Уроки Картографии [Lessons in Cartography]

      Лисы провели первую неделю рождественских каникул раздельно. Аарон отправился домой с Кейтлин на традиционный семейный праздник Рождества, а Кевин улетел в Мексику с Теей. Высадив Ники в аэропорту в субботу утром, Нил и Эндрю в одиночку отправились в Колумбию.              Пока они ехали в тишине, Нил боролся с нахлынувшими воспоминаниями о Рико и Рождестве в Эверморе. «У тебя мой билет, Кевин?» Он провел рукой по лицу. Я в порядке, я в порядке, я в порядке. Нил повернулся к Эндрю и посмотрел на его профиль. Бледная щетина покрывала челюсть, а глаза были красными, что свидетельствовало о беспокойной ночи. Нил гадал, видит ли Эндрю кошмары о Рождестве, как он сам. Он был бесконечно благодарен за то, что они вместе, в безопасности, живы и что у них есть целая неделя, чтобы провести ее вдвоем.              Они заехали купить продуктов на неделю.               — Взбитые сливки?              — Отбрось свои грязные мысли, Джостен. Это для горячего шоколада.              После поездки они вернулись домой и устроились на диване, не включая телевизор.              Нил свернулся калачиком вокруг одной из декоративных подушек Ники и уставился в стену.              — Касс купила мне носок на мое первое Рождество с ними, — сказал Эндрю. — На нем было мое имя и все такое.              Нил не знал, что на это сказать. Он представил себе камин с носками, свисающими с него; он подумал, не висел ли носок Дрейка рядом с носком Эндрю, и от этой мысли его чуть не вывернуло батончиком мюсли, съеденным на завтрак. Он попытался представить более юного, более мягкого Эндрю, неуверенно празднующего Рождество с Касс и Ричардом, открывающего подарки перед огромной елкой, украшенной мишурой и гирляндами, чувствуя себя частью семьи, возможно, в первый раз. Его грудь, казалось, вот-вот разорвется.              — Твоя очередь, — сказал Эндрю.              Голова Нила откинулась на спинку дивана лицом к Эндрю. Он с минуту копался в своих воспоминаниях, прежде чем остановиться на одном.              — Первые два года, когда мы были в бегах, моя мама покупала пару леденцов-тростей в канун Рождества, и мы клали их в чашки с горячим шоколадом в дерьмовых забегаловках.              — Неплохая идея, — прокомментировал Эндрю.              — Это было приятно, — Нил потер свое покрытое шрамами запястье, прослеживая изогнутые линии, прорезанные в его плоти наручниками.              Они отвлекали себя повторами старых шоу, походами в местный торговый центр, где Нил купил маленькие подарки для команды, а Эндрю убедил его вложить немного больше средств в гардероб:              — Эти джинсы неприлично узкие. Ты уверен, что я должен взять их?              — Тебе нужно дать мне что-то, чего я мог бы держаться, Джостен.              — Что, будешь держаться за возможность пялиться на мою задницу?              — Я точно нихуя не буду держаться за такое поведение.              После спокойных прогулок по району с сигаретами в руках, они готовили ужин и пили горячий шоколад с пышными взбитыми сливками. Эндрю ел свои сливки ложкой, а Нил размазывал их по носу и щекам всякий раз, когда делал глоток. Эндрю настаивал, что ему не нравятся грязные игры с чем-то съедобным, но он все равно слизывал взбитые сливки с члена Нила после нескольких шотов виски. После этого он фингерил Нила в душе под крики Джостена: «Трахни меня! Эндрю, просто трахни меня!», такие громкие, что эхо отражалось от кафеля, и весь вечер у Нила горело лицо.              К ночи, насытившись, они легли в теплую постель. У Нила был совершенно приятный день, наполняющий его разум, как мягкие перья, но как только он заснул, когти были выпущены. Его подсознание рухнуло на кровать в общежитии Эвермора, где Рико склонился над ним, искоса глядя и размахивая лезвием. Он чувствовал, как холодный металл впивается в уголки его губ, ощущал вкус слюны, которую Рико выплюнул ему в рот. Когда его глаза распахнулись, он увидел рядом с собой Рико вместо Эндрю и так сильно отпрянул, что упал на пол, испуганно вскрикнув.              