела, полный какого-то отчаяния и с трудом сдерживаемого желания.       — Тэхён, — кое-как оторвался от вкусных губ Чонгук. — Ну и как я в таком виде пойду? — спросил он, взглядом указывая на собственную ширинку. Член стоял и дымился не только у Тэхёна.       — А это мы сейчас исправим, — дьявольски ухмыльнулся тот и потянулся к молнии.       — Здесь? — охнул Чонгук. Нет, он так-то против не был, просто когда член стоял, мозг отказывался выстраивать мысли в логическую цепочку — сам буквально намекнул на продолжение банкета и даже не понял этого.       — Я же тебе говорил — днем это место абсолютно безлюдное. Весь движ-париж начинается, когда город засыпает, а гопники просыпаются. Сейчас рань-срань, все дрыхнут по норам.       Потом Чонгук говорить уже не мог — Тэхён нырнул в его трусы рукой и сжал член своими красивыми пальцами. Да, Чонгук немного фетишист, и на пальцы гопника запал еще при знакомстве. Те же длинные какие… И ладонь огромная… А теперь этот двадцатисантиметровый ахуй шарился у него в трусах.       Тэхён его вообще-то бесил — напомнила биполярочка. Бесил тем, что ничего особо не предпринимая, заводил до чёртиков. Даже с синяком на щеке и немытыми волосами невнятного цвета — с пол-оборота. А чистенький и вкуснопахнущий сегодня — вообще срывал башню. Чонгук мстительно куснул его за губу, ибо нехуй быть таким ахуенно-сексуальным. От одного взгляда ножки подкашивались и внутренняя визгливая стерва убегала прочь.       — Тебе же нравится? — спросил его персональный пиздец, активно лаская головку большим пальцем. Вместо ответа Чонгук проскулил что-то нечленораздельное. — А говорил не педик… Потёк уже весь, — размазывая выступившую капельку. — Мне нравится такая отзывчивость, — пошло шепнул в ухо и приспустил резинку трусов под яички, высвобождая налитой член. Продолжая ритмично двигать рукой, крепче стискивая ладонь на головке, Тэхён второй рукой слегка сжал яички и помассировал их.       Чонгук чуть кони не двинул — не знал, что это так приятно. Хён никогда ему яички не массировал. Бесчувственное животное. А Тэхён — рыцарь из подворотни, только о нем думает, ему удовольствие доставить старается, а не себе!       Его рот продолжили трахать языком, движения рукой ускорили. Сосали язык сладко, причмокивали и горячо толкались. А Чонгуку-то много и не надо — давно его никто не трогал за член. Хён всю неделю игнорил. Своя рука не считается, даже если это «рука незнакомки» (этому приему Юнги научил, нужно было всего-то сунуть кисть под задницу и посидеть подождать, когда она затечет, потеряет чувствительность, а потом быстро наяривать).       — Я сейчас… — всё, что смог произнести Чонгук, находясь на грани оргазма. Вцепился в чистые розовые волосы пальцами, сжал их на затылке и скулил как блядь последняя.       Тэхён понимающе кивнул и еще ускорился. «Мой герой», — мелькнула у Чонгука мысль. В одни ворота играл, чем не подвиг!       Кончил он быстро. Кусал губы Тэхёна, на этот раз, чтобы не стонать, как школьница в хентае, но получалось плохо. Стоналось всё равно. А рыцарь глотал его песни и сам мычал довольно. Видом его нуждающимся неприкрыто наслаждался, когда он, заливая чужую руку спермой, тонул в бездонном черном взгляде горящих страстью глаз и хмурил брови от сладких спазмов внизу живота.       Тэхён, как порядочный джентльмен, руку обтер о собственные спортивки и заботливо уложил заляпанный спермой член Чонгука обратно в трусы. Застегнул молнию, поправил ему рубашку и сделал вид, что оно так и было, а он сам вообще не при делах.       — Ты каждому тут дрочишь? — спросил Чонгук, когда немного пришел в себя. А вдруг он не один такой? Вдруг его рыцарь еще кого-то обхаживал по советам из статьи, и использованный презерватив на жбане вовсе не левый?       — Нет, только ментам, по блату, — ухмыльнулся Тэхён. — Остальным впадлу, — чмокнул его в губы и потащил на выход из проулка. А Чонгук юмора не понял. Это что, он и хёну тут дрочит? Чонгук ему устроит! А если еще и пэпээсникам? Может, у Тэхёна фетиш какой на полицию? А он всего лишь жертва домогательств и не такой единственный и красивый, как думалось минутами ранее?       Когда они выползли из подворотни на свет божий, Тэхён пожал ему руку, хищно улыбаясь, сказал «до вечера» и, напевая какой-то шансон, удалился. Может, хёна теперь пошел встречать? Да ну, бред какой.       Мысль была неприятная, но тем не менее чувствовал он себя счастливым и удовлетворенным жизнью, хотя семя подозрений и капля ревности ко всем ментам в погонах малость эту удовлетворенность всё-таки отравляли. К хёну надо бы присмотреться. Гопников на районе мало, что ли? За моделью своей битой пусть бегает, а его фетишиста не трогает! У Чонгука рыцарь появился, пусть и ненадежный, но свой же. Собственный.       Вечером им предстояло заключить контракт и подписать его своей спермой кровью. Чонгук был готов к тому, что на фоне дрочки с них будут сбивать по полной. И защитили, и обслужили ведь.       Тут он спохватился наконец, что на работу опоздал пиздец как, и со всех ног припустил в сторону универа.