Часть 8
11 августа 2023 г., 18:00
Подготовка к сексу походу в театр, или как там его, заняла довольно много времени. Тэхён впряг Чимина помогать. Дал поручение таки нарвать цветов с клумб незаметно — чуть тут, чуть там, можно и в соседний двор сгонять под покровом ночи, чтобы бабки сильно не гундели. Тот так и сделал, чертяка. Пионов с петушками с корнем надергал, школотрон бестолковый. И приволок с грязью в хату. Лучше бы дорам побольше смотрел, как он под одеялом (чтобы ни одна бабка не запалила), чем порнуху от А до Я штудировать, извращенец такой. Глядишь, научился бы правильно правильные цветы тырить. Тэхён, между прочим, полы пидорасил с самого утра. Передернул на светлый образ принцессы и сразу принялся за уборку. Порхал с тряпкой по всей квартире, как та бабочка, и жалил пыль, как пчела. А потом увидел на пороге грязь, которую Чимин с клумбы палисада принес вместе с цветами, и тряпка полетела другу в рожу. Тэхён искренне недоумевал — цветы не те, и вообще, каким пидорасом надо быть, чтобы обувь не пошкрябать о бордюр, прежде чем домой ломиться.
Чимин, с виноватым выражением лица и щенячьими глазами, вернулся шуриком, после того как кеды свои об асфальт пошоркал. Лепетал, что он вообще школьник неопытный, и не подумал просто. Как одно с другим связано, Тэхён не понял, а потому смотрел строго, но после фразы «семпай, научи», растаял. Велел после школы, уже при свете дня, по второму кругу пиздовать воровать такие нужные для траха розы. Определенный риск для жизни был, но бегал мелкий быстро, а от веников бабок уворачивался аки Нео в шматрице.
В общем, грязь с половика в коридоре он вычистил, нужные ненужные вещи под диван запихал, залитую чаем подушку руками с мылом постирал. Постельное на кровати сменил на свежее, смазку у Мочи из рюкзака спиздил и в ванной на полочку поставил. На самое видное место. Как и новую, запечатанную клизму, за которой пришлось сгонять в аптеку — он свою ментовскую принцессу не на помойке нашел, а дрочка за жбаном не считалась. Спросит Чонгук, где руки помыть… А Тэхён проведет, покажет, глазами стрельнет на столь необходимые для секса предметы и галантно выйдет, оставив его готовиться. Что делать, ментик должен догадаться.
И презервативы Тэхён купил самые дорогие, ну, чтобы Чонгук сказал — «вау, Бентли Дюрекс», и такой еблысь сразу в койку с раздвинутыми ногами. Мол, милости просим… Короче, детали продумал, помечтал и еще разок вдрочнул от души.
В назначенный срок всё было готово, пиала с солеными семками на балконе стояла, пиво в холодосе грелось, презики в кармане наготове, он их пальцами периодически потирал, а Чимин еще так и не вернулся с цветами. Где-то подзадержался. Но Тэхён ему доверился и раньше времени телефон обрывать не спешил. Остался последний штрих — бухло для филармонии. Ухажер он или где? Коньяк три звезды был куплен, кола тоже. Он отпил четверть шипучки и залил туда алкашки. Бадягу взболтал. Вот теперь готов, как Гагарин и Титов. А язык на пробу мокнул не потому, что нервничал — проверял. Напиток нормик получился, как раз для принцесс. Вот ежели бы не любовная любовь, купил бы портвейна дешевого да и хуй с ним. Но тут Чонгук, тут надо было принцессу уважить.
Заученную речь Тэхён честно перед зеркалом репетировал. Даже для антуража поставил завывания оперных певцов на телефоне, чтобы проникнуться. Слова любви пробормотал, изобразил, как носом в шею тыкаться будет и полизал воздух языком. Решил, что дело в шляпе. Подумал, если и это не сработает, то он пойдет на крайние меры — воспользуется методом Чонгука. Раз тот чуть ли не каждый день ему допрос с пристрастием устраивал, такой, что только направленного в пах света лампы не хватало, то он сделает так же. «А не ебёшься ли ты, принцесса души моей, на работе с кем, раз мой писюн не трогаешь и пошлые видосы не сбрасываешь? Не означает ли это дотрах тотальный? Ты, значит, на стороне жопой вертишь, а я оды любви тебе пою, как лох распоследний». Короче, скажет, что Чонгук его вообще не любит. И тусит с ним только за-ради защиты жопы на районе. Обидится смертельно и упиздит в закат, медленно так, печально, чтобы Чонгук точно успел догнать. Может, пару раз обернется для трагичности момента. Если и это не сработает, и тот не бросится вдогонку, прямо в проулок, и не опустится на колени для примирительного отсоса, то это конец. Тэхён уйдет в монахи. В монастырях баб нет — там все руку дружбы протягивают, и в беде товарища божьи люди не бросят.
