Уроки Картографии [Lessons in Cartography]

             В душный июньский день, Нил двадцать минут прождал у терминала А регионального аэропорта северной части штата, прежде чем заметил новенькую, которую должен был встретить. Холли Грей была на несколько дюймов выше его, но то, как она ссутулила плечи и опустила лицо, пряча его за своими мышино-каштановыми волосами, позволяло не обращать внимания на этот факт. Она вцепилась в лямку своего большого рюкзака и смотрела на толпу вокруг себя так, словно ожидала, что кто-нибудь вытащит нож.               Нил слишком хорошо знал этот взгляд.              Заметив его своими темными глазами, она протиснулась между двумя маленькими семьями и остановилась в двух футах перед ним.              Нил неловко протянул руку и сказал:              — Холли Грей? Я...              — Я знаю, кто ты, — ответила она, игнорируя его протянутую руку.              Всего несколько лет назад эти слова заставили бы Нила выбежать за дверь. Сейчас было странно слышать их и не чувствовать, как вокруг смыкаются стены.              — Багаж?              — Это все, — ответила Холли, потянув за ремешок своей сумки.              Нил кивнул и повернулся, направившись в сторону крытой парковки, зная, что у девушки не было особого выбора, кроме как последовать за ним. Когда они забрались в Мазерати и Нил вставил ключ в замок зажигания, он задался вопросом, устанет ли когда-нибудь Ваймак от того, что каждый год приходится начинать все сначала с новыми Лисами, с глубоко укоренившимися проблемами, спрятанными под слоями недоверия и шрамов. Все они были бесформенными кусочками паззла с блёклыми цветами и помятыми краями, но Ваймак видел общую картину, которая каким-то образом, включала их всех. Нил не был уверен, что он когда-нибудь будет способен на такую веру, или оптимизм, или как там это называл Ваймак.              Нил не мог придумать тему для разговора, пока они ехали к кампусу — его навыки поддержания светской беседы не особо улучшились с тех пор, как он сам был новичком в Пальметто. Холли была третьей из первокурсников, которых он встречал в тот день, и она была, несомненно, самой тихой. Джоэл Данн и Томми Васкес оба заговорили о статистике Нила и Кевина в экси, когда Нил забрал их из аэропорта в девять утра. Нилу не нужно было придумывать, о чем с ними говорить, поскольку они сами не замолкали. Холли, похоже, не горела желанием общаться в ближайшее время, поэтому они ехали молча.              Прошел почти месяц с тех пор, как Лисы разъехались из пляжного домика, и, хотя, все они поддерживали контакт друг с другом, мир Нила все еще казался нарушенным. Мэтт приехал в Башню в половине девятого, сразу после того, как группа Эндрю собралась к заселению, и Нил был почти смущен тем, с каким облегчением он снова его увидел. Мэтт пообещал показать Нилу все фотографии новой квартиры Дэн и ее нового города, не дожидаясь просьбы.              Было трудно переключить его внимание на пребывающих первокурсников, когда его телефон был полон новостей от девочек.              После того, как Нил припарковался у Башни, Холли последовала за ним на их этаж. Он показал ей ее новое общежитие и представил Лиззи с Брук, которые уже обустраивали гостиную своей совместной комнаты. Как только Холли оказалась в их руках, он вернулся в свою комнату, чтобы немного перевести дух. Ваймак должен был забрать еще двух первокурсников через три часа, а последний должен был приехать из Тампы около восьми или девяти вечера.              Никки лежал на полу в гостиной между креслами-мешками, и как только он услышал, что вошел Нил, он простонал:              — Ненавижу день заселения. Моя материалистичная задница не предназначена для того, чтобы жить как кочевник.              — Ты почти ничего не сделал, — крикнул Кевин из кухни.              Никки заскулил:              — Я нес вещи, Кевин! Это уже что-то!              Нил скинул обувь и направился в спальню, где Эндрю сидел на письменном столе с сигаретой во рту. Теплый летний воздух врывался в открытое окно, но Эндрю, казалось, это не заботило, даже в своих темных джинсах и с длинными рукавами. Нил приподнял край футболки, чтобы вытереть тонкий слой пота со лба, чувствуя на себе взгляд Эндрю.              