Уроки Картографии [Lessons in Cartography]

      Всю оставшуюся неделю Эндрю прилагал минимум усилий на тренировках. Он замедлялся и переходил на шаг во время пробежек по корту, дремал в разных уголках спортзала и не обращал внимания на брюзжание Кевина. Он опирался на ракетку, как на костыль, стоя в воротах и с отстраненной скукой наблюдал, как юные нападающие изо всех сил старались вывести его из себя. Нил закрывал глаза на его нежелание участвовать, так как понимал, что это скорее ментальная усталость, чем антагонизм. Что-то давило на Эндрю, что-то, что заставляло его держать свои ножи под рукой, даже когда они отдыхали в своей комнате за запертой дверью. В пятницу, когда Шина решила спросить Нила, почему он «позволил Эндрю избежать последствий за эти выходки», он направился к воротам, пообещав поговорить с Эндрю о его поведении. Все видели, как Эндрю небрежно стянул перчатку с руки, чтобы показать Нилу фак, но никто не был достаточно близко, чтобы услышать, как Нил сказал только:              — Эй, кофе, который ты приготовил сегодня утром, на вкус был как дерьмо.              После этого поведение Эндрю не изменилось, но команда, казалось, почувствовала облегчение, думая, что Нил, по крайней мере, попытался заставить его сотрудничать.              На пути из Лисьей Норы после пятничной тренировки, Нил зашел в офис Ваймака, чтобы сообщить:              — Мы с Эндрю уезжаем из города на выходные. Вернёмся в воскресенье.              Ваймак какое-то время смотрел на него, изучая его лицо и позу в поисках признаков беспокойства, прежде чем пренебрежительно махнуть рукой и сказать:              — Держи телефон включенным.              — Да, тренер.              Вернувшись в Башню, Нил начал собираться на выходные, сказав Кевину и Ники, что они с Эндрю уедут до воскресенья. Это не устраивало ни одного из них, так как они оба предполагали, что этой ночью отправятся в Колумбию всей компанией. Кевин мог бы поехать на своем Лексусе в Колумбию, но заявил, что это «мерзкое зрелище», поскольку его перекрасили в оранжевый цвет. Тот факт, что Ники, Аарон и Кевин не могли представить себе, что отправятся в Райские Сумерки без Эндрю, чтобы уберечь их от неприятностей, остался неозвученным.              — Может, вы, ребята, могли бы пойти набухаться с Мэттом, — предложил Нил, торопливо запихивая свою одежду в сумку, которая начала расходиться по швам. Он нахмурился, заметив потертые ручки и натянутые швы с одной стороны. Он сделал мысленную пометку заменить ее в ближайшее время.              — С Бойдом? — усмехнулся Кевин.              Ники театрально вздохнул, прислонившись к дверному косяку.              — Он едет в Мэриленд на выходные заниматься сладкой гетеросексуальной любовью с Дэн.              — Ладно. Тогда, полагаю, вам просто нужно побыть взрослыми и развлечь себя самим, — сказал Нил. Он бросил взгляд на открытую сумку и еще раз мысленно пробежался по списку вещей, чтобы убедиться, что ничего не забыл.              Ники сказал, цокнув языком:              — О, ну, думаю, мы не можем винить вас двоих за то, что вы хотите маленький романтический… блядь, Эндрю! Носи колокольчик, черт бы тебя побрал.              Их жалобы прекратились, когда тихие шаги Эндрю пронеслись через спальню к его койке. Он забрался на лестницу, чтобы стащить с матраса упакованную сумку, и поднял глаза на Нила с немым вопросом.              — Я готов, — тихо ответил Нил.              Кевин скрестил руки на груди и выглядел недовольным, когда Нил прошел мимо него.              — Повеселитесь там! — Крикнул в след Ники.              На парковке, устроившись на пассажирском сиденье Мазерати, Нил почувствовал, что впервые за неделю, а может быть, и месяц, он может нормально дышать. Эндрю вставил ключ в замок зажигания и повернул его, запустив двигатель. Буря, что нависала над их головами, рассеялась и свернулась, не успев нанести им вреда.              Эндрю остановился и посмотрел на него.              — Мне нужно взять кое-что из дома.              — Хорошо. Я могу повести машину оттуда, если ты…              — Нет, сегодня я поведу.              Нил кивнул и оставил свои вопросы при себе. Вождение, наряду с курением, алкоголем и спаррингами, помогало Эндрю думать. О чем бы ему ни нужно было подумать, Нил знал, что Эндрю, в конце концов, заговорит об этом, если захочет.              Когда Эндрю выехал с парковки, Нил ослабил ремень безопасности, чтобы занять более удобное положение. Приборная панель утопала в свете жаркого летнего солнца, бросающего вызов кондиционеру, пока Эндрю ехал по шоссе. Даже с солнцезащитными очками и опущенными козырьками, солнечный свет был резким и, казалось, отражался от всего. Нил включил кондиционер и направил вентиляционные отверстия с правой стороны к своему лицу, а затем повернул те, что в центре, к Эндрю. Когда напряжение в его спине начало ослабевать, Нил снял повязки и немного откинул сиденье назад, достаточно, чтобы чувствовать себя более комфортно, но не слишком сильно, потому что он все еще хотел смотреть на дорогу.              Они мчались по межштатной автомагистрали в сторону Колумбии. Руки Эндрю медленно ослабляли хватку руля. Его вождение утратило свою агрессивность, и Мазерати плавно объезжала более медленные машины вместо того, чтобы мчаться между полосами движения в шахматном порядке. Его спина и плечи растворялись в сиденье; его челюсти не были привычно сжаты и тихий вздох сорвался с его губ. Нил закрыл глаза и почувствовал облегчение. Эндрю больше не казался хмурым и подавленным, каким он был всю неделю. Его глаза были ясными и сосредоточенными, и его дыхание больше не сбивалось, как это было, когда из-за депрессии ему было трудно дышать. Нил был с осторожным оптимизмом настроен на предстоящие выходные и игнорировал все откровенные сообщения с намеками, которые продолжал присылать Ники.              Поскольку Эндрю явно не собирался говорить в ближайшее время, Нил достал свой телефон и написал Мэтту:              Хороших выходных, передай привет Дэн от меня.              Немногим позже, Мэтт ответил:              Передам!! Поговорим позже.              Он просмотрел свои сообщения и нашел непрочитанное от Эллисон.              Ездила на метро. Сколько раз я буду принимать душ, пока снова не почувствую себя чистой??              Нил напечатал в ответ:              Наконец-то закончились деньги?              Дэн поспорила, что я не смогу этого сделать.              Нил фыркнул на это.              50 баксов на то, что ты не сможешь лизнуть тротуар.              Не вынуждай меня возвращаться только для того, чтобы дать леща твоему прелестному личику, потому что я это сделаю.              Эндрю посмотрел на него, переводя взгляд с лица Нила на телефон в его руках, но ничего не сказал об улыбке, все еще застывшей на его лице.              Было около полудня, когда они въехали на подъездную дорожку к дому в Колумбии. Они быстро пообедали на кухне, Нил болтал о разных отелях в Бирмингеме, просто чтобы заполнить тишину. Эндрю не сказал ему остановиться, что было для него большим ободрением, чем он мог рассчитывать. Они были всего в паре часов от Пальметто, всего несколько часов прошло от их последней тренировки с командой, но Нил уже чувствовал себя значительно лучше.              Нил начал мыть посуду, а Эндрю поднялся наверх, чтобы забрать то, что он оставил в шкафу. К тому времени, как Нил вымыл, высушил и убрал их тарелки и столовое серебро, Эндрю так и не спустился. После нескольких минут ожидания Нил решил пойти на его поиски.              Дверь в спальню была оставлена открытой, поэтому Нил молча вошел внутрь. Эндрю стоял посреди комнаты, держа в одной руке бутылек со смазкой, а в другой — синюю коробочку. Нилу потребовалось несколько секунд, чтобы соединить слова «троян» и «лубрикант премиум-класса» так, чтобы это обрело смысл.              Во рту Нила пересохло.              Эндрю посмотрел на него.              — Ты подумал над своим ответом?              Его сердце подступило к горлу, и он мог чувствовать эхо пульсации внизу от пупка. Голос Эндрю заполнил его уши. «Я хочу тебя трахнуть». Они не обсуждали это со времен поездки на пляж. Нил был так занят, пытаясь выяснить, как сплотить новую команду на корте, что особо об этом не думал. Иногда, в те редкие моменты, когда они с Эндрю отдавались поцелуям и жадным рукам друг друга, Эндрю бросал на него голодный взгляд и тёрся между ног Нила, вжимаясь бёдрами, как будто что-то проверял, но дальше этого дело не доходило.              Он прохрипел:              — Спроси меня.              — Да или…              — Да.              Нил пинком закрыл дверь и сорвал с себя футболку, пересекая комнату.              — Блядь, да.              Его пальцы скользнули в волосы Эндрю, и тот поднял голову, встречая губы Нила в яростном поцелуе. Это длилось одно обжигающее мгновение, прежде чем Эндрю швырнул бутылек и презервативы на пол рядом с тумбочкой и толкнул Нила к кровати. Вслепую Нил вскарабкался назад по матрасу, а Эндрю стоял над ним, глядя вниз с холодным безразличием, когда он снимал повязки, откладывая их в сторону.              Стремительный жар прокатился по его телу, потрескивая, как лесной пожар. Волнение натянуло тело Нила, словно оно было резиновой лентой, и каждый удар его сердца отзывался в нем эхом. Глаза Эндрю изучали разрушенный ландшафт торса Нила, прежде чем он медленно стянул с себя футболку и толкнул коленом внутреннюю часть бедра Нила.              — Сдвинься немного назад.              Нил отодвинулся и лег в центре кровати, положив голову между их подушками. Эндрю забрался на матрас и перекинул ногу через бедра Нила. Они направлялись к новой территории, но это было знакомое окружение. Гравитация Эндрю с легкостью выровняла Нила. Их бедра двигались вместе, их губы ударялись друг о друга — поцелуи становились кусачими, их пульсы учащенно бились в такт. Разум Нила затихал, тогда как его кровь бурлила. Его тело последовало указаниям Эндрю, как уже много раз до этого. Слово «наконец-то» пронеслось сквозь него, как весенний ветерок.              Эндрю целовал его, пока Нил не стал жаждать глотка воздуха, а затем отстранился и мрачно посмотрел на него со всей серьезностью.               — Я собираюсь трахнуть тебя.              — Я знаю.              Пальцы Нила потянулись к пуговицам джинсов, в попытке их расстегнуть. Он не знал, чего ожидать, но хотел этого. Статьи в Интернете варьировались от клинических до откровенно порнографических, но ни одна из них не оставила у него чувства подготовленности. Однако, он не волновался, пока был в руках Эндрю.              Эндрю слез с него ровно настолько, чтобы стянуть его джинсы и нижнее белье с ног с такой силой, что Нилу пришлось схватиться за спинку кровати, чтобы не улететь с нее вместе со штанами. Эндрю сорвал с Нила носки и отшвырнул их в сторону. Затем он снова оказался сверху, и, казалось, что его губы и руки были повсюду одновременно. Его зубы царапали ключицу Нила, ногти впивались в перекрещивающиеся шрамы на животе, губы целовали его грудь, оставляя за собой остывающий след, руки потирали внутреннюю сторону бедер. Нил сжал в руках подушку у головы и попытался дышать достаточно глубоко, чтобы ясно мыслить. Он оставил свой разум где-то позади.              — Где, — он судорожно вздохнул, — где я могу касаться?              