— Хён, — явился, наконец, Чимин. Пыхтел как паровоз, пытаясь отдышаться, и кривился, потирая ногу. — Роз не будет, меня на клумбе зашухерили. От веника я увернулся, а костыль догнал. У нас на районе рейд — все эти старые выползли из убежищ и берегут свое честно выращенное. А всё потому, что бабки из соседнего района телефонами научились пользоваться и оповещением ёбнули рассылку о расхищении клумб. Теперь там патруль динозавров бродит, — выдохнул скороговоркой, просачиваясь в квартиру. Аккуратно, чтобы Тэхён не ёбнул в сердцах за невыполненное поручение.
— Ну бля-а-а, — взвыл Тэхён, чуя жопой, как его выстраданно-надроченное свидание идет по пизде. — Гореть им в аду без корвалола! — выплюнул зло и дверью хлопнул, аж штукатурка с потолка посыпалась, и на пороге снова засрано стало. Ругаясь пуще прежнего теперь на самого себя, метнулся за веником. Времени тщательно убираться уже не было, а потому он сгреб труху под половик, потоптался, и всё — не было ничего. Чисто, как в жопе трубочиста.
— Я с нашими пацыками договорился — организуют они розы, не ссы. Хочешь, на дом доставят, разложат всё как надо. Хочешь, у двери оставят. Это теперь твоя забота, хён. Если первое — кинь им бомжа, если второе — вызов. А мне надо подготовиться. Я у Юнги уроки делать буду после мероприятия.
— Знаю я ваши эти уроки, — пробурчал Тэхён, чувствуя невыразимое облегчение. Если их стая пообещала розы — будут им с его любовной любовью розы. Те хоть из-под президентского балкона сопрут, лишь бы братьев не подставить. На крайняк гопнут кого-нибудь прям на свиданке.
— У Юнги эти, наручники новые, — залепетал Чимин мечтательно. — Ну, чтобы меня к граниту науки пристегивать, — и потопал в ванную, жопу мыть с мылом. Внутри тоже. Учиться он собрался или где? Ртом принимать знания хорошо, а туловищем лучше.
— Суки вы ебливые, — выплюнул Тэхён с досадой и двинул в спальню собираться.
— Ну и суки, ну и ебливые, — передразнил Чимин тихо, чтобы хён не услышал. Тэхёну-то принцесса не давала, оттого он такой злой ходил. Недотрах налицо. А у него, Чимина, с сексом всё отлично было — его и через рот периодически природным белком накачивали, и в задницу импортный член вставляли, и до звезд перед глазами каждый раз доводили. А игры… Игры это отдельный разговор. Он папика своего полюбить всей душой успел — тот ниибацца ахуенным извращенцем был. Ебалка волшебная, на лицо айдол, а форма дрочная — обкончаешься. И ножки эти худенькие — кинк ходячий. Да вообще весь Юнги было спешл фо Пак Чимин. У него от этих мыслей даже перчик чуть привстал. Дернулся лениво и повис в полубоевом состоянии.
— Чимин, а хули на эти мероприятия надевать надо? — озадаченный Тэхён вернулся в коридор, держа в руках костюмы. Не просто костюмы — Адидас исключительно, из разных коллекций. Но все, как на подбор, с тремя полосочками по бокам. Гордость его, не меньше. Он даже не заметил, что мелкий, скотина такая, дверь в ванную не закрыл. Но Тэхёну сейчас не до приличий было, к тому же хорошую дружбу ни голым членом, ни голой жопой не испортишь.
