Часть 7
9 августа 2023 г., 18:00
— И куда мы пойдем? — спросил Чонгук, как только они вышли на улицу.
Из круглосуточных заведений у них были разве что только травмпункт, полиция и аптека. Ну и продуктовый. Стояла глубокая ночь, светила полная луна, и легкий ветерок приятно обдувал спины. Чонгук чувствовал себя немного неловко, после того как вынужденно оказался на улице с Тэхёном. Хён сейчас наверняка будет трахаться, а вот ему предстоит выяснить, что именно испытывает к нему гопник. Потому что весь этот эмоциональный раздрай в течение недели попросту надоел. Тэхён ему шикарно отдрочил, божественно умел целоваться и вообще всячески проявлял знаки внимания. А что он? Придумывал небылицы про него и хёна, верил в них, и оттого бесился (или былицы всё-таки, и бессовестные трахались в том темном проулке?). Хён же однозначно дал понять, что этот розововолосый хмырь его не интересовал. И в свое удовольствие сейчас трахал школьника, извращенец такой. Так может быть, Чонгуку стоило присмотреться к Тэхёну и поверить в чужую симпатию и добрые намерения, а не искать подвох? Или Юнги, гад такой, желает всех гопарей с района оприходовать? Если так — Чонгук с ним на один унитаз срать больше не сядет. Кто ж забирает у почти брата последний кусок хлеба?
— Устроим пикник на крыше, — улыбнулся Тэхён и взял Чонгука за руку. Вот так просто выразил свою симпатию легким сжатием ладони. Чонгук об этом мечтал всё то время, когда не ненавидел предателя, ебущегося рядом с жбаном. Сейчас, после драки, в которой Тэхён махался как черт ради его безопасности, это жамкание руки казалось довольно милым. Его рыцарь отстоял честь в драке, выполнил долг по защите жопки, поэтому он должен как минимум выразить свою благодарность, оказав медицинскую помощь в виде обработки ран.
— Сначала в аптеку, — скомандовал Чонгук и потащил своего подбитого защитника по дороге в нужном направлении (стараясь не сжимать пальцы слишком сильно, чтобы не причинить боли). До утра еще далеко, в проулке уже наверняка ебались какие-нибудь педики, но он им не завидовал — ему предстояло поухаживать за шикарными руками Тэхёна. Чонгук и так пускал слюни на длинные пальцы, а теперь предоставилась возможность изучить сетку выпирающих вен вблизи. И огладить их подушечками пальцев… Не забыть бы, как дышать.
— Ну, погнали, — Тэхён расплылся в блаженной улыбке — его тут за руку мацали, и он очень не против. Это ж такой стремительный рывок в их отношениях. После той дрочки Чонгук сучился, как мог, к себе не подпуская. А сейчас вот был пушистым зайкой.
В аптеке они купили дешманскую мазь по указке бывалого Тэхёна, какие-то салфетки и пластыри. Смазку и презервативы не покупали, хотя спутник Чонгука околачивался у стенда, рассматривая импортные изделия. И взгляд на него почти ни на что не намекающий косил. Но Чонгук не такой — он с первым встречным-поперечным не будет спать. Только по любви. Дрочка не в счет, он был напуган и растерян, ясно?
Чонгук, усадив предмет своих забот на лавку под дохлым фонарем, тщательно салфеточками по ранкам поелозил, «Спасателем» намазюкал, морально кончил в процессе, прокашлялся и в довершение заклеил ободранные костяшки, предварительно подув на них, пластырями с изображением котят. У Тэхёна, судя по выражению лица, когда Чонгук на ранки дул, выпятив губы трубочкой, бабочки порхали в животе и сперматозоиды в яйцах размножались.
После того, как дело было сделано, они забежали в круглосуточный. Затарившись шоколадкой и вином (романтика ниибацца) за счет Чонгука, двинулись в неизвестном ему направлении — теперь уже Тэхён, галантно взяв на себя все тяготы по транспортировке бухла, тянул за руку. Чонгук даже вспотел от переживаний. Пришли они к какому-то неприглядному дому.
