Blame It on My Youth : [ вини нашу юность ]

Аарон с Кейтлин объявляются, стуча в дверь, и, как только Нил отпирает, моментально вваливаются за порог; Фредди выскакивает у Кейтлин из рук вместе с горой игрушек, привезенных, чтобы хоть чем-то его занять. — Приветик! — запыхавшись, улыбчиво здоровается Кейтлин. — Прошу прощения, я сейчас… — в прихожей прибавляется игрушек. Аарон закрывает за собой дверь и кивает Эндрю. — Вы, я так понимаю, те самые девчонки! — продолжает Кейтлин, пока Фредди лопочет. — Я Кейтлин, жена Аарона. — Я Натали, — говорит Натали, глядя на руки Кейтлин с ужасом человека, уже смирившегося, что его сейчас заобнимают. — Я Пейдж, — произносит Пейдж с тем же выражением лица. Кейтлин с легкостью читает их — все же она знает Эндрю дольше, чем ей хотелось бы — и опускает руки. — Приятно с вами познакомиться! Как давно вы тут? Недельку? — Со вторника, — отвечает Натали. — О-о. И как? Освоились уже? Нил поворачивается и хватает Фредди, пока тот размышляет над ближайшей розеткой. — Надо было собраться у вас, — говорит Нил Аарону, ставя Фредди в кучку игрушек. — У нас все хорошо, — отвечает Натали. — Да Кейтлин не разрешила бы, — бурчит Аарон. — Я пытался. Она сказала, что дома слишком неприбрано. — В какую школу вы ходите, девчат? — спрашивает Кейтлин. — Зато дома у вас все оборудовано под ребенка, — разочарованно говорит Нил. С какой стати его вообще должен волновать какой-то там беспорядок в чужом доме? — В подготовительную школу имени Джорджа Вестингауза, — отвечает Натали. — Я ей тоже сказал, — соглашается Аарон, — но она заявила, что мы сами вполне способны не дать Фредди куда-нибудь залезть и пораниться. Нил подвигает Фредди, когда из кухни появляется Король, а Аарон хватает Короля, когда Фредди тянется к нему. — Там здорово? Вам нравится? Мы вот пытаемся решить, стоит ли отдавать Фредди в частную школу или нет. В следующем году, конечно, мы запишем его в школу Монтессори, но вот стоит ли нам дальше об этом думать — это совсем другой вопро… Нил, — резко говорит она, а Нил разворачивается и подхватывает Фредди прежде, чем он успевает вскарабкаться выше двух ступенек по лестнице. — Мне надо было захватить его манеж, — вздыхает Аарон. — Думаешь, Натали и Пейдж захотят с ним поиграть? Погляди, он же очаровашка. Нил смотрит на Фредди, с этими его цеплючими липкими ладошками, затем — на Натали с Пейдж, выглядящими так, словно они абсолютно точно ни на что из всего этого не подписывались. — Все в порядке, — говорит Натали. — Конечно, нам бы еще поинтересоваться да поглядеть, — продолжает Кейтлин, — но Эндрю выбрал Джорджа Вестингауза, а это ведь отличный показатель, верно? Нил снова ставит Фредди в гору его игрушек. — Верно, — отвечает Натали. Кейтлин, искренне счастливая, улыбается. Оглядывается в поисках Фредди. Мельком смотрит на Нила. Замирает, вглядываясь внимательнее, и хмурится — Мы купили свежий базилик, — говорит Нил, перебивая ее. И заодно Аарона, который, заметив реакцию Кейтлин, теперь и сам вовсю уставился на его лицо. — И петрушку. — О, славно, — отвечает Кейтлин. Она понимает намек и поворачивается в сторону кухни. — Эндрю, тебе овощи или курицу? Эндрю бросает многострадальнейший взгляд в сторону Нила, но отвечает: — Я займусь курицей. — И это грамотный ход. Кейтлин вполне сможет поднять Фредди на руки, даже если до этого будет копаться в грибах, а вот Эндрю с сырой курицей на руках к ребенку уже не прикоснется. — Папуля! — визжит Фредди. Аарон расплывается в улыбке, и вот Эндрю уже выглядит куда менее многострадально. В конце концов, именно ради этого они все и продолжают собираться. Эндрю важно знать, что Аарон счастлив. И он в самом деле счастлив — это очевидно, это читается в каждом его взгляде на Кейтлин и сына. — О, вау, — удивляется Натали. — Это вот так бы ты выглядел, если бы когда-нибудь улыбнулся? Эндрю бросает взгляд через плечо сначала на нее, а затем на все еще улыбающегося Аарона. — Нет. Нил косится на Пейдж, успевая заметить, как внутри нее идет