— Тебя в гугле забанили? — подъебнул Чимин, который стоял раком над унитазом и пытался сбрить трудносбриваемое. Вроде и так бритвой елозил, и эдак, но какие-то бешеные волоски всё равно непонятно откуда торчали. — Стесняешься со своего гуглить — так возьми телефон додика, который мы отжали год назад, его наверняка уже не ищут, — он бросил бритву в раковину, плюхнулся на стульчак. — Свежее дыхание облегчает домогание, — пропел и в рот зубную щетку сунул. — И супы посисти. Полесес сосаца, а от фепя тослой папкой несси путет. Сонкук срасу по съёпкам таст, нифакие светы не помозут, — важничал, пуская белесые пузыри зубной пасты. Потом, приподнявшись, сплюнул в раковину, прямо на бритву, сполоснул рот водой и схватил спринцовку, стоявшую на бачке унитаза. — Так что иди гугли наряд, а потом я тебе в рот освежителем напрыскаю, — и захлопнул дверь у Тэхёна перед носом.
— С появлением в твоей жизни этой поганки ментовской, ты стал каким-то бесполезным, — рыкнул он. Затем вернулся в свою комнату и действительно загуглил — а в чём же ходят в филармонии эти? Юнги и Чимину только в радость, если их не пустят — съебутся в квартиру ментовскую и будут ебаться. А перед Чонгуком срать-ебать как неудобненько получится. С глаз долой — из сердца в нос это не их случай, потому что Тэхён в свою принцессу уже влюбиться успел. Максимально стрёмно, если не добьется.
В общем, Тэхён полез искать допустимые варианты одежды. Везде писали, что надо обязательно нарядиться в костюм. Он с сомнением посмотрел на свои костюмы и решил, что сойдет. В конце концов, у него один был ваще новый, ни разу муха не еблась — подогнала братва на день рождения. Лимитированная серия, чем не парадно-выходной? Хоть на свадьбу иди.
— Мне надо еще десять минут, — прощебетал Чимин, вылетая из туалета, откуда потянуло сложным ароматом (что-то дерьмово-цветочное, освежитель воздуха пустил в ход, эстет хуев, никакой экономии). И в спальню голышом рванул. А оттуда, пока Тэхён мерил шагами коридор, пение послышалось. Счастливый… Жопу напидорасил, писюн отполировал, волоски все уничтожил. Куда еще больше прихорашиваться-то? Юнги даже не заметит, в глазюки всё смотрит, не насмотрится никак. А вот он-то собрался на смотрины — костюмчик Адидас, туфли лаковые, от деда доставшиеся, кепка паленая, типа фирменная. Даже дезодорантом намазался — подмыхи пизданул и пах, на случай внезапного порыва страсти. И жвачку зажевал. От Чонгука вообще ожидать можно было чего угодно — и пальцем в глаз, и в жопу раз. Но он, бля, был оптимистом, верил в их счастливое гейское будущее. А как иначе, он ведь покой и сон потерял. Днем и ночью думал, как бы им стать парочкой и переспать. И дату ту самую, когда принцессу свою первый раз увидел, красным карандашиком в календаре обвел. И решил, что вот костьми ляжет, жопу при необходимости подставит, китайский (хуй знает зачем, а вдруг надо) выучит, но своего добьется. Настырный он. Раз решил — значит, всё. Хорошо, что Чимин на Чонгука глаз не положил, а то пришлось бы вспомнить песню «я бью женщин и детей, потому что я красавчик, потому что я сильней». Отпиздил бы почти брата и глазом не моргнул, плевать, что школьник. Ибо нехуй поднимать хуй на его принцессу. Тэхён, может, как тот пингвин — один раз и на всю жизнь себе пару выбирает. У него серьезно всё, до гроба.
— Я, короче, выхожу, — рявкнул он, выныривая из своих романтических мыслей.
— Я бегу уже, бегу, — выскочил Чимин из комнаты.
Одет тот был в какую-то шлюшью полупрозрачную рубашку, сквозь ткань соски просвечивали. И в до ужаса обтягивающие брюки. Тэхён, глядя на чужие сплюснутые яйки, помянул их молча.
— Ты в лосинах идти собрался? — спросил только.
— Ничего ты не знаешь, Джон Сноу. Это модно, — гордо вздернув подбородок, ответил пиздюк. И на выход из квартиры пошуршал.