— А откуда у тебя ключ? — дернув за рукав, спросил он.
— Чо? А, — ухмыльнулся Тэхён. — Бабка одна дала, она тут старшая в этом доме. Ну, чтобы я антенну спутниковую ей покрутил. И подключил ее к халявным каналам. Платить не хочет, вот и крутится как может. Я вообще тут на районе мастер на все руки. Интернет халявный от соседей подвести, счетчики подмотать, вай-фай стрельнуть. Дешевле чем абонентская плата выходит, если через меня всё порешать, — хвастал без остановки. О том, что дверь на крышу он планировал выбить, рассказывать не стал. Бабка как дала ключ, так и забрала. Стояла и ждала его каждый раз, пока он не спустится с крыши, и даже времени не давала на сделать дубликат тайком. Прожжённая старуха на этом ключе зарабатывала просто безбожно. Приходилось слюнявить ей долю, чтобы пошаманить с антеннами для других бабок. У-у-у, нехорошая женщина!
— А нам интернет? Нам с хёном тоже надо бесплатный, — сориентировался Чонгук.
— Сделаем, моя принцесса. Бесплатно, — уточнил Тэхён, подмигнув. — Ты это… посиди пока на лавке, я щас, — он вручил Чонгуку пакет и с гордым видом двинулся к падику. Естественно, кода от двери он не знал, но старый приемчик работал всегда — нужно было просто резко дернуть за ручку на себя, чтобы магниты не выдержали. Уже тысячу раз такое проворачивал, и эта дверь не стала исключением, поддалась. Взломщиком каким-то своей принцессе казаться не хотелось, и Тэхён подсунул под дверь камушек. В лифте, как оказалось, кто-то насрал, ехать, вдыхая ароматы ванили говна не хотелось. Мало ли — еще в одежду впитается, а у него тут свидание, понимаешь. Поэтому до верхнего этажа он поднялся пешком. К его счастью, замок на двери, ведущей на крышу, был плёвый — они в начале средней школы такие пальцами ломали, так что он легонько совсем дернул, и дверь открылась. И неважно, что фанеру дверного полотна разворотил. Оно само. Тэхён не при делах. Так и скажет бабке.
Затем он спустился до второго этажа, вызвал лифт и заблокировал двери с помощью чьей-то тапки, удачно оставленной на лестничной клетке. Вдруг его принцесса по лестнице подниматься не пожелает, кнопку вызова нажмет и дождется картины дерьмом маслом. Расстроится еще… Пока он бегал туда-сюда, дергал два замка и поднимал тапки, полученные за день травмы дали о себе знать. Если почки, после стрелки накануне столь неудачного возвращения Чонгука и Юнги с работы, болели, но не сильно, то вот спина ныла жутко.
трахнет добьется.
— И чтобы не ебался в том проулке ни с кем, — задыхаясь от поцелуев, прошипел Чонгук, снова притянул к себе гопника, закинув ноги ему на поясницу, и ворвался в его рот языком.
— Клянусь, — кое-как оторвался от таких вкусных губ Тэхён. — Лучше синица в руке, чем какашка на ноге. В смысле лучше я тебя буду добиваться, чем деду Минхо отсасывать.
Так и встретили рассвет — целовались до опухших губ, членами потирались, но грань не переходили. Чонгук даже массаж вызвался сделать, чтобы спину отпустило. И нравился всё больше, а яйца звенели всё громче. Голуби, проснувшиеся и с первыми лучами солнца повылезавшие изо всех щелей, прогуливаясь перед вылетом, по-тихой засирали крышу, поглядывали тупыми глазенками и романтики добавляли своими «курлык».
