СССР. Глава 3. Чужая земля
12 июля 2023 г., 23:20
27 декабря 1946 г.
Советско-маньчжурская граница.
***
Над заснеженными лесами Хабаровского края одинокой стрелой мчался транспортный самолёт ТБ-3. Нелётная погода не мешала пилоту уверенно вести «Богатырь» в сторону Хабаровска, где в эти дни размещалась ставка генерала Уланова, командующего Дальневосточным военным округом. По пути из Москвы ему пришлось пять раз приземляться на разных аэродромах для дозаправки, а остановка в Иркутске едва не обернулась катастрофой: из-за аномальных морозов чуть было не отказала половина двигателей. Но самообладание экипажа и техперсонала сделали своё дело, и «Богатырь» спокойно продолжил путь до самого Хабаровска. В грузовом отсеке самолёта находился один малоизвестный, но подающий надежды командующий РККА. В сопровождении небольшой свиты помощников он направлялся «на стажировку» к генералу Уланову по личному распоряжению Сталина. Иногда он поглядывал через иллюминатор на землю в надежде определить, как скоро состоится долгожданная посадка. В последний раз он наблюдал, как над тайгой вставало солнечное утро. Периодически подобно чёрным пятнам мелькали деревенские дома, в некоторых населённых пунктах даже горели разноцветные огни, как знак грядущих новогодних праздников. Несмотря ни на что, страна умудрялась радоваться каждому новому году, как в мирные времена. Но для Нашего Героя теперь не существовало никаких торжеств. В сию минуту он недоумевал по другому поводу: какого чёрта его снимают с западных рубежей и перебрасывают за тридевять земель? Что стоит за этим — чья-то начальственная зависть или реальная производственная необходимость? Но приказ есть приказ, и командир целые сутки провёл в дороге. Наконец, его самолёт приземлился на аэродроме возле ставки Уланова. Последний был заранее проинформирован об этом визите и основательно подготовился ко встрече. Генерал понимал, какую пользу способен принести этот человек, стоит только правильно использовать его полководческие таланты. Не будет лишним отметить, что он добился куда большего прогресса, нежели его коллеги на германском фронте. Несмотря на чрезвычайную растянутость оборонительных рубежей, на Дальнем Востоке русские не понесли столь разрушительных потерь, как на западе. Более того, им почти удалось привести линию фронта к довоенному положению и выйти на границу с Маньчжурией, и во многом это была заслуга Уланова. Видимо, Сталину было угодно, чтобы Наш Герой поучился кое-чему у этого замечательного военачальника — ничем другим нельзя было объяснить его отправку на Дальний Восток. Итак, Нашему Герою посчастливилось встретиться с генералом лицом к лицу прямо на выходе из самолёта. Едва он спустился по трапу на землю, как Уланов сам сделал шаг навстречу и протянул руку для приветствия. — Здравия желаю, Михаил Григорьевич! — произнёс командир. — Здравия желаю! — ответил Уланов. — Проходите на сборочный двор, у нас мало времени. Командующий проследовал за Улановым в его штаб, к которому вела прямая дорожка от аэродрома. Уже там между ними завязалась содержательная беседа. — Это всё замечательно, товарищ ****, — говорил генерал. — Но вы знаете, что наша военная доктрина — не о затяжной обороне. Да, она не сработала с фашистской Германией, но японцы — другое дело. Они не так сильны, как немцы, и мы можем хоть сегодня загнать их в своё логово. Но я слышал, товарищ Капленко разуверился в нашей наступательной доктрине? — Так точно, — ответил командир. — Он сам признавался мне в этом. — Что ж, ему простительно. Но так как я работаю с немного другим противником, то я сохраняю веру в действенность нашей доктрины. И вам советую то же самое. Услышав это, командир почувствовал некоторое напряжение. Как ему было известно, генерал Капленко вёл себя так же самоуверенно, пока не столкнулся с гитлеровцами. Японцы, конечно же, не могут похвастаться такими же наступательными способностями, но недооценка их скрытности и молниеносности чревата тем же, что и просчёты с немцами. — Как же мы будем воплощать нашу доктрину на Амуре, товарищ Уланов? — спросил командир. Генерал начал рассказ: — Здесь, на маньчжурской стороне Амура, разведка нашла склад боеприпасов, который плохо охраняется. Товарищ Сталин одобрил наш план по захвату склада и дальнейшему закреплению на территории противника. Товарищ Жуков тоже не имеет ничего против. К сожалению, у нас слишком растянуты коммуникации, получить дополнительные подкрепления пока что неоткуда. Нам с вами придётся действовать в точности по Суворову — не