нешуточная борьба: промолчать или поддаться любопытству? Любопытство побеждает. — А откуда ты знаешь? — Вы не знаете, как он выглядит, когда улыбается? — спрашивает Аарон. — Он никогда не улыбается, — раздраженно говорит Натали. — И откуда нам тогда знать? — Вы их не прогуглили? — удивляется Аарон, машинально размахивая динозавром перед лицом Фредди. — Нет. Когда ты перестал улыбаться? — спрашивает Пейдж, семеня за Эндрю на кухню. Натали следует за ней, а Нил следует по пятам — выжидает, наблюдает. Он понятия не имеет, как замять эту тему так, чтобы это не выглядело намеренным сворачиванием разговора. — Когда мне было одиннадцать, — отвечает Эндрю. Нил видит, как Кейтлин заметно вздрагивает, даже не отрываясь от перебирания овощей. — А почему тогда в Интернете есть фотки из твоего детства, где ты улыбаешься? — Их нет. Нилу пора бы это прекратить. Эндрю просто стоит, уставившись на упаковку с курицей. Но он продолжает отвечать. И Нил не знает, как на это повлиять — так, чтобы не разжечь любопытство Пейдж еще сильнее и не раззадорить Натали. Кейтлин и Аарону сразу станет ясно, что он пытается замять беседу, но Аарону к такому не привыкать, а мнение Кейтлин не так уж много значит. По крайней мере, ее осведомленность о наличии семейных тайн не вызывает у Нила тревоги. Но он очень не хочет, чтобы Натали и Пейдж поняли, что от них скрывают секреты, и он без понятия, как заставить их перестать задавать вопросы, притом не отбросив девочек в их доверии на восемь шагов назад. — Тогда откуда взялись фотки, на которых ты улыбаешься? Аарон сдается и поднимает Фредди на руки. — Из тех времен, когда его накачивали колесами, — произносит он, безуспешно пытаясь заставить Фредди удержать динозавра. Он поднимает взгляд, встречаясь с тишиной. — Вы разве не знали? — спрашивает он девочек. — Нет. Что знали? На каких колесах? «Накачивали». Типа, тебя кто-то подсадил? Или ты сам был наркоманом? — спрашивает Пейдж. — Он сидел на антипсихотиках, — поясняет Аарон, начиная чувствовать себя неловко. — Простите. Я думал, вы в курсе. — Ты их все еще пьешь? — уточняет Пейдж. — Нет, — отвечает Эндрю, слегка поджав пальцы на одной руке, будто подумывает открыть упаковку с курицей. — Но ты же не псих, — резонно замечает Натали. — Значит, это не могли быть антипсихотики. Или тебе их просто неправильно подобрали? Или ты пил их ради кайфа? — Ты, я смотрю, неплохо во всем этом разбираешься, — подает голос Эндрю, беря ножницы и разрезая упаковку. — Так на чем ты сидел? — допытывается Натали. Фредди швыряет динозавра на пол. Аарон не двигается с места. Кейтлин тоже перестает резать овощи. Эндрю осторожно кладет ножницы на стойку. Нил подходит к навесному шкафу и достает стакан. — На экспериментальных антидепрессантах, — произносит Эндрю, чеканя каждый слог. — Экспериментальных? — уточняет Пейдж, как назло. Нил бросает в стакан кубики льда. Много. Так, чтобы льда в стакане оказалось гораздо больше, чем воды. — Я был идеальным подопытным, — говорит Эндрю. — «С субъектом, находящимся на грани утраты человеческого облика, можно обращаться любыми доступными методами», — повторяет он. — «Эндрю Миньярд деструктивен и не испытывает чувства радости, а значит, любые меры, которые можно предпринять прямо сейчас, имеют право на существование». Существует закон под названием «Право на попытку», согласно которому люди, находящиеся на грани смерти, могут попробовать недоказанные методики лечения: они все равно умрут, так что какая разница, если лекарство не сработает? А если сработает — тем лучше для науки. Нил наполняет стакан ледяной водой, слушая, как с треском лопаются кубики льда. — Обойти закон не так уж трудно. От меня ждали благодарности за то, что они вообще это сделали. Это спасло меня от тюрьмы. Они пичкали меня таблетками, и я был ну просто безумно счастлив, а потом получил возможность жить «нормальной» жизнью, с приклеенной к лицу улыбкой, вечно приподнятым настроением и гудящими мозгами, все время… Он резко разворачивается, ища