***
Он всю неделю был не в почете у местных бабок. Те, как только вычислили, что он пидорас, как и ненавистные им менты, доёбываться начали. Количество заказов на разного рода работу тоже упало. И они как будто специально ему что посложней давали. Сегодня был праздник — бабка замуж вышла, весь двор гудел. Так его подрядили на уборку. А старые клюшки нажрались, в разнос пошли, похуже местного гоп-стопа были. До людей докапывались, пить бадягу и тосты толкать для «молодых» заставляли под угрозой расправы. Крупу порассыпали везде, будь она неладна, а голуби, как следствие, налетели, пожрали и всё обосрали. «Штирлицы в юбках» под конец вечера за порядком уже не следили — двор превратился в мусорку. Поэтому Тэхён, как главный смотрящий на районе, взялся за дело, едва только последняя, дурнигой вопящая «па-а-а-едем, красссо-о-овка, ката-а-ацца» бабка скрылась в своем подъезде. Тротуары пидорасил, гуано с асфальта отскребал, мазь от радикулита на спортплощадке оттирал, даже гондоны нашел использованные где-то в палисаднике. Пустых бутылок понаставили везде и всюду… В общем, Тэхёну пришлось убирать, да. И не только мусор. Пьяных, но мирных дедов тоже пришлось по домам растаскивать. Кстати, возможно, кто-то из самостоятельных и присел в лифте на «отдохнуть, подумать». А когда он тащил тяжелую тушу очередного участника вакханалии на пятый этаж, наслушался от бухого старика о безбожниках всяких, потом про то, как он, геюга проклятый, будет отлизывать горячие сковородки в аду. Тут-то спину и прихватило. Ему накинули сто восемьдесят один способ лечения радикулита и мазь «звездочку» подогнали по-братски. Короче, день выдался насыщенным, тяжелым, поэтому сил встречать Чонгука не осталось — вырубился. Но Чимин, извращенец недотраханный, разбудил. Вопил, что его пока еще не парня сейчас разукрасят и разделают, как бог черепаху, пока он тут дрыхнет. Пришлось вставать, «звездочкой» на ходу мазаться, труханы с дырками напяливать (других на скорую руку не нашлось), пока Мочи паспорт фотографировал. Но когда он принцессу свою, хлопающую глазами, увидел — сразу в драку вмешался, чтобы лицо красивое сохранить да жопу Чонгука для себя оставить. Не дело это, если тому по ебучке настучат и синяков наставят. Когда они пришли на крышу (по четко спланированному маршруту), Тэхён расстарался — плед, честно у какой-то бабки спизженный, расстелил, пакетом пошуршал, выудил оттуда шоколадку, даже из кармана пачку сигарет вытащил. Джентельмен он или где? — Ну, чего ты на меня так смотришь? — спросил, прихлопывая плед ладонями. — А это откуда? Ебёшься тут с кем попало? Припрятал на быстрый перепихон? — тут же взбрыкнул Чонгук. — Я знал! Всё, я пошел. — Эй, эй, погодь! — на скорую ногу подполз Тэхён ближе и схватил за штанину. Откуда плед взял, рассказывать не собирался. Не говорить же, что трахнуть при свете звезд принцессу свою планировал. Не поймет. Настроение не то. — Это ж бабкин плед. Сегодня свадьба была у одной клюшки. Вот пенсионеры и пытались вспомнить, что такое ебля на крыше. Я их спугнул, они плед бросили и по съёбкам. Это не мое, правда! — и глаза честные-честные округлил. — Ты чего на мой пах глазеешь? — продолжил доёбываться Чонгук, глядя сверху вниз. Ну а чего гопник его хуй глазами пожирает? Он ваще не такой! Он, понимаешь, только по любви готов свою интимную зону предоставить! А Тэхён — всё еще невнятный тип, мутный. Про секс пенсионерский заговорил. Плед почти заёбаный расстелил. И намерения его — хуй проссышь какие. Может, он мента трахнет, гештальт закроет и ручкой на прощание помашет. А Чонгуку страдай потом. Не-не-не. — Да я ваще не такой, — сразу же оживился Тэхён. — Я это… проверял, застегнута ли ширинка. Я вот