Как только из подъезда вышли, им тут же от местных сторожевых «Не хлопайте дверью!» прилетело. Чимин вежливо кивнул в ответ, его осмотрели с ног до головы, прищурились, но так ничего и не пизданули. Сразу, по крайней мере. Ну а в спину да: «Дай бог здоровьичка путанам. Оспади, на путь истинный педика вернула. Молодца!» и «Ты глянь на нее! Вырядилась, как проститутка». А дальше по району пришлось идти под улюлюканье бабок — Чимина в лосинах ни одна не признала. Особо рьяные блюстительницы порядка возмущались, Тэхён не вслушивался особо, но «ишь, какой, прошмандовку новую во двор привел, пусть в свой двор идет заразу разносить» расслышал. И усмехнулся. А бабки быстро переключились на дернувшего розу с куста пацыка. Тот сайгаком в палисад сиганул, но далеко не сбежал. Бабки к атаке готовы были — землю перекопали заранее и водой залили. Бедолага в грязюке увяз, тут его и айда пиздить тапками. Но увлеклись они, пока этого оформляли, двое других по-геройски цветов надергали. В общем, пацыка жалко, конечно, но не настолько, чтобы принцессу без букета оставить. Это Тэхён бомжа скинул, указания оставил, теперь вот результат наблюдал. В благодарочку кепарик приподнял, когда встретился взглядом с одним из местных героев, и дальше с Чимином попиздил.
Собралась вся четверка возле филармонии. Юнги был одет в какой-то безумно странный то ли мрак, то ли фрак. Чимин, увидев своего мужчину, с громким визгом кинулся тому на шею. И засосал губешками своими на глазах у всей толпы. Но народ культурный — виду не подал, что что-то не так. А у Юнги потом от поцелуев блеск под носом и на бороде сверкал, и рожа в довольной усмешке расплылась, как за жопу Чимина помацал.
А вот Чонгук был в форме (чертяка такой, словно бил по всем кинкам Тэхёна вместе взятым). Горделиво сторонился, пока его хён сосался безбожно.
— Добрый вечер, — хмуря брови, поздоровался с Тэхёном. — Я за секс только после брака, — выдал, когда Тэхён, по примеру младшего, сосаться полез было.
— Принцесса, — тут же оживился он и, оглянувшись по сторонам, полез в штаны. Чонгук глаза округлил, рот раскрыл, видимо, чтобы проматериться как следует, но тут же захлопнул, когда Тэхён извлек на свет божий маленький цветочек. — Это тебе, — улыбаясь. Джентельмен он или где? Всю дорогу жопу оттопыривал, всё о целостности петушка переживал. Не того, что можно было бы подумать, а ботанического. Тэхён растение под шумок с грядки тяпнул, пока никто не видел. Бабки злые товарища пиздили, вот он и не растерялся. А теперь вон оно как хорошо получается романтику налаживать, как раз в тему — ментик его о браке, а он хоба, и петушка ему. Конечно, немного резко, Тэхён еще за хуй толком не подержался, а уже в ЗАГС, отношения оформлять. Но он не против — что угодно ради Чонгука, лишь бы дал. Да и пары-то другой Тэхёну не надо, он себе уже выбрал. Мент, красавчик, погоны дрочные, фуражка… Так и представилось, как эту самую фуражку Чонгук через голову геям с района кидать будет на свадьбе, а Тэхён его потом на руках в бабкину хату занесет. И разложит, да.
— Ебать романтик, — чуть ли не хором выдали Юнги и Чимин. Но Чонгук удивил — цветок понюхал и за ухо воткнул, слегка покраснев. Его мальчик.
На входе стояли какие-то странные дамы, которые проверяли билеты. Одеты они были скорее по-мужицки — жилетка проводника железнодорожного состава, рубашка белая и салфетка красная со стола ресторана на шее куцым галстуком. Вид кошмарный, одним словом. С такими спорить опасно, могут и в ухо въебать. Тэхёну они сразу не понравились — косяки на него подозрительные кидали.
— Молодые люди, — обратилась к ним одна из этих дам, — ваши билетики.
— Ща-ща-ща, — на ультразвуке выдал переволновавшийся Чимин. Запереживал внезапно, что его в таком шлюшьем виде не пустят. Пошарил по лосинам и выудил четыре билета, которые и протянул трясущейся рукой. — Вот. У нас всё по закону. За наличку куплены.
— Вы трое проходите, — скомандовала другая прокуренным басом, тыкнув пальцем по очереди в Чимина, Юнги и Чонгука. — А вот вас, товарищ, мы попросим остаться. Знаете ли, не по форме прикидик, — окинула взглядом, будто опустила.