Несмотря на июньскую жару, Нил подошел к окну и прислонился к раме, оказавшись как раз в пределах досягаемости Эндрю. Эндрю глубоко затянулся и задержал дым в легких, передавая сигарету Нилу, который стряхнул немного пепла в пепельницу, стоявшую на подоконнике.              Его телефон зазвонил, прежде чем он успел придумать что-нибудь стоящее, поэтому он вернул сигарету и проверил свои сообщения.              Там было одно от Дэн, которое он раньше не заметил, в нем говорилось:              Покажи им, кто здесь босс, малыш. Море удачи!              Самое последнее сообщение было от Брайана.              Новенький Джоэл занимается здесь каким-то правонарушением.              Нил отправил искреннее «спасибо» Дэн, прежде чем ответить на сообщение Брайана простым «Что?»              Брайану, однако, не пришлось ничего объяснять, потому что мгновение спустя Ники крикнул:              — Нил!              — Какого, блядь, хрена? — закричал Кевин.              Эндрю выпустил клуб дыма и склонил голову набок, пробормотав:              — Долг зовет.              Нил с тихим вздохом вышел в холл, где Джек толкал Джоэла Данна, нового дилера, и кричал что-то о положениях в общежитии и о том, что произойдет, если Джоэл снова откроет рот. Мэтт уже оттаскивал Джека от парня, а Нил осторожно протиснулся мимо Лиззи и Холли, чтобы спросить, что, черт возьми, произошло.              Нил не мог сказать, что удивлен. В конце концов, Лисы есть Лисы.              Та стычка в день заселения задала тон первым нескольким неделям тренировок, что было столь же неудачно, сколь и неудивительно. Как капитан команды, Нил внезапно оказался в центре событий. В первый день практики ему было поручено объяснить новичкам-лисам, как обстоят дела и чего им стоит ожидать летом. Когда он объявил, во сколько начнутся тренировки с началом учебного года, он обнаружил, насколько Ивонна Харрис не была «жаворонком». Большинство следующих вопросов, адресованных Нилу, были примерно такими: «Это правда, что ты состоял в банде?» или «Ты когда-нибудь кого-нибудь убивал?», и все эти вопросы были встречены непонимающим взглядом Нила и Ваймаком, говорящим им всем не лезть не в свое чертово дело.              На четвертый день тренировок к Нилу подошел первокурсник по имени Эдди и спросил, может ли он дать совет по отношениям на расстоянии. Нил не мог. Эдди воспринял молчание Нила, как приглашение поговорить о своей девушке, которая в этом году собиралась в штат Огайо, и о том, как они были полны решимости, чтобы эти отношения сработали. Эдди, по-видимому, провел пару лет в колонии для несовершеннолетних и был совсем не против поделиться подробностями об этом. Нил мог бы сказать, что Эдди хотел, чтобы Нил взамен рассказал о своем предполагаемом криминальном прошлом, но Нил только поблагодарил его за честность и закончил переодеваться. Эндрю стоял рядом во время всего обмена репликами в раздевалке, раздраженный и не впечатленный.              На шестой день тренировки Нил отвел Брук в сторону и пригласил ее на чашечку кофе. Она была смущена, но достаточно обрадована, чтобы согласиться, и всю дорогу до кофейни болтала о своей тёте и обо всем, чем она занималась с тех пор, как Лисы в последний раз были вместе на пляже. Как только они уселись за столик со своими напитками, Нил перешел прямо к делу.              — Брук, мне нужно знать, какие наркотики употребляет Райли, и употребляешь ли ты сама.              Энтузиазм Брук остыл быстрее, чем ее латте.              В конце концов, он узнал, что Райли использовала свое свободное время, чтобы экспериментировать со всеми видами наркотиков — очевидно, она нашла несколько довольно предприимчивых друзей в Пальметто — и он прочитал Брук краткую, но строгую лекцию о том, что она должна осознавать свою уязвимость как бывшая наркоманка, и что ей нужно помнить, что в команде есть и другие бывшие наркоманы. Брук кивнула, сказав, что понимает, отказываясь встречаться с ним взглядом, и, уходя, выбросила полный стаканчик латте в мусор. Позже Нил лежал без сна на своей койке, размышляя, не был ли его подход слишком прямолинейным, но он не мог заставить себя почувствовать угрызения совести за свою прямоту. В конце концов, его работа как капитана заключалась в том, чтобы удерживать команду на плаву.              