Эндрю провел языком по соску Нила, надавливая, его дыхание стало горячим и влажным. Он прикусил его, обдумывая вопрос. Его пальцы сомкнулись вокруг вставшего члена Нила и поглаживали его, пока дыхание Нила не обернулось прерывистыми вздохами. Он прикусил мягкую кожу под ухом Нила и, похоже, нашел, что ответить.              Он пробормотал:              — Не трогай мою задницу. В любом другом месте — сейчас все в порядке.              Нил хотел сказать «хорошо», но смог издать лишь стон. Его пальцы сжали плечи Эндрю, когда тот обвил ноги Нила вокруг своей талии и прижался к нему, вдавливая в матрас. Жесткая фактура джинсовой ткани причиняла боль, но Нил отчаянно нуждался в трении, отчаянно хотел чувствовать, насколько тверд Эндрю.              Внезапно Эндрю всем своим весом лег на Нила, и его рука напряглась, чтобы дотянуться до бутылочки со смазкой на полу. Нил мог чувствовать учащенное дыхание Эндрю и сильное сердцебиение в его разгоряченной груди. Их обнаженная кожа вызывала жар в месте соприкосновения. Нил обвил руками талию Эндрю и провел ногтями по его спине. Он медленно прижимал губы во влажных поцелуях к шее Эндрю, слегка царапал его лопатки и зацепился лодыжками за бедра Эндрю, чтобы дать себе возможность прижаться к его бедрам, в то время как Эндрю протянул руку к бутыльку. Нил впивался зубами в твердую линию плеча Эндрю, когда тот сел с суровым взглядом и флаконом смазки в руке.              Руки Нила упали на живот, пока он смотрел, как Эндрю выдавливает изрядную порцию геля, растирая между пальцами. Когда Эндрю подтолкнул его бедро, Нил подтянул колени к груди, сделал глубокий вдох, заставляя свое тело расслабиться. Эндрю поцеловал и прикусил внутреннюю часть бедра, медленно вводя в него один палец.              Желание уже вскипало внутри, посылая горячие волны по рукам и ногам, отдаваясь искрами на кончиках пальцев. Пальцы его ног впились в простыню, когда Эндрю согнул внутри него второй палец, найдя то место внутри Нила, путь к которому он запомнил несколько месяцев назад. Нил плотно сжал губы и проглотил стон.              Эндрю прикусил внутреннюю часть его колена и сказал:              — Дай мне услышать тебя.              Он вырвал хриплый стон из груди Нила уверенным, необычным нажатием на его простату и вознаградил этот звук поцелуем в набухшую извилистую вену снизу члена. Семена удовольствия начали раскрываться, разворачивая неуверенные корни, распространившиеся от его живота к конечностям и вверх по позвоночнику. Когда Эндрю добавил третий палец, его имя началось со вздоха, обернувшись гортанным стоном из раскрытого рта Нила. Его тело напрягалось и дергалось под руками Эндрю.              Нил держал голову Эндрю в своих руках, неосознанно выводя пальцами круги в его волосах пока Эндрю проводил языком по всей длине его члена, опускаясь, чтобы проглотить целиком. Затем он отстранился с развратно-влажным звуком и укусил за бедро, оставляя засос. Боль от этого тускло сверкнула, как летняя молния, заслоненная облаками.              Он чувствовал, как оргазм угрожает расцвести в его животе, и поднял голову, чтобы сказать об этом. Глаза Эндрю резко посмотрели на коробку с презервативами, и Нил мог чувствовать его колебания. Он приподнялся на локтях и пристально посмотрел на Эндрю, пытаясь вернуть зрению фокус. Одна рука Эндрю все еще сжимала заднюю часть бедра Нила. Розовые пятна румянца окрасили его обнаженную грудь. Его глаза сияли чистым золотом решимости.              — Эй, — сказал Нил. Он вздрогнул, когда пальцы Эндрю внезапно двинулись внутри него. — Э-эм, мы можем… я…              Рука Эндрю переместилась с его бедра на член, сжимая головку, пока он водил большим пальцем по капле предэякулята. Эндрю наблюдал за лицом Нила, когда тот вздрогнул, приподнявшись.              — Ты что-то говорил? — лениво спросил Эндрю, вызывающе наклонив голову. Он сильно скрутил пальцы и толкнул их глубже, вырывая из груди Нила шероховатый стон.              — Ах, — тихо простонал Нил, откидываясь на подушки и покачивая бедрами. — Просто трахни меня уже.              — Ты все еще немного тугой. — Эндрю скрутил пальцы и самодовольно изогнул бровь, когда Нил издал звук, который был опасно близок к хныканью.              Нил стиснул зубы.              — Хочешь, чтобы я умолял?              Внешнее спокойствие Эндрю было совершенно непоколебимо, если не считать его темных голодных глаз и румянца, заливающего шею. Он все еще был в джинсах, все еще с полным контролем, все еще держа дистанцию.              — Ты никогда не закрываешь рот, — тихо заявил Эндрю, опустив взгляд, наблюдая, как его пальцы работают в заднице Нила. — Я выучил, как тебя отключать.              — Прям выучил? — бросил вызов Нил.              Эндрю проигнорировал его, как будто подтверждая свою точку зрения.              Нил выгнул спину и откинул голову на подушки, чтобы простонать имя Эндрю так громко, что румянец смущения выступил на его собственных щеках. Однако, это чувство стоило того, потому что у Эндрю перехватило дыхание.              — Пялишься, — поддразнил Нил, его голос был хриплым и низким, как будто имя Эндрю оцарапало ему горло. Он не мог сдержать самодовольной ухмылки, глядя на то, как сжалась челюсть Эндрю.              Эндрю вытащил пальцы, и Нил хмыкнул от внезапной потери. Бесшумно Эндрю слез с кровати, чтобы снять джинсы и нижнее белье. Пока он раздевался, Нил потягивал ноги — его бедра изнутри всегда немного горели, когда он вот так растягивался для Эндрю. Миньярд взял коробку с презервативами и повертел ее в руках. Голова Нила прояснялась, а тело остывало, и было странно наблюдать, как Эндрю открывает коробку с презервативами с таким же скучающим выражением лица, как когда он открывал коробку с хлопьями. Целую вечность они оба смотрели на блестящий фольгированный квадратик, который держал Эндрю между пальцами.              Было слишком тихо. Все, что Нил мог слышать, это его собственное прерывистое дыхание. Эндрю забрался обратно на кровать с нарастающим напряжением в плечах. Кондиционер работал достаточно долго, охлаждая комнаты в доме, но Нил дрожал по другой причине. Эндрю был обнажен, со стояком, желая его. Он стоял на коленях между его согнутых ног. Покалывающие мурашки покрывали кожу Нила, когда они упивались видом друг друга. Начитавшись разного в Интернете и пожив среди студентов, Нил знал, что заниматься подобным в темноте — обычное дело. Пока взгляд Эндрю блуждал по полю битвы-коже Нила, тот предположил, что может понять привлекательность идеи — лежать с любовником под покровом теней. Но он также не мог сожалеть о том, что находился здесь в небрежной позе под тусклыми солнечными лучами, проникавшими под углом сквозь жалюзи. Они с Эндрю по-прежнему скрывались от мира, скрывая свои шрамы и заостренные края под черной одеждой и грубыми словами, но друг от друга они уже давно перестали прятаться.              Они так долго шли к этой близости и теперь терялись в моменте от волнения и неловкости. Это была новая территория для них обоих. Неуверенность Эндрю была почти осязаемой преградой между ними, и Нил не был уверен, стоит ли ему пытаться раздуть пламя или лучше потушить угли. Никто из них не знал, что они делают. На мгновение Нил был уверен, что это закончится. Он строго сказал себе, что может успокоиться, что остановка сейчас, когда его член болезненно ноет и отчаянно нуждается в облегчении, не будет для него смертельной. Если Эндрю передумает, он сказал себе, что примет самый холодный душ в своей жизни, и они продолжат путь в Бирмингем, как и планировали.              Эндрю открыл рот, но вместо того, чтобы сменить курс, пробормотал:              — Скажи что-нибудь.              — Что ты хочешь, чтобы я сказал?              Нахмурившись, Эндрю уточнил:              — Любую херню, которую ты обычно несешь, когда… когда мы…              Эндрю ненавидел быть невнятным, неуверенным в себе, и Нил понял, что так он пытается вернуться на твердую почву, поэтому сел и притянул Эндрю в небрежном поцелуе, потому что целоваться было привычно и легко. Эндрю двинулся вперед, перехватывая контроль, скользя языком в рот Нила и прижимая его к матрасу. Нил одобрительно хмыкнул и провел руками по спине Эндрю.              — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Эндрю, — пробормотал Нил ему в губы, глядя в его прикрытые глаза. — Да или нет?              — Ненавижу тебя, — выдохнул Эндрю, кусая уголок челюсти Нила, — но это все еще да.              — Я могу просто подрочить, если ты не хочешь. — Нил обхватил член, уверенно проводя рукой и повторяя движение, но затем Эндрю опустился на локоть и схватил его за запястье.              — Тебе не нравится дрочить себе, — заметил Эндрю, целуя Нила от шеи к плечу.              Нил обхватил лодыжками икры Эндрю и судорожно выдохнул, когда язык Эндрю погрузился в углубление у основания шеи. Его сердце снова забилось быстрее, и жар разлился по телу, прогоняя холод. Презерватив упал на живот Нила, на мгновение позабытый, в то время как Эндрю целовал и облизывал его грудь. Бёдра Нила обхватили обнаженную талию Эндрю, живот Эндрю скользнул по его животу, и от нереального количества голой кожи у Нила закружилась голова.              Нил задыхался:              — Я долго не продержусь, если ты продолжишь это делать.              — Делать что? — Эндрю пробормотал, прежде чем сомкнуть губы на шраме от утюга, посасывая.              Пальцы ног Нила подогнулись, впиваясь в твердые мышцы икр Эндрю. Он отпустил свою эрекцию, чтобы обхватить Эндрю по бокам, и Эндрю терся, прижимаясь к заднице Нила.              — Эндрю, — простонал Нил, — просто… трахни меня уже, — он скользнул пятками по тыльной стороне колен Эндрю и прижал их к своим бедрам, пытаясь сильнее притянуть тело Эндрю к себе.              Эндрю в последний раз укусил его за плечо и отодвинулся. Он обхватил руками колени Нила и раздвинул их в стороны, чтобы уверенно скользнуть своим членом по члену Нила.              — Эндрю. — Нила трясло от возбуждения, голова кружилась, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.              — Мне нужно… просто засунь свой член в меня, черт возьми. Я сделаю все, что захочешь. Ты можешь не идти на тренировку в понедельник. Я выброшу эти джинсы, которые ты ненавидишь. Что угодно. Просто трахни меня.              Эндрю двинулся вниз по его груди, оставляя засос прямо на выступе бедренной кости Нила, в то время как его пальцы возились с упаковкой из фольги, где Нил не мог видеть. Нил зарылся пальцами в волосы и продолжил говорить, рассказывая, как это хорошо, когда его пальцы внутри, и как сильно он этого хочет. Когда Эндрю, наконец, натянул презерватив на свой член, он сказал Нилу заткнуться.              Подергивание щеки Эндрю выдавало его нервозность. Его губы были сжаты, а глаза холодны, но Нил чувствовал, как испуганно бьется его пульс, когда он водил пальцами по шее Эндрю. Нил раздвинул ноги и застыл, избавляя Эндрю от ответственности за его удержание. Эндрю сделал глубокий вдох, потираясь, покрытым латексом, концом члена о вход Нила.              — Я хочу этого, — напомнил ему Нил. — Я скажу тебе, если захочу остановиться, обещаю. Я хочу… ох, блядь!              Эндрю вошел наполовину и остановился, когда Нил вскрикнул. Нил ожидал чего-то иного от этого вторжения — пальцы Эндрю были подвижными и ловкими, они изгибались, а твердая толщина его члена заставила Нила почувствовать себя наполненным, как никогда раньше. Внезапно Нил был очень благодарен Эндрю за то, что он так долго готовил его к этому.              