сам вечно забываю, — и свою заблаговременно раскрытую ширинку застегнул. Думал, распахнет ворота рая, чтобы время не терять, Чонгука за ушки и к кормушке, а тот не в духе сосать, походу, при звездах. — А это до секса у жбана или после? — Какой такой жбан? — покраснел щеками Тэхён. — Я ващета только по любви ебусь. По любви к ментам — особенно тщательно. Пунктик у меня — форма, носки черные, трусы белые. Да, я геюга, но не изменщик. Присмотрел парня и его измором беру, любви добиваюсь. Теоретически, — пиздел на скорую мысль. Чонгук всё еще стоял в пол-оборота и съебаться подумывал. Надо было принцессу сладкими речами задобрить, чтобы та с колена в бороду не въебала за план по распечатке ментовского очка. А вообще, Чонгук ему реально нравился. Так что план планом, но торопиться не стоило. Да и трусы дырявые демонстрировать в их первый контакт писюнами не комильфо. — А гондоны чьи? — нахмурил брови Чонгук. Он же своими глазами видел их преумножение. Ебались, значит, за жбаном-то. И Юнги всё позднее домой приходил. — Так это дед Минхо пацанов туда водит. Обещает сосалку, а потом вставляет ебалку, — Тэхён расслабленно махнул рукой и отвернулся, поправив рукой вставший член, который пришлось пихать в штанину. Тип не заинтересован вовсе свою принцессу тут силой удерживать. — Тот еще пидор, всех геев туда перетаскал, — подобрал мелкий камушек и в ограждение пизданул. Откуда-то послышалось голубиное курлыканье — потревоженные птицы переполошились, завозились где-то, захлопали крыльями. «Вот, — удручённо подумал Тэхён, — даже голуби ебуцца. А я нет». — А Чимин? — Чонгук подошел ближе и на плед жопой плюхнулся. — Он тоже ходил туда с этим дедом? — задавал правильные вопросы он. Вдруг хёна вернуть получится? А то с этим Мочи тот того и гляди влюбится, а потом как узнает, что ненаглядный его с дедом за сосалку у жбана ебётся — расстроится. Лучше сразу на корню рубить. — Он мелкий, на пацана смахивает, голубенький, — перечислял Чонгук, загибая пальцы. — От него аура гейская так и прет. Ходил? Правду говори! — Чимин со мной, — тут же подвинулся к предмету вожделения Тэхён, — его никто не тронет, если зубы на месте сохранить хочет. Я ж это, в делах опасен, в душе прекрасен. — С тобой в каком смысле? — ревниво взвизгнул Чонгук. — И у деда нет зубов… — В том смысле, что мы же почти братья, — тут же поспешил оправдаться. — Я не мешаю ему искать мужика своей мечты, а он не мешает мне ментовскую любовь ждать. А дед ему не интересен — сосалки не с тем вкусом предлагает. — У тебя кинк на форму? — Чонгук улегся на спину и пытался разглядеть звезды на небе. Вроде рыцарь его не врал, накидываться не спешил, поэтому Чонгук расслабил булки. — У меня кинк на красивых мужиков в форме, — подполз тихонечко Тэхён и сел между доверчиво раздвинутых ног. — Хочешь, отсосу, чтобы доказать, что я только по ментам. Нам тут даже бабки не помешают, — вкрадчиво произнес он, накрывая ладонями острые коленки. — Хочу, но не дам, — пробурчал Чонгук. Предложение было заманчивым, но он всё еще про любовь линию загибал, а не про бездушные отсосы. Для дрочки у него всегда была рука лучшего (бывшего лучшего) друга. Хотя… хёна ему уже не вернуть — Мочи порядочный оказался, со слов рыцаря. И Тэхёна долго мурыжить нельзя никак. Чонгук и сам такой, что отсосать может, если приспичит. Но сейчас у них вроде как свидание романтическое, недополовые отношения налаживали, вот-вот, глядишь, и в любви друг другу признаются. — А как мне тебя уломать на поеблистику? — задумчиво спросил Тэхён, покосившись на ширинку. Та манила прям, глаз оторвать нельзя. Дрочил ведь уже, писюн в руках держал, надо было сразу тогда за жбаном в рот брать, чтобы потом хотелка не кричала