кого-то глазами, но Нил уже стоит рядом и утыкает ледяной стакан с водой прямо ему в грудь. Эндрю рефлекторно перехватывает его, и шок от холода заставляет его осечься на полуслове. Он делает глоток. — Как назывались эти колеса? — спрашивает Пейдж. — Это уже неважно. — А если важно? — Больше нет. Они сняли его с производства через год после того, как я побывал в рехабе. Нил во всех деталях помнит ярость Эндрю. Когда он получил письмо с извещением, что исследование, в котором он технически принимал участие, прекращено; испытуемые сообщали о тяжелых побочных эффектах, включая потерю способности адекватно воспринимать эмоции или негативные события, и большинство пациентов сняли с препарата уже через месяц после начала приема. Эндрю разорвал то письмо в клочья. Нил заперся вместе с ним в ванной, и Эндрю бесновался — молча, сокрушительно, пока Нил не затащил его под холодный душ. А потом Нил набрал Би, и Эндрю отправился на экстренный сеанс терапии. — Это же хорошо, — говорит Пейдж. — Правильно? Ты обрадовался, когда узнал? Эндрю презрительно, со злой усмешкой смотрит на стакан с водой. — Это был единственный раз, когда Нил меня по-настоящему испугался. Нил хмурится: — Я не испугался. Эндрю вскидывает бровь, глядя на него. — Ты забрал у меня ножи. Нил открывает и снова закрывает рот. Эндрю наклоняет голову, как бы говоря: «вот видишь?» — и поворачивается к курице, вываливая куски на разделочную доску. — Меня не волновало, — говорит Нил по-русски, — что ты сделаешь больно мне. Я боялся, что ты сделаешь больно себе. Эндрю замирает. Напряжение в его плечах и спине — книга, которую Нил умеет читать, и каждое слово в ней написано на языке, которым он владеет. Эндрю хочет что-нибудь швырнуть. Метнуть нож. Но не может сделать ни того, ни другого. Через пару секунд Эндрю загонит это чувство глубоко внутрь, туда, где оно больше никого не ранит, кроме него самого. Нил отбрасывает всякую осторожность. Он разберется с Натали и Пейдж позже — сейчас он обязан что-то сказать — он открывает рот… — Ну зашибись, все просто прекрасно складывается, — раздается голос Натали, сочащийся язвительностью. — Это у вас что, ежемесячный аттракцион? Напряжение оставляет тело Эндрю. Оно не уходит в глухую защиту, а просто растворяется. Нил на мгновение прикрывает глаза, чувствуя, как облегчение разливается по венам подобно адреналину. Фредди тянется вперед и хватает Нила за рубашку. — Ага, — отвечает Эндрю, принимаясь аккуратно нарезать курицу на ровные кусочки. — Я не знал, — подает голос Аарон, судя по всему, даже не замечая, как Фредди едва не вываливается у него из рук. — Эндрю, ты мне ничего не говорил. — Ты не спрашивал, — апатично парирует Эндрю. Нил протягивает руки и забирает Фредди у Аарона, который этого почти не замечает. — Ой, — произносит Кейтлин почти удивленно. — Так ты принимал… — Да. — Но разве они не свернули программу для всех спустя месяц или около того? Из-за того, что побочные эффекты оказались… непереносимыми. — Не для всех. Кое-кто из нас удостоился… — кусочек курицы пытается ускользнуть со стола, но Эндрю его подхватывает, — особого отношения. — Да это же херня полная, — в сердцах выпаливает Аарон. — Как-то ты припозднился на вечеринку возмущений. — Ты мне не говорил! — Сам бы разобрался. — А он сам разобрался? — спрашивает Аарон, тыча пальцем в Нила, видит Фредди у него на руках, балующегося с пуговицами его хенли, и выглядит удивленным этой картиной. — Да, — отвечает Эндрю. — Мы не можем все быть Нилами! — Нет. Нет, не можем. Аарон, — Эндрю оглядывается через плечо, — ты все равно ничего не мог поделать, когда я их принимал, а всеобщая уверенность в моем психозе отлично помогала держать людей подальше от моих дел. Раз ты сам не догадался, я не собирался тебе говорить. Но прости, что не рассказал тебе обо всем уже после. Аарон ошеломленно молчит, а Эндрю снова пилит взглядом курицу. Нил открывает рот, чтобы сказать… что? — Кейтлин — нейрохирург, — произносит он. Пейдж — храни ее боженька — набрасывается с расспросами: — А сколько ты зарабатываешь? А почему решила стать именно нейрохирургом? Нил вздыхает с облегчением, когда Кейтлин отвечает; при наличии желающей аудитории она может болтать часами, а Пейдж — ничто иное, как та самая желающая аудитория. Нил, больше не беспокоясь за Эндрю, опускает Фредди на пол и следующие сорок пять минут проводит, следуя за ним по всему дому и вытаскивая его из ситуаций по идее не опасных, но почему-то все равно опасных. Господи, как же он рад, что Натали и Пейдж уже подростки. Маленькие дети — это слишком. Они ежесекундно находятся на волосок от смертельного исхода. Как Кейтлин и Аарон умудряются выпускать этот ходячий магнит для смерти из виду, Нил решительно не понимает, и уж тем более для него загадка, почему они позволяют ему — из всех людей на свете, именно ему — нянчиться с Фредди. Нил абсолютно уверен: сама его аура заставляет людей спонтанно получать травмы. А потом наступает обед; Пейдж с Натали уплетают за обе щеки, а Пейдж поворачивается к Аарону и спрашивает: — Тебя тоже отдали в приют? Аарон выглядит испуганным, оказавшись в центре внимания, но ни Нил, ни Эндрю не предпринимают попыток его спасти. — На несколько дней. Мама сначала вообще не хотела детей, а потом решила, что сможет потянуть только одного. — Из-за этого мы с ней так и не познакомились? — Она умерла. — Ой. Прости. А как она умерла? — В аварии. — О-о. Жесть. У нас как-то раз была приемная мать, которую насмерть сбил пьяный водила. Аарон выглядит отчаянно растерянным, не понимая, как на это отвечать. — Да просто обычная авария, — произносит он наконец. — Авария со смертельным исходом что, бывает чем-то «просто обычным»? Аарон зыркает на Нила, который лишь приподнимает плечи — он-то не виноват, что Пейдж такая любопытная. — Эндрю знает об этом побольше моего, — произносит Аарон, игнорируя взгляд, который бросает на него Эндрю. — Он был в машине, когда это случилось. — Оу… тогда тебе реально повезло выжить, раз авария была такая сильная, что убила ее, — кивает Пейдж. — А во что она врезалась? — Я подстроил эту аварию, — говорит Эндрю. — Я убил ее. Аарон роняет вилку. Нил закрывает глаза. Какой вид контроля ущерба он может предпринять для такой ситуации? Как сгладить ситуацию? Может, Эндрю скажет, что пошутил? Вряд ли сработает. Что ж, этот маленький экспериментик с опекунством вышел забавным. Какой там срок давности за убийство? — О, — отзывается Пейдж, которую эта новость, похоже, вообще не колышет. — Зачем? Нил открывает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть застывшее от ужаса лицо Кейтлин. — Что? — она обменивается взглядом с Аароном, побелевшим, как полотно. Нил может только догадываться, что его собственное лицо сейчас примерно того же оттенка. — А ты не знала? — невозмутимо спрашивает Эндрю у Кейтлин. Нилу определенно нужно будет с ним поговорить. Это чтобы Аарону поднасрать? — Я… Аарон говорил мне, но… я… — Кейтлин машет рукой в сторону Натали и Пейдж, которые выглядят удивленными из-за этого жеста и абсолютно невозмутимыми от знания, что их приемный отец — убийца. — Вы двое разве не должны быть более… напуганными? — Я пока не определилась, — подает голос Пейдж. — Типа, ты убил ее за то, что она тебя бросила? По-моему, это какое-то слишком суровое наказание. Или дело было в чем-то другом? Это была самооборона? — Инстинкт сохранения-Пейдж, — говорит Эндрю, и Натали с Пейдж понимающе кивают. — Чего? — переспрашивает Аарон. Эндрю отмахивается. Аарон открывает рот, явно собираясь спросить, какого хуя Эндрю творит, рассказывая парочке детей, что он грохнул Тильду — Нил с удивлением ловит себя на мысли, что сейчас оказывается на стороне Аарона, — но Пейдж тараторит: — Эй, Нил, а твои предки? — Оба мертвы, — отвечает Нил. — Ой. Стоп. Погоди, ты говорил нам, что твой отец умер. А мама? Как она умерла? — Ее убил отец. — Ой. Тишина длится три блаженные секунды. — А где она похоронена? — В Калифорнии. — О. А почему именно в Калифорнии? — Там она