— В смысле? — выпучил глаза Тэхён. У него и костюмчик, и туфельки. И головной убор. Он немного подумал, кепку стянул. Волосы пригладил набок. Не, ну а чего им еще надо? С иголочки одет, жевачку выплюнул. Может, черти эти прохавали как-то, что у него пузырь бадяги за пазухой припрятан? Обыск, глядишь, еще устроят, отнимут его билетик в рай между ног Чонгука. Он аж разволновался. Секс обламывался, даже не начавшись.
— Мы таких социальных элементов в приличные места не впускаем, — тут же накинулась вторая.
— Он со мной, — вмешался в перспективу срача Чонгук. Благо в форме был. Дамы замерли, оценивая погоны. — У нас тут дело государственной важности, — тихо добавил он и посмотрел одной прям между глаз. Будто прицеливался.
— Что же вы сразу не сказали, товарищ генерал, — начала лепетать любительница Беломора. — Пустим, конечно, ваше ментейшество. Проходите, — она согнулась в поклоне и дернула за штанину свою напарницу, мол, хули застыла, перегни пузо-то.
члена носа ускользнет опять! — Бля буду, тебя одного люблю.
Чонгук на признание глаза округлил, ресницами хлопнул, за грудки его притянул и на глазах у охнувших в унисон старух засосал. Те сразу креститься начали, а потом цветами их пиздить.
— Нападение на представителя власти карается лишением свободы до десяти лет! — не растерялась его принцесса. И статьи УК им перечислила. Цветы обтрепанные тут же были спрятаны за спины, зато браниться эти святые женщины стали так, что даже Тэхёну неудобненько стало. Но Чонгук и на это им статью нарисовал. Тут уж грымзам оставалось только заткнуться и по съёбкам дать.
Тэхён гордо голову задрал — с принцессой ваще ничего не страшно. Законы знает, властью, данной государством, пользуется. Идеальный парень. Признание в любви сработало, поэтому он уверенно руку на талию положил, ментика своего приобнял и к выходу подтолкнул. Пора ебаться идти. Дождался-таки.
***
Чимин первым шагнул на порог храма искусства, и Юнги проводил его взглядом — на жопу пялился неотрывно, аж забыл, что ногами двигать надо. Вот как булочками пошевелит, так каждый раз сердце в бешеном ритме заходится, а член своей жизнью жить начинает. Тут мальчик его с важным видом через плечо обернулся, спалил этот взгляд неуместный и улыбнулся хитренько. — Нам сюда, — указал рукой направление. — Я гуглил. Тэхён с Чонгуком молча двинулись в нужном направлении, а Чимин, притормозив, лапку Юнги протянул, пальчики свои с его переплел и потянул за собой. И так Юнги захорошело, что словами не передать. Гопник его на свиданку пригласил, даже денег на это не попросил. Заранее сбросил фотку с билетами. По любви звал, не иначе. Чем не праздник? Так что на прокат костюмчик пришлось взять. Своего не было, кроме формы рабочей он ничего и не надевал никогда на праздники, а футболки с принтом — не тот случай. Сгонял он в театр, корочкой посветил, наплел, что реквизит необходим для визита в филармонию, а визит — для поимки особо опасного оперетта. Ну, не суть. Главное, при параде теперь был, и сладенький его пирожочек старания оценил. Защебетал, обнял, засосал, в пах вжался. А штанишки, ух… блестели, как гирлянда новогодняя, обтягивали мышцы бедер, зад, и даже контур перчика видно было. Юнги залюбовался. Не прогадал он со школьником своим. Тот ебать какой сасный был — с телкой можно спутать. Модель, одним словом. Пусть и дворовая. В общем, добрались они наконец до мест своих, и теперь на балконе стояло пятеро — Чонгук, Тэхён, Чимин, Юнги (и у него). Даже когда на сцену вышел опер этот театральный, он на него не смотрел — булки, блестящей тканью обтянутые, перед глазами стояли. — А тебе лосины в гардероб сдать не надо? — нашелся Юнги, поправляя член в штанине. Он решил, что, пока не прозвенел третий звонок и двери зала не захлопнулись, им с Чимином совершенно необходимо отлучиться. Грешная мысль поебацца в туалете филармонии не отпускала. Член стоял и штанину топорщил, так и просил прислушаться к нему. Когда они еще побывают в таком месте? И натура