чайкой, что ей надо. — Никак, — нахмурил брови Чонгук и колени сдвинул вместе. — Я не такой, писю трогаю рукой. Трогаю по любви, кстати, — выгнув бровь, многозначительно взглянул, чуть качнув головой. — По любви так по любви, — вздохнул Тэхён, снова незаметно поправляя член в штанах. — Это я устрою. — Кому? Чимину? Минхо? Жбану? Юнги? — опять ревниво вскинулся Чонгук, приподнимаясь на локтях. Никакие звезды уже были не интересны — тут решался вопрос любви. — Тебе, ментик, — не сдержавшись, Тэхён навалился сверху всем весом и поцеловал. Нежно-нежно. Без пошлых мыслишек разложить это шикарное тело, которое хотелось ебать до сорванных стонов, на этом пледе. Хочет его принцесса романтики — он в лепешку разобьется, но своего***
Тэхён сидел на кухне в своей квартире, которую честно унаследовал от почившей бабки, и скулил в голос — Чонгук ему не давал. Ну, в смысле жопой своей во время поцелуев вертел, потрогать даже не позволил и шептал, что не такой. Он заебался дрочить на светлый образ своего мужика — ладони почти стер в хлам. Тот вообще ни в какую не велся. Губы сосал как пылесос, руками в волосы вцеплялся, мычал, как последняя непристойная женщина на районе, а трахаться отказывался. Кто ж так поступает? Тэхён с работы встречал, на работу провожал, жбан десятой дорогой обходил, эсэмэсочки написывал, утречка/денечка/вечерочка желал — хоть бы хер. Даже фотку стояка на фоне каменного пресса присылал — вообще похую. Чонгук тогда из чата на добрых полчаса пропал. Наверное, от шока отходил. Тэхён бы вот дрочить пошел, но принцесса у него не такая — впечатлительная. На просьбу принять вызов и челлендж заебенить не повелся. Пришлось гонять писюн по старой памяти на скачанные с телефона Чонгука нюдсы. А еще Чимин, сука такая, ходил довольный да щебетал, какая у Юнги дубинка большая, иностранная, кожаная. И как входит легко, и как замечательно выходит… а какой цвет у дубинки… ммм, любимый, самое то. Короче, Тэхён знал чуть ли не все подробности личной жизни друга. Тот все чаще у мента околачивался после школы. Там его кормили, леденцы сосать давали, денег на булки подкидывали. А потом Чимин приходил с опухшими губами и громко так ойкал, когда садился. На мозги давил дотрахом своим, бесил люто! — Ну, когда ты своего Чонгук-и завалишь? — погружая язык в холодный чай, спросил как-то вечером. У Тэхёна оставаться на ночь было куда приятнее, чем к бате-алкашу домой пилить. Спокойно, никто не трогает, не орет. Деньги клянчить больше не надо (папик листал каждый день на конфеты и смазку), поэтому тусил Чимин всё чаще у бывалого кореша. — У нас не такие отношения, — рыкнул Тэхён, проверяя телефон. Пацаны как раз доложили, что принцесса дома, доставлена без происшествий. Он сам сегодня не пошел на встречу, только сбросил фото — доказательство, что сидит дома, а не за жбаном кого-нибудь окучивает. Надо было выспаться, завтра антенны крутить, настройки сбивать, чтобы бабки снова за заказами бежали. Предположительно, весь день в мыле будет по крышам носиться. — Вы пока поебётесь, твои яйца поседеют, — сказал Чимин, отвечая в какаотоке Юнги. Тот звал на очередной перепихон, даже фотографию наручников скинул и сценарий обрисовал — поимка опасного преступника в темном проулке рядом с жбаном. — Чё он тебя морозит? — Ему, видите ли, только по любви хуй подавай, — Тэхён заблокировал телефон и уронил голову на руки. Ебаться хотелось люто. Желательно — с Чонгуком. Влюбился он или где? — Так устрой ему любовную романтику, — тут же придвинулся ближе Чимин. Телефон пришлось отложить — у друга трагедия. — Чего ему надо? Пусть скажет. А то молчит, мозги долбит спермой, а давать не дает. — Тут надо тактически действовать, — пробурчал