умерла. — Да-да, но разве там не нужно покупать участок под могилу и все такое? Ты, наверное, мог бы и перевезти ее. — Невежливо говорить о таком за обедом, — дипломатично отрезает Нил. — А о смерти моей матери, значит, вежливо? — спрашивает Аарон. — Ну, нет, — признается Нил. — Окей, — говорит Пейдж, — но вежливые беседы за обедом — выдумка, чтобы заставить детей заткнуться. Может, мне заткнуться? Я могу. Эндрю глядит на Нила и забавляется. Он считает эту еботню смешной. Это часть его обычной херни — держать Аарона на грани, но, господи, не слишком на грани. И по его лицу видно: он полностью уверен, что детям фиолетово. Тема смерти их, похоже, не особо пугает. — Я не считаю, что тебе нужно заткнуться, — отвечает Кейтлин. — То есть… что там дальше? Нил? — она смотрит на него, как бы говоря: «она просто любопытный ребенок. Пожалуйста, господи, подкинь ей повод для любопытства, любой, кроме убийства, совершенного Эндрю». Нил вздыхает: — Ее избили монтировкой, она везла нас очень долго и умерла от внутреннего кровотечения прямо в машине, когда мы припарковались на пляже в Калифорнии. Я не смог отодрать ее от сиденья, поэтому сжег машину вместе с ее телом, запихал кости в рюкзак, прошел пару миль и закопал ее. По лицу Пейдж видно, что она уже жалеет, что открыла рот, но все равно выдает: — А почему ты не смог снять ее с сиденья? — Звук запекшейся крови, отрывающейся от винила, — это слишком, — сухо цедит Нил. — Это было уже чересчур. — Оу. Тишина. У Пейдж дергается лицо. Нил замечает. Она сейчас задаст вопрос, на который Нил ответить не сможет, и тогда начнется полноценное выяснение отношений, а при Кейтлин и Аароне Нил к этому не готов. — Как там твой племянник? — спрашивает Нил у Кейтлин. Кейтлин загорается, явно воодушевленная возможностью поболтать о чем угодно, кроме мертвых родителей. — Ой, у него все просто прекрасно! Двадцать минут спустя она все еще трещит без умолку. Натали бросает на Нила тот самый взгляд, но в остальном его маневр с отвлечением проходит успешно. В конце концов Аарон подхватывает Фредди, закидывает его себе на плечо и с непрекращающимся хохотом тащит к выходу, пока Фредди заливается радостным визгом на всю округу. Нил и Эндрю помогают Кейтлин донести игрушки до машины, Кейтлин обнимает Нила, а затем они уезжают. Нил с Эндрю ныряют обратно в дом, закрывают и запирают дверь на ключ. Все, наконец безопасность. Нил зачесывает волосы рукой. — Терпеть не могу ее племянничка. — Ты его даже в глаза не видел. — Ты тоже его ненавидишь. — Лишь потому, что не могу выносить столько болтовни о нем. — Вы каждый месяц такое проводите? — уточняет Пейдж, и Нил отворачивается от двери, замечая, что она держит на руках Короля. — Это был какой-то пиздец, — говорит Натали. — И тем не менее, девочки, вы умницы, — заверяет Эндрю. — Продолжайте задавать подобные вопросы, и они, глядишь, передумают заявляться к нам в следующем месяце. Натали скрещивает руки на груди: — Тебе будет грустно, если они не приедут. — Я знаю. Натали выглядит совершенно обезоруженной — она явно ждала от него споров. Нил ждет какого-нибудь упоминания убийства, но его не следует. Они убирают со стола. Смотрят фильм. В конце концов, все ложатся спать, и Нил поворачивается к Эндрю. — Что за херня, Дрю? Эндрю шокировано и изумленно смотрит в ответ. — Чего? — Зачем ты им это рассказал? Эндрю пожимает плечами: — Я думал, им будет все равно. И оказался прав. Нил следует за ним в ванную. — Дрю. — Натали пырнула мужика, и тебе не хуже моего известно, что дилетанты стремятся не покалечить. Она схватилась за нож не в надежде его замедлить. Всего, что не убивает, было бы мало, чтобы его остановить. Это двое детей, прекрасно понимающих, что значит решение, когда убийство — единственный выход. Нил закрывает лицо руками. Из крана льется вода. Нил делает глубокий вдох. Все в порядке. Все прошло нормально. Эндрю прав, и все прошло нормально, и нет причин для паники. Ему в руку тычется что-то мокрое — Нил поднимает глаза и видит, что Эндрю