Уроки Картографии [Lessons in Cartography]

      Нил сидел один в библиотеке с двумя учебниками и несколькими листами бумаги, разложенными перед ним на столе. Он жевал кончик ручки, тупо глядя на слова на странице, не улавливая никакой информации. Он переложил ручку к другому уголку рта и вздохнул. Поздняя ночь с Эндрю на крыше и ранняя утренняя тренировка оставили ему всего несколько часов сна, а еще он прошел через страдания с двумя промежуточными экзаменами. Сосредоточься, сказал он себе. Ради всего, блядь, святого, сосредоточься. Два промежуточных экзамена, которые он сдал в этот день, оставили его разум полным помех и обрывочных мыслей, ни одна из которых не имела отношения к статистике.              Оставалось несколько дней до того, как Пальметто уйдет на весенние каникулы, и у Лисов были разные планы. Мэтт и Дэн собирались уехать на неделю к сестрам по сцене Дэн. Джек, Брайан и Лиззи оставались в общежитии — Нил не спрашивал почему, а Кевин оставался с ними, чтобы устроить дополнительные тренировки. Эрик взял отпуск на несколько дней и прилетел из Германии, чтобы побыть это время с Ники в Колумбии, так что Нил понимал, что они с Эндрю проведут неделю где-нибудь еще.              Внезапно появившаяся рука выхватила ручку у него изо рта, и Нил почувствовал дыхание Эндрю у уха.              — Люди пялятся.              Он повернулся на стуле, чтобы посмотреть на другого парня.              — Что ты здесь делаешь?              — Ищу тебя.              Эндрю сказал это так, как будто это было очевидно. Он дернул стул рядом с Нилом и упал на него. Его взгляд окинул остальную часть пространства, прежде чем вернуться к лицу Джостена.              — Мы договорились, что встретимся в пять. Сейчас только четыре тридцать.              — Я закончил свой экзамен раньше, и Кевин не перестаёт донимать меня, чтобы я сегодня вечером потренировался с Джонни.              Нил фыркнул. Эндрю обнаружил, что называть Джека неправильным именем было удивительно эффективным способом задеть его, поэтому, естественно, он только этим и занимался.              — Джеку нужны всевозможные дополнительные тренировки. Я не думаю, что Троянцы снова облегчат нам задачу.              — Ты так говоришь, будто думаешь, что меня это волнует.              — Неа, я просто люблю звук собственного голоса, — с усмешкой сказал Нил.              — Типичный спортсмен.              Нил кивнул и потер щетину на своей челюсти.              — Что мы делаем на весенних каникулах? Хочешь поехать куда-нибудь или остаться здесь с Кевином?              — Ты хочешь остаться здесь с Кевином?              — Блядь, нет.              Эндрю пожал плечами.              — Что ты думаешь насчет каникул?              — Ну, если ты хочешь куда-то поехать, я поеду с тобой. Если ты останешься здесь с нашей примадонной, я посмотрю, разрешит ли Ники мне приехать в Колумбию.              — Ники не возьмет тебя с собой.               — Почему нет?              — Он знает, что если бросит в твою сторону хоть один долгий взгляд, я перережу ему горло.              Нил закатил глаза.              — Знаешь что? Вы с Кевином можете остаться вместе на весенние каникулы и посмотреть, кто из вас способен быть большей королевой драмы. Напишешь мне результаты.              — Ты никуда не поедешь без меня.              Это была не угроза, просто заявление. Эндрю и Нил оба знали, что куда бы они ни отправились, они будут вместе.              Это не помешало Нилу продолжить с насмешкой:              — Может быть, я доеду автостопом до Эвермора и буду зависать с Воронами. Это все равно будет менее напряжно, чем провести неделю с Кевином.              Эндрю ухватился рукой за воротник Нила и потянул ровно настолько, чтобы слегка придушить его.              — Даже не шути об этом, блядь. Собирай учебники. Мы уходим.              