Тэхён, не поднимая головы. — Не скажет он сам. — А давай мы ему это, миллион цветов подарим? — оживился лучший друг. — Все клумбы оборвем, как притараканим всё это под дверь — твой мужик сразу даст. Я бы дал, — и тут же Юнги сообщение настрочил, чтобы тот цветов купил, когда в проулок придет. И пива, да. — Бабки нас потом кастрируют. — Ну или напишем на асфальте под окнами «дай уже поебацца, будь человеком», — продолжил полет мысли Чимин. Он в романтике так-то разбирался, дорамы смотрел в перерывах между порнухой. — Нас бабки и так пидорами считают, вообще прохода не будет, если асфальт попортим, — громко вздохнул Тэхён и шмыгнул носом. У Чимина аж сердечко яойкнуло — с объятиями бросился. Утешал как мог. Временем, которое с папиком провести можно было, жертвовал, не убегал так сразу, как хотелось. — Ну, может, его в этот... в театр сводишь? Он такой — ябать ты романтик! И отсосет на радостях. Или в филармонию, — Чимин аж сам собой восхитился, ахуев от собственной креативности. — А там признаешься ему в любви, и всё — дело в шляпе. Или шляпа в теле, — похлопав по плечу ладонью. — О! Филармония, — Тэхён даже голову поднял. Так и представил, как дрочит своему почти парню в темноте огромного зала и на ушко слова любви шепчет. Лучше — в рот берет, но это проблематичнее провернуть, чтобы одновременно с признанием. Совсем идеально — ебёт свою принцессу, которая на громких нотах кончает. В общем, идею в голове обрисовал, слова нужные подобрал. — Ебало у тебя слишком довольное, — вернул в реальность Чимин. — Что, уже мысленно разложил своего мужика на всех поверхностях филармонии? — Только по любви, Мочи, только по любви, — мечтательно закатил глаза Тэхён. Он свою принцессу как в первый раз увидел, так и пропал. Тот шел в форме этой дрочной, на голове фуражка, в руках методички — красивый до сердечного приступа. А когда бабки вслед этой красоте прокричали «пидор», так ваще влюбился. Насовсем. — Ну, раз порешали всё, погнал я ебацца с папиком, уже горит везде, — поправляя штаны на жопе. На вопросительный взгляд ответил коротко: — Смазка с перцем, чувствительности и огонька добавляет… Я ж не знал, что ты ныть так долго будешь. Друг я или где? Поддержать должен был, но пора и честь знать. На этом Чимин пулей вылетел из дома. Вернулся далеко за полночь. Опять довольный, улыбающийся и ойкающий впридачу. Билеты в филармонию на следующий день покупали тяжело — Чимин прихрамывал, кривился (геюга счастливый) и гундел, что нынче оркестр не в моде, но послушно шел следом. Онлайн купить не вышло, бабки налом с Тэхёном расплачивались, а карты у него не было. Чимин свою, что папик подогнал, зажал. Мол, ему бабло на еду надо и на смазку. Та дорогая, и в расход шла быстрее, чем бутылка пива летом. Но сам Тэхён не справился бы — филармония это вам не писюны на заборе рисовать. Мочи дорогу загуглил, маршрут выстроил. А он башлял. За всех, кстати. Чимин, зараза такая, друг другом, но нож к яйцам приставил: помогу, мол, но ты мне за антенны должен, вот и заплатишь, мы, мол, с папиком тоже хотим приобщиться к высокому. Потом хвастался по телефону, будто папика на свидание позвал за свой счет — чувства свои так выражал. И хрен бы с ним, только это двойное свидание сразу откинуло пару схем — ебацца и сосать не получится никак. А ведь Тэхён дрочил на это накануне вечером, представляя, как в ложе бенуара Чонгук штаны спустит, в бархатный борт вцепится пальцами и восхищенно охнет. Красота… Чуть мозоль не натер себе за ночь, пальцы чувствительные стали жуть. — Готово, — как-то хищно улыбнулся Чимин, демонстрируя купленные билеты. — Ну, с богом, — прошептал Тэхён, предвкушая секс хотя бы после свидания.
Примечания:
Глава отбечена КёульЁрым