подталкивает ему зубную щетку с уже нанесенной пастой. Нил берет ее, потому что, ну, а что еще делать. — Прости, — произносит Эндрю. — Впредь я буду говорить тебе, прежде чем расскажу им что-то еще. Нил машет рукой: — Пожалуй, все правда обошлось. Но, Дрю, господи боже. Эндрю берет его за свободную руку. — Мне жаль, — говорит он с полным ртом зубной пасты. Нил толкается плечом в его плечо. — В один прекрасный день, — начинает он, засовывая щетку в рот, — нас посадят по вине кого-то из нас. Эндрю прополаскивает рот. — Мы пустимся в бега, — заверяет он так, будто это логичный ответ. За годы, прошедшие с момента, как перестал убегать, Нил понял, что пускаться в бега — нелогичный ответ. — Нас никогда не найдут. — И где мы спрячемся? — Да где угодно. Везде. В Монтане. Новой Зеландии. Гренландии. Где-нибудь, где никому не будет до нас дела, — Эндрю говорит так беспечно, словно это первое, что пришло ему в голову. Нил зыркает на него. Эндрю нечасто бывает беспечным. — Ты же это не серьезно. Эндрю корчит гримасу: — Почему это? — Помимо очевидного? — Да. — Аарон. Ники. Эндрю снова корчится — на этот раз еще брезгливее: — Семья. — Мы ведь так и не съездили в медовый месяц. — Мы были в отпуске восемнадцать раз. — Конечно, но все это было в обычных туристических местах. А что, если мы просто уедем, не знаю, в Исландию на месяц? Можем даже отель сменить пару раз, чтоб было веселее. Гуляли бы. Объедались мороженым. Валялись в гостиничном номере. Эндрю смотрит на него. — Ты пытаешься меня подкупить? — Чем? На что подкупить? — Свободным от ответственности временем; хорошо себя вести? — Это скорее уж вознаграждение, чем подкуп. — Прости. Я не хотел заставлять тебя нервничать. — Я уже простил тебя, — отвечает Нил. — Не рассказывай им о других твоих незаконных штуках. — Я не могу рассказать им о крекерной пыли? — Дурной прецедент. — О том, как бухал, будучи несовершеннолетним? — Очень дурной прецедент. Эндрю молчит с минуту, а Нил в это время смывает косметику. — А о том, как накачал тебя наркотой? — Ради всего святого, Дрю, пожалуйста, не надо. — Да ты смеешься. — Ну, конечно, но… — Теперь можем идти в постель, — решает Эндрю. Нил закатывает глаза, но чмокает Эндрю в лоб и идет за ним в кровать. — Мы не можем поехать в отпуск на месяц, — говорит Эндрю, ложась в постель и подпирая голову рукой, чтобы смотреть на Нила. — Придется либо бросить детей на месяц, либо на месяц вывезти из страны. — Ну, тогда, получается, нам вроде как нужно просто подождать, — отвечает Нил, беря Эндрю за свободную ладонь и проводя пальцем по кончикам его ногтей. — Пока они не перейдут в другую семью. В конце года. — Что? — Они просили об одном годе, — напоминает Нил. — Это еще не значит, что они обязательно уйдут, когда он закончится. Нил поднимает на Эндрю взгляд. В слабом свете уличных фонарей, льющемся из окна по подоконнику, он выглядит встревоженным — встревоженным мыслью, что дети уйдут. — Ну, в смысле, если мы их не удочерим, они в какой-то момент все равно уйдут, — резонно замечает Нил. Эндрю терпеть это не может. — Ну, может, и нет, — пытается утешить его Нил. — Может, они сами захотят остаться. — А ты бы хотел их удочерить? — спрашивает Эндрю. Нил открывает было рот, но не находит слов. Это абсурдный вопрос. У него не может быть детей. Технически — он член мафии. Он никогда, ни за что в жизни не будет в безопасности по-настоящему, в каком-то значимом смысле, равно как и все, кто с ним связан. Как он может удочерить Натали с Пейдж? Они даже не знают, как он выглядит. Эндрю ждет. — Я не знаю, — в конце концов говорит Нил. Эндрю ждет. — Дело не в том… — пытается сформулировать Нил, рассуждая вслух, — что у меня какие-то проблемы с ними или я против того, чтобы они остались навсегда, просто… — он ищет слова, способные описать его подсознательный страх. — Какой ребенок добровольно выберет меня в отцы? Типа, меня — всего в шрамах, того, кто не может выйти на люди, не привлекая кучу взглядов, того, кто формально является членом