числом, а умением… «Ну, с этим у меня всё в порядке», — с улыбкой подумал про себя Наш Герой. — В нашем распоряжении есть группа стрелков, танки «Молот» окажут нам некоторую поддержку. Кроме того, Кремль разрешил вам задействовать гранатомётчиков. Используя все наличные вооружения, мы должны доказать, что война малой кровью на чужой территории — не сказка про белого бычка, в которую уже не верят наши товарищи на западных фронтах. Эта миссия будет иметь большое психологическое значение. «Обязательно будет иметь!» — решил про себя командир. — А теперь самое интересное, — продолжал Уланов. — В местном военном училище проходят стажировку части Монгольской народной армии. Вы никогда не видели их кавалеристов в действии? — Не видел, но хотелось бы. — Они-то как раз помогут нам. На Халхин-Голе они знатно попортили кровь империалистам, а сегодня они вновь преподадут им невыученный урок. Прямо сейчас монголы седлают коней и точат клинки. Про вас они толком не знают, так что постарайтесь не ударить перед ними в грязь лицом. Поняли? — Понял, товарищ генерал. — Хорошо. Тогда собирайте людей, да поскорее! Увидимся у западных ворот. Вольно!***
В 8 утра операция была начата. Оба командующих отправили свои боевые группы на берег Амура. В распоряжении каждого из них был взвод стрелков при поддержке танков «Молот». Каждой группе были приданы по трое гранатомётчиков; Наш Герой только-только получил разрешение на использование солдат данного типа. Монгольские союзники пока что были в пути, но могли примчаться с минуты на минуту. Пожалуй, самыми важными членами группы были два «Ворошиловца», которые плелись в самом хвосте. Первым делом требовалось расчистить путь на другой берег Амура, который преграждали закамуфлированные доты и пушки. Со стороны японская застава казалась хилой, но численность атакующих войск нивелировала шансы на её уничтожение. К тому же неприятель расставил огневые точки таким образом, что их радиусы обстрела пересекались и не могли быть обойдены посторонними. — Выбора у нас нет, товарищ, — сказал Уланов нашему инкогнито. — Будем идти напролом. Русские сплошной стеной навалились на заставу. Танки «Молот» работали против дотов, пока пехотинцы уничтожали пушки, находясь в слепой зоне. Гренадёры оказали красноармейцам превосходную поддержку в разрушении турелей. — А ведь как хорошо взлетают! — заметил гренадёр Кубенин. Красноармеец Виктор Мещёрский, бывалый боец, успевший повидать чуть ли не весь японский арсенал, сказал: — Виля, ты ещё не видел их «адские сады»! Это что-то вроде нашей колючей проволоки. Они взлетают, если тронешь их рукой. После таких ты на цветочки с травками смотреть не сможешь. Итак, оборона возле моста была уничтожена. Но на другой стороне реки враг живо откликнулся на неприятные для него звуки. Через мост направилась какая-то обширная чёрная туча, напоминающая стаю насекомых. Удивительно, но эти твари парадоксальным образом выживали в десятиградусный мороз! Сомнений не было: это японские скауты — «кровососы»! Как бы смешно это ни звучало, но пришлось пострелять по кровососущим, специально выращенным японцами. В этом смысле лучше всего справлялись автоматчики; стрельба очередями легко выкашивала этих тварей, но чем меньше становился летающий смертоносный комок, тем более трудной мишенью он становился и тем нелепее смотрелись попытки расправиться с ним. — Вот бы узнать, где и как они вырастили этих паразитов, — сказал гренадёр Шамаков. Тем временем эта туча скрывала передвижения японских пограничников. Часть из них, вооружённая «Арисаками» и катанами, с криками «банзай» ринулась в рукопашную атаку. В толпе были замечены бронебойщики, которые готовились стрелять по танкам. — Осторожнее с гранатами, ребята, этот мост очень хрупкий, — предупредил Шамаков. — Чёрт побери, где монголы? — занервничал красноармеец Тимошенко. Предупреждение Шамакова пришлось проигнорировать — настолько стремительно наседали япошки. Но гренадёры старались хотя бы минимизировать возможный ущерб для моста прицельными бросками гранат. Вилор Кубенин, член группы нашего инкогнито, приноровился швырять гранаты поверх голов в надежде, что они детонируют без контакта с твёрдой поверхностью. — Получай, фашист, гранату! — кричал он, доставая из разгрузки каждую новую «лимонку». Между тем в дело включились японские гранатомётчики, которые перевели оружие в дальнобойный режим. Но это было их ошибкой: советские танкисты, которых до сей поры командование приберегало, сделали рывок и смяли незадачливых бронебойщиков. Одна половина