Одна рука Эндрю легла на живот Нила, и он тихо сказал:              — Дыши, Нил.              Все его тело застыло от шокирующей новизны члена Эндрю, находящегося внутри него, и Нилу пришлось выдавить из легких воздух. Медленно, другие его мышцы также оттаяли и расслабились, что сделало это менее болезненным, когда Эндрю отстранился на дюйм или около того и скользнул обратно, пока полностью не оказался внутри Нила.              Морщина прорезала лоб Эндрю, и его дыхание вырывалось через нос резкими затяжками. Его губы были плотно сжаты, а глаза вспыхнули чем-то вроде гнева, когда он посмотрел на Нила. Там, где Эндрю был напряжен и сдержан, Нил был полной противоположностью: с расслабленной челюстью и затуманенным взглядом.              — Эй, — прошептал Нил, просто чтобы привлечь его внимание, а затем вздернул подбородок в молчаливой просьбе о поцелуе. К его удивлению, Эндрю наклонился к нему. Нил отпустил ноги, приподнялся на локте и зарылся свободной рукой в волосы Эндрю, в то время как Эндрю медленно его целовал, подергиваясь внутри него. Когда язык Эндрю коснулся его, по его телу прошла приятная дрожь.              — Говори. — Голос Эндрю был тихим и напряженным.              — Ощущения немного странные, — признался Нил, шевеля бедрами. — Это отличается от твоих пальцев, но это не больно. Можешь двигаться. Все нормально.              Эндрю попытался кивнуть, но его лоб уткнулся в нос Нила. Он удерживал их так, прижавшись друг к другу, сплетая дыхание, пока отводил бедра назад и снова толкался вперед. Глаза Нила закрылись, и он лениво поцеловал Эндрю во влажный лоб, привыкая к тяжелому ощущению того, что Эндрю движется внутри него. Эндрю нарушил свой медленный ритм, чтобы сильно толкнуться в него, и из горла Нила вырвался резкий звук. Рука Нила дрожала под тяжестью своего тела, а живот свело судорогой от скручивания, поэтому он откинулся назад на подушки и моргнул, глядя на Эндрю.              — Может, эм, может… ах, угол… он…              Эндрю, казалось, понял, к чему он клонит, еще до того, как Нил смог это сформулировать. Он почти полностью вышел, прежде чем наклонить бедра и толкнуться обратно, грубо задевая место простаты. Нил напрягся и выдохнул имя Эндрю, задыхаясь между двумя слогами, когда удовольствие жарко потрескивало по его телу.              — Там? — Эндрю хмыкнул, почти самодовольно.              Нил лихорадочно кивнул.              — Да, да, прямо там.              Эндрю снова толкнулся в него, опускаясь вниз, чтобы поймать «охблять» Нила пьянящим поцелуем. После еще нескольких неуклюжих толчков, кратких экспериментов со скоростью и силой, Эндрю остановился на ритме медленных, жестких толчков, в которых мозг Нила изо всех сил пытался осмыслить происходящее. Движение бедер Эндрю вперед и назад между его бедрами было гипнотическим. В животе нарастал жар, и тяжелые завитки долгожданного оргазма сжались в его яйцах, его тело было согнуто, растянуто и уязвимо так, что это одновременно ужасало и завораживало, кожа Эндрю встречалась с его кожей, издавая хлопки, руки Нила хватались в поисках опоры за спину Эндрю, оставляя царапины, стоны, вырывавшиеся из его рта, звучали далекими и отчаянными для его собственных ушей. Эндрю свернулся над ним и уткнулся лицом во влажную шею Нила, с тихим стоном в его кожу. Его темп сбивался, а бедра резко дернулись вперед, когда он изо всех сил пытался сохранить контроль.              — Эндрю, ебать. О Боже. Эндрю, — выдохнул Нил. Его словарный запас сократился до нескольких слов. — Эндрю, да. Как хорошо. Мне с тобой так хорошо.              — Какой же ты… угх, раздражающий. — Резкий тон Эндрю утратил свою силу, когда он застонал.              — Я чувствую тебя, это потрясающе, блядь! Я так близко, — пробормотал он. — Трахни меня жестче. Я смогу это вынести.              С этими разговорами, Нил провел одной рукой между их мокрыми от пота животами, а Эндрю выгнулся вверх, чтобы дать ему достаточно места для доступа к своему члену, пока он безжалостно трахал его. Потребовалось всего несколько движений руки, прежде чем белый горячий свет залил его тело. Его зрение помутнело, в ушах звенело, его сотрясала дрожь, когда он густо разлился между пальцами. Он едва мог слышать себя из-за своего зашкаливающего пульса, но чувствовал громкий стон, рокочущий в груди.              Постепенно к Нилу пришло понимание, что его все еще трахают. Его чувства были спутаны, а тело расплавлено и неподвижно. Лоб Эндрю лежал на его ключице, и он тяжело дышал в грудь Нила. Каждый толчок отдавался в его измученном теле резким, почти болезненным ощущением, близким к наслаждению, но он не собирался говорить Эндрю, чтобы тот останавливался. Простыни прилипли к пояснице от пота. Он также чувствовал жар под коленями и как намокли корни волос. Зубы Эндрю внезапно впились в его шею, и это была единственная явная вещь в расфокусированном мире Нила.              Эндрю сменил угол, наклонившись вперед и зарылся руками в подушки у головы Нила. Нил уткнулся носом в его шрамы на руке, тихо постанывая в истерзанную кожу, когда скольжение члена Эндрю снова стало приносить неподдельное удовольствие. Тихий сдавленный звук застрял в горле Эндрю, когда Нил стал целовать шрамы в пределах досягаемости. Эндрю снова укусил Нила за шею и сильно вздрогнул, неистово толкаясь, в погоне за своим оргазмом, в тело Нила. Кончив, он рухнул, вздрагивая. Нил играл с волосами Эндрю и массировал основание черепа, пока последние волны удовольствия прокатывались по нему.              Эндрю поцеловал Нила в челюсть и издал короткий горловой звук. Каким-то образом Нил понял, чего он хотел, и повернулся, чтобы встретиться с ним губами. Они сонно целовались, приостанавливаясь каждые несколько секунд, чтобы перевести дыхание, содрогаясь, пока они отходили от своих оргазмов, и Нил почти был уверен, что они целуются только потому, что Эндрю пока не хотел смотреть на него должным образом. Губы Эндрю были мягкими, поцелуй медленным и ленивым, и Нил мог бы лежать под ним вечно. Нил чувствовал приятное покалывание по телу и был изможден в самом хорошем смысле. Он чувствовал как внутри разливается тепло от счастья и удовлетворения. Его мысли были спутанными и тяжелыми, как несмотанная нить, брошенная в горячий воск. Он чувствовал жар в бедрах и обещание тянущей боли через несколько часов.              Когда Эндрю, наконец, вытащил из него свой слабеющий член, Нил вздрогнул и попытался примириться с чувством пустоты, которое он оставил после себя. Эндрю жарко поцеловал его, словно прерывая бессвязную мысль, и отстранился, чтобы снять презерватив, завязать его узлом и выбросить в мусорную корзину. Нил бегал глазами по телу Эндрю, наблюдая как тот движется. Его выраженный пресс слегка подрагивал, а грудь все еще была покрыта розовым румянцем. Его волосы были влажными и торчали смятыми пучками из-за пальцев Нила, пробежавшихся по ним, а щеки и губы раскраснелись. Гордость пронзила грудь Нила при виде обнаженного, потного и медлительного от удовлетворения Эндрю.              Избавившись от презерватива, Эндрю вернулся в постель. Нил выпрямил ноги, освобождая место на матрасе, и вздрогнул, когда боль пронзила внутреннюю поверхность бедер. Глаза Эндрю одновременно стали острыми и настороженными, когда он присел на край кровати, высматривая новые признаки боли и ожидая, что Нил заговорит. Легкость и непринужденность тут же сменились атмосферой мрачного напряжения.              — У меня немного болят ноги, — объяснил Нил, неопределенно жестикулируя.              Эндрю кивнул, но, похоже, это совсем не успокоило его. Он тихо сказал:              — Ты можешь помыться первым.              Нил знал, что лучше не принимать этот пренебрежительный тон на свой счет. Он знал, что как только он встанет с постели, Эндрю будет внимательно следить за ним, поэтому он выпрямился и встал так, как будто не чувствовал тянущей боли в нижней части тела.              — Я приготовлю кофе после, — сказал он.              Эндрю наблюдал за голым телом Нила, когда он шел на нетвердых ногах, собирая свою одежду с пола. В доме больше никого не было, но Нил все же натянул нижнее белье, прежде чем отправиться в ванную. Не имело значения, если его ноги подгибались под его весом — он чувствовал себя словно в сладкой медовой неге, и он ни за что не променял бы это чувство. Включив душ и широко зевнув, он подумал, что заниматься сексом с Эндрю — это то, чего бы он хотел каждый день, до конца своей жизни. Его охватили фантомные ощущения — он все еще был полностью поглощен Эндрю. Он мог чувствовать, как губы Эндрю прижимаются к его губам, как его зубы оставляют темнеющий засос на шее, мог чувствовать, как его член растягивает его. Покалывающая дрожь прошла сквозь его тело.              Он помылся так быстро, как только мог, а затем вышел из душа, вытерся и оделся. Эндрю лежал в постели, уставившись в потолок с одеялом, натянутым на пах, когда Нил постучал о дверной косяк и сказал:              — Душ весь твой.              Нил не стал ждать ответа. Он направился прямо на кухню и достал пачку молотого кофе и фильтры. Он внимательно прислушался к тихому скрипу половиц, не сводя глаз с места, пока ставил кофе. Через некоторое время вода забурлила, и вскоре воздух наполнился ароматом кофе.              Нил, медленно, попивая воду из стакана, стал ходить взад и вперед по кухне. Эндрю все еще был в душе. Его тело было таким восхитительно расслабленным, а сознание туманным, что он не хотел портить это беспокойством, но это был не выход.              Он провел недели, месяцы, размышляя о том, каково это, ощущать Эндрю внутри себя, и теперь это свершилось. Теперь он задавался вопросом, захочет ли Эндрю когда-нибудь сделать это снова, он мог лишь гадать, все ли с Эндрю в порядке.              Он знал, что Эндрю думал об этом, планировал это, по крайней мере, месяц. «Я хочу трахнуть тебя» все еще звучало в его ушах. Он знал, что Эндрю не станет делать того, чего не хочет, но факт оставался фактом: ни один из них не знал, чего именно ожидать. Несмотря на хладнокровие Эндрю, Нил почувствовал, как у него дрожат руки.              Было невозможно сдержать мысли о жестоком, душераздирающем, неправильном знакомстве Эндрю с сексом — слишком раннем знакомстве в его жизни, против его воли, которое навсегда исказило его восприятие физической близости. Не имело значения, насколько сильно Нил хотел бы растерзать вселенную и собрать ее заново в той форме, где она была бы добрее к Эндрю, он не мог изменить прошлое. Ни один из них не мог избавиться от своих шрамов. Все, что они могли сделать — это собрать достаточно хороших воспоминаний, чтобы попытаться перевесить плохие. У них была на это целая жизнь.              Было время, когда Нил не мог понять, насколько он благодарен за встречу с Эндрю Миньярдом, теперь же степень этой благодарности ошеломляла его.              Он не оглянулся, когда услышал шаги Эндрю. Он сказал себе, что Эндрю выйдет покурить на несколько минут, а может несколько часов, и ругал свое сердце за то, что оно так и норовило выпрыгнуть из груди.              — Нил.              У него закружилась голова. Эндрю стоял в дверях, щурясь на него.              — Привет, — пробормотал Нил.              Эндрю насмешливо приподнял бровь.              — Ну, привет.              — Кофе будет готов через минуту.              — Принесёшь мне чашку. — Эндрю повернулся и вышел на крыльцо.              Нил уставился в пустой дверной проем, пока кофе заканчивал вариться. Машинально он достал из шкафа две кружки. Он налил молоко и положил щедрую ложку сахара в кружку Эндрю и совсем немного сахара в свою, прежде чем налить кофе. С кружками, от которых исходил пар, он подошел к входной двери. Эндрю оставил ее приоткрытой, поэтому Нил смог полностью открыть ее ногой. Эндрю сидел на ступеньках с двумя сигаретами, одна зажата между губ, другая — между пальцами. Нил подал Эндрю его кофе и осторожно опустился, садясь рядом с ним. Он пытался скрыть гримасу боли, ощутив вспышку во внутренней и внешней части бедер, но Эндрю ничего не упускал из виду. Нил мог видеть, как поднимаются стены Эндрю, и его сердце рухнуло. Нил вспомнил, как Эндрю усаживался на сиденье машины Ваймака, его лицо, представлявшее месиво цвета жестокости, и эту фразу: «Ой». Его желудок сжался. Он хотел сказать, что с ним все в порядке, но Эндрю мог прочесть его позу, видеть, что ему больно. Ложь сейчас только все испортит.              Все тело Эндрю так напряглось, и Нил испугался, что кружка кофе треснет в его железной хватке. Он медленно вытащил сигарету изо рта, но первым заговорил Нил.              — Ты не сделал мне больно, Эндрю.              Глаза Эндрю пронзали его, темные и далекие.              — Ты в порядке, верно? Это ты собираешься сказать, Нил?              Слова источали яд. Нил знал, что неверный ход закончится тем, что они оба будут ранены.              — Я бы сказал «нет», если бы не хотел этого.              Когда Эндрю раздавил сигарету о бетонную ступеньку, его рука дрожала. Он вернулся внутрь. Сетчатая дверь с лязгом захлопнулась за ним.              — Блядь, — пробормотал Нил себе под нос. Он также потушил сигарету, прежде чем вернуть чашки с кофе на кухню. Он откопал термос с символикой Пальметто и налил в него кофе Эндрю, чтобы взять с собой в дорогу. Затем он вычистил кофеварку и прибрался на кухне.              Эндрю так и не появился, поэтому Нил снова отправился в их спальню на его поиски. Дверь в спальню была открыта, что Нил воспринял как относительно хороший знак, а Эндрю стоял посреди комнаты и смотрел на кровать, засунув руки в карманы. Матрас был голым, а простыни были свёрнуты в углу, чтобы их можно было постирать позже. Его плечи были напряжены, подняты почти до ушей, а ярость буквально скатывалась с него волнами.              Различные фразы волнами приходили и уходили в голове Нила. Я сказал «да». Я хотел этого. Ты не сделал мне больно. Ты был потрясающим. Я уже хочу тебя снова. Ты не сделал ничего плохого.              Ни одна из них не подходила.              Вместо этого он спросил:              — Да или нет?              Эндрю не повернулся к нему лицом, но сказал:              — Да. — Его голос был натянутым, и Нил знал, что это «да» далеко не зайдет.              Став перед Эндрю, Нил наклонился для простого поцелуя. Он пытался передать свои чувства медленными нажатиями губ и мягкими касаниями языка. Эндрю ответил на поцелуй так, будто он был слишком ошеломлен, чтобы делать это как следует, он касался губами с усилием, достаточным, чтобы дать Нилу понять, что он здесь. Руки Эндрю оставались по бокам, не в силах прикасаться к нему, поэтому Нил просто провел пальцами по волосам Эндрю, прежде чем засунуть руки в карманы.              Укус нижней губы Нила возвестил об окончании поцелуя, он отстранился и вопросительно посмотрел Эндрю в глаза.              — Скажи мне, насколько все плохо, — напряженно попросил Эндрю, стиснув зубы. — Даже не думай лгать мне.              Нил поднял плечо.              — Я бы не хотел кататься верхом сейчас, но завтра я этого не почувствую.              — Я не был внимателен.              Эндрю выглядел готовым потянуться за ножом. Эта ярость была направлена не на Нила, но это было еще хуже. Как Нил мог защитить Эндрю от самого себя?              — Я ни разу не сказал «нет», — ответил ему Нил. — Ты бы остановился, если бы я сказал тебе.              Безэмоциональный пристальный взгляд Эндрю вызвал болезненный холодок в груди Нила.              — Ты не должен строить предположений.              — Я знаю, когда мне грозит опасность, — прошипел Нил. — И что с тобой я в безопасности.              Без предупреждения его руки сомкнулись на горле Нила. Взгляд Эндрю был все еще отрешенным, опустошенным какими-то мыслями, пожирающими его заживо. Даже когда руки Эндрю сжались сильнее, Нил не защищался и не пытался вырваться из его хватки — бегство не было вариантом, который он хотел бы рассмотреть.              — Я должен был убить тебя в ту первую ночь в Колумбии, — прорычал Эндрю. Огонь в его голосе был долгожданной переменой апатии.              — Я никуда не уйду, Эндрю, — прошептал Нил.              — Я ненавижу это. — Голос Эндрю дрожал. Он хмуро смотрел на свои руки, как будто они были виноваты в его неспособности вырвать жизнь из Нила. — Тебя ненавижу.              — Я знаю.              Эндрю сверкнул зубами и низко прорычал:              — Без тебя было бы намного легче.              Эндрю имел в виду это, но они оба знали, что «легче» — не обязательно «лучше». Они оба боролись не на жизнь, а на смерть, чтобы удержать хорошие вещи в своей жизни, они из кожи вон лезли, чтобы достичь лучших мест. Они бы ни за что не отказались друг от друга.              Эта забота, этот акт освобождения места в его груди для кого-то — это то, что причиняло ему боль и делало его уязвимым для утраты.              Это было слабое место, которое раньше было причиной мучительной боли. По мере того, как Нил заполнял все больше места в его груди, ненависть Эндрю росла, как дикий зверь, которого он кормил и лелеял. Однако, каким бы большим он ни становился, он не мог вытолкнуть Нила и заделать щели в своей броне.              Они оба знали это.              Эндрю резко подался вперед и в ярости сомкнул их губы вместе. Нил пошатнулся, но удержал равновесие, отвечая с такой же силой. Этот поцелуй был честной борьбой, огнем, встречающимся с огнем, столкновением двух равных сил. Это было гневом и отчаянием и совершенным пониманием с обеих сторон. Ногти царапали ключицу Нила, зубы впились в губу Эндрю. На языке Нила была капля крови, но он не мог сказать, чья она. Стон сотрясал воздух, который они делили.              Жизнь оставила их поврежденными, со шрамами, внутри и снаружи, но каким-то образом они идеально подходили друг другу. Никто другой не мог понять ужас, крюками удерживающий Нила за ребра, никто другой не мог видеть очертания настоящего Эндрю в его тьме.              Нил ощущал сильное чувство наполненности, и, когда Эндрю притянул его ближе, шесть букв встали на свои места — л ю б о в ь.              Я люблю его.              Словно почувствовав эти три слова, Эндрю оттолкнул его и вытер тыльной стороной ладони опухшие губы.              — Бирмингем, — прорычал он.              Нил кивнул и посмотрел на коробочку у своих ног.              — Мы берем с собой презервативы?              — Думаешь, я снова хочу тебя трахнуть?              — Микс-набор, — с ухмылкой прочитал Нил. — У нас осталось тридцать пять и целые выходные.              — Я ебать как тебя ненавижу.              — Но ебать меня тебе нравится.              Эндрю схватил с пола презервативы и лубрикант и резко вышел из комнаты, а Нил закусил губу, чтобы не улыбнуться. Придя в себя, он взял с кухни термос и последовал за Эндрю на улицу, заперев за собой входную дверь. Нил забрался на пассажирское сиденье и предложил термос с кофе.              — Я могу повести, если хочешь.              Эндрю сделал большой глоток кофе и проигнорировал его. Он включил зажигание, и вскоре они уже ехали в Бирмингем.              Нил опустился на свое место и прислонился головой к окну. Не смотря на легкую боль, он чувствовал удовлетворение, некоторое облегчение и сонливость, но он знал, что тревога Эндрю все еще таится где-то под его маской спокойствия. Однако, сейчас, с ними все было в порядке, и они были на пути к столь необходимому бегству от своих проблем.              Мазерати зарычала, когда Эндрю вдавил педаль газа, объезжая более медленные машины на I-20. Нил изучал его профиль в ярком свете послеполуденного солнца — его сильный подбородок, его пустой взгляд, скрытый на половину солнцезащитными очками, его светлые волосы, которые высохли как попало. Не было никаких доказательств того, что он занимался сексом меньше часа назад, и Нил почти пожалел, что не оставил где-нибудь засос, совпадающий с тем, который получил он сам. Почти. Подумав еще раз, Нил решил, что так лучше, чтобы Эндрю остался после этого без отметин и невредимым.              Нил проверил свой телефон и обнаружил несколько ожидающих его сообщений. Кевин напоминал, что ему нужно придумать способ создать единство между защитниками до начала сезона. Лиззи прислала ему шутку с лобстером и автобусной остановкой, которую он не совсем понял, Томми хотел узнать, почему Ваймак покупает три билета на самолет в Калифорнию, о которых он подслушал, а Ники отправил пять восторженных сообщений о том, как они с Кевином собираются в общежитии Аарона, чтобы провести ночь за выпивкой и видеоиграми.              Его мать научила его забывать города, номера в отелях, имена, которые они оставляли после себя. Она научила его отпускать дни и месяцы воспоминаний, как если бы они были ничем. Иногда казалось, что горизонт влечет его к забвению, угрожая выманить из нового дома. Иногда казалось, что он вот-вот испарится и его унесёт ветром. Именно в это время он ценил наличие кучи входящих сообщений, полных случайных проблесков текущей жизни его Лисов, проблесков того, к чему он вернется. Они летели по шоссе, вдали от своих сокомандников, но это не было похоже на побег, пока Нил мог оглянуться назад, замедлить темп и пока он верил, что они были рядом с ним.              Нил ответил Ники:              Увидимся в воскресенье.              Затем он уселся на свое место и смотрел на Эндрю, пока его веки не отяжелели.              Путешествие до Бирмингема заняло пять часов, и Нил проспал три из них. Размытые, изменчивые сны проигрывались перед глазами, пока он спал, и забывались как только он просыпался. Приподнявшись на сидении, он заметил, что машина стоит на парковке, мотор заглушен. Эндрю вышел. Во рту было сухо и липко, мысли были вялыми, шея затекла от неудобной позы для сна, прислонившись к окну.              Мазерати была припаркована у дверей отеля, название которого он не распознал. Деревья и несколько невысоких кустарников пытались загородить вид на оживленную улицу слева и справа, сквозь стеклянные двери он мог заглянуть в элегантное фойе отеля. Он увидел ковер темно-синего цвета с замысловатым узором, выполненным золотом. Кремовые колонны стояли через равные промежутки до самого конца, где по обеим сторонам лестницы, расходившейся в разные стороны, располагался ряд сверкающих лифтов. Стойка регистрации была скрыта от глаз, но он мог видеть нескольких посетителей, слоняющихся вокруг в одежде, намного более презентабельной, чем то, во что сейчас был одет Нил. На этом фоне они были белыми воронами, и Нил не мог придумать ни единой причины, по которой Эндрю захотел бы остаться в таком месте на выходные.              