На следующее утро Эллисон отправила Нилу сообщение следующего содержания:              Мэтт рассказал, что ты должен был поговорить с Брук на тему «Скажи наркотикам Нет». Дай мне знать, если мне понадобится снизойти до того, чтобы вбить им это в головы.              Он не был уверен, что с этим делать.              Все в порядке.              Ха, знаменитые последние слова.              В ту пятницу компания Эндрю отправилась в Колумбию, и когда Аарон поднял вопрос о крекерной пыли, Нилу захотелось разломать пополам ложечку для мороженого. Эндрю бросил тяжелый взгляд на Ники, прежде чем напомнить брату, что они больше не увлекаются пылью.              Отношения Джоэла и Джека, казалось, только ухудшились, но Джек все еще слишком боялся Эндрю, чтобы плохо вести себя на корте. Джоэл, как оказалось, был фанатом Лисов и достаточно знал о репутации Нила и Эндрю, чтобы держать рот на замке и оставаться сосредоточенным на экси, пока он был в команде. Какие бы размолвки ни происходили у них в комнате, Нила это не касалось, пока это не влияло на игру.              Нил пытался справиться со стрессом, связанным с его новым положением в команде, но было невозможно удержать желудок от скручивания в тугой узел, когда он думал о том, как это может повлиять на его репутацию и ценность как игрока экси, если команда потерпит крах в течение его первого года в качестве капитана. Он старался ограничиваться тем, чтобы звонить Дэн только по выходным, спрашивая совета, поскольку она была занята со своей новой командой. Иногда он писал Эллисон, но ее предложения всегда казались немного экстремальными. В основном же, он поднимался на крышу, следуя за Эндрю посреди ночи, или пил водку до тех пор, пока его мысли слегка не затуманивались, либо позволял Эндрю целовать себя до потери сознания. Эта рутина, казалось, по большей части помогала держать его тревоги в узде.              По воскресеньям Ваймак водил его в закусочную, где весь день подавали завтрак. Независимо от того, в какое время они приходили, Нил всегда заказывал вафли с черникой, а Ваймак — картофельные оладьи и яичный скрэмбл. В большинстве случаев они ничего не говорили, в других случаях Нил позволял себе высказаться о том, какой упрямой была Холли, или о том, что он не знал, прислушивается ли Брук к его советам относительно Райли и ее развлечений, или о том, что Эдди не стал бы общаться с командой на корте даже, чтобы спасти свою жизнь. Ваймак кивал, пока Нила несло, а когда тот заканчивал говорить или выдыхался, он просто говорил:              — Держи нос по ветру и смотри вперед. Пиздюки рано или поздно подчинятся.              Когда они не ужинали у Эбби или в общежитии, группа Эндрю отправлялась в закусочную, где подавали лучшее сливочное мороженое. Чаще чем нет, в такие вечера Мэтт присоединялся к ним и проводил большую часть времени, сплетничая с Ники о первокурсниках и второкурсниках. Кевин то и дело влезал в разговор со своей критикой их игры на корте, а Нил был рад просто слушать. Аарон и Эндрю просто пялились в стены, совершенно незаинтересованные новыми игроками. Мэтт считал, что у Тары Эдвардс самая плохая машина на свете, и сказал, что это «настоящее чудо», что она пережила поездку из Тампы. Однажды Ники подслушал, как Брук и Томми разговаривали друг с другом по-испански во время пробежки по корту, и всерьез задумался об изучении этого языка. Нил не придавал этому особого значения, пока Мэтт не спросил его, не ищет ли он просто чем бы занять свое время, чтобы не думать об Эрике. Когда Ники неловко пробормотал:              — У меня все в порядке.              Мэтт поднял бровь и сказал:              — Я все равно собирался пойти в библиотеку. Я захвачу тебе несколько книг, если хочешь.              