моста была теперь под контролем «красных». — Видим противотанковые пушки на том берегу, — объявил по радио командир «Молота» Трофим Цуканов. — Придётся опять поработать. Русские снова построились в большую стенку и пошли напролом. «Молоты» вплотную подобрались к дотам и заслонили собой пехотинцев, которые ползли на пушечные турели. Виктор Мещёрский с «молотовым» в руке первым залёг в слепую зону турели и положил начало её уничтожению. Гранатомётчики Кубенин и Шамаков отличились при снятии турели на левом фланге. С минимальными повреждениями русские смяли стационарную оборону и полностью взяли мост под свой контроль — Это так, разминка, дальше будет только хуже, — сказал Кубенин, который отказывался расстаться с гранатой в руке.***
Тем временем где-то далеко послышалось громкое гиканье и ржание коней. Никто не сомневался: наконец-то прискакали монгольские товарищи! Жаль только, что слегка затянули с прибытием. — Наши степные друзья идут! — Сегодня синоптики обещали штиль, но они немного ошиблись. Шторм грядёт! — Хотите опять, как на Халхин-Голе, желтомордые? Получите! Отряд Монгольской народно-революционной армии прибыл на место текущей дислокации русских. Кроме кавалеристов, в группе также было немного «цириков» — линейных пехотинцев. Впрочем, и этим нельзя было отказать в скорости, на что и рассчитывали русские товарищи. Дальше начиналась сплошная гряда холмов и возвышений. Местность была буквально испещрена выступами разной высоты, которые приходилось преодолевать. Прямо сейчас по ним с другой стороны надвигались японские войска. — Их очень, очень много, — заключил кавалерист Базарын Ханддорж, лидер монгольской группы. «Красные» разделились и разбрелись в разные стороны. Командиры начали путь одновременно к двум уязвимым местам в обороне базы, которые выявила разведка. Отсутствие подкреплений вынуждало двигаться быстрее и одновременно шевелить мозгами, выбирая наиболее безопасные пути. Но рано или поздно бой должен был случиться. Взвод имперских воинов под предводительством офицера атаковал группу нашего инкогнито с левого фланга. Отряд генерала Уланова подвергся нападению броневиков и танков с правой стороны, не считая пехотной группы. Если Наш Герой справился с угрозой относительно быстро, потеряв всего пятерых людей убитыми, то генералу Уланову пришлось гораздо сложнее. Пара танков «Молот» приняла бой с тремя броневиками и двумя лёгкими танками «Кицунэ». Казалось бы, броня «Молотов» достаточно прочна для таких мелких сошек, но даже при поддержке гранатомётчиков трудно было совладать с увертливыми танкистами врага. В один момент японцы воспользовались отвлечением внимания и инициировали таран: «Кицунэ» врезался лобовой частью в сильно повреждённую «тридцатьчетвёрку», бензобак которой рванул со страшной силой, а башня улетела в сторону, едва не убив двоих солдат. Но недолго прожил и японский экипаж: гренадёр Шилохвост удачно закинул гранату в пробоину от столкновения, и «Кицунэ» навеки поравнялся со своей жертвой. На обоих участках ярко проявили себя монгольские конники. На хитрую вылазку японцев в районе холмов они ответили резким наскоком, и можно было увидеть, как двоим япошкам в буквальном смысле вышибло мозги, ещё одному монголы снесли мечом голову. Базарын Ханддорж, подчинённый генералу Уланову, неустанно подавал личный пример остальным. Он лично обратил в бегство половину японского взвода, его обоюдоострый меч был алым от крови по самую рукоять. Покончив с этой контратакой, «красные» продолжили путь. Но на пути им вновь повстречались несущиеся на полной скорости «Кицунэ». Кажется, за неимением специально обученных камикадзе японцы решили поиграть в самопожертвование, что выражалось в бесконечных попытках тарана. Они не только пытались пробить броню танков, но и гоняли пехотинцев в разные стороны. — Бронебойными — пли! — скомандовал Трофим Цуканов. Экипажи Т-34 бесстрашно выстаивали против наглых японских атак. Но численное превосходство противника не прошло бесследно: танк Цуканова, который к тому моменту почти весь кишел чёрными дырами, не вынес второго лобового удара и взорвался. Командир второго танка Егор Долгополов отомстил за гибель товарища выстрелом по «Кицунэ» в упор. — Что, бычок, давно по рогам не давали? — усмехнулся он при виде взлетающего на воздух японского танка. Узнав о подвиге товарища Шилохвоста, гранатомётчики нашего инкогнито пытались повторить его с разной степенью успеха. Алексею Шамакову удалось серьёзно повредить правую гусеницу на танке и вывести последний из строя. Вилор