Нил собрал свои вещи и запихнул все в сумку. Эндрю был уже на полпути к двери, когда он догнал его. Они вернулись в Башню и обнаружили Кевина, развалившегося в кресле-мешке с раскрытым ноутбуком на коленях.              Кевин вынул один наушник и спросил:              — Вы, ребята, остаетесь здесь на весенние каникулы, верно? Эндрю, мне нужно, чтобы ты потренировался с Джеком. Ему нужно улучшить навыки перед нашей игрой с Эдгаром Алланом.              Эндрю засунул руки в карманы и сказал:              — Сделай это стоящим моего времени.              Кевин незамедлительно посмотрел на Нила, выжидающе подняв бровь.              Нил закатил глаза и прошел мимо Кевина, чтобы бросить свои вещи на стол.              — Почему ты смотришь на меня, Кевин?              — Нил, тебя же волнует чемпионат не меньше моего. Сделай что-нибудь, чтобы убедить Эндрю нам посодействовать.              — Перестань, как сутенер, использовать мою задницу, чтобы заставить Эндрю что-то делать.              Кевин нахмурился.              — Перестаньте быть такими трудными. Вы остаетесь. Оба.              Эндрю опустился в кресло-мешок рядом с креслом Кевина и заложил руки за голову. По-русски он спросил:              — Ты хочешь мне что-нибудь дать?              Кевин смотрел между ними, явно любопытствуя.              — Что угодно, — легко ответил Нил. — Чего ты хочешь?              Эндрю прищурил глаза, хмыкнув, обдумывая это. Затем он сказал Кевину:              — Мы останемся на двух условиях.              — Условиях? — повторил Кевин.              — Будешь возить детей на корт и обратно, а спать будешь в комнате Ники.              Кевин полностью сорвал с головы наушники и отбросил их в сторону.              — Ты же не серьезно.              — Я серьезно.              — Почему бы вам, ребята, не занять комнату Ники? Это же вы хотите уединения, чтобы развлекаться.              — Ты прав, — мрачно произнес Эндрю. — Думаю, вместо этого мы просто поедем в отель. Может быть, во Флориде.              — Ладно! Ладно. Я останусь в комнате Ники, но не занимайтесь сексом на моей кровати, — он предупредительно ткнул пальцем в Нила, который усмехнулся и вернулся к своей домашней работе.              — Не волнуйся, Кевин, — сказал Нил. — Никто не будет заниматься сексом на этой кровати, пока ты не выпустишься и сюда не заселится кто-то более везучий.              — Иди нахуй.              — Но не на твоей кровати, верно? — кинул в ответ Нил. Он чувствовал, как суровый взгляд Кевина прожигает его затылок.              — В один прекрасный день я тебя придушу, — прорычал Кевин.              — Вставай в очередь, — сказал Эндрю.              В пятницу они выиграли у Бельмонте. В субботу отмечали это игрой в карты, бухлом и китайской едой из доставки. В воскресенье Лисы разъехались. У Мэтта, Дэн и Рене были ранние рейсы, поэтому Ники поехал с ними в аэропорт, чтобы одолжить фургон Мэтта. Ваймак отвез Шину и Брук в аэропорт ближе к одиннадцати, а Эллисон поехала сама и оставила машину на долгосрочной парковке. Ближе к полудню Ники и Эрик зашли в общежитие, чтобы поздороваться с оставшимися членами команды, но Ники позаботился о том, чтобы увести своего парня с пути Эндрю. Нил все еще был слегка поражен тем, насколько спокойным и искренне счастливым был Ники, когда находился рядом с Эриком; все заботы как будто спадали с его плеч, когда Эрик был с ним. Нил задавался вопросом, как сильно Ники старался быть в хорошем настроении все остальное время. После того, как они ушли, Аарон заглянул в комнату Нила, чтобы быстро попрощаться с тремя парнями, бездельничавшими в гостиной. Аарон и Кейтлин отдыхали в коттедже, который родители Кейтлин арендовали для них на острове Тайби.              — Веселись, — сказал ему Нил.              — Не забывай об упражнениях. Не возвращайся сюда не в форме! — крикнул в след Кевин.              — Ага, думаю они будут упражняться, — сказал Нил после того, как дверь закрылась.              Они остались в комнате и смотрели записи с прошлогоднего чемпионата, в то время как большая часть студентов покинула кампус. Эндрю медленно опустошал пакет с шоколадными крендельками, уставившись в потолок. Нил сидел на ковре рядом с креслом-мешком Эндрю и ел чернику, не сводя глаз с экрана ноутбука Кевина. Прошлогодняя полуфинальная игра между Воронами и Троянцами была в разгаре, и Нил хотел выяснить, что именно пошло не так, что стоило Троянцам победы.              Через час пришло сообщение от Ваймака:              Не залейте кровью мой корт за эту неделю.              Нил ответил:              Да, тренер.              После того, как Троянцы на экране проиграли, Кевин сделал паузу перед воспроизведением следующего видеофайла. Выбор был между наблюдением за тем, как их команда побеждает Воронов, и просмотром самой последней игры между Воронами и Джекрэббитами. Нил подумал, что было интересно, когда Кевин выбрал второй вариант. Это заставило его задуматься, смотрел ли Кевин когда-нибудь запись победы Лисов прошлой весной, переживал ли он вновь последнюю игру, в которую когда-либо играл Рико, действительно ли Кевин справлялся так же хорошо, как считали остальные, когда он заставил их в это поверить.              Степень скуки Эндрю стала очевидной, когда он начал кидаться крендельками в затылкок Нила. Джостену потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что Эндрю пытается попасть крендельком в капюшон его толстовки.              Его телефон снова подал признаки жизни после того, как Вороны забили третий гол против Джекрэббитов. Нил засунул в рот последние несколько ягод черники и открыл телефон. Это было одно слово от Лиззи.              Скучно.              Еще один кренделек ударил его в макушку, пока он печатал ответ:              Если ты скажешь это вслух при К, он даст тебе дополнительные упражнения.              Джек и Брайан пытаются взрывать разные штуки в микроволновке.              Нил поморщился.              Травма не спасет их от К, поверь мне.              Что насчет смерти?              Не рассчитывай на это.              Нил по-прежнему не видел смысла пытаться сблизиться с новыми Лисами, когда у него уже была его семья, в которой он нуждался, но он не возражал общаться с некоторыми из них. С Лиззи и Брук было довольно легко ладить большую часть времени. Брук довольствовалась тем, что болтала, когда они с Нилом практиковались вдвоем. Иногда, когда она говорила о своей девушке Райли, казалось, что она пыталась подтолкнуть Нила рассказать о своих отношениях с Эндрю, но он никогда не выдавал ей эту информацию в ответ. Лиззи нечасто разговаривала с Нилом — обычно они только обменивались остроумными комментариями о Кевине или своих противниках во время игр, а иногда вместе бегали, если выходили на улицу в одно и то же время. Нил не стал спрашивать ее о толстом шраме, опоясывающем ее шею, о линиях вдоль левого предплечья или о трех круглых ожогах на правой щеке. Лиззи также не спрашивала о шрамах Нила.              Кренделек прилетел ему в капюшон, и это вырвало его из размышлений. Нил повернулся, и еще один отскочил от его щеки. Эндрю, изогнув бровь, замахнулся третьим, бросая вызов Нилу — осмелится ли тот что-то сказать.              — Расточительно, — сказал Нил.              — Ты тратишь время. Я трачу крендельки.              Повернувшись лицом к нему полностью, Нил бросил вызов:              — Попробуй попасть одним мне в рот.              Эндрю закрыл один глаз и прицелился, а Нил широко открыл рот. Когда кренделек пролетел по воздуху к нему, он наклонился, чтобы поймать его, и победоносно ухмыльнулся, пережевывая.              Кевин мрачно посмотрел на них.              — Если вам двоим так похуй, что вы страдаете херней, можете валить.              — Спасибо, что разрешаешь, — невозмутимо ответил Нил, поднимаясь на ноги. — Я пойду проверю, не подожгли ли чего первокурсники.              Эндрю плавно встал и последовал за ним, оставив Кевина в одиночестве смотреть старые игры экси. Однако вместо того, чтобы проверить Джека и Брайана, они поднялись на крышу. Эндрю вытащил крендельки из капюшона Нила и съел их, пока они курили.              Они съели легкий ужин за час до того, как собрали первокурсников и отправились на корт. Кампус казался жутким и безжизненным теперь, когда он был почти пуст. Они припарковались у ворот корта, и Нил впустил их в здание с новым кодом и своими ключами.              Кевин казался отвлеченным, пока они готовились, и почти ничего не сказал, пока собирали оборудование, чтобы вынести его на корт. Эндрю не стал переодеваться. Вместо этого он поднялся на трибуны, собираясь просто наблюдать, несмотря на свое согласие помочь им в тренировках.              — Эй, мудила, ты должен тренироваться с нами! — закричал Джек, когда Лиззи и Брайан вышли на корт. Нил остановился у двери и повернулся к Джеку, который все еще сурово смотрел на Эндрю.              Нил сказал:              — Эй, тащи свою задницу на корт.              — Но нам нужен кто-то в воротах, идиот.              — Твоя задача — целиться в ворота, а не во вратаря.              — Будет мило с твоей стороны, если мы начнем сегодня, Джек, — сказал Кевин, пронося корзину с мячами мимо Нила через двери.              Джек закатил глаза и последовал за ним. Нил вышел на корт последним и запер за собой дверь. Кевин молча стоял на центральной линии, глядя в дальние ворота. Лиззи встретилась взглядом с Нилом и пожала плечами.              — Мы начнем с разогрева в несколько подходов, — сказал Нил, взяв на себя инициативу.              Кевин пришел в себя во время игры, не подпуская Нила и Лиззи, игравших против Джека и Брайана после того, как они пробежали несколько кругов и разогрелись. Он позволил Нилу провести их через стандартные упражнения, которым Кевин научил его в прошлом году, но стал громче критиковать, говоря Нилу, чтобы он очнулся от своего оцепенения. Эндрю оставался на трибунах, пока они не закончили два часа спустя, и спустился только, когда пришло время следовать за ними в раздевалку.              Нил взял свою одежду и направился в душевую, чтобы привести себя в порядок, но голос Джека остановил его.              — Вице-кэп с нами никогда не переодевается, Брайан, ты заметил? Не представляю, насколько ужасно выглядит все остальное, если его лицо такое разъебаное.              — Джек, хорош быть мудаком. Я слишком устал для этого, — пожаловался Брайан.              — Нет, ну, типа, если даже ты можешь переодеться при остальных, когда выглядишь так отвратительно, тогда он, должно быть, действительно тотально разъебан, если ему приходится скрываться от остальных.              Нил никогда не задерживался в раздевалке настолько, чтобы знать, о чем говорит Джек. Он повернулся, когда Брайан стянул с себя джерси, и увидел, что имел в виду Джек: большая часть туловища Брайана была сморщена и кожа потемнела в местах множества шрамов от ожогов.              Брайан поймал его взгляд и объяснил:              — Моя мама думала, что правительство прослушивает наш дом, поэтому сожгла его. Мне было шесть. Она и отец погибли. Я — нет.              Нил кивнул в знак подтверждения и встретился взглядом с Эндрю, прежде чем принял решение. Он положил сверток с одеждой и попытался скрыть дрожь в руках, когда начал переодеваться вместе с остальными. Эндрю медленно покачал головой, и Нил понял, что его раздражает, когда Нил делает это ради другого человека. Кевин вздрогнул при виде его изуродованной плоти, но двое первокурсников смотрели на него с разной степенью интереса.              — Что, блядь, с тобой случилось? — с отвращением в голосе спросил Джек.              — Жизнь.              — Ты пиздец, чувак, ты знаешь это?              — Не замечал, — невозмутимо ответил Нил, прежде чем отправиться в душ.              Он постоял под струями немного дольше, чем нужно, чтобы охладить голову, и к тому времени, когда снова вышел, Кевина и первокурсников уже не было. Эндрю ждал его у раковины, освещенный тусклым флуоресцентным светом над головой. Они смотрели друг на друга в течение минуты, прежде чем Нил преодолел несколько шагов между ними, чтобы запечатлеть долгий поцелуй на губах Эндрю. Руки Эндрю вцепились во влажную футболку Нила, и его язык проник в рот.              Нил прошептал:              — Мы могли бы уехать из города, если ты собираешься просто просиживать задницу на тренировках.              — Кевин собирается совершить набег на экстренный запас бухла Ники, и у него случится нервный срыв, — ответил Эндрю, с совершенно скучающим видом. Он провел зубами по распухшей от поцелуев губе Нила и потянул его вперед, пока бедра Джостена не уперлись в его бедра.              Однако, Нила немного отвлекли его слова. Он заметил, что Кевин ведет себя странно, но не мог провернуть это просто и так аккуратно, как Эндрю. Он сильнее прижался своим весом к телу Эндрю, прислоняя его к стойке, и слегка обхватил руками шею Эндрю. Он поглаживал его затылок, а большие пальцы коснулись уголков сильной челюсти. Эндрю обвил руками его талию, опуская их, чтобы схватить Нила за задницу.              — Вот почему ты заставил его взять ключ Ники, — сказал Нил.              — Лучше покончить с этим сейчас.              Нил кивнул. Весь год Кевин пытался справиться со своими проблемами самостоятельно, но приближалась их следующая игра против Воронов, и разум Кевина распадался на части. После смерти Рико, Эндрю намеренно оставил Кевина позади, чтобы позволить ему выяснить, как справляться одному, не будучи постоянно окруженным Воронами или Лисами. Однако, скоро что-то должно было сломаться, а Кевин никогда не умел с этим справляться. Эндрю не соглашался остаться в кампусе, чтобы помогать Кевину проводить тренировки с первокурсниками, он остался, чтобы они с Нилом могли собрать Кевина по кусочкам, когда тот развалится.              — Мы могли бы целоваться в моей постели, пока Кевин не заявится пьяным, — предложил Нил.              — Я в курсе своих возможностей, — он положил руки на бедра Нила и толкнул его назад. — Пойдем.              Они только устроились на матрасе Нила (Нил растянулся на спине, а Эндрю лежал на нем сверху), когда дверь в комнату с грохотом распахнулась, и кто-то упал на пол с жалобным стоном. Нил открыл глаза, не отрываясь от губ Эндрю, и издал собственный тихий стон. Эндрю еще раз прикусил его губу и слез с койки.              — Дай мне минутку, — сказал Нил, прижимая ладони к глазам. Эндрю откашлялся и остановился. Мысль о том, что у Эндрю тоже встал, не помогала телу Нила успокоиться.              Через несколько минут Нил оторвал руки от лица и сморгнул искры в глазах. Эндрю все еще наблюдал за ним, ожидая его. Было слышно, как Кевин что-то бормочет в коридоре.              — Ну, ладно. Пойдем за ним, — вздохнул Нил, поднимаясь на ноги.              Кевин лежал на ковре, где упал в прихожей. Одна рука практически душила горлышко почти пустой бутылки водки, а другая сжимала скомканную фотографию. Его немигающие глаза были устремлены в потолок, такие же пустые и унылые, как дешевые керамические вазы в серванте. Если бы не его часто поднимающаяся грудь, Нил мог бы решить, что он мертв. Эндрю засунул большие пальцы в карманы и толкнул Кевина в бок пальцами ног.              Нил наклонился над ним, ловя его взгляд.              — Кевин, ты снова рисовал на себе цифры?              — Нет, — прохрипел Кевин. Его голос звучал так, будто он кричал до боли в горле. — Кое-что лежало в бардачке Лексуса, когда они мне его отдали.              — Что это было?              Кевин протянул смятую фотографию и позволил Нилу взять ее у себя. Нил развернул ее и скривился, увидев образ юного Кевина, стоящего рядом с таким же юным Рико, одетых в такие же черные штаны и ветровки Воронов детского размера с цифрами, нарисованными на щеках. Они не улыбались, вероятно, к этому возрасту отвыкли от такого, но детская округлость лиц и свет в глазах делали их более мягкими, может быть, более счастливыми для камеры. Нилу не нужно было спрашивать, носит ли Кевин это фото в кармане с лета. Оно было в следах отпечатков пальцев и с потертостями по краям. По центру были сгибы за сгибами, так что в некоторых местах просвечивали белые волокна.              Нил передал его Эндрю, который скомкал его обратно и бросил Кевину на живот.              — Они сделали его тем, кем он был, — сказал Кевин плаксивым и хриплым голосом. — Это была не его вина.              Нил присел у плеча Кевина и почесал затылок.              — Я не знал его так, как знал ты, Кевин, но я видел его лицо, когда он резал меня. Он наслаждался этим. Бьюсь об заклад, он наслаждался и причинением боли тебе и Жану.              Нилу не нужно было упоминать, что Рико злорадствовал над ужасом, который причинили Эндрю.              — Не все было так плохо, — Кевин тяжело вздохнул. Он еще не плакал, но уголки его глаз начали становиться стеклянными и красными. — Нам действительно было весело вместе, когда мы были младше. Он был... он был единственной семьей, которая у меня осталась.              — Ваймак — твой отец, — напомнил ему Нил, изо всех сил борясь с нарастающим гневом. Раздражение на Кевина, когда он пьян и полон скорби, никому не принесет пользы.              Смех Кевина был неровным, граничащим с истерикой.              — Я не знаю, что это, блядь, значит, чувак. Между нами ничего не изменилось. Что, нахуй, мне делать с отцом?              — Если бы я, блядь, знал, — сказал Нил, взглянув на Эндрю.              Концепция «отца» была уродливо искажена в сознании Нила. Отец был его самым большим страхом. Воспоминание о горячем утюге пылало на его плече. Он попытался представить, что Ваймак был бы его отцом, но не смог.              — Рико был моим братом, — пробормотал Кевин. Слеза, наконец, скатилась из уголка его глаза и упала в волосы. — Мы… я думал, что мы были вместе, пока… однажды он не изменился. Он просто хотел, чтобы его заметили. Все, чего он хотел, это чтобы его отец хоть раз взглянул на него, чтобы он почувствовал себя настоящим или достойным чего-то. Не иметь отца вовсе кажется проще, чем иметь его вне досягаемости.              Кожа Нила покрылась мурашками от дискомфорта. Он привык видеть в Кевине свирепую и безжалостную машину, созданную для экси, а не убитого горем человека. Эндрю наклонился, чтобы взять водку из рук Кевина. Он сел рядом с Нилом и сделал глоток из бутылки.              — Я все еще чувствую, что принадлежу им, — прошептал Кевин, закрывая глаза. Его брови нахмурились, как будто он испытывал физическую боль, признавая это. — Я не чувствую себя одним из них только когда я нахожусь на корте в оранжевом. Они дали мне машину Рико, Нил.              — Да, они сделали это, чтобы поиздеваться над тобой, Кевин. Всю твою жизнь они пробирались, блядь, тебе в голову, превращая тебя в того, кем они хотели тебя видеть. Ты им больше не принадлежишь.              Кевин протер влажные глаза и выдавил еще один слабый смешок.              — Я так устал чувствовать себя дерьмом.              Нил тяжело вздохнул и встал.              — Поднимай его, Эндрю. Мы идем на крышу.              