Через несколько минут вышел Эндрю, засунув руки в карманы темных джинсов, и подозрительные взгляды трех мужчин в хорошо сшитых костюмах впивались ему в спину.              Как только Эндрю сел за руль, он завел машину и поехал вперед, следуя по извилистой дорожке к крытой парковке за углом отеля.              — Вот здесь мы остановимся? — спросил Нил.              — Тебе вполне по карману, — ответил Эндрю. Он приподнялся со своего места, чтобы достать билет, который выплюнул для него автомат, а затем поехал под открытый шлагбаум вглубь парковки. На третьем уровне они нашли свободное место. Как только двигатель заглох, они вылезли, взяли свои сумки из багажника, а затем направились к двери в дальнем углу, которая была отмечена как вход в отель. Пройдя через дверь, они оказались на площадке широкого лестничного пролета с лифтом напротив них. Нил молча последовал за Эндрю по лестнице на пятый этаж.              Эндрю провел его к комнате в конце коридора и открыл дверь ключом-картой. Здесь было просторно и пахло стерильностью, как и в большинстве гостиничных номеров. Кровать была широкой, из темного дерева с красивой резьбой, с мягким белым стеганым одеялом и четырьмя большими подушками, напротив кровати было широкое окно, задернутое тяжелыми портьерами. В углу, лицом к остальной части комнаты, на комоде стоял большой телевизор. У дальней стены — два кожаных кресла с мини-баром между ними и низкий круглый столик с аккуратной стопкой брошюр с туристическими достопримечательностями и ресторанами города.              Нил бросил сумку у подножья кровати и вытянул руки над головой. Эндрю бросил свою сумку рядом с сумкой Нила и исчез в ванной. Через минуту послышался звук смывающейся воды и включения крана. Нил повернулся, ожидая, что Эндрю вернется, но тут он услышал знакомый всплеск воды, льющейся на дно ванны. Раньше Эндрю никогда не проявлял особого интереса к ваннам, но Нил предположил, что ему захочется расслабиться после долгого дня.              Предвидя долгое ожидание, Нил скинул обувь и уселся на кровать. Его телефон вибрировал от входящих сообщений, но он отложил его на тумбочку, не глядя. Он взял пульт и включил телевизор полистать каналы. Прежде чем он успел решить, что будет смотреть, Эндрю вышел из ванной с суровым взглядом, адресованным ему.              — Иди сюда.              Нил нахмурился.              — Что?              Эндрю уставился на него ровно на секунду и снова исчез в ванной. Сбитый с толку, Нил последовал за ним.              Ванная оказалась больше, чем ожидал Нил, — она была отделана мрамором и ярко-синей плиткой, а сантехника — из нержавеющей стали. Свет регулировался диммером, а на белоснежных полотенцах был вышит логотип сети отелей. В продолговатом серебряном блюде между двумя раковинами стояла небольшая коллекция роскошного мыла, завернутого в тонкую бумагу и несколько бутыльков с шампунем, кондиционером, гелем для душа и увлажняющим кремом. Пар поднимался из наполовину заполненной ванны, которая была достаточно массивной и глубокой, чтобы в ней могли поместиться, по крайней мере, два человека. Рядом стоял Эндрю, скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая пальцем по повязкам.              — Тебе же больно, — сказал он с насмешливым тоном.              Нил перевел взгляд с Эндрю на пар, исходящий из ванны, понимая, наконец, почему он выбрал на выходные отель получше.              — Присоединишься ко мне? — спросил он, хотя и не питал особой надежды. Эндрю выглядел так, будто предпочел бы быть где-нибудь еще.              — Не я тот, кому засунули хуй в задницу, — выплюнул Эндрю, проходя мимо него. Он резко повернулся, чтобы не задеть Нила плечом, а Нил старался не дать словам ужалить себя.              Эндрю возводил стену между ними так быстро, как только мог, оставляя за ней Нила и сдерживая свою ярость. Поцелуи, которые они разделили, слова утешения, которые предложил Нил — были маленьким пластырем поверх тяжелого ранения. Нил чувствовал, как холодная тень внутренней бури Эндрю расползается по нему, но он не мог ни понять ее истинную форму, ни постичь ее необъятность. Он чувствовал панику и был не готов встретиться лицом к лицу с тем, что бы это ни было, но он помнил того, кто мог.              — Эндрю, — позвал Нил, высовываясь из ванной.              Эндрю поднял взгляд с того места, где он сидел на краю кровати. От внимания Нила не ускользнуло то, что его телефон был крепко зажат в руке.              — Ты собираешься позвонить Би?              В глазах Эндрю был лед.              — Ты можешь рассказать ей об этом, — сказал Нил, его голос смягчился. — Я не против, если она будет знать.              — Можешь утонуть в этой ванне.              Нил закатил глаза и затащил себя обратно в ванную, закрыв дверь, но не запирая ее. Он разделся и залез в горячую воду. Температура обжигала кожу, но когда он медленно погрузился в воду, быстро адаптировался. Когда вода поднялась достаточно высоко, он выключил кран и прислонился к холодной стенке ванны.              Пока тепло успокаивало затянувшиеся спазмы в пояснице и ногах, Нил попытался подсчитать, сколько времени ему нужно провести в ванне, чтобы Эндрю убедился, что это помогает. Он не возражал против жжения в мышцах, почти хотел сохранить это ощущение как сувенир вместе с засосом, который Эндрю оставил у него на шее. Каждый слабый импульс боли был воспоминанием о том, что они сделали, и Нил не знал, сделают ли они это когда-нибудь снова, поэтому он решил, что может попытаться удержать сладость ноющей боли как можно дольше. Он задавался вопросом, делало ли это его эгоистом.              Услышав тихое бормотание Эндрю, он напряг уши, чтобы разобрать, что он говорит. Шаги Эндрю приблизились к двери, и тогда он едва услышал, как Эндрю сказал:              — … дело. Ладно, да? Заткнись, Би. Он… подожди.              Нил подпрыгнул, когда Эндрю постучал костяшками пальцев в дверь.              — Э-эм, да?              — Я иду на улицу, — сказал Эндрю.              — Хорошо.              Все было слишком тихо после того, как дверь номера захлопнулась. Нил чувствовал пустоту в животе, и он не мог обмануть себя, думая, что это от голода.              Не существовало карты дикой местности Эндрю Миньярда. У Рене были схожие ориентиры, Бетси поняла его топографию после многих лет тренировок. Больше года назад Эндрю одарил Нила компасом и взглядом, говорящим «попытайся». С тех пор Нил научился предсказывать бури в его глазах, он исследовал теплую пещеру его рта, он познал покрытые шрамами бесплодные земли его рук, он проследил пальцами теплые равнины его обнаженной груди и живота. Постепенно он научился ориентироваться в ландшафте Эндрю, и чем больше он узнавал, тем больше чувствовал себя рядом с Эндрю как дома.              Но теперь он снова очутился на незнакомой территории, потерявшись без единого указателя или путеводной звезды, которые могли бы его направить. Он чувствовал истощение и холод, несмотря на то, что его окутала горячая вода.              В отчаянной попытке согреться изнутри, он бережно развернул секрет, который припрятал раньше, и скрывал его в сердце, как дорогую вещь. Я влюблен в него. Конечно, это было не ново, но теперь он назвал это, теперь он заявил об этом, теперь он не мог отвести взгляд. Он предположил, что именно это удерживало его все время на одном уровне, пока он двигался вперед с Эндрю.              Это было неожиданно, но не так уж и удивительно, когда из могилы раздался голос его матери, пытающийся заглушить его. У Нила перехватило дыхание при воспоминании о ее пальцах, запутавшихся в его волосах, и ее твердой ладони, ударившей его по уху. «Любовь — опасная ложь», — предупредила она. Любовь была неотразимой приманкой, ведущей в ужасную клетку.              Как ты мог быть таким глупым, Абрам? Что я всегда говорила тебе?              Не оглядывайся назад.              Не оста…              Не…              Нил отмылся от старых уроков и засохших обещаний и пустил все это в слив. Он не чувствовал угрызений совести, когда вылез из ванны и выбросил мать из головы.              Нил вытерся полотенцем и натянул нижнее белье, оставив остальную одежду на полу, зная, что беспорядок будет раздражать Эндрю. Воздух в комнате был приятно прохладным, а телевизор все еще работал. Нил мягко прошел по пушистому ковру и забрался на массивную кровать. Одеяло было мягким и холодным на его обнаженной коже, и он устроился на нем, слегка вздрагивая.              Через сорок пять минут Нил все еще был один, и ему стало холодно. Эндрю большую часть времени был неподвижен и устрашающе тих, но никто не мог игнорировать его присутствие. Его молчание было осязаемым, его взгляд был тяжелым. Это делало его отсутствие еще более нервирующим. Эндрю, сурово смотрящий на него, был предпочтительнее, чем отсутствие Эндрю. Без него Нил терял равновесие.              Нил издал странный хриплый смех в подушку, прежде чем забраться под одеяло. Он подтянул его к подбородку, а затем схватил с тумбочки телефон, чтобы отвлечься от расширяющейся пустоты, разъедающей его живот.              Было одно новое сообщение от Кевина, и оно только ухудшило его настроение.              Ты не можешь просто убегать каждый раз, когда ситуация становится немного стрессовой. Меня не будет рядом, чтобы вести тебя через это в следующем году.              Большой палец Нила завис над кнопками, замерев в шоке. Проблемы, которые он пытался отложить на некоторое время, снова вцепились ему в горло. Рационально он знал, что Кевин, вероятно, просто зол или ему было скучно, но он не мог помешать той части своего разума, которая была искривлена ненавистью к себе, согласиться с ним. Лисы заслужили капитана, которому не нужно было убегать каждые несколько недель. Лисы заслужили капитана, который бы полностью посвятил бы себя улучшению команды. Вместо этого, их капитан свернулся калачиком в гостиничном номере, пытаясь подсчитать свои шансы снова заняться сексом с их старшим вратарем.              Он удалил сообщение Кевина и написал Ваймаку.              А что, если я все проебу?              Через десять минут пришел ответ.              Не будь тупицей.              Нил несколько раз моргнул при этих словах, прежде чем убрать телефон. Ответ Ваймака не успокоил его, как он надеялся.              Может быть, это было оттого что его чувства были неявными после сна в машине, или потому, что он все еще чувствовал боль от того, как Эндрю грубо трахнул его, или потому, что он скинул с плеч воспоминания о своей матери, как ветхое пальто, но Нил чувствовал дрожь и неуверенность, каких не было уже долгое время, как будто даже малейший толчок мог заставить его отказаться в полномасштабной панической атаке. Это были сочувственные, почти жалостливые взгляды Мэтта и Ники в течение всего месяца, три пустых места на корте с очертаниями Дэн, Эллисон и Рене, то, как половина младших Лисов посмеивалась над его неуклюжими попытками лидерства, и то, как Кевин все еще разговаривал с ним, как с ребенком, дующимся в углу. Сотни различных оттенков слились друг с другом и окрасили его сердце в мутно-коричневый цвет.              — Это должно было быть проще, — с тоской подумал он, прячась глубже под одеяло.              Он устал сомневаться в себе, устал бояться неудачи, устал желать Эндрю, когда его не было рядом. Он пролежал в постели один полтора часа, слушая телевизор и жалея себя. От этого он тоже устал.              