кричала «НАДО!». Обязаны ебацца и точка. Юнги ваще коллекционером, можно сказать, в этом плане был — любил места всякие злачные, а поизвращаться там — святое. Интрига, опасность и все дела. Извращенец он или голубями насрано? У него вон штаны с атласными лампасами — чем не извращение? — Надо, — тут же отозвался Чимин с блеском в глазах. — Жмут, пиздец. Хорошо бы снять, жопе подышать не помешает. Поможешь? — Пирожочек мой рисовый, обижаешь. Папик я или где? Могу даже сорвать. Потом новые купим. — Подходит, — оживился Чимин. — А мы в буфет сходим? Жрать охота. — Не вопрос, сладуля. Макнешь язык в стопарик, и айда. — Мы на перекур, скоро будем, — выдал Чимин Тэхёну и подмигнул, утаскивая Юнги за собой. Юнги, как обещал, купил и выпить, и закусить. Чимин всё махом проглотил, облизнулся. В гардероб сходили, но там мужики эти в форме на страже сидели и смотрели на них так, как будто подозревали, что они или ебацца пришли, или стырить чё. Но Юнги же не такой — он порядочный мент и тырить ничего не планировал, а вот поебацца очень даже. Пришлось пирожочка своего в туалет общественный тянуть. Там кабинки и всё такое. Чимин, парень по жизни храбрый, не растерялся — гопника на минималках включил, как только в сортир зашел. Зыркнул исподлобья на ссыкунов, чётки откуда-то выудил, на пальцах мотнул и с распальцовкой на полусогнутых подкатил к незнакомцам. — А ну съебались отсюда, я тут половую жизнь сейчас налаживать буду, — быканул он на ближайшего джентльмена в пиджаке. Тот понял сразу, писюн в штаны спрятал, даже не стряхнул, и по-быстрому, не оглядываясь, свинтил. За ним и остальные пользователи писсуаров поторопились исчезнуть. Юнги жуть как понравилось. Он мальчика своего за грудки схватил, аж рубашку его дрочную чуть не порвал от воодушевления, и в кабинку затолкал. Целовались на ходу — на языках боролись, пока Чимин с него пиджак неудобный стаскивал и на сидушку унитаза стелил. Потом Юнги, плюхнувшись на толчок, принялся сдирать с Чимина лосины эти. Получалось хреново, но пирожочек всё в свои руки взял — встал перед ним, стащил с себя облипочку самостоятельно и ногу модельную через его колени перекинул. Юнги как знал, что тот без белья, очень уж явно перчик вырисовывался под тонкой блестящей тканью. Время терять не хотелось, поэтому он быстренько ширинкой вжикнул, член уже в боевой готовности достал, защиту из кармана выудил, натянул, смазкой всё хорошенечко обработал: пальцы, член свой и жопу сладкую. Чимин скользкую головку ко входу приставил и сел. Дубинка как к себе домой вошла — готовился заранее. Тоже, видать, планировал поебушки в филармонии. Темп взяли быстрый, пирожочек его рисовый гарцевать сразу принялся. Охал, ахал, раскачивался. Юнги каждый стон глотал, ягодички мял, подкидывал, помогая. Ебать охуенно было. Унитаз даже расшатали. Чимин губы свои в экстазе закусывал, взмок весь, пряди волос ко лбу прилипли… Красивый пирожок у него пиздец, от члена его с ума сходил. Юнги налюбоваться не мог. К шее присосался, капельки пота слизал широкими мазками языка, и на ухо прошептал: — Ебать ты охуенный, люблю не могу. Жениться хочу! — Да-а-а! Чимин после этих слов любви протяжно так застонал, весь сжался и в руку кончил. А Юнги привстал, чтобы позу сменить, и Чимина коленками на унитаз поставил. Тот рукой в стену уперся, задницу выпятил, чтобы член лучше входил, и снова наяривать себе начал. Юнги жадно облизнулся, покрепче за жопку взялся и вогнал по самые яйца, так, что Чимин аж заголосил шлюшно с придыханием — стон эхом по кафельным стенам прокатился. Кто-то, как раз в этот момент решивший сортир посетить, резко передумал, охнул чуть ли не громче Чимина и дверью хлопнул. Скорее всего, в буфет побежал стресс снимать. Юнги трахал размашисто, можно сказать, грубо, но мальчику его нравилось. Даже отшлепать попросил. А кто он такой, как всем известно, чтобы отказывать? Ладонью с размаху приложился, кожа на ягодицах покраснела сразу. Чимина на очередном толчке затрясло, Юнги думал, тот ему жопой член откусит, кончая, — дырочка вся сжалась и пульсировала. Он накала страстей не выдержал, замычал, как блядина последняя, и содрогнулся следом, вгоняя член до упора. Кончил так сладко, что дух перехватило.***