Эндрю сделал еще глоток водки, прежде чем отставить бутылку в сторону. Нил спокойно прошел в спальню, чтобы схватить зажигалку Эндрю и достать из сейфа свою старую папку. Он также откопал лисью ветровку Кевина. Она была отвратительно-великолепно оранжевой даже в тенях темной спальни. Он обулся и последовал за двумя другими парнями к двери.              Они подняли Кевина на крышу и усадили в центре на бетон. Все трое сели свободным кругом, и Нил положил фотографию и папку между ними, прежде чем бросить ветровку на колени Кевина. Кевин торопливо натянул ее и сжал края на груди.              Ночь широко простиралась и была усыпана звездами. Весна тихонько вздыхала над новыми начинаниями. Трое парней были окутаны чернильным тихим морем полуночи, испещренным огнями как сверху, так и снизу. В темноте, на крыше, только небо могло видеть открытые раны на их сердцах и шрамы на их душах.              — Ты сожжешь это, — сказал Нил Кевину, указывая рукой на стопку бумаг, — и отпустишь Воронов. Будет хуево и, время от времени, ты все равно будешь чувствовать себя дерьмом, но это не то, за что ты должен держаться.              — Но Вороны…              — Ты Лис, — сказал Нил, пристально глядя на него. Эти слова когда-то были сказаны ему Эндрю, и он знал, что Эндрю помнит, даже если он этого не показывал. Эти слова когда-то стали якорем для потерянного сердца Нила.              — Предполагалось, что я буду Вороном.              — Предполагалось, что я буду Веснински. Нахуй всех. Мы сами выбираем, кем быть.              Кевин взял зажигалку из ладони Нила, и они втроем так и сидели там, пока воспоминания не превратились в пепел. Глядя, как пламя разъедает бумагу скользящими оранжевыми линиями, Нил смутно подумал о своей матери и машине, которая была ее импровизированным погребальным костром. Он думал о ее костях, спрятанных в песке, о ее прахе, развеянном по ветру.              Он подумал о том, как иногда огонь может очищать, а не разрушать, давать новое начало, а не предавать завершению. Глядя, как пепел поднимается, на короткое время вспыхивая в горячем столбе дыма, Нил почувствовал болезненную благодарность за то, что нашел и за то, что решил сохранить.              Они не разговаривали, когда вернулись в свою комнату, пропахшие дымом и весенним воздухом. Эндрю отвел Кевина в их спальню и затащил его более крупное тело на кровать. Нил мгновение постоял в коридоре, чувствуя себя уязвимым и нечистым после эмоционального потрясения. Его разум был слишком занят, чтобы пойти спать, поэтому он пошел в ванную, чтобы принять душ. Он оставил дверь незапертой на случай, если Эндрю захочет почистить зубы, и снял одежду, чтобы залезть в душ. Вокруг него поднялся пар, когда горячие брызги обожгли ему грудь. Он радовался отвлекающему, пронизывающему жару на своем израненном теле. Через несколько мгновений, собираясь с мыслями, он тер себя дешевым мятным гелем для душа, которым пользовались они с Эндрю. Дверь бесшумно открылась, и прохладный воздух ворвался из-за краев шторки, вызывая сильную дрожь по спине. Он сделал паузу и прислушался к звуку как Эндрю умывался перед сном, но вместо этого он услышал расстегивающуюся молнию и шорох одежды, падающей на коврик.              Эндрю отдернул шторку, вошел и встал позади Нила.              Взгляд Нила упал на обнаженные бедра Эндрю.              — Малыш уснул? — спросил он сухо.              — Можешь взять полную опеку над этим идиотом.              Нил фыркнул.              — Может, Ники и Эрик захотят его усыновить.              Эндрю шагнул вперед и приложил пальцы к выступам шрама от раскаленного утюга на плече Нила. Затем он сказал:              — Я думаю, что у меня в волосах остался пепел.              — Да или нет? — тихо спросил Нил.              — Да.              Нил рьяно подавил улыбку, закусив губу и направил Эндрю под брызги воды. Узкое пространство не позволяло передвигаться, не задевая друг друга. Нил прижался к стене, когда начал соскальзывать, и рука Эндрю метнулась, чтобы схватить его за бедро, удерживая.              