Бабки, гоп-стоп и два мента

      Вечером предстояла встреча века — нужно было договориться с гопниками о крыше на районе, отслюнявить (желательно) сто косарей честно заработанных вон, обсудить все детали. Эти дворовые и наебать могли, несмотря на пылкие чувства, которые успели возникнуть за неделю, так что на общем обеде Юнги и Чонгук договорились — возьмут с гопников расписку. Ну, как договорились, сухими фразами перекинулись, и то хорошо. Юнги не понимал, чего на него Чонгук дуется, и как взрослый и порядочный мент мужчина, решил обидеться в ответ. И вообще, это ему листать бабло надо — Чонгук, пидор в погонах, еще на первой встрече отказался быть в доле. Денег у него нет, видите ли.       Юнги, парень мечты Пак Чимина, как он сам себя величал в мыслях, после обеда с работы свалил под предлогом пиздец каких важных дел — что-то кому-то отвезти надо срочно, в соседнюю провинцию, так что до ночи не управиться. С концами, короче. Ну а смысл сидеть и смотреть на кислую мину, косящуюся на него неодобрительно с самого утра. Он как на работу опоздал пришел, так Чонгук до него доёбываться начал, словно псина припадочная. Рычал, в бумажки пальцем тыкал, ругался, на ошибки в методичках указывал. А Юнги что? Юнги на мента учился, и никакой тебе не гуманитарий вовсе. Так нет же, каждую, сука, опечатку подчеркнул и швырнул через монитор листочки со словами «хуйня, переделывай!», да так, что они разлетелись в разные стороны. Юнги даже подумал, а не записался ли младшенький тайком на онлайн-курсы по скотскому поведению ментов. И мысль проскочила грешная — обиделся на «подрочить не дали». Сперма в голову бьет, вот и беснуется, чертяка. Он-то его знает, истеричка еще та.       Короче, дело к ночи, ни в какие провинции Юнги, естественно, не поехал, а побежал готовиться к визиту гостей дорогих гопников. Ему предстояло встречать своего рисового пирожочка с его этим другом мутным. Накормить, напоить, может, выйдет пожмакать Чимина за места мягкие. На полный желудок все добрее и сговорчивее.       Нычку он вскрыл — пришлось расстаться с дорогими сердцу вонами — да в магазинчик метнулся. Мяса купил, овощей свеженьких, соусов всяких. На соусах он так-то обычно экономил, ибо Чонгук жрал их ведрами и не толстел, а Юнги — покупай, а он к другу папиком не нанимался. Другое дело Чимин. Юнги как вспомнил губы пухлые на своем члене и рвение, с каким тот, аки оголодавший волк, сосал, так скупил всё самое лучшее, не жалея денег. Папик мальчика своего голодным не оставит. И конфет купил — сосалок с наполнителем и без. С порога сунет Чимину в руки и даже обертку с чупа-чупса снимет. Долго вкусы выбирал, набрал разных, но предложит банановый. Решил так — с намёком на продолжение банкета.       Прибежал домой и взялся за уборку — часа два хайдокался, матерясь сквозь кровь, пот и слезы. Бегал по всей квартире с тряпкой, как умалишённый, не зная, где бы ею приложиться, чтобы поверхности отполировать. Это у Чонгука в комнате было всё стерильно чисто (педант хуев), а Юнги против пыли ничего не имел. Пыль ван лав. Они вообще не враждовали — та толстым слоем лежала на мебели, а он в кровати. Полюбовно решили жить совместно, и никаких ссор. Пока намывал всё что можно в коридоре да тапочки, которые Чонгук носил, пара к паре расставлял, случайно нашел чужую нычку. Обрадовался жуть. Скупердяй кричал, что денег у него нет, а сам крысу включил. Но Юнги его честное имя спас — если Чонгук сказал, что денег нет, то так тому и быть. Он себе за моральный ущерб, как честно обманутый сосед, забрал. Ему же башлять дворовым моделям, так что это можно считать вкладом в общее дело.       