Ему хотелось отрешиться, вывернуться из всего этого, и это желание вернуло старые привычки. Его разум быстро перечислил вещи в его сумке и то немногое, что он мог украсть из номера. Там было не так много полезного. У него была одежда и бутылка с водой, но только несколько смятых долларовых купюр. Они использовали карточку Эндрю. Путешествовать автостопом без денег было бы затруднительно и Нил даже не знал, в каком направлении проходит межштатная автомагистраль. Карта была у Эндрю.              Когда он осознал, что планирует, Нил вздрогнул от стыда, сдавливающего его горло, и уткнулся лицом в подушку.              — Эндрю вернется, — сказал он себе.              Пару часов спустя, как Нил залез под одеяло, запищал замок и повернулась дверная ручка. Сердце Нила подпрыгнуло в груди. Он остался с головой под одеялом и стал внимательно слушать. Ботинки Эндрю ударились о стену, когда он их сбросил. С тяжелым звуком захлопнулась дверь. Зашуршали полиэтиленовые пакеты, на комод упали ключи от машины. Мягкие шаги приблизились к его стороне кровати.              Одеяло сползло с его головы, и Эндрю моргнул, глядя на него пустыми глазами. Нил посмотрел на него в ответ, слишком оцепенев, чтобы говорить.              — Я принес нам ужин, — сказал Эндрю, как будто не исчезал на два часа, как будто это был обычный вечер.              Нил уставился на него, когда он повернулся и пошел туда, где оставил пластиковые пакеты с готовой едой. Слова, которые хотел сказать Нил, были погребены глубоко в мраморном камне, а его язык был слишком тяжелым и тупым, чтобы высечь их. Вместо этого он сел и стал смотреть, как Эндрю достает пластиковые вилки и салфетки со дна пакета, на котором был напечатан странно веселый желтый смайлик.              Когда Эндрю подал ему коробку китайской лапши с тофу и банку пива, его взгляд упал на обнаженные плечи Нила, и именно тогда Нил вспомнил, что он был только в нижнем белье, из-за чего чувствовал себя более уязвимым, чем должен был. Эндрю уже много раз видел его голым — всего несколько часов назад он видел голого и извивающегося под ним Нила, — но то, как он ушел, и его пустые глаза теперь, заставляли Нила чувствовать себя отвергнутым и смущенным. Он не знал, было ли это действительно из-за поведения Эндрю, или это просто его уязвленная гордость давала о себе знать.              Эндрю взял коробку кисло-сладкого цыпленка и пиво с собой к креслу, стоявшему напротив кровати. Когда он заметил, что Нил не ест, он изогнул бровь.              Нил поставил еду на тумбочку рядом с пивом и медленно спустил ноги с кровати. Он чувствовал, как взгляд Эндрю скользит по его почти обнаженному телу, когда он начал идти.              — Холодно? — предположил Эндрю.              Нил думал, что Эндрю дает ему пространство.              — Эм, да.              Эндрю внезапно встал, и Нил замер. Проходя мимо, Нил почувствовал сильный запах сигаретного дыма, приставший к одежде Эндрю. На другом конце комнаты Эндрю вдавил большой палец в кнопку на термостате, чтобы поднять температуру на несколько градусов.              — Подожди минуту, — сказал Эндрю.              Как и все, что делал Эндрю, это что-то значило, и Нил не был погружен так глубоко в чувство жалости к себе, чтобы пропустить это.              — Спасибо, — неловко ответил Нил.              Эндрю проигнорировал его и вернулся на место, снова принявшись за еду.              Нил вернулся на свое место на кровати и начал есть свой собственный ужин. Он отправлял в рот вилку за вилкой лапши с овощами и полосками говядины так, чтобы его рот никогда не был настолько пуст, чтобы наполниться словами.              Где ты был? Почему я чувствую, что ты так далеко?              Когда его желудок был полон, Нил отложил коробку и открыл свое пиво. Он медленно отпивал и старался не слишком часто возвращаться взглядом к Эндрю. Тем временем Эндрю пристально смотрел на свою еду, пока медленно ел маленькими кусочками. Он казался расслабленным, отметил Нил, что, вероятно, было заслугой его разговора с Бетси и сигарет.              Я люблю тебя.              Слова подступали к горлу как тошнота. Он топил их в пиве, чувствовал, как они комкаются и гаснут в его животе, как остывшие угли. Затем он поставил банку в сторону и натянул одеяло на плечи.              — В пакете есть аспирин и вода, — тихо сказал ему Эндрю.              — У меня не будет похмелья от одного пива.              Эндрю сжал губы в тонкую линию и медленно выдохнул через нос, прежде чем объяснить:              — Это не для головы. Когда ты спал в машине, твой голос звучал так, будто тебе было больно.              Сон Нила вернулся к нему обрывками, и жар поднялся вверх по его шее.              — Мне не было больно.              Губа Эндрю скривилась.              — Я говорил не лгать мне.              — Я и не лгу. — Нил не мог скрыть раздражение в голосе. — Ты не сделал мне больно.              — Ты кончил, а потом лежал там, пока я продолжал трахать тебя, как животное, — прорычал Эндрю грубым, как гравий, голосом. Он склонился вперед, извиваясь, хищно и по-кошачьи, но инстинкты Нила «бей или беги» оставались безмолвными.              Упрямство Нила совпадало с упрямством Эндрю. Он ответил на суровый горячий взгляд Эндрю своим собственным.              — Мне понравилось, — прошипел он, подавшись вперед и позволив одеялу упасть ему на пояс. — Я кончил сильнее, чем когда-либо. Если бы ты продолжил трахать меня, я бы, наверное, кончил снова. Держу пари, если ты возьмешь и снова трахнешь меня, я смогу кончить, вообще не касаясь своего члена.              — Ты идиот.              — Ты хорош в постели. Если хочешь заниматься самобичеванием, тебе придется выбрать другую причину. — Взволнованный, Нил допил остатки пива и встал. Он пнул простынь, когда та угрожала обернуться вокруг его лодыжки. Он собирался швырнуть банку из-под пива, но Эндрю вскочил на ноги и схватил его за руку, когда тот попытался пройти.              — Я знаю, насколько это может быть больно. Я истекал кровью — ты видел это — я чувствовал это несколько дней, — прорычал Эндрю. Его дыхание пахло пивом. — Если ты мне лжешь…              Нилу хотелось встряхнуть его, хотелось швырнуть его о стену, если это пробудит в нем рассудок, но он знал лучше. Он отбросил банку и шагнул ближе к Эндрю, не касаясь его.              — Ты не такой, как они, — прошептал Нил, и его голос дрожал. — И пошел ты нахуй, если хоть на секунду подумал, что я солгу тебе об этом.              Эндрю вздернул подбородок, и Нил встретил его на полпути в коротком резком поцелуе, достаточно сильном, чтобы расколоть лед между ними. Хватка Эндрю сжалась на руке Нила, но он знал, что это только для того, чтобы скрыть дрожь.              Нил прижался лбом ко лбу Эндрю и вздохнул.              — Это потому, что ты не доверяешь мне, Эндрю? Или это потому, что ты не доверяешь себе?              — Ты говоришь как Би, — проворчал Эндрю.              Нил медленно поцеловал его и обвил одной рукой шею Эндрю.              — Ты был так хорош, Эндрю.              — Тебе больно, — напомнил ему Эндрю, сжимая его руку так сильно, что Нил подумал, что останется синяк по форме ладони.              — Мне было немного больно, но… но мне это понравилось, — признался Нил, тяжело сглатывая. — Я будто все еще чувствую, как ты двигаешься внутри меня. Ты меня не поранил. Я сказал «да», и мой ответ не изменился.              — Нил…              Нил разжал хватку Эндрю на своей руке, направляя его пальцы к шрамам на своем животе.              — Я знаю, что такое боль. Я бы сказал тебе остановиться, если бы ты делал мне больно. Если ты не доверяешь себе, то доверься мне.              Эндрю изучал истерзанный пейзаж груди Нила.              — Довериться тебе? Раньше это не сработало.              — У меня были благие намерения.              Эндрю коротко хмыкнул, не двигаясь.              — В машине мне снился секс, — выпалил Нил. — Мне не было больно.              Эндрю придвинулся ближе к Нилу и прикусил уголок его челюсти.              — Ты как-то довольно сильно жаждешь этого для человека, который не интересуется.              — Это похоже на одиночный теннис, и только ты тот, с кем я хочу играть, — ухмыляясь, сказал Нил.              — Удивлен, что ты не превратил это в экси-метафору.              — То командный вид спорта, — ответил Нил, повернув голову, чтобы поймать губы Эндрю в быстром поцелуе. — Я знаю, что ты не любитель делиться.              Эндрю закатил глаза.              — Я бы отдал тебя в мгновение ока.              — Моя задница не оправдала твоих ожиданий?              — Твой рот — вот где проблема, — пробормотал он в губы Нила.              — Ага-ага, конечно. — Нил мягко рассмеялся, прежде чем Эндрю попытался стереть его ухмылку поцелуем. Глубокий стон вырвался из его груди, когда Эндрю скользнул языком в рот. Его руки обхватили обнаженные бедра Нила и потянули его вперед. Скрыть его эрекцию было невозможно, когда он стоял в одних трусах, так что Нил подался бедрами вперед, прижимаясь к джинсам Эндрю.              Он провел одной рукой по затылку Эндрю и прервал поцелуй, чтобы спросить:              — Да или нет?              — Нил, — предупредил Эндрю.              Нил ткнулся носом в нос Эндрю.              — Это нет?              — Нил, — раздраженно вздохнул он.              — Я могу быть громче, если хочешь. Я могу умолять, чтобы ты знал, как сильно я этого хочу. — Нил обхватил подбородок Эндрю руками и медленно поцеловал. Он не отстранялся, пока не вырвал из горла Эндрю приглушенный стон. — Я хорош в словах. Я могу рассказать тебе многое о том, как сильно мне нравится, когда ты меня трахаешь, как я хочу, чтобы ты трахнул меня так сильно, чтобы на тренировке в понедельник у меня была забавная походка. Скажи мне, чего ты хочешь, Эндрю.              — Нил. — Пальцы Эндрю впились в его бедра.              Нил выдохнул вопрос в ухо Эндрю.              — Да или нет?              — Я выброшу тебя из окна.              — Я думаю, что они закрыты наглухо, так что удачи с этим.              — Я мог бы перерезать тебе горло.              — Ты ненавидишь беспорядок.              Эндрю прикусил нижнюю губу.              — Кстати говоря, ты снова оставил кучу одежды в ванной.              — Знаю.              — Ненавижу тебя.              — До смерти ненавидишь, — кивнул Нил, — но это не значит, что ты не будешь меня трахать.              — Ага, а после я зашью этот ебучий рот, — выплюнул Эндрю.              Нил ухмыльнулся.              — Это да?              — Да.              Нил наклонил голову в сторону кровати, приподняв брови. Эндрю провел языком по зубам, прежде чем кивнул. Волнение пробежало по спине Нила, когда он подошел к кровати и растянулся на смятом одеяле. Эндрю медленно приблизился, наблюдая, как Нил выгнул спину, избавляясь от напряжения.              Нил сплел пальцы за головой и выжидающе посмотрел на Эндрю.              — Все, что ты хочешь, Эндрю. Я скажу тебе, если мне нужно будет остановиться или если мне что-то не понравится.              Эндрю замялся, перебирая пальцами край футболки.              — У нас есть аспирин и крутая ванна, помнишь? — Нил сменил ход мысли, когда увидел, как челюсти Эндрю сжались. — Я буду в порядке, смогу завтра утром бегать и все такое. Ты не сделаешь мне больно.              