Эндрю наклонил голову назад под воду, не сводя глаз с лица Нила, пока тот смотрел, как струйки воды стекают по сильной груди Эндрю. Нил прочистил горло и сморгнул свои фантазии о том, как падает на колени и берет Эндрю в рот. Он взял шампунь и щедро выдавил его на ладонь, сосредоточившись на своей задаче.              Подойдя ближе, он начал втирать его во влажные волосы Эндрю, пока крупные голубоватые пузыри не начали сочиться между его покрытыми шрамами суставами. Эндрю не сводил глаз с его лица, а Нил потянулся, чтобы втереть шампунь ему в затылок. Между их телами оставалось всего несколько дюймов, и Нил изо всех сил старался сдерживать свое возбуждение, зная, что если у него встанет, Эндрю сразу это почувствует. Глаза Эндрю закрылись, и легкий гул тихо исходил из его горла, когда Нил массировал ему кожу головы. Нил завороженно наблюдал, как напряжение спало с плеч Миньярда. Было трудно дышать, и Нил больше всего на свете хотел продлить этот момент, поэтому он скользнул руками вниз, чтобы погладить шею Эндрю маленькими, уверенными круговыми движениями так, как Эндрю, казалось, всегда любил. Еще один довольный тихий стон вырвался из легких Эндрю, и Нил втайне гордился этим. Он направил голову Эндрю обратно под струю, чтобы смыть шампунь с его волос. Эндрю сонно смотрел на него, когда аккуратно смахивал хлопья пены с глаз.              Долгое, тяжелое мгновение они смотрели в упор друг на друга. Нил ждал, когда Эндрю отвернет его двумя пальцами, упираясь в щеку, резко потребовав, не смотреть на него так, что он сделает что-то, что отвлекло бы его от нарастающего в груди искрящегося тепла, которое он упорно не хотел никак называть. Это ощущалось сном, словно дом, вечность, и для бывшего беглеца это было поразительно новым и пугающим понятием. Он уже прожил на год дольше, чем думал. Сколько еще лет он получит? Насколько вырастет это чувство в груди? Ему действительно было позволено сохранить это?              Нил двинулся вперед, чтобы прижать их губы друг к другу, и теплое скольжение языка Эндрю по его языку успокаивало этот страх.              — Спроси меня, — пробормотал Эндрю ему в губы.              — Да или нет?              Эндрю провел рукой Нила между своих ног и ответил:              — Да.              Как только Нил начал его гладить, поцелуи стали страстными и настойчивыми. Эндрю прижал его спиной к прохладной плитке и взял член Нила в руку, задав грубый темп, от которого у Нила перехватило дыхание. Он попытался повторить движения Эндрю и обнаружил, что, когда определенным образом скручивал запястье, у Эндрю перехватывало дыхание. Нил, заглушив свои звуки в шее Эндрю, крепче сжал его и ускорился. Соревновательный дух в нем хотел, чтобы Эндрю кончил первым, но его энтузиазм не мог сравниться с опытностью Миньярда. Его руки знали, как довести Нила до безумия, и удовольствие нарастало быстро. Через несколько мгновений Нил кончил со сдавленным криком. В то время как он содрогался от оргазма, Эндрю трахал себя кулаком Нила, уверенно обхватив его своей рукой, пока не кончил с прерывистыми вздохами облегчения. Они обменивались крепкими, поцелуями с дрожащими вздохами, пока медленно успокаивались вместе.              Когда руки Эндрю перестали дрожать, а ноги Нила перестали подкашиваться, они быстро умылись и вышли из душа. Нил тер полотенцем волосы Эндрю, пока Эндрю раздраженно не оттолкнул его и не вытерся сам.              — Думаешь, Кевин это слышал? — спросил Нил, завязывая шнурки своих спортивных штанов вокруг бедер.              Эндрю натянул футболку через голову и посмотрел на Нила.              — Раньше ты был тише.              — Не стесняйся в следующий раз заткнуть мне рот чем-нибудь.              — Заткнись.