На ночных тренировках Кевин и Нил обсуждали слабые стороны команды и разрабатывали стратегии по улучшению. Ивонна, новый нападающий, была в хорошей форме, что почти поддерживало настроение Кевина, несмотря на то, что Джек еще не совсем вернулся к тому состоянию, которое было до его так называемого «срыва». Кевин не сдерживался, когда критиковал Нила, но после двух полных лет игры с Кевином, Нил привык к этому. По-прежнему было неприятно слышать перечисление всех его недостатков, словно списка покупок, но Кевин ни разу не сказал, что Нил не заслуживает звания капитана, и этого было достаточно, чтобы считать за комплимент.              Эндрю был молчаливой, почти вездесущей тенью рядом с Нилом, но он вообще не требовал к себе внимания и не пытался увести Нила из кампуса. В их комнате было не так уж много места для приватности. Тревожность Кевина перерастала во внушительную бурю по мере того, как назначенный день его интервью с Кэти Фердинанд все приближался. Ники буквально кипел жизнерадостностью, граничащей с отчаянием, пытаясь заполнить образовавшуюся рядом с ним пустоту в форме Эрика бессвязными разговорами, бесконечным запасом водки и новыми интересами, которыми был одержим в течение нескольких дней, прежде чем от них отказывался.              Эндрю удерживал Кевина от погружения в нисходящую спираль паники, в то время как Нил пытался держать расходы Ники под контролем. Казалось, он хотел научиться делать все, что можно было делать в помещении — вязать крючком, заниматься йогой, готовить изысканные блюда, а также научиться говорить по-испански. Не раз Нилу приходилось прятать обувь Ники, чтобы тот не сбегал посреди ночи в круглосуточный продуктовый магазин за новыми принадлежностями для выпечки. В течение двух недель комната стала забита спутанной пряжей, а в воздухе стоял запах подгоревшего сыра и чеснока, пока Аарон не начал регулярно появляться в их общежитии с видеоиграми и фильмами, которые он позаимствовал из обширной коллекции Мэтта.              Не имея много времени для себя, наедине Нил и Эндрю при любой возможности ловили моменты украдкой, будучи вместе в темных уголках, на крыше или на кухне, когда их соседи по комнате напивались в спальне. Раз или два Эндрю сопровождал Нила на его раннюю утреннюю пробежку и использовал это как предлог, чтобы принять вместе душ, когда они возвращались в общежитие.              Прежде чем Нил успел опомниться, прошел целый месяц, и он чувствовал себя так, словно выдохся. Он был измотан морально и физически. Эдди, Ивонна и Джоэл, казалось, всегда спрашивали у него совета или пытались уговорить его пойти посидеть с ними в кофейне, в то время как Тара, Холли и Томми отказывались следовать советам, которые он охотно давал. Брук была замкнута. Лиззи была такой беспокойной, какой Нил не видел ее с тех пор, как она пыталась сбежать прошлой зимой. Джек нервничал на корте всякий раз, когда Эндрю оказывался в воротах. По словам Брайана, Шина пыталась убедить первокурсников, что Нил — пустое место.              Его это не волновало, пока он не позаимствовал ноутбук Кевина и не наткнулся на заголовок, который гласил: «Нил Джостен: настоящая находка или звезда одного удара?».              Дэн предупреждала его, чтобы он держался подальше от Интернета, насколько это возможно, потому что большая часть того, что он увидит, только обескуражит его. Нил пожалел, что не послушал.              Как только он увидел это, весь стресс, который он сдерживал, беспорядочно разлился по его ребрам, затопив легкие и закупорив сердце. Что, если он не сможет этого сделать? Что, если он все проебет, подорвав свою ценность как игрока? Что, если Лисы снова станут посмешищем?              Что, если Ичиро решит пустить ему пулю в лоб, как только он окончит универ?              Как только вопрос сформировался в его сознании, он укоренился там. Это прерывало его сон и заставляло задыхаться и дрожать в три часа ночи. Прошла половина июля. Близился август, принося с собой начало учебного года, а вместе с ним и новый сезон. Он был капитаном всего месяц, но чувствовал, что время утекает у него сквозь пальцы.              Не в силах уснуть, он решил отправиться на пробежку.              