Эндрю тяжело сглотнул, прежде чем сдернуть футболку через голову и отбросить ее в сторону. Он забрался на кровать, оседлав ноги Нила, и пополз вверх по его телу, пока не смог дотянуться до его губ. Он целовал Нила, пока тот не потерял счет времени, пока его легкие не загорелись, пока его разум не стал достаточно туманным, чтобы позволить стрессу, который он принес с собой, раствориться. Его руки потянулись к волосам Эндрю на чистом инстинкте, но он замер в нескольких дюймах от головы Эндрю.              — Эндрю, — пробормотал он. — Эндрю, ммм, могу я тебя коснуться?              Эндрю уткнулся лицом в ладонь Нила.              — Не трогай мою задницу.              — Хорошо.              Нил скользнул рукой по затылку Эндрю и притянул его обратно в новый опьяняющий поцелуй. Он был болезненно тверд, вибрировал предвкушением, но в этот момент ему не хотелось ничего больше, чем часами целовать Эндрю. Запустив одну руку в волосы Эндрю, Нил провел другой рукой по его плечу, выводя легкие линии на гладкой коже груди. Его пальцы коснулись края джинс и потянулись назад, чтобы ущипнуть сосок Эндрю, немного покрутив его, пока Эндрю тихо не застонал.              Затем Эндрю отстранился, нахмурившись. Он сел на живот Нила и скользнул ладонями вверх по его предплечьям, слегка прижимая его запястья к мягким подушкам над головой — скорее предложение, чем приказ. Нил зарылся пальцами в подушку, молча соглашаясь побыть некоторое время неподвижным, а Эндрю начал дорожку из поцелуев на той стороне его шеи, что была без засосов. Каждый раз, чувствуя горячее дыхание на коже, Нил ожидал укуса, ожидал впивающихся зубов Эндрю, но этого так и не последовало. Каждый третий поцелуй сопровождался коротким движением языка Эндрю, и его влажная мягкость была удивительной. Нил поерзал на кровати, уже твердый и почти готовый молить об освобождении, и позволил своим вздохам удовольствия стать громче, пока Эндрю продолжал облизывать и целовать его разгоряченную кожу.              Эндрю плавно опустился так, чтобы тереться выпуклостью джинсов о бедро Нила, продолжая двигаться по невидимой дорожке вниз к ключице. Он прикоснулся к твердому выступу и прижался языком к ложбинке у основания горла Нила. Чем медленнее он шел, тем быстрее билось сердце Нила.              Притягательная демонстрация самоконтроля Эндрю была прервана двумя стаккато в кармане его джинсов, зажатом между их бедрами. Нил издал звук испуга от неожиданного ощущения, а Эндрю приподнялся на локте, чтобы посмотреть на оскорбительный предмет. Когда он не пошевелился, Нил двумя ловкими пальцами вытащил телефон и держал его между ними, предлагая.              Сев, Эндрю открыл телефон и проверил сообщение.              — Кевин, — Эндрю с тяжелым раздражением выдохнул его имя, — хочет, чтоб ты знал, что дети плохо себя ведут.              Нил закатил глаза, приподнимаясь, чтобы поцеловать Эндрю в грудь.              — Дети всегда плохо себя ведут. Я разберусь с ними, как только мы вернемся.              — Кевин не в настроении, потому что мы его оставили.              Нил хмыкнул и поцеловал Эндрю в уголок челюсти.              — Скажи ему, чтобы продолжал писать тебе. Это вроде как даже забавно.              Эндрю что-то пробормотал себе под нос, сбрасывая телефон с края кровати. Он толкнул Нила в плечо, возвращая его на спину, следуя за ним, чтобы продолжить прокладывать маршрут губами через шею и плечи Нила, как по карте. Нил поднял руки над головой, отдаваясь тщательному исследованию Эндрю.              К тому времени, как Эндрю проложил поцелуями путь к большому бесформенному шраму, оставшемуся от резкого столкновения с гравием, Нил тяжело дышал и терял терпение.              — Жёстче , — взмолился он. — Укуси меня. Оставь еще один засос.              Эндрю прижал большой палец к синяку, который он оставил на шее Нила ранее, надавив на него достаточно, чтобы тот почувствовал вспышку тупой боли. Он вздохнул и вздернул подбородок, призывно вытянув шею. Эндрю заменил большой палец губами, прежде чем прикусить малиновое пятно.              — Я не хотел оставлять засосы. — Выдохнул он свое признание прямо на синяк.              — Мне нравится, — признался Нил.              Эндрю слегка прикусил его за мочку уха, затем поцеловал в уголок челюсти.              — Я не хочу, чтобы они видели, что я с тобой сделал.              — Команда? Я не против…              — Я не хочу, чтобы они видели мои метки и думали о тебе так.              — Как так?              Эндрю попытался заглушить слова, уткнувшись под подбородок Нила.              — Как будто ты тот, кого можно трахать.              Нахмурившись, Нил попытался поймать мрачные глаза Эндрю.              — О ком ты беспокоишься? О Брайане? Я не думаю, что он…              — Ты неосведомленный идиот. Ты не видишь, как люди смотрят на тебя.              Нил открыл рот и закрыл его, подавляя желание поспорить. Он замечал, когда кто-то в кампусе носил темные очки или шляпу, надвинутую слишком низко в пасмурный день, когда кто-то оставался в пятнадцати шагах позади него и поворачивал туда же, куда и он, когда телефонный звонок прерывался странными помехами, когда одногруппник или сокомандник задавал слишком много вопросов о его прошлом. Эндрю был похож на него в своем постоянном поиске хищников, но он высматривал другие признаки.              Тщеславие никогда не было пороком Нила, но он не мог не задаваться вопросом, почему кто-то бросает на него голодные взгляды. Неосознанно он потер шрамы на щеке и рассеянно уставился на плечо Эндрю. Крепкая хватка пальцев на подбородке вернула его внимание к Эндрю.              — Иногда он наблюдает за тобой в раздевалке, — прошипел Эндрю. — А эта девчонка из Флориды — та, с мерзким смехом, — она флиртует с тобой с тех пор, как прикатила на этом куске дерьма, который зовет машиной.              Нил замялся.              — Тара? Нет, она… — Он замолчал, когда вспомнил, как она толкнула его бедром о бедро после тренировки во вторник и спросила, не хочет ли он как-нибудь поужинать с ней.              — Ой.              — Как ты вообще выжил? — Эндрю страстно поцеловал его в плечо.              — Целуй или критикуй — выбери что-то одно.              Ответом Эндрю было влажное ощущение языка по выступающей части шеи Нила.              Нил застонал, поднимая бедра навстречу Эндрю.              — Я буду переодеваться в душе, пока следы не исчезнут, — предложил он, пока Эндрю осыпал его поцелуями ниже уха. — Я не дам им увидеть.              Эндрю придвинулся так, чтобы иметь возможность дотянуться губами до груди Нила. Касания губ шли к части бесформенного шрама от гравия. Эндрю вонзил в него зубы, то посасывая, то массируя место языком, пока не убедился, что после его действий останется хороший синяк. Дыхание Нила было слабым и прерывистым, а его руки вцепились в простыни у головы. Эндрю оставил такой же засос на два дюйма ниже, вызывая у Нила хриплый стон. Сквозь туман в голове Нилу показалось, что он почувствовал кожей, как Эндрю ухмыляется, прежде чем продолжить.              Седьмой засос был оставлен чуть выше пояса нижнего белья Нила, и к этому моменту Нил уже не мог удержаться от того, чтобы неосознанно не дернуть бедрами к подбородку Эндрю.              — Спокойней, — скомандовал Эндрю, кладя предплечье на живот Нила, чтобы удержать его.              — Я на пределе, Эндрю, — прошептал Нил.              — Я в курсе. — Эндрю провел зубами прямо под пупком, царапая Нила, прежде чем переместиться к выступу его бедренной кости и укусить.              Приятная боль отдавалась эхом от засосов, которые Эндрю оставил на груди Нила. Его сердце тяжело билось, пульс неистовствовал в задней части горла и глубоко в животе. Этот мучительно медленный темп был ради Эндрю, был чем-то, что позволит Эндрю доказать что-то самому себе, так что Нил проглотил большую часть своих упрашивающих слов «скорее» и «просто трахни меня уже» и изо всех сил старался быть терпеливым.              Когда Эндрю слегка провел зубами по твердому члену Нила через черный хлопок, достаточно сильно, чтобы это было ощутимо, но не настолько, чтобы причиняло боль, Нил потянул одеяло, зажатое в кулаке, к своему рту, заглушая громкий стон. Телевизор играл на заднем плане, но он все еще знал, что по ту сторону стены могут быть люди. Он не считал нужным им —слышать звуки, которые Эндрю выманивал из него.              Эндрю раздвинул ноги Нила так, чтобы он мог встать между ними на колени. Нил согнул колени, подгибая пальцы ног, упираясь в матрац.              — Я хочу, — начал Эндрю, водя руками по внутренней стороне бедер Нила. Он открыл рот, чтобы продолжить, но затем хмуро посмотрел на бедро Нила и сжал губы.              — Скажи мне, — тихо попросил Нил.              — Я хочу не хотеть этого.              — Это нормально — хотеть…              — Я знаю, — отрезал он.              Нил задавался вопросом, было ли то, что произошло в доме, ошибкой. Он подтолкнул Эндрю к чему-то быстрому и первобытному, чтобы ни один из них не завяз в трясине размышлений. Он хотел, чтобы Эндрю растворился в том моменте.              Биение его сердца замедлилось, оно словно обрывалось в его груди.              — Эндрю, — пробормотал Нил. Он приподнялся, выпрямляя ноги по обе стороны от Эндрю. — Мы ничего не должны делать.              — Это все еще да, — прошептал Эндрю, прежде чем страстно его поцеловать. Затем он отстранился и кивнул на бедра Нила. — Снимай их.              Нил тупо моргал, когда Эндрю встал с кровати и прошел к своей спортивной сумке. На мгновение Нил отвлекся на движение мускулов на обнаженной спине и плечах Эндрю, пока он двигался, прежде чем вспомнил, что ему отдали приказ. Пока Эндрю рылся в своей сумке, Нил спустил нижнее белье с ног и переместился к центру кровати.              Его сердце подпрыгнуло к горлу, а живот скрутило. Эндрю бросил бутылек со смазкой и запечатанный презерватив на кровать у ног Нила, прежде чем подполз к нему.              Он опустился на колени перед Нилом и пронзил его суровым взглядом.              — Мои условия. Да или нет?              — Да, — немедленно ответил Нил.              — Руки держи при себе. Сдерживай свой шум, у нас есть соседи.              — Хорошо. Ты хочешь связать меня для этого?              Взгляд Эндрю упал на шрамы на запястьях Нила.              — Нет.              Когда он снова коснулся Нила, его руки были твердыми и уверенными.              Нил откинулся назад, держа руки над головой, а Эндрю подошел ближе, скользя руками по накачанным ногам Нила. Ослабевающая эрекция Нила была возрождена влажными поцелуями и сильными укусами во внутреннюю часть бедра, в сочетании с твердой рукой, обхватившей его яйца. Нил закусил нижнюю губу, когда его живот сжался от жара. Как только он снова стал мучительно твердым, Эндрю, не теряя времени, выдавил смазку на пальцы и прижал один ко входу Нила, продавливая внутрь.              На этот раз было проще. Его тело помнило и быстро подчинялось невысказанным просьбам Эндрю. Нога Нила напряглась и сжалась вокруг плеча Эндрю, отчаянно пытаясь приблизить его, на что он получил упрек в виде резкого укуса под коленкой. Нил уткнулся лицом в подушку и тихо застонал, когда Эндрю скрутил в нем третий палец. Удовольствие замкнуло его мозг, и все в нем, казалось, заикалось от шока. Его сердце трепетало, легкие сжимались.              