мафии. Это же… Я знаю, что у Кевина и Жана есть дети, но ведь именно из-за меня мы все до сих пор повязаны с мафией. Это я надиктовал условия, я был посредником. И только потому, что для Ичиро мой отец что-то собой представлял. Кому это нужно? Кто бы захотел такого человека в отцы, кто захочет стать внучками Мясника? А они ведь даже не знают. Они даже не знают, как я выгляжу. Эндрю переплетает их ладони, очевидно, устав от того, что Нил нервно перебирает его пальцы. — Ты хотел сказать, что ты — тот, кто вел переговоры с боссом мафии и ушел, сохранив свою жизнь, жизнь Кевина и жизнь Жана. Ты был тем, кто шагнул в комнату со своим отцом и выбрался оттуда живым. Ты не ответственен за хуйню Натана, Нил, и это не твоя вина, что ты не смог в одиночку уничтожить всю японскую мафию. И вообще, — произносит Эндрю, убирая ладонь и прикрывая ей рот Нила, когда тот пытается протестовать, — какая разница? Ты родился у херовых родителей и расплачиваешься за их ошибки, а между тем, возможно, сам станешь отличным отцом, и, может, они захотят быть твоими дочками. О-о, ты только что побледнел так, что я тебя с выключенным светом вижу. — Дочками, — говорит Нил в ладонь Эндрю. Эндрю фыркает, отодвигая руку на полдюйма. — А что с ними не так? — Не может у меня быть дочек. — Почему нет? — Я… это я. — Поздравляю. Ты учишься отделять себя от остального мира. Большинство людей осваивают этот навык в возрасте шести-семи месяцев — ты чуток отстал, но в этом нет ничего зазорного. — Козлина. Я не отец. — Ну да, не отец. Только если нет чего-то, о чем ты мне недоговорил. — Ты понял, о чем я. — Возможно. Совсем чуть-чуть. — Ты тоже будешь отцом. Что думаешь о своих дочерях? — О, это нечестно, теперь я понимаю, что ты имеешь в виду, подонок. Боже. Нил смеется: — Никогда не славился прямотой и честной игрой. Эндрю закатывает глаза, наклоняется и чмокает его в нос. — Мы еще не закончили, — говорит Нил, приобнимая Эндрю за плечи. — Как ты справляешься? — С чем справляюсь? — После этого вечера, — отвечает Нил. — Когда рассказал о своих препаратах. Он чувствует, как Эндрю замирает, а затем Эндрю позволяет руке, на которую опирался, согнуться, и опускается Нилу на грудь. — Со мной все в норме. — М-м. Типа, все в норме в норме, или, типа, просто нормально. — Специалистом по английскому языку не являешься ты. — Изъясняешься как Йода ты. Ответь на вопрос. Эндрю вздыхает, уткнувшись в его ключицу. — Я этого не ожидал. Забыл удерживать пространство в сознании. Но теперь все хорошо. Нил гладит его по волосам. — Прости, что позволял тебе стрессовать последние два месяца. — Никто мне ничего не позволяет. — Тогда прости, что чего-то не сказал. — У тебя тоже был стресс. — Мы могли бы выделить вечерок и поменяться ролями. — Тогда в следующий раз. Нила такой ответ более чем устраивает. Он переворачивает Эндрю, увлекая за собой. Эндрю соглашается, что сегодня ночью он — маленькая ложечка, позволяя Нилу обнять себя со спины. Нил ждет, пока дыхание Эндрю выровняется, и думает, сколько же времени Эндрю потребовалось, чтобы почувствовать себя в достаточной безопасности и спать с ним за спиной, а затем Нил закрывает глаза, считает вдохи Эндрю и засыпает сам. Понедельник по сравнению с воскресеньем кажется абсолютным облегчением. У Эндрю с Нилом выходной, и утром они не встают с девочками. Нил рассудил, что они вполне способны сами приготовить себе завтрак и дойти до автобусной остановки, и когда он слышит, как входная дверь вовремя открывается и закрывается, то понимает, что не ошибся. Эндрю приоткрывает глаза и смотрит на Нила. Умиротворенный. Довольный. Наступил новый день, это точно, но день ленивый. Нил идет на пробежку. Пробегает свои привычные пять миль, наматывая зигзаги по окрестностям, бежит пару миль вдоль шоссе, а затем возвращается обратно к жилым кварталам. Они с Эндрю стирают скопившуюся в корзине одежду. Нил замечает: хоть там и лежит школьная форма, но нет ни носков, ни нижнего белья. В принципе его это вполне устраивает; на