Эндрю потянул его обратно на матрас и обхватил одной рукой за шею, рыча:              — Дыши, Нил. Ты в порядке.              Нил кивнул и слегка обхватил голое запястье Эндрю, пока переводил дыхание. Эндрю крепко держал его, привязывая к настоящему. Прикосновения пальцев Эндрю к его затылку и тепла его ладони было достаточно, чтобы прогнать затянувшиеся вспышки кошмара, игравшие перед глазами.              — Рико мертв, — напомнил ему Эндрю.              Нил подумал о диванных подушках и стене, изрисованных кровью и мозгами Рико.              — Этот ублюдок страдал недостаточно сильно, как того заслуживал.              — Они никогда не страдают достаточно.              Рико, Дрейк, его отец, все они были милосердно быстро убиты, и сердце Нила закипало от того, насколько несправедливо все это было.              Эндрю слегка толкнул Нила в плечо, и вместе они вылезли из постели и направились на кухню, где разделили кофе без кофеина, пару сигарет и несколько горячих поцелуев у стены, прежде чем снова попытались уснуть.              Несмотря на беспокойные ночи, неделя была блаженно размеренной. В последний день прикосновения Эндрю были легкими и сдержанными, чтобы дать телу Нила столь необходимый отдых, хотя Нил протестовал:              — Я в порядке, Эндрю.              Эндрю окинул обмякшее тело Нила презрительным взглядом.              — Если ты явишься в коттедж в таком виде, я наслушаюсь до бесконечности от этих придурков, а я не хочу иметь с ними дел больше, чем уже имею.              Нил попытался как следует усесться на пластиковый стул.              — Но я в порядке. Мы могли бы поразвлечься сегодня. Это наш последний день наедине на какое-то время.              — Ты похож на зомби. Ты выглядишь так, будто я буквально вытрахал из тебя все мозги.              — Ты мог бы, знаешь.              Эндрю холодно посмотрел на него, глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым в приятно теплый ветерок, проносящийся над крыльцом. Они еще не дошли до секса с проникновением, но после нескольких интенсивных оргазмов вокруг пальцев Эндрю, Нил был более чем готов к этому. Хотя он предположил, что это было немного не по порядку. Эндрю все еще не дал ему разрешения удовлетворить его и все еще не дошел до того момента, когда ему было бы комфортно раздеваться перед Нилом.              — Меня устраивает подождать, — добавил Нил для верности, — но я хочу, чтобы ты знал, что ответ — да, когда ты будешь готов.              — Принято к сведению, — категорично сказал Эндрю.              На следующий день они встретили Ники, Кевина и Аарона в аэропорту и всю дорогу до горнолыжного курорта слушали рассказы о Германии и Мексике. Кевин был достаточно мудр, чтобы промолчать о яростном багровом синяке, выглядывавшем из-под воротника Нила, но Ники — не был. Ему повезло, что Эндрю был за рулем и не мог дотянуться назад достаточно далеко, чтобы полоснуть его ножом. Аарон только издал звук отвращения.              Лыжная база представляла собой массивный бревенчатый коттедж с огромными окнами, освещенными изнутри сверкающими люстрами. Это было место, где Эллисон чувствовала себя как дома в своей шубе и дизайнерских сапогах. В фойе команда собралась для воссоединения, крепко обнявшись и поддразнивая:              — Черт возьми, Нил, Эндрю пытался тебя съесть? — прежде чем они направились к главному столу, чтобы забрать ключи от номера.              Мэтт положил руку на плечо Нила и осторожно отвел его в сторону, чтобы спросить:              — Вы в порядке? Я знаю, что это время года должно быть тяжелым для вас двоих.              Нил одарил его легкой улыбкой.              — У нас все хорошо. Как вы с Дэн?              Мэтт обычно отвечал простым «Мы прекрасно» или «Она потрясающая», но вместо этого в глазах старшего парня сияла странная уязвимость, и он прошептал:              — Думаю, я хочу на ней жениться, — он выглядел так, будто боялся сказать это вслух.              Нил замер.              — О, вау. Это... это круто, чувак. Поздравляю.              — Мы не говорили об этом. Я даже не смотрел кольца или что-то такое, — пробормотал Мэтт. — Пусть это останется между нами, хорошо? Пожалуйста? Дерьмо. Я не хотел этого говорить.              — Все в порядке. Я ничего не скажу. Я думаю, мы должны вернуться к остальным. Они выглядят так будто что-то подозревают.              Мэтт кивнул и попытался стереть изумленное выражение с лица, прежде чем они присоединились к остальной группе. Эндрю сощурил глаза на Нила, ожидая объяснений, но Нил ничего не сказал.              Мэтт заплатил дополнительные деньги за одну из больших комнат, предназначенных для романтического отдыха в парах для себя и Дэн. Нил оплатил стоимость за компанию Эндрю, поэтому он получил комнату для себя и Эндрю и большую комнату для трех других парней. В итоге Эллисон и Рене поселились в люксе с полностью укомплектованной мини-кухней на деньги Эллисон. Перед ужином они договорились убрать сумки по комнатам и немного освежиться перед встречей в просторной гостиной.              Комната Эндрю и Нила была обставлена большой двуспальной кроватью с плюшевыми подушками и толстым пуховым одеялом, больше похожим на облако, двумя креслами у камина, выложенного камнем, тяжелым деревянным шкафом с двумя открывающимися дверцами, из-за которых был виден большой телевизор, и несколько ящиков внизу. В ванной комнате была большая ванна с дорогой на вид фурнитурой. Ассортимент маленьких бутылочек, наполненных гелем для душа и шампунями, стоял строем на мраморной стойке рядом с глубокой раковиной. Нил посмотрел на себя в зеркало и содрогнулся. У него были темные круги под глазами после пары недель бессонных ночей, а засос, оставленный Эндрю на шее, выглядел еще хуже при ярком освещении. По крайней мере, его одежда не была такой потрепанной, как обычно. Он решил надеть плотную рубашку с длинными рукавами, которая облегала его торс, и пару темных брюк карго, которые Эндрю купил для него давным-давно.              Эндрю появился в дверях ванной.               — Любуешься собой?              — Пытаюсь понять, почему тебе так нравится моя задница.              Подойдя ближе, Эндрю обхватил рукой ягодицу Нила и слегка сжал, прежде чем пожать плечами и снова уйти. Нил вымыл руки и попытался пригладить волосы, прежде чем выключил свет и направился к Эндрю.              Команда пододвинула несколько кожаных кресел к одному из диванов в гостиной у окон, уютно устроившись, обмениваясь историями об отдыхе. Нил и Эндрю молча слушали, и Джостен тут и там вставлял комментарий или задавал вопрос, просто чтобы участвовать в разговоре. Нахождение там со своими Лисами успокаивало, и сердце Нила застряло в горле, когда он подумал о том, как они выпускаются и расходятся. Он попытался сосредоточиться на том факте, что сейчас они все вместе на какое-то время, и что они были более расслабленными и счастливыми, чем он видел их за последние месяцы. Без первокурсников, которые глазели, насмехались или пытались поставить им подножку, предстоящая неделя обещала быть хорошей.              Когда они шли в обеденный зал, снежные склоны за окнами с наступлением ночи становились темно-синими. Сосны казались зазубренными черными фигурами на гребнях холмов, а несколько огней мерцали снаружи, чтобы помочь тем, кто еще не был дома, найти дорогу. Лисы пробыли вместе до одиннадцати, а потом решили расходиться на ночь. Перед сном они договорились на утро позавтракать в восемь и начать уроки катания на лыжах в десять.              