Кубенин не отставал: он чуть ли не бросался с гранатами под «Кицунэ», пытаясь взорвать их. Наконец, он подбил последний танк, чем и положил конец столкновению. Восторженные однополчане не могли оставить его подвиг без внимания: — Молодец, Виля! Скоро жди гранатомёт. — Только гранаты береги. До склада боеприпасов топать ой как далеко! В дальнейшем «красные» пережили ещё две контратаки. Во время последней из них монгольские пешие стрелки сделали обманное движение: когда на левом фланге появился новый японский отряд, они сымитировали наступление, обратив при этом оружие не на врага, а в несколько иную сторону. Неприятель повёлся на эту «ошибку», и тогда в дело вступили кавалеристы. Русским же оставалось наслаждаться зрелищем и одобрительно аплодировать. В конечном итоге до базы стало рукой подать. Расположенная на лесистом холме, она теперь являла собой идеальную мишень для «красных».***
К моменту приближения «красных» японцы спешно перегруппировались для обороны базы. Они успели залатать дыру в западной части базы, которую предполагал взять под свою опеку Наш Герой, за счёт новых дотов. Экипаж Егора Долгополова уничтожил фугасными снарядами один из дотов, и в образовавшуюся лазейку один за другим ринулись пехотинцы. Под прикрытием монгольских товарищей русские приступили к разгрому важнейших зданий. Гренадёры взорвали три электростанции, после чего у них осталось немного боеприпасов для уничтожения обогатителя. Кубенин и Шамаков уничтожили припаркованный поблизости комбайн, на котором вот-вот должен был заработать пулемёт. Генерал Уланов, в свою очередь, молниеносным ударом сорвал строительные работы в восточном крыле склада. Благодаря этому он опережал своего старшего товарища сразу на несколько шагов: когда Наш Герой уничтожал здание, за этот же промежуток времени генерал сравнивал с землёй целых три постройки. Возле восточного додзё были замечены четверо необычных солдат. Они стреляли из станковых пулемётов и гранатомётов и очень эффективно скашивали атакующих солдат. Особенно досталось монголам: всего за пару секунд шестеро всадников упали с лошадей, причём четверо из них разбились насмерть. Отметив большие потери отряда, генерал Уланов отвёл его назад и перенаправил на другой участок, не попадавший в радиус обстрела. Тогда на первый план вышли гренадёры. Николай Шилохвост, один из героев этой миссии, подавил две огневые позиции из четырёх, но был тяжело ранен, его на руках вынесли с поля боя свои же однополчане. — Ребята, я ещё не закончил, оставьте меня здесь! — с трудом переводя дыхание, требовал этот отважный гранатомётчик. — У меня рука не болит… — Коля, ты умираешь! — отвечали ему сослуживцы. — Ты ещё будешь нужен нам, передохни немного! Это приказ! Тогда же ни у кого не осталось сомнений, что это были за полулюди-полузвери. Генерал Уланов решил рассказать нашему инкогнито немного ценной информации: — Товарищ, это «Кэмпэйтай». Кто не знает этих бешеных собак? В этом районе когда-то произошло антияпонское восстание. Оккупанты вызывали сюда военную полицию — да-да, именно этих негодяев они натравили на мирных китайцев. Они устроили на месте событий настоящее месиво… — Теперь-то самое время платить по счетам! — торжественно заявил Наш Герой. — Отныне больше такого не будет. «Красные» уже не боялись никаких возможных подкреплений противника. Склад боеприпасов доживал последние минуты своего существования… Тем временем «Ворошиловцы» были совсем близко. Вдали от перестрелок они спокойно проделывали путь к месту назначения. Вскоре на пепелище были развёрнуты два сборочных двора, площадку вокруг которых должны были поделить между собой генерал Уланов и его малоизвестный коллега. — Ну что же, товарищ, вы отлично справились с заданием! — заявил генерал. — Стало быть, в Генштабе не зря вас награждают всяческими громкими эпитетами. — Не зря награждают или зря — мои фронтовые дела ещё расскажут, — ответил с присущей ему скромностью командующий. — А сейчас я был бы не против заняться строительными работами. Чувствую, скоро японцы ударят по нам с утроенной силой… А на следующий день советские командиры получили поздравительную телеграмму из Москвы. Товарищ Сталин, члены Политбюро и высшие офицерские чины Генштаба поздравляли победителей с наступающим Новым годом, а также с первым в этой войне прибытием на вражескую землю. Впрочем, Нашему Герою, как мы писали в самом начале этого повествования, было совсем не до праздников. Его душа жаждала только одного — скорейшей победы над жесточайшими врагами Отечества.