Эндрю быстро убрал пальцы, и Нил подавил протестующий звук. Он не сводил глаз с потолка, ошеломленно моргая, но его чувства обострились, когда он услышал, как Эндрю расстегивает молнию. Предвкушение тлело под его кожей, возбуждение прожигало его насквозь. Звук рвущейся фольги. Нил глубоко вдохнул и расслабил тело на выдохе. Он слышал, как Эндрю открыл смазку, а через мгновение закрыл ее.              Нил посмотрел на него и кивнул, когда Эндрю приостановился, положив руку ему на бедро. Осторожно, Эндрю толкнулся внутрь него, и Нил раскрыл рот в хриплом стоне, когда он был растянут и наполнен. После того, как Эндрю был полностью внутри, он дал Нилу несколько минут, чтобы привыкнуть. Это было странно из-за легкой боли, оставшейся с прошлого раза, но Нил обнаружил, что ему это нравится. Как только он сказал Эндрю, что с ним все в порядке, Эндрю почти полностью вышел и быстро вошел в ритме неглубоких, жестко контролируемых толчков под правильным углом, посылая импульсы раскаленного добела удовольствия через его живот. Эндрю наклонился вперед и, опершись на локти, ускорился.              — Мне с тобой так хорошо, — прошептал Нил дрожащим голосом. — Эндрю.              Эндрю уронил голову и тихо простонал:              — Заткнись.              Спина Нила выгнулась, когда его тело попыталось прижаться к Эндрю, но Эндрю отстранился, чтобы не погрузиться в Нила на всю длину. Вскоре тихие вздохи Нила обернулись стонами, которые он пытался заглушить подушкой. Он почувствовал как приближается оргазм, тяжесть между бедрами нарастала и становилось горячее с каждой секундой. Его тело напряглось, как натянутая пружина, в ожидании, что ее отпустят. Он потянулся к своему члену, но Эндрю резко убрал его руку.              Когда Нил бросил вопросительный дикий взгляд вниз, Эндрю пояснил:              — Ты сказал мне… мгх.., что сможешь кончить только от моего члена. — Он поднял голову и пронзил Нила суровым, вызывающим взглядом.              — Блядь, — выдохнул Нил.              Он поднимал бедра навстречу толчкам Эндрю, пока тот доводил его до грани. Эндрю ускорился, грубо двигаясь внутри него. Пот блестел на коже Эндрю и стекал с его лба на грудь Нила. Ощущение было странным — удовольствие было настолько другим, что тело Нила колебалось на грани, напрягаясь, но не находя финиша, к которому отчаянно тянулось. Дыхание Эндрю было сбивчивым, когда он смотрел на Нила.              Нил был почти в панике, почти обезумев от животной потребности.              —Эндрю… Эндрю, мне нужно… дай мне потрогать себя. Я не могу... прости, я не могу кончить так...              Эндрю обхватил рукой член Нила прежде, чем тот успел закончить умолять об этом, двигаясь жестко и быстро. Плотину прорвало. Облегчение унесло все его чувства, когда он кончил. Нил прикусил тыльную сторону ладони и тихо застонал. Эндрю провел его через оргазм, мягко покачиваясь в нем, и постепенно вернул Нила обратно, поглаживая руками его бедра. Как только Нил открыл слезящиеся глаза и зрение прояснилось, он увидел, что бледное тело Эндрю покрыто розовыми пятнами, а волосы прилипли к потному лбу. Его челюсти были сжаты, а глаза застланы возбуждением.              Эндрю трясло, когда он вышел и стянул презерватив. Он склонился над Нилом и дрочил себе отчаянными отрывистыми движениями. Несколько мгновений спустя он задрожал и с прерывистым вздохом облегчения излился сквозь пальцы.              Тяжело дыша, он встретился взглядом с Нилом, выглядя таким же разбитым, как чувствовал себя Нил.              Когда разум Нила успокоился, он осознал несколько фактов: влажная сперма на его животе становилась холодной, яйца ныли, сердце тяжело стучало в груди, рука Эндрю была горячей на его бедре. Прикосновение Эндрю возвращало мысли Нила от головокружительных последствий его оргазма, и вскоре его разум полностью сосредоточился на парне между его ног. Эндрю покраснел, дрожал и с отвисшей челюстью пытался отдышаться. Он моргнул, глядя на грудь Нила сонными, тусклыми глазами. Капелька пота скатилась по его виску. Нил подумал, не так ли выглядел Эндрю под своей экипировкой, когда защищал ворота.              Каким-то образом Эндрю набрался сил, чтобы на трясущихся ногах доковылять до урны и выбросить презерватив с оберткой. По пути в ванную он подошел к термостату, чтобы снова снизить температуру. Нил осознал, насколько тепло стало в комнате, когда вытирал живот горстью салфеток, вытащенных из коробки на тумбе. Пока Эндрю ходил в ванную, Нил, как мог, вытирал лишнюю смазку со своей задницы и внутренней поверхности бедер. Раздался звук слива. Затем на несколько секунд послышалось как стекает вода в раковину. После появился Эндрю в расстегнутых джинсах, а на его сильной груди все еще слабо проглядывали розовые пятна. Он вернулся к кровати и, сбрасывая бутылек со смазкой на пол, рухнул рядом с Нилом на матрас.              — Я мог бы остаться в этой постели навсегда, — сказал Нил, заворачивая грязную салфетку в чистую и роняя комок на пол.              — А что насчет твоего драгоценного экси? — протянул Эндрю              Нил подавил зевок.              — Что еще за экси?              — Кевин выкрутит тебе яйца, когда я раскажу ему, что ты такое сказал.              Нил буркнул в знак согласия, пытаясь сесть. Его тело ощущалось мягким и тягучим, как ириска. После нескольких попыток ему удалось встать, и он осторожно пошел в ванную, прекрасно осознавая, что глаза Эндрю следят за его обнаженным телом. Воспользовавшись туалетом и быстро помыв себя, Нил вышел и достал из сумки чистую одежду. Он прислонился к краю кровати для равновесия, пока одевался, а затем посмотрел через плечо на Эндрю.              — Нужна сигарета? — спросил он.              — Нужен аспирин? — кинул в ответ Эндрю.              Нил покачал головой.              — Нет. А вот немного свежего воздуха звучит неплохо.              Эндрю кивнул, слезая с кровати. Он застегнул джинсы, сунул телефон в карман, надел футболку и повязки. Нил тоже надел повязки, а потом они обулись и вышли из номера. Они спустились на лифте в вестибюль, который, к счастью, был почти пуст. С одной стороны был бар и обеденная зона, где гудела болтовня завсегдатаев и мягкая джазовая музыка. С другой стороны было лобби с глубокими креслами, камином и большим телевизором на стене. Женщина за глянцевой стойкой, спрятанной сбоку от входа, одарила их натянутой улыбкой, когда они прошли мимо нее к дверям.              Ночной воздух охлаждал устойчивый бриз. Сияние уличных фонарей и неоновых вывесок приземистых отелей и банков конкурировало с точками звездного света на чистом черном небе. Нил все еще чувствовал слабость в коленях, но ему удалось удержаться на ногах, когда он последовал за Эндрю в маленькую закрытую кофейню. Они сели на каркасные стулья в бистро перед темными окнами, и Эндрю подкурил для них две сигареты. Тротуар был в основном пуст, за исключением нескольких групп людей, заходящих и уходящих из соседнего ресторана. Каждый раз, когда двери распахивались, доносилась слабая музыка и запах индийской еды. Нил развалился на стуле и поднес сигарету к губам, втягивая в легкие едкий дым.              — Думал, ты хотел свежего воздуха, — подметил Эндрю.              Нил медленно выдохнул и смотрел, как сизое облако рассеивается на прохладном ветру дальше по улице.              — Это особый случай, — пошутил он.              — Я имел тебя дважды. Теперь это не новость.              Нил фыркнул и посмотрел на него.              — Что, переходишь к следующему завоеванию?              Эндрю хмыкнул и выпустил струйку дыма.              — Должен бы, но от тебя сложнее избавиться, чем я рассчитывал.              — Ну, Кевин, вероятно, собирается придушить меня за игнор сообщений, так что я недолго буду проблемой.              Эндрю достал телефон и открыл его. Он повернул экран, чтобы Нил увидел пять новых сообщений от Кевина. Затем он набрал короткий ответ и бросил телефон на стол.              — Что ты отправил?              — Я сказал ему «нет».              — На что?              — На все, — ответил Эндрю, прежде чем снова затянуться сигаретой. Его глаза метнулись вверх по улице, наблюдая, как блестящий желтый Камаро останавливается на красный свет. Из открытых окон лилась тяжелая музыка и пьяный смех. Эндрю смотрел, как водитель бросает сигарету на тротуар. Нил инстинктивно обратил внимание на номерной знак.              Как только загорелся зеленый свет и Камаро ускользнул, Эндрю спросил:              — Почему ты игнорируешь Ее Величество?              Нил пожал плечами.              — Моя задница может вывезти только одного из вас за раз. Я разберусь с ним завтра.              — Разберись с ним в воскресенье вечером.              Нил прикрыл рот пальцами, чтобы скрыть улыбку. Эндрю было чуждо проявление привязанности, он никогда не признавался, что ему приятно общество Нила, но время от времени намекал, и Нил научился смаковать эти моменты.              — Заткнись, — сказал Эндрю, когда заметил, что Нил улыбается.              Они задержались там, пока их сигареты не догорели до фильтров. Затем, беззаботные Нил и Эндрю неторопливо вернулись в свой гостиничный номер, прополоскали рот от привкуса сигаретного дыма и пива и улеглись в постель друг с другом. Громкость телевизора была приглушена, и через 45 минут он должен был отключиться по таймеру. Нил снял с себя повязки, а затем, с его разрешения, снял повязки с Эндрю. Он отложил их на тумбочку и выключил свет.              Голубоватый свет телевизора отбрасывал резкие тени на лицо Эндрю и странно светился в его светлых волосах. Нил открыто изучал его, в то время как Эндрю смотрел в пустое пространство между ними.              Нил никогда особо не любил останавливаться в отелях, мотелях или гостиницах, когда был в бегах. Спать на настоящей кровати всегда было приятно, но попытки спать на кровати, которая не была его, вызывали у него небольшую тоску по дому.              Дом был сложной концепцией для Натаниэля и Нила и всех мальчиков, которыми он был между ними. Для Натаниэля дом был там, где он тихо жил, пока другие громко умирали. Это было место, где он рос бок о бок с болью. Дом был там, где он научился пользоваться ножами и подавлять слезы.              В течение многих лет дом не был чем-то счастливым.              Потом это стало не чем иным, как воспоминанием, которое он иногда проигрывал на пустынных дорогах, в темных уголках закусочных, в незнакомых комнатах, наполненных странными запахами. Слово «дом» никак не могло сорваться с его губ, на каком бы языке он его ни произносил.              Для Нила домом были Башня, Лисья нора и дом в Колумбии. Дом представлял собой группу в оранжевых джерси, пассажирское сиденье Мазерати и крышу. Дом был холодными карими глазами, теплыми ключами и горячими поцелуями.              Нил потянулся, чтобы провести кончиком пальца по нижней губе Эндрю. Эндрю ответил, слегка прикусив палец Нила.              — Ты пялишься, — пробормотал Эндрю, когда Нил отстранился.              — Тебе нравится, — ответил Нил.              Эндрю накрыл рукой глаза Нила, и Нил наклонил голову, оставляя легкий поцелуй на покрытом шрамами запястье Эндрю. На тумбочке телефон Нила завибрировал еще одним сообщением от одного из его Лисов. Его улыбка медленно расползлась, и в этот момент он понял, что совершенно доволен. Как тихо подкралось счастье.              Эндрю поцеловал его еще раз и сказал:               — Сто шесть.              Нил любил свою жизнь.