Нил лег спать, чувствуя себя умиротворенно, но для Эндрю это было не так.              Ложились спать они так же, как всегда — Эндрю прижал Нила к толстому пуховому одеялу, сильными руками на его плечах и груди, и жарко целовал несколько минут или, может быть, час. Затем они заползли под одеяло и легли лицом друг к другу в темноте, мягко погружаясь в отдельные миры грез.              Нил видел сны и буквально ощущал их: он слышал смех Дэн, раздающийся над дружеским спором между Мэттом и Ники, он видел безмятежную улыбку Рене, когда солнечный луч изгибался по ее гладкой щеке, он чувствовал, как в его ладонь вжимаются теплые металлические ключи, он чувствовал запах сигареты матери, он почувствовал соленые капельки пота на шее Эндрю после игры против Воронов. Меняющийся сон разлился по его разуму, как мед, золотой и теплый от пойманного солнечного света. Во сне он не мог подобрать слова своим неуклюжим языком, но сердце билось ровно: я дома, я дома, я дома.              Что-то встряхнуло кровать под ним, и старые инстинкты разбудили Нила. Его рука дернулась под подушкой в поисках пистолета, прежде чем он вспомнил, где находится. Эндрю сильно вздрогнул. Нил быстро понял, что именно его разбудило.              — Эндрю? — пробормотал он, не думая тянуться к парню рядом с ним.              Эндрю с резким шипением втянул воздух сквозь зубы.              — Эндрю, — паника захлестнула грудь Нила. — Эндрю, ты в порядке? Эндрю, поговори со мной.              Он медленно потянулся в темноту, где, как он знал, должна была быть голова Эндрю, намереваясь коснуться его волос, но как только кончики пальцев коснулись виска Эндрю, кулак сильно ударил Нила в живот.              — Слезь с меня.              Голос Эндрю был искаженным, полным страха и ярости. Нил отполз и ударил по лампе на прикроватной тумбочке, пока свет не ослепил его. Быстро моргая, чтобы прояснить зрение, он повернулся и прищурился на Эндрю. Пустые карие глаза смотрели на него в ответ, а тело Эндрю полностью обмякло под одеялом.              — Эндрю? — голос Нила был высоким и сдавленным. — Эндрю, это я. Это Нил.              Эндрю смотрел сквозь него, не моргая, словно его душа провалилась из тела в матрац. Когда Нил ступил на ковер, он почти ожидал найти там дух Эндрю. Он встал у кровати и снова позвал Эндрю:              — Ты в безопасности, Эндрю. Это просто я. Эндрю, Эндрю, посмотри на меня.              Ответа по-прежнему не было. Сердце Нила чувствовало себя так, словно чья-то рука выжимала из него жизнь. Его живот пульсировал от силы удара Эндрю, и он изо всех сил пытался дышать. После нескольких мгновений чистой паники Нил подошёл к прикроватной тумбочке Эндрю и стащил с неё его телефон. Он взял телефон в ванную и закрыл дверь. Дрожащими руками он открыл его и нашел номер Бетси.              — Эндрю? — ответил сонный женский голос после нескольких гудков.              — Бетси, это Нил.              Наступила долгая пауза, и послышался скрип пружин матраца.              — Нил? В чем дело? Где Эндрю?              — Он, гм, — он тяжело сглотнул. — Я думаю, что ему приснился или снится кошмар, и я не могу вернуть его к… он мне не отвечает. Я даже не могу сказать, проснулся ли он на самом деле. Я не знаю, что делать.              — Глубокий вдох, Нил. Все будет хорошо. Дай Эндрю немного времени и пространства, ладно? Он выйдет из этого состояния. Все будет хорошо.              Не было ощущения, что все будет хорошо. Холодный озноб пробежал по его рукам и спине. Нил чувствовал, что его вот-вот вырвет, и он не знал, было ли это из-за удара, который он получил, или из-за страха.              — Хорошо. Извините, что звоню так поздно, — он проверил время на экране. Было чуть больше двух. — Эм, рано. Извините.              — Ты можешь звонить в любое время, Нил. Я здесь, если я тебе понадоблюсь.              — Спасибо, — тихо сказал Нил, прежде чем отключиться.              Он сильно прижал ладони к глазам, пока не увидел звезды, и попытался убедить тело перестать дрожать. Через несколько мгновений он открыл дверь ванной и чуть не врезался в Эндрю.              Эндрю прищурился, прогоняя туман перед глазами и хрипло потребовал ответ:              — С хуя ли везде включен свет?              — У тебя был кошмар, — выдохнул Нил, слишком ошеломленный, чтобы придумать что-нибудь еще.              — Это ты кошмар, — бросил Эндрю в ответ, протирая глаза. — Возвращайся в постель, — он выхватил телефон из рук Нила и ушел.              Нил осторожно держался поближе к краю большой кровати и пытался успокоить перепуганное сердце. Прошло несколько часов, прежде чем тело и разум Нила расслабились настолько, что он снова погрузился в сон. Все еще встревоженный, он пребывал в поверхностном сне, пока не сработал будильник.              Эндрю не подавал виду, что помнит, что произошло, и Нил тоже не хотел упоминать об этом, чувствуя тошноту при мысли, что совершил огромную ошибку. Он коснулся Эндрю, не подумав. Он рассказал Бетси, что случилось. Нил боялся, что Эндрю воспримет это как предательство его доверия. Он хотел извиниться или спросить, как он мог бы это исправить, но язык был мертв во рту. Они не отходили далеко друг от друга, но Эндрю ни разу не встретился взглядом с Нилом. Он казался отсутствующим, мысленно проверял каждый разговор, что другие не считали странным. Никто из них не задавал вопросов, за что Нил был благодарен. Джостен гадал, как много Эндрю слышал из его разговора с Бетси; он видел, как тот проверял свою историю звонков за завтраком с полуспрятанным на коленях телефоном. Он задавался вопросом, должен ли он признаться в том, что звонил ей. После их первого занятия по катанию на лыжах с жизнерадостным инструктором по имени Эрика, Нил заметил, что Эндрю стаскивал перчатки каждые десять минут или около того, чтобы отправить сообщение. Нил не мог придумать причину, по которой Эндрю писал бы Ваймаку, так что оставалась Бетси. Он хотел спросить, но не стал. Он надеялся, что Бетси сможет помочь Эндрю, и мысленно ругал себя за то, что не знал, что делать.              Его беспокойство росло в течение всего дня, как сорняки, и к тому времени, когда команда отправилась на обед, он был слишком онемевшим, чтобы говорить, и слишком опустошенным, чтобы съесть больше, чем несколько кусочков. Он отмахивался от встревоженных взглядов, которые получал, ненавидя то, что команда проявляла больше беспокойства за него, чем за Эндрю.              Когда он и Эндрю, наконец, остались вдвоем в своей комнате, Нил был готов бежать. Он ярко представлял себе, как собирает сумку и уходит куда-то на ночь. Он мог позволить себе еще один номер. Однако, прежде чем он смог убедить тело двигаться к своей спортивной сумке, Эндрю подошел к нему и задрал подол его футболки до ребер. Он наклонил голову, чтобы посмотреть на распустившийся фиолетовый синяк, а затем впервые за весь день встретился взглядом с Нилом.              — Я не мог тебя видеть, — заявил Эндрю.              Было темно, но Эндрю имел в виду не это, и Нил знал это. Эндрю был брошен в карман старой травмы, все еще присутствующей в его сознании, и заперт там. Это было место, где Нила не существовало, и даже если бы горел свет, Эндрю увидел бы чужое лицо над собой. Воспоминания слишком крепко держали его.              Нил кивнул и пробормотал:              — Я не должен был тебя касаться. В следующий раз я не стану.              — Я знаю.              Эндрю схватился за шею Нила и потянул его вперед для страстного, ошеломляющего поцелуя. Нил держал руки по бокам и позволял Эндрю целовать, кусать и облизывать, пока их губы не стали вишнево-красными и слегка опухшими. Его пальцы мягко коснулись синяка Нила, прежде чем Эндрю уложил его в постель.