На Периметр-роуд было темно и тихо, но вместо того, чтобы чувствовать покой, как обычно, Нил чувствовал себя выбитым из колеи. Тем, за кем наблюдали. Охотились. Что-то приближалось. Он перешел на шаг и осмотрелся, ненавидя себя за паранойю. Вокруг никого не было, никаких звуков, кроме его хриплого дыхания и нескольких птиц, поющих друг другу на деревьях. «Беги», — прошептал тот привычный голос в его голове, и это слово отскочило от его черепа до самых пальцев ног, как холодный мрамор. Он стал лучше распознавать признаки бури, зарождающейся в его собственной голове — дрожь в руках, затрудненное дыхание, головная боль, набухающая за глазами. На середине Периметр-роуд Нил развернулся и побежал обратно к Башне, как человек, который только что увидел, как начинает вращаться воронкообразное облако.              Как бы тихо не пытался вести себя Нил во время своей утренней рутины, Эндрю всегда просыпался, как только тот подходил к двери, поэтому он уже был на кухне и готовил кофе, когда Нил вернулся в общежитие. Нил остановился в дверях кухни и уставился на Эндрю в резком свете. На нем все еще были мешковатые спортивные штаны и огромная футболка, в которой он спал, нарукавные повязки были на месте. Что бы ему ни приснилось, это заставило его потянуться за ножами.              Эндрю наблюдал за ним тусклым взглядом, руки безвольно свисали по бокам. Его спокойствие было обманчивым, таким же предупреждающим, как учащенный пульс Нила. Они могли почуять угрозу проблем друг друга точно так же, как любой человек может учуять запах дождя на ветру и почувствовать электрический разряд на своих руках, прежде чем небеса разверзнутся к чертям.              Что-то грядет.              Беги, беги, беги.              Эндрю мог бы погрузиться в саморазрушение. Нил мог бы засунуть свою жизнь в сумку и кануть в лету. Но вместо того, чтобы поддаться старым привычкам, Эндрю открыл рот и тихо спросил:              — Куда?              Нил прокрутил список в уме.              — Бирмингем.              Эндрю один раз кивнул, и Нил понял, что он истратил весь свой запас слов на этот день, поэтому воспользовался паузой.              — Мы могли бы уехать после обеда в пятницу и вернуться в воскресенье?              Эндрю сделал медленный, глубокий вдох, и его плечи расслабились.              — Хорошо, — сказал Нил, затаив дыхание. Узел, стягивавший его сердце, ослабевал. — Я поищу отели, чтобы тебе не пришлось вести машину вечность, как в прошлый раз.              Кофемашина булькала и хрипела, когда заканчивала наливать кофе. Эндрю достал из шкафчика две кружки, одну красную, другую серую, и наполнил их обжигающим кофе. Нил обошел его, чтобы налить себе стакан воды. Он выпил залпом половину, пока Эндрю добавлял сахар и сливки в красную кружку. Когда Нил повернулся, Эндрю протянул ему серую кружку.              — Спасибо, — пробормотал Нил, ставя свой стакан с водой на стол. Эндрю прислонился к стойке рядом с ним и тихонько отпил. Взглянув на нечеткие, подергивающиеся цифровые часы над плитой, Нил увидел, что было только четыре, и он знал, что будильник Кевина зазвонит не раньше шести. Он также знал, что Ники ни за что не проснется раньше этого времени.              Обещание пятницы смягчило остроту его беспокойства, но это чувство все еще вгрызалось в его позвоночник. Он не знал, где находился Эндрю по своей эмоциональной шкале, но, похоже, ему не претило присутствие Нила рядом с ним. Нил осторожно отпил кофе и тихо спросил:              — Да или нет?              Эндрю поставил свою кружку с кофе на стойку и потянулся к воротнику Нила. Его «да» было шепотом у губ Нила, прежде чем губы Эндрю накрыли его собственные. Нил поставил свою кружку рядом с кружкой Эндрю, чтобы зарыться обеими руками в светлые волосы, жесткие и еще слегка влажные после сна. Эндрю настойчиво целовал его, яростно вцепившись пальцами в воротник, как будто Нил мог ускользнуть, если он не будет держаться достаточно крепко. Если бы Нил мог найти в себе силу воли вытащить свой язык изо рта Эндрю, разрушить магнетическую силу, удерживающую их губы прижатыми друг к другу, он бы заверил Эндрю, что никуда не денется.              Пятница приближалась недостаточно быстро.