И вообще, у него Чимин теперь, тут как бы положено показать себя с лучшей стороны, не жопиться же на бабки. Папик он или где? И чистым надо быть, квартиру в идеальном порядке содержать. Это раньше похуй на всё было, а сейчас уже нет. Ведь хотелось понравиться и закончить начатое — впихнуть невпихуемое (куда — неважно).       К моменту прихода гостей квартира сияла чистотой, в кастрюле тушились овощи, а в сковородке шкворчало сочно жареное мясо. Только Чонгук опаздывал — его там какими-то пиздец срочными делами загрузили. Возможно, теми же брошенными Юнги на произвол судьбы методичками. Зато он вон сколько всего успел, и даже дубинку свою свежекупленную до блеска натер. И на окошко положил. Вдруг Чимину интересно станет. В лапках своих крошечных подержать захочет… И фуражку с наручниками из секс-набора там же оставил. Страсть как хотелось посмотреть на горящие интересом глазюки, когда тот примерять всё это добро станет. А Юнги этот образ себе оставит и сохранит бережно — для ночных дрочибельных операций на члене. Может, даже сфоткает модель свою, чтобы лицезреть потом эту красоту, под одеялом писюн гоняя… В общем, он был готов на все сто, но малость тем не менее нервничал, а потому стописят раз проверил, всё ли на местах, выключена ли плита, достаточно ли чист член и не воняет ли изо рта. И наконец в дверь постучали.       — Вечер в хату, — поздоровался Тэхён, когда Юнги, кабанчиком метнувшись в прихожую, распахнул дверь для долгожданных визитеров.       — Часик в радость, — продолжил Чимин. Юнги аж замер на минуту, не меньше, залюбовавшись своей будущей любовью до конца жизни.       — Слышь, братишка, тормози-ка на Чимина пялить, — отвлекли его от созерцания прекрасного. — Мочи в обиду не дам!       — А мне всё нравится, пускай, — томно прошептал Чимин, от чего член Юнги подозрительно дернулся в шортах.       — Где. Моя. Принцесса? — Тэхён, понимаете ли, в душ перед встречей сходил, второй раз за день голову вымыл и даже укладку Чимина позвал делать, чтобы лоб открыть. Ебать красавчиком стал. А ну как Чонгука вшторит, и тот упадет на член колени в приступе обжигающей страсти.       — Я тут, — немедленно отозвался Чимин. А потом, оценив обстановку и перекосившееся в непонятках ебло лицо Юнги, хитренько хихикнул: — Я же пошутил.       Юнги недовольно нахмурил брови, скосив глаза на Тэхёна. Руки на груди сложил и сопел, будто права какие-то имел.       — Чимин мой друг, — поспешил пояснить ему Тэхён. — А друзья друг друга в жопу не ебут, не по-братски это. Так что выдыхай. Вы же с Чонгуком тоже как братья? — намекнул он, желая услышать подтверждение.       — Да, как они. А Чонгук твой опаздывает, — Юнги в подробности вдаваться не собирался. — Так что дождемся его и начнем переговоры.       — Пахнет как вку-у-усно, — протянул, сглотнув скопившуюся слюну, Чимин и пошел осматриваться.       — Ага, да, — засеменил Юнги следом, расплываясь в довольной лыбе. Пирожочек его старания заценил. — Чонгук придет, и поужинаем потом. А сейчас, — пошарил по карманам, достал сосалку, — вот, можешь это пососать, — вкладывая конфету на палочке в подставленную лапку.       — О, благодарочка, я бы другое пососал, но дают — бери, — Чимин обертку развернул, губы облизал, сунул сладость за щеку. Та оттопырилась, и Юнги томно вздохнул. Почти влюбленно. Ну а Чимин не растерялся, по груди его ладошкой провел игриво, улыбнулся и пошел дальше квартиру инспектировать. И на подоконнике дубинку узрел. Настоящую. Кинулся к находке. — Ва-а-а, вот это дело! Не спиздел. И фуражка даже есть! — немедленно напялил ее на голову, дубинку в руках повертел и наручники покрутил. — Ну как? Мне идет?       — Пиздец как! — восхищенно выдохнул Юнги, хватаясь за телефон. Мечты всё-таки сбывались. — Можно… на память сфоткаю? — и, не дождавшись ответа, стал шлепать трясущимися пальцами по экрану. Уж больно красив был Чимин в секс-форме. А тот не растерялся — позировал. Конфету к надутым губам, изо рта вытащив, приложил и моську сексуальную скорчил, и в позу встал. Юнги на год вперед кадрами для дрочки себя обеспечил.       — Харэ выёбываться, малой! — прервал их идиллию Тэхён.       — Я просил меня не называть так! Хули ты ебало свое суешь! Я мужчина! Я большой! — огрызнулся Чимин и недовольно скинул фуражку обратно на подоконник. А вот дубинку в руках оставил.       Ждали Чонгука в тишине — Чимин разглядывал стены, натирал черную упругую резину по всей длине, перекидывал конфету из-за одной щеки за другую, Юнги капал на него слюной, мысленно рисуя порно-картинки — с этими губами он такое сотворить может, что мама не горюй. Те блестели блядски так, а язычок, тот, что накануне в уретру буравился, то и дело мелькал между.       Тэхён не выдержал накала страстей и выдал, хмуря брови:       — Напиши ему, чё он по беспределу опаздывает?       Юнги смекнул, что дело нечистое — Чонгук и впрямь слишком долго что-то, поэтому другу эсэмэсочку накатал, сообщил, что того тут принцессой обозвали и ждут, кусая губы.        «Подождут» — прилетело в ответ от Чонгука.       — Сказал задерживается.       Откровенно нервничать Тэхён начал примерно еще минут через сорок — Юнги с Чимином смотрели друг на друга так, что плохо было не только им. Он вздыхал, охал, цокал, глаза закатывал, демонстрируя скуку, но Юнги было похую. Весь мир подождет, когда у него тут Чимин леденец сосет, глазюки не отводит, похотливо улыбается да дубинку дрочными движениями напоказ натирает, периодически толкаясь языком в щеку.       — Я так понимаю, наша сделка аннуплир… аннурлиру… — не выдержал наконец Тэхён, буквально заебавшись уже терпеть сексуальную ауру парочки, и встал из-за стола.       — Аннулируется? — подсказал Юнги, не отводя взгляда от влажных губ своей мечты. Мечта потупила глазки и вздохнула. Так и хотелось перелезть через стол и завалить этот пирожок прямо на пол, присосаться к губёшкам, чтобы не вздыхал так дрочно…       — Я дома, — из прихожей крикнул Чонгук, со всей дури хлопнув входной дверью. Домой он вернулся злой, как стая гиен. Не из-за работы злой, а потому что Тэхён мозг вынес. В смысле, не сам Тэхён, а его брошенная утром напоследок фраза про дрочку ментам. Он недовольно швырнул папку с нужными для работы документами на тумбу и принялся разуваться.       — Это в корне меняет дело, — Тэхён тут же сел назад, прислушиваясь к шуршанию в коридоре. А когда увидел заходящего на кухню Чонгука — ахнул восхищенно. Тот злой, нахмуренный, губы сжаты в тонкую полоску — пиздец ебанистически сексуальный.       — Давайте коротко, — буркнул Чонгук, усаживаясь на свободный стул. Ему на глаза попалась фуражка на подоконнике, и он еще больше насупился, задержавшись взглядом сначала на Тэхёне, а потом на Юнги. Предатели! Но хён вроде ток на Чимина пялился, и, похоже, плевать хотел на всё вокруг.       — Чё, даже чаю не предложите? И поужинать не мешало бы, — улыбнулся Чимин.       А Юнги не лох, он готовился — купил восемь пачек чая на всякий случай.       — Вам какой? Может быть, импортный? — поиграл бровями.       — Ох, мне он горло дерет. Люблю это чувство. Черный.       Юнги засуетился — чаю налил, тарелки поставил, кастрюлю с овощами в центр стола сгрузил, мясо вывалил на большое блюдо и палочки раздал.       — Ужин подан, — выдал. И за реакцией Чимина следил. Тот на мясо набросился, за щеки затолкал, подливой засербал… и еще прекраснее стал. А Чонгук, сука неблагодарная, даже не притронулся. Юнги ведь хотя бы на благодарное мычание рассчитывал.       — Соусы купил? — подозрительно зыркнул Чонгук, наблюдая, как Тэхён ими мясо поливает. Не для него, Чонгука, купленные, сразу видно. Юнги благодарность так свою выражал. Только кому и за что? Тэхён вон как наяривает, аж за щеками булькает. И плямкает бесяче. Точно ебались в проулке… В общем, Чонгук сидел мрачнее тучи, аппетита у него не было, и смотрел он на всех собравшихся, как на врагов народа. Тэхён еду похвалил, руку хёну пожал, комплимент своебразный отвесил. А ему мысль о гондоне в мусорке не давала покоя. Он, кстати, по дороге домой заскочил в проулочек-то этот, проверил, что там да как. И ничего хорошего, если хотите знать — два висело использованных. Неужели хён уже и дать успел? Если шуры-муры у них, то как далеко они зашли? Впрочем, гондоны же не врут — далеко, значит, зашли. — К делу, — кое-как взяв себя в руки, выдавил наконец. Мент в нем проснулся на обидках, которые себе придумал.       — В общем, за сто тысяч вон мы предлагаем вам крышу, — начал вещать рекламным голосом Чимин, отодвинув пустую тарелку.       — Но еще за пятьдесят готовы предложить дополнительные опции! — тут же включился Тэхён.       — Какие такие писят, — очнулся Юнги.       — Папику жалко? — Чимин улыбнулся, а «папик» сразу же решил, что нет, не жалко, просто не Чимин просил, а дружбан этот, вот и возмутился на автомате.       Юнги мальчиком своим довольным любовался. Тот сидел напротив, губёшки свои от соуса лапкой утёр, а потом ее о штаны вытер. Ну милота же. Но тут случилось непредвиденное — колена коснулась чужая ступня и поползла по бедру. Он гулко сглотнул, пытаясь вычислить благодарного гостя, и уставился сначала на Тэхёна. Вдруг этот бесстыжий так на писят тыщ уговаривал, но гопник признаков интереса не выказывал. Чонгук на его пристальный взгляд лишь фыркнул, а Чимин десертом был занят, сосалку новую разворачивал. Зато как только пирожочек его взгляд поднял, чупик в рот засунул и ухмыльнулся — Юнги догадался, чьих ног дело. Плут этот дворовый придвинулся к столу ближе, откинулся на спинку стула и ногу вытянул на всю длину. Ступня уже уткнулась в пах. На член вставший как родная легла. Юнги и подумать не мог, что Чимин, мальчик его ненаглядный, в знак благодарности будет дрочить ему ножкой под столом. При всём честном народе… Юнги против не был. Он только за. Тоже придвинулся к столу, локти на столешницу поставил, дабы Чонгук не подглядывал, и рогатку пошире раздвинул. Доступа больше дал. Мол, дрочи, наяривай. А Чимин пальчиками ноги уже головку ему мял, с леденцом во рту игрался и блядски губы лизал. Юнги аж поплохело. Он чуть в голосину не застонал. Отзывчивость на максимуме была — сам, надеясь, что незаметно, навстречу подавался, потирался и взгляд не сводил с глазюк развратных. Чимин ступней орудовал мастерски. Откуда только такие умения? Но не суть — Юнги процессом наслаждался. Рот распахнул, брови сдвинул да слюну периодически сглатывал, стараясь не шуметь. А Чимин то томно вздыхал, то дубинку эту блядкую массировал по всей длине и языком в щеку толкался для наглядности. И всё в глаза глядя неотрывно. Как Юнги его на столе этом еще не разложил — загадка века.       — Мы предлагаем дополнительный пакет опций, которых не было в нашем первоначальном предложении, — возвестил вдруг Чимин и двинул ногой особо усердно, так, что аж об столешницу коленкой стукнулся.       А Юнги не дурак, ладошкой тут же по столу хлоп звонко, покосился по сторонам и, убедившись, что неловкий момент успешно замаскирован, Чимину подмигнул. Мол, продолжай, я прикрою.       — А мне это нравится! Я за любой движ! — выдал громко, но голос петуха дал от пробежавшего по телу спазма удовольствия. Уж больно сладко ему ногой дрочили.       — Вот и отлично! — улыбнулся Тэхён.       — Гондон чей? — внезапно встрял в деловой разговор Чонгук. Он коршуном следил за Тэхёном. Тот на хёна пялился, задерживал взгляд дольше положенного. Разглядывал что-то, сука такая. Нравится ему хён, поди. А как же он? Блядюшник устроили, мать его, прямо на глазах! Ни стыда, ни совести! Точно ебались! То-то Юнги в последнюю неделю довольный такой ходил! Счастливый…       — Я, что ли, потерял? — Чимин порылся по карманам. — А нет, мой на месте! — и вытащил презерватив размера xxl, продемонстрировав его Юнги в первую очередь. Ногой продолжал двигать, а Юнги уже вздыхал, постанывая, да руку ко рту приложил, чтобы не палиться сильно.       — Ну, тот, который там был, в проулке, — смутился Чонгук, уточняя важную деталь. Он же, блять, понятно сказал, а Чимин этот со своим лезет.       — Не мой, — сразу же ответил Тэхён, когда понял, про что речь. — Я не вожу кого попало туда.       — А-а-а, ты про наш пивной, — рассмеялся Чимин, будто и не дрочил вовсе Юнги под столом, а оно само. — Так да, там всё только по любви происходит, большой и светлой.       — По взаимности, — поддакнул Юнги осипшим голосом, кидая влюбленный взгляд на Чимина и проверочный на Тэхёна. Ну что за прелесть его пирожочек — актер от бога. Антураж создает, народ отвлекает и дрочит аки демон, даже не моргнет ведь.       — Вы мне не нравитесь, — скукурузил серьезное лицо Чонгук, наблюдая, как брови Тэхёна поползли вверх. Только вот у Чонгука ракурс хуёвый был — видел он, что Юнги на его Тэхёна смотрит. И голос возбужденный, знает он эту хрипотцу в голосе. Ебутся, блять, глазами и не краснеют! Чонгук разозлился. Хён решил себе нового друга по дрочке найти? И на того, кто ему, Чонгуку, понравился, позарился? А вот хуюшки! Тэхён самому нужен! Дрочил славно, получше хёна. И, в отличие от всяких сомнительных парочек, они уже целовались! Нет, трахались языками, да! А может, Тэхён свой язык и хёну пихал, раз тот такой возбужденный зыркает на него периодически? Блядство какое-то. — Ты, — ткнул он в пальцем в Чимина, — пытаешься соблазнить моего хёна? Судя по всему, неуспешно, — ревниво выдал свои выводы.       — А-а-ха-а, — согласно промычал довольный Юнги, жмурясь от приятных ощущений. Он был уже на грани, поэтому за сутью не следил. Стонать хотелось. Вырвалось, правда.       — Вот сука, — рыкнул Чонгук на Юнги, но тот лишь к столешнице грудью прижался и вздрогнул непонятно. — А ты, — указав на Тэхёна, — мной манипулируешь с помощью статьи из журнала. Разговор будет кратким. Что мы получим за пятьдесят тысяч вон?       — Чонгук, зайка, принцесса моя, не агрись, а то я завожусь, — злоебучий предатель взял его за руку, от чего толпа мурашек совершила марш-бросок от мозга к копчику. — Всё просто. Сейчас мы всё объясним. Тем более платить Юнги вызвался, — на что хён простонал что-то очень похожее на «о-о-о, да-а-а».       — Во-первых, мы предоставим все материалы по вашему делу пацанам во дворе. Объясним, что вы четкие пацанчики, и мы за вас стоим горой, — мило улыбнулся Чимин.       — А нам это нахуя? — нахмурился пуще прежнего Чонгук.       — Свои не тронут, — тихо прошелестел Тэхён, поглаживая охуенно-прекрасными длинными пальцами его запястье, и это заставляло толпы мурашек маршировать от копчика во всех возможных направлениях. — Только я тебя буду трогать, ментик, — на грани слышимости.       — Опять же — печать фотографий, бумага, — подхватил Чимин. — Это непредвиденные расходы! — и остервенело сдавил головку члена Юнги.       Юнги был уже в астрале — мозг не соображал, губа нижняя отвисла, перед глазами чужой язык, безостановочно лижущий конфету, и лапки на дубинке… Чимин дрочил, дрочил и дрочил, и сперма готова была вот-вот выплеснуться.       — А еще, — продолжил Тэхён, незаметно пробираясь под манжету рукава пальцами и всё увлечённее натирая запястье Чонгука, — мы пацанам должны заплатить за крышу. На случай, если вы к залётным попадете. Бывает всякое — приходят чужие, как те двое, и местных гопстопают. А тут наши пацаны ориентировочку увидели — всем пизды дали. Мы своих в беде не бросим. Надо бы им на хлеб подкинуть. Не для себя же просим, всё на благо двора.       — Это тоже платно? — вскинул брови Чонгук. Ну, от бабок слышал, что местные брат за брата горой, а что это платно — нет.       — Плюсом, — Тэхён медленно вырисовывал подушечками пальцев узоры на его коже, — мы столько раз пиздились, что знаем самые эффективные способы заживления ран. Это вам в аптеке впарят что подороже, но мы — профессионалы. Лайфхаки есть. Поделимся.       — Да что ты, — Чонгук зажмурил глаза — Тэхён всего-то гладил его запястье, нехитрая ласка, только он готов был выть от возбуждения. Что творил с ним этот гопарь, никак не понималось. Только что готов был нахуй его слать, а стоило услышать вкрадчивый, с хрипотцой, шепот и почувствовать тепло рук, так сразу потёк и превратился в безвольную игрушку. С Юнги ведь было иначе — сухая дрочка и ничего личного. Но Тэхён своими легкими поглаживаниями сводил с ума. Буквально.       — Кстати, — Тэхён не прекращал ласкать, — в случае непредвиденных обстоятельств и потери ценностей, мы гарантируем полный их возврат. Целыми и невредимыми — не обещаем, но даже в кашу они будут у вас.       — ДА! — заорал Юнги, кончая, пару раз дернулся, будто в припадке, и Чимин в голос захохотал. Смешно ему было, видите ли… а у Юнги в трусах кисель теперь растекался.       — Хён, с тобой всё нормально? — спросил, обеспокоившись, Чонгук. Юнги был весь красный, а еще непонятно закатывал глаза. Будто кончил только что. На что, интересно? Может, посматривал, как Тэхён ему ручку тер, да писюн гонял под столом? Несерьезно это всё! А у них серьезный разговор! Гопники денег лишают сладкими речами, а они как лохи ведутся. Совсем изголодались по мужским ласкам. Но дрочить на его Тэхёна не надо, пусть на модель свою дрочит. Фу таким быть, фу! Чонгук ревниво скривился и сам Тэхёна за руку ухватил. А в мыслях пронеслось: «Мое, не отдам! Иди дрочи в другое место, извращенец-эксгибицонист. И член твой полировать я больше не стану! Никогда!»       — И как тебе? — издевательски протянул Чимин, ни на кого не глядя и растянув полные губы в усмешке.       — Я чуть кони не двинул от ебически-шикарных допуслуг, — кое-как ворочая языком, ответил Юнги. Потом осознал, что на него все смотрят, и чуть подобрался на стуле. — Ну, условия просто космос, мы согласны на всё. Я щас, — встал резко, пах ладошками прикрыл и в ванную побежал отмывать писюн от последствий фееричной дрочки.       — А ты? — снова низким шепотом обратился Тэхён к Чонгуку, сплетая их пальцы в замок.       А Чонгук конкретно в этот момент был согласен продать почку, сдать ментам родную бабушку, которая в деревне варила незаконно самогон, и вообще на грязную в жопу дать. Вот такая он нестабильная прошмандовка, когда его за ручку держат. Тэхён ладошку его помял, в глазки позаглядывал, принцессой назвал, и, самое главное, на Юнги перестал смотреть — и всё, Чонгук снова влюбленная дурочка. Ну, почти.       — Я не уверен, — он попытался было отстраниться, руку свою из захвата выдернул и, типа он не такой, отвернулся даже. Но Тэхён пошел ва-банк, подсел к нему, пока место Юнги пустовало, обнял, уткнул его носом в такую дрочную ключицу, что Чонгук на этом как бы всё. Запах кожи Тэхёна— отдельный фетиш. Кожа его пахла пряно, совсем по-животному восхитительно. И неважно, что мылом местами отдавало. Чистая же. Тэхён мылся. А прическа эта — лоб открытый, волосы уложены… Красавчик ниибацца какой, как тут устоять?       — Гук-и, соглашайся, — удовлетворенный Юнги растекся на кухонном стуле уже рядом с Чимином и положил руку на коленку своему пирожку.       — Я согласен, — кое-как оторвавшись от такой вкусной на вид кожи, сказал Чонгук. — Но нам нужна расписка. Не забывайте — мы менты, мы вас засудим, если что не так.       — Или бабкам нажалуемся, — оживился Юнги. — Вам тогда придется тикать с района, они распиздят, что вы за базар не отвечаете, — тыча пальцем в Тэхёна, он обернулся к Чимину и, оправдываясь, шепнул на ухо: — Тебя-то я спасу, мой пирожочек. Папик, если надо, подвал снимет. Я буду тебя там прятать. Тщательно, — многозначительно вздернув брови. — Ни одна бабка не найдет твою сладкую попку. И дубинок накуплю разных. Отмахиваться буду ими от них.       — Нас всё устраивает, — тут же оттолкнул от себя разомлевшего Чонгука Тэхён, пока Чимин хихикал, подставляясь под шепот Юнги.       — Вам от нас только деньги нужны? — сразу напрягся Чонгук. Волшебство рассеялось, касания прекратились, как только по деньгам порешали. Ну, ясно, у Тэхёна с Юнги уговор — мало ли что там гопник вещает, мол, хён платит. Подкатил, поди, с «давай младшенького на бабки разведем». А хён-то все его нычки (Чонгук тапки проверил и не нашел одну) знает, похоже. Знает, что бабло есть. И сейчас такой «плачу», типа, а потом предъявит «долю гони»… От обиды аж губы задрожали.       — Принцесса моя, ну что ты, я же для пацанов, не для себя, — зашептал Тэхён басовито, целуя его руку. — У меня всё по любви, мне деньги твои не нужны, но боюсь, я один не справлюсь, а пацаны моих увлечений ментами не разделяют. Ток за бабло согласны впрягаться.       — Правда? — тут же настроение поменяло вектор — бабочки в животе ожили, а сердце начало колотиться чаще.       — Конечно! Бля буду, хрест на пузе, — Тэхён резво так перекрестился. Неправильно, но выглядело всё равно убедительно. Конечно, было бы куда лучше, если бы взял, как в дорамах, за руку и в любви до гроба признался. Или отсосал хотя бы.       