Соседние места пустовали, и Тэхён решил подвинуться к Чонгуку ближе — мало ли даст за коленку помацать, рукой до паха добраться или отсосать даже. Правда, в ложе, кроме них, сидело еще двое чечиков. Говорил же Чимину брать билеты там, где никого кроме них не будет. Тот взял вроде, но ошибочка вышла. Это вам не задний ряд в дешманском кинотеатре, где народ собирался ради потрахаться. Все шесть мест были куплены. Четыре им достались, а два оставшихся хер пойми кому. Походу, дрочка откладывалась на неопределенный срок. Когда он, якобы случайно, опустил ладонь на коленку своей принцессы, то сразу же услышал шипение сзади, а когда повернул голову, увидел две пары возмущенных глаз. Одна дамочка, которая была с ярко-рыжими волосами, смотрела на них, как на извращенцев, а вторая, которая была тучной и сидела дальше, покраснела от возмущения, бубня, мол, где это видано — на опере мацаться. И Тэхён приуныл. — Да я комара лупил, — оправдался он, нетерпеливо ерзая в кресле. Вот был бы на его месте Чимин — слёту бы всю ситуевину разрулил, заявил бы, что он школьник, просвещаться пришел, повышать свой культурный уровень знаний, а не вот это вот всё и ваще, «как вам не стыдно такие предположения делать, фу такой быть». Когда погас свет, Тэхён не выдержал — таки потянулся рукоблудить. Но вовремя, чисто по пацанской привычке, оглянулся, чтобы проверить, не чекают ли. И да, обе соседки, чтоб им пусто было, смотрели не на сцену, а на него. Залупы вредные. От нечего делать Тэхён достал разбавленный колой коньяк и чипсы. Пока шебуршал упаковкой, пытаясь открыть аккуратно — на него три раза шикнули. Будь он на районе — полез бы в бычку, телефон отжал, нахамил бы, но тут приличное общество, все дела, поэтому он извинился и одним рывком разорвал пачку. — На, попей, — сказал, протягивая любовно, у самого сердца, согретую бутылку Чонгуку. Тот улыбнулся, увидев напиток, головой закивал. Тэхён крышечку открутил, но неудачно получилось — видать, пока нес, натряс, зашипело всё и наружу из горла поперло. Решив, что добру пропадать нехуй, горлышко в рот сунул, пытаясь не задохнуться от пены с алкоголем. И протащился. Это ж сейчас Чонгук сразу после него, и в рот. Непрямой поцелуй, практически. А Чонгук, нисколько не смутившись, щедрое подношение сразу принял, хлебнул, глаза выпучил. Потом присосался пиявкой — волновался, видимо, да и напиток оценил. Значит, всё правильно Тэхён набадяжил, как раз для принцесс. На сцене на незнакомом языке завывал какой-то мужик. Тэхён и так жопу мостил, и эдак, но нервяк, что при подготовке к встрече словил, и волнение от того, что Чонгук рядом, как-то уморили. Потому он тихонечко, почти незаметно, склонил голову Чонгуку на плечо и отрубился. Проснулся от резкой вспышки света в зале, потянулся и под бубнеж дам «от она, молодежь», принялся разминать руки и плечи. Чонгук сидел рядом, вытянувшись в струнку, как лом проглотил. Чимин и Юнги тоже тут же обнаружились, довольные. Наебались, видать, уже, суки такие. Сексом так и веяло. Мелкий вообще на месте ровно сидеть не мог — ёрзал, с булки на булку вес переносил и морщился довольно. А на пиджаке Юнги ляпы белесые виднелись и местами мокрые пятна. Сперму как следует не замыли, гниды. Тэхён даже скривился завистливо. Но потом взгляд на принцессу свою перевел, а у Чонгука глаза на мокром месте — растрогался. И хлопал так, что ладони покраснели. — Гук-и, ты чего? — спросил сразу встревоженно. — Поехали к тебе? — тут же отозвался самый красивый мент всея Кореи. — Ты мне нравишься. Если точно не трахался со всякими за жбаном, то я твой. — Клянусь, — скрестил за спиной пальцы Тэхён. Не потому, что трахался, а на удачу чисто. А вдруг что не так пойдет, и мужик его прям из-под
Примечания:
Глава отбечена КёульЁрым