самом деле он не хочет видеть детское исподнее. Но в какой-то момент им придется все постирать. Он делает мысленную пометку напомнить им об этом. Нил наводит порядок в ванных комнатах, пока Эндрю пылесосит. Странно, но вместо ощущения продуктивности Нил чувствует себя еще ленивее. Он проводит ревизию запасов на кухне; впрочем, наверное, им стоит взять девочек с собой за продуктами, так что он пока не пойдет. Он красится. Они с Эндрю обедают апельсинами и фисташками. Пока для большего не проголодались. Определенно, сегодня ленивый день. Нил плюхается на диван и включает телевизор. Эндрю тянет его за ноги, пока он не ложится, а затем забирается сверху — c ногами Нила между своих ног, укладывая голову ему на грудь, а Нил обнимает его спину, сцепляя руки в замочек, и Эндрю вздыхает. Спокойно. Умиротворенно. В доме убрано. Приятно пахнет. Вентилятор легонько обдувает лицо Нила. Он вдыхает аромат шампуня Эндрю, прикрывая глаза от порывов воздуха. Сэр запрыгивает на Эндрю сверху, но Эндрю, кажется, не против, и его это не волнует. — Вы, что ли, все время дрыхнете? Нил открывает глаза и видит Натали, стоящую над ними. Эндрю уже проснулся и глядит на нее снизу вверх. — Нет, — отвечает Нил. Натали закатывает глаза: — Я хочу на пробежку. — Окей, — говорит Нил. Она смотрит на него. — А. Хорошо. Дай минутку, мне бы встать. Эндрю не демонстрирует ни малейшего желания шевелиться. Нил встречается с ним взглядом. Эндрю вздыхает, тянется за спину, чтобы согнать Сэр, и с трудом поднимается. Взгляд Натали беспощаден. Она поворачивается и идет наверх, чтобы переодеться. Нил, пошатываясь, поднимается на ноги, спотыкается — левая нога затекла — и шевелит ей, пытаясь прогнать ощущение покалывания, держась за Эндрю для равновесия. В конечном итоге, он запечатлевает поцелуй на виске Эндрю. Подумывает переодеться, но… иу. Он уже в спортивках и толстовке — во что еще переодеваться? В другие спортивные штаны? Нил понимает, что все еще стоит там, опираясь локтем о плечо Эндрю, и не может заставить себя обратить на это внимание. Чмокает Эндрю в нос, в скулу, в уголок глаза, задается вопросом: скольких участков лица Эндрю уже касались его губы. Эндрю становится скучно, и он поворачивает голову, подставляя губы туда, где они и должны быть, чтобы Нил мог его поцеловать, что очень удобно. — Вы закончили? Нил поднимает глаза и обнаруживает, что Натали одета и готова. — Можем закончить. Она поворачивается к двери. Нил крадет еще один поцелуй, а затем разворачивается и следует за ней к выходу. — Сегодня я хочу пробежать побольше, — заявляет она, когда они идут по подъездной дорожке. — Четыре мили. Нил пожимает плечами: — Хорошо. Они пробегают. Макияж Нила держится. Они заходят домой, Натали кивает Нилу и поднимается на второй этаж. Нил идет в гостиную, где Пейдж с Эндрю смотрят «Охотников за привидениями» — фильм, который Нил обожает; они пока посмотрели всего пять минут. Нил устраивается на диване. Эндрю поднимает Сэр со своих колен, переворачивается, чтобы уложить голову Нилу на колени, возвращает Сэр себе на грудь и по-совиному поворачивает голову, чтобы снова смотреть телевизор. Наверху включается душ, а через пятнадцать минут стихает. Натали присоединяется к ним. Наступает время ужина. Потом идет домашнее задание. Нил и Эндрю помогают им с немецким, а потом Нил помогает с математикой, а Эндрю с английским, и это всего лишь обычный день, просто ленивый день, и Нил думает, что, может, если бы Мэри увидела его сейчас, то не возымела бы ничего против. Может, даже гордилась бы им. Нил держит Эндрю за руку под столом. Впрочем, решает Нил, совершенно неважно, что подумала бы Мэри, — сам он за себя вполне горд. Он подносит руку Эндрю к губам для мимолетного поцелуя и поднимает голову как раз вовремя, чтобы заметить и как Натали закатывает глаза, и как сонно, любяще на него смотрит Эндрю, и, да, сегодня славный день. Может, им все-таки стоит удочерить Натали и Пейдж. Но об этом они поговорят как-нибудь в другой раз, решает Нил.