Чонгук сходил за бумажкой и ручкой, быстро начеркал пункты договора с указанием суммы оплаты. Мол, если у них синяки будут (побои-то снимут), то деньги необходимо взад вернуть. Тэхён корявым почерком фамилию свою накарябал, подпись поставил. А Чимин с Юнги, никакого внимания на происходящее не обращая, перешептывались да дубинку в две руки мяли. Юнги накрыл мелкую лапку своей и водил по резиновому стволу туда-сюда.       — Так, — хлопнул Тэхён ладонью по колену. — Дело за малым — бабки гоните. Нам валить пора, Мочи уроки еще не сделал. Да, малой?       — Чего, блять? — ошарашенно вскинулся Юнги.       — Говорю, пора нам. Бабки неси!       — Я же просил! — возмутился Чимин. — Вот нахуя ты так со мной, а? — подскочил он со стула и стукнул кулаком по столешнице, явно оскорбленный.       — Какие такие уроки? Школа... Какая такая школа… — еле выдавил из себя Юнги, не глядя бросая подмоченные купюры, вытащенные из кармана, на стол. Ну да, запачкал немного спермой. Подумаешь, деньги деньгами от этого быть не перестали. Сейчас другое было важно. Это что получается, бабка, водой его вчера вечером окатившая, права была? Он детоёб?       — Обычная. Старшая, — безразлично повел носом Тэхён, пересчитывая тощую стопочку. — Тут немного больше, но будем считать, что это на чай. Он быстро улетает, — и деловито засунул всё в карман.       — Так т-ты… в школе учишься? — запинаясь, обратился Юнги к Чимину, руку с его колена отдергивая, будто ошпарился. Он ведь только размечтался о светлом будущем с регулярным сексом, а тут представилось, что его как есть, в домашних шортах, опера за растление малолетних вяжут и на глазах у бабок в машину сажают. А пирожок его ждать не будет, другого папика найдет. Папика… Юнги прибило к стулу, когда он осознал истинное значение слова. Не зря его Чимин так называл. Точно детоёб... — Нельзя мне в тюрьму, я слишком красивый, — прохрипел кое-как.       — А есть за что? — поинтересовался Тэхён.       У Юнги уже нары перед глазами стояли, еще и отпиздить сейчас могли в собственной хате. За такое-то опиздюлиться можно до полусмерти. Надо бы улыбаться этому гопнику, пока есть шанс по-тихому замять.       — Ну что ты, что ты. Какое «есть за что». Не было ничего, — он похлопал Тэхёна по руке.       Чонгук немедленно насупился весь, руку его скинул и к себе гопника прижал собственнически:       — Ты чужое не тронь, это мой дрочун!       — Да восемнадцать мне, — вклинился Чимин на защиту своего папика. — Никакой тюрьмы, мы сами разберемся, не суй пятак куда не просят, Тэхён! Принцесса твоя вон вся извелась уже от ревности.       — Это в корне меняет дело! — просиял Юнги, чувствуя невыразимое облегчение, и пирожочку своему на колено руку снова пристроил, и погладил любовно. Всё-таки обломится ему счастье. Пронесло. И жопу в тюрьме без смазки трахать не будут за педофилию. Не детоёб он! Бабке в аду гореть!       Тэхён тему развивать не стал, поднялся и к двери зашагал, дав знак Чимину следовать за ним.       — Спасибо вашему дому, пойдем к другому, — шутканул напоследок и Чонгуку подмигнул.       Юнги мечту свою за талию приобнял, до двери довел, за жопку даже получилось жмакнуть разок. И, счастливый, ручкой помахал вслед. А вот Чонгука от сказанной Тэхёном на прощание фразы передернуло — рожа